ОИСКАХ ГЕ ON lt tag a иг т >> О пьесе Н. Погодина «Сонет Петрарки» В. ФРОЛОВ БОЛЬШЕ СМЕЛОСТИ НА СПЕКТАКЛЕ ТАДЖИКСКОГО ТЕАТРА ДРАМЫ ИМЕНИ ЛАХУТИ На спектакле «Саодат», показанном в Москве Таджик ским театром драмы имени Лахути, настойчиво возникает мысль о том, что к декаде национального искусства надо относиться не как к параду, а как к творчёскому отчету, требующему серьезного и, если нужно, критического к себе отношения. Пусть будет самой радостной атмосфера, в которой эти десять дней будут творить в Москве наши таджикские товарищи, но пусть не увезут они с собой одно лишь ощущение праздника. Спектакль «Саодат» (им открыл декаду театр имени Лахути) прежде всего принес нам радость знакомства с природой театрального искусства Таджикистана. Ведь у каждоро народа эта природа своя, и, обнаруживаемая в спектакле, она не может не доставлять большого эстетического удовольствия. Приобретя профессиональную сценическую культуру, актеры театра имени Лахути не потеряли национального своеобразия, того неповторимого колорита, что отличает искусство каждого народа. Наивная и радостная, музыкальная и пластичная театральность окрашивает весь спектакль «Саодат». Хотя можно спорить с постановщиком А. Бурхановым, требовала ли именно данная пьеса такого количества музы: ки, танцев и песен, однако по спектаклю нельзя не попять, что музыкальность лежит в природе таджикского народа, его быта и: его искусства. В спектакле песня: естественно возникает из разговора, а танцуют артисты, целиком отдаваясь . пляске и выражая ею свои чувства. В народную, бытовую основу спек-. такля естественно укладываются те характеры, что в самой пьесе наиболее близки именно этой основе. Прежде всего это образы трех старух, и. в первую очередь матери главного героя пьесы Нияза — Иклимбону (Г. Бакаева). Это живой и по-своему сложный образ: с одной стороны — воплощение закостенелых семейных традиций, с другой — характер, полный энергии, жажды жизни и юмора. Рядом с ним столь же колоритные образы старых таджичек — ехидная и практичная Сураё (К. Дусматова) и добродушная Хосият (С. Бакаева). Но та стихия спектакля, о которой мы говорим, лишь косвенно затрагивает основную линию пьесы — взаимоотношения передовой колхозницы Саодат и ее мужа, колхозного бригадира Нияза. И тут мы подходим к тому, что сегодня не может полностью удовлетворить нас в спектакле <«Саодат». Речь идет прежде всего о самой пьесе С. Саидмурадова и М. Рабиева. Бесспорно, в ней поднята большая и по сей день не потерявшая остроты для наших среднеазиатских республик тема положения женщины в семье, в творческой трудовой жизни. Но эта живая тема пьесы, к сожалению, взята слишком поверхностно и разработана легковесно. Муж Саодат—Нияз отнюдь не является выразителем того действительного зла, которое еще существует в быту некоторых наших восточных республик. Слова, запрещающие жене работать, он произносит лишь в ми: нуту горячности, подзадориваемый матерью. Будучи сам передовым бригадиром, он из ложного самолюбия препятствует новаторству жены, ноторая является звеньевой его бригады. А начиная с третьей картины пьесы (их всего семь) он страдает, раскаивается, мучается и ничем не выражает желания мешать жене делать то, что она считает нужным. ‚Таким образом, большая и острая тема переведена в план простого недоразумения, конфликта неглубоного, возникающего на почве частных недостатков того или иного человека. А ведь пьеса <Саодат» задумана как драма, И как бы хорошо ни играли Нияз— А. Бурханов и Саодат—С. Туйбаева, из-за легковесности общей ситуации пьесы создается впечатление, что они все время несколько преувеличивают то, что с ними происходит, искусственно раздувая и затягивая свой спор. От этого вся пьеса с середины замедляет свое развитие, и живость общей картины поддерживается лишь жанровыми фигурами, песнями и плясками, которые сами по себе являются яркими. Пьеса «Саодат» поставлена в 1948 году. Ee недостатки заставляют вспомнить те слабости, котбрые не так давно кочевали у нас из пьесы в пьесу, меняя при этом лишь национальную окраску. Передовая жена и несознательный муж, который в конце понимает свои ошибки, секретарь райкома, помогающий в решительный момент рассудить спорящих, — сегодня это кажется слишком знакомым и, к счастью, в пьесах последних лет уже уступило дорогу более свежим и острым образам и ситуациям. На наших глазах драматургия уходит вперед от пьес, подобных «Саодат». Надо идти вперед и таджикским драматургам, избегая схематизма и не боясь поднимать более глубокие пласты жизни. Н КРЫМОВА О ГРОМНЫЙ Дворец спорта в Москве, в Лужниках, преобразился: поee аТе С1 импровизированной сценой и кулисами. свои ‘иромнах — Надиией, BHAKeee RN <. мые со всех трибун: «Айсревю». БГ МЗ Зем т.о Здесь выступает труппа ‚ венского балета на ЛЬДУ. I. Последняя пьеса Н. Погодина названа автором «Сонет Петрарки». Название условное, нарочито книжное. Драматург написал пьесу с явным вызовом ханжеству и лицемерию, в защиту чистой, почти неебыточной любви. Что же, и 0б этом можно писать не только сонеты, но и пьесы, повести и романы. Писали же классики о любви, которая была не только счастливой. но и печальной. Все это — истины бесспорные. Но еще У всех на памяти недавние времена, когда чуть ли не запретной считалась тема интимных человеческих отношений. «Теория» бесконфликтности — породила унылые схемы: во многих пьесах тех времен трескучий звон пустых фраз заглушил человеческие мысли и чувства: герои словно стыдилиеь говорить о любви, боялись своих чувств и по воле азторов становились не в меру разговорчивыми резонерами, которые поучали, утомляя зрителей бедностью своего воображения. Вот почему радуют поиски современных драматургов, пытающихея в своих пьесах понять самые сложные и неожиданные повороты в духовной жизни современника. Почти одновременно появились пьесы «Одна» С. Алешина, «Жена» А. Борщаговекого, «Деньги» А. Софронова, «Вечно живые» В. Розова — драмы, написанные е разной долей таланта и маетерства, в которых авторы стремятся показать человека в личных и общественных связях, проникнуть в его внутренний мир. И эта тенденция, развитие которой было обидно прервано в нашей драматургии, возродилась совершенно закономерно. Без драм тонкой психологической живописи. не может развиваться наша драматургия. Новая пьеса Николая Погодина — произведение, в котором художник искренно хочет поведать зрителю 0 своих раздумЕеях над жизнью. Автор не скрывает своего намерения: предостеречь современников от тяжелого зла — мещанской тупости и пошлоети. Драматург ненавидит мещанство в любом его проявлении. Это можно почувствовать сразу, как только произносит первую — реплику Ксения Петровна — жена героя пьесы Суходолова. Надменная спесь и какаяTO звериная лютость проявляются во всех поступках этой женщины. «Мы — Шмыревы! — эта фраза звучит в ее устах как боевой клич, — Hac на соленье ‘не пуетинь». Мещане Шмыревы се тупым наслаждением будут топтать вее самое светлое, им ничего не стоит оклеветать человека, сочинить подлый доное. Все это они будут делать с наслаждением, упиваясь своим воинствующим мещанским гонором. Узнав, что ее муж писал письмо девушке, Ксения Петровна поняла, что тут дело серьезное («Это не какие-нибудь шашни»). Это настоящая любовь. И мещанка решила объявить войну любви. «Поэты... —- восклицает разгневанная пошлость, — Я вам дам поэзию!» 0буаз этот написан со страстью, в подчеркнуто гротесковой форме. Есть в пьесе еще один образ, который выписан Погодиным с завидным мастеретвом: это образ Клары, молодой женщины, которая мыслит «указаниями», а сама в то же время крадет письма у своей подруги и «сигнализирует» в вышестоящие органы о моральном разложении - человека. Клара внутренне очень наноминает Шмыреву, ее действиями движет все та же мещанская пошлость, хотя она и не подозревает 0б этом. Ей кажется, что она ведет себя достойно, когда похищает пистма у Майи; Клара убеждена, что если ответственный товарищ сочиняет интимные письма, да еще девушке, — об этом надо немедленно сообщить, чтобы этого товарища непременно «проработали». В празднике человеческого сердца Влара усмотрит материал для привлечения коммуниста к ответственности. Подлость Влары имеет более широкую основу, чем тупая жестокость Всении Петровны, и 06 этом хочет сказать драматург в своей пьесе. Пусть не подумает читатель, что образы Ксении Петровны и Клары занимают главное место в действии драмы «Сонет Петрарки». Нет, они находятся на втором пиане, а основное внимание драматурга приковано к характеру Суходолова. 0 нем, пс существу, и написана пьеса. Вто же он, этот человек? По мысли автора, Суходолов принадлежит к блестящей плеяде искателей нашего времени. Он деятель, творец, двадцать лет строил и теперь приехал на крупнейшую стройку на берега сибирской реки. Автор всячески возвышает своего героя, дает ему весьма высокую оценку. Ответственный партийный работник Павел Михайлович. например, говорит о Суходолове: «Ееть в нем Что-то кировсков, неувяхаемое», Когда я услышал такую характеристику героя, мне подумалось: может быть, в Суходолове снова по-погодински блеснет своим характером наш старый друг Гриторий Гай, незабываемый герой первой пятилетки, в котором целое поколение строителей новой жизни видело воплощение своей воли, ума, молодости. Как бы чудесно было, если бы Суходолов своим духовным миром напомнил нашего товарища тридцатых годов... Но проходит картина за картиной, движется действие, а в Суходолове мы так и не обнаруживаем того, за что так полюбилея народу герой ранних пьес Погодина. Ныне герой писателя размяк и постарел. В пятидесяти голам он начал пространно и туманно философетвовать. Что же в нем неувядаемого? В Чем кировекое? у О героях судят не по словам, а по делам. И вот, когда мы подойлем к анализу «драматургической инженерии» погодинской драмы, к тому, как действует Суходолов, какие препятствия он преодолевает, нам станут понятны серьезные просчеты автора. Мне кажется. что Погодин, одержимый идеей сказать честно и прямо о праве человека на любовь, забыл, о каном чедовеке идет речь, забыл о характере, о гражданском облике своего героя. Правда, если MBI BCHOMHAM пьесу Погодина «Бархатный сезон» (она шла в Театре имени Ермоловой под названием «В конце лета»), в которой драматург защищал право на любовь довольно поетаревшего профессора, TO увидим, что в «Сонете Петрарки» эта тема o6- рела совершенно иную трактовку. В «Бархатном сезоне» герой влюблялся в секретаршу Лютикову, уезжал с нею на ют праздновать «медовый месяц» запозлалой рил 0 Том, Что он вею лушу отдает партии, так почему же он не открыл своей души’ Я думаю, что здесь «натяжка» со столоны самого драматурга. поставившего своего героя в столь невесте» ственное положение. Автору надо было, чтобы действие продолжалось, чтобы Павел Михайлович вызвал Влару с письмами Суходолова к Майе, чтобы пришла сама Майя, чтобы, наконец, в обком явился скрипач Армандо, предавший друга. Bee это потребовалось Погодину для иродолжения действия, хотя уже в этой, пятой картине почти исчернан драматургический материал задуманной пьесы, и преждевременно во втором, «серединном» акте наступил периол поепешных развязок. Бее последующее денетвие сильно затянуто. Идут не очень обязательные для драматуртии пьесы ецены: много разговора вместо действия в седьмой картине; ветавНЫМ эпизодом выглядит ецена в гостинице, показывающая, как окончательно снился Армандо и как его выручает (расплачивается. и дает деньги на. железнодорожный билет) Суходолов, еще раз обнаруживший свое довольно показное и, в общем-то, дешевенькое благородство. Что же стало с героем пьесы? 0 нем нопрежнему говорят, что это — большой человек, мыслящий, честный, что он крунный строитель. Но как организатор стройки он проелавлен Погодиным только тем, что при помощи гражданской авиации хочет истребить комаров и по этому поводу звонит в область. Иногда думает над чертежами. А в финале он енова встречается с Майей, На этот раз их разлучает пожар в тайге. Их встреча зависела от того, сбросит вымпел самолет или нет. Если сбросит,— значит Суходолова ждут дела по спасению стройки от огня. И вымпел сброшен. Им суждено расстаться. Здесь в горьких еловах Майи опять открывается нам какой-то бесполезный эгоизм Суходолова: он «загипнотизировал» девушку письмами, шумел и философетвовал, 2 0 человеке не подумал. «Вы как-то про меня совсем забыли...» — говорит Майя. Есть ли в нем что-то «неувядаемое»? Беспокойные хлопоты, мелкие терзания движут его поступками или жажда огромного счастья? И то и другое есть в характере Суходолова, но нет в нем гражданского мужества, чарующей емелости, того, что увлекало бы нас, открывало бы могучие силы души нашего современника. Герой оказался в плену рассудочно-философеких догм, против которых сам так горячо боDOACH. Говорят, что жизнь пьесы начинается с театра. В этом еще раз убеждаешься, когда смотришь спектакль «Сонет Петрарки» в Московском ‘театре имени Вл. Маяковского. Бережно, с верой в талант драматурга поставили эту пьесу В Театре. Постановщик спектакля Е. Зотова проявила хорошую выдумку в сценическом воплощении драмы, ей удалось, не впадая в сентиментальность, извлечь из нъесы все ее лучшие возможности. Чистотой и поэтичностью веет от спектакля. Много в нем света, есть правда характеров. И все-таки у меня осталосе ощущение неудовлетворенности. Никакими сценическими средствами — ни яркостью мизансцен, ни свободным обращением с открытой театральной площадкой, — ничем нельзя скрыть просчетов в главном — в содержании пьесы, в ее глубинных течениях, Мне не хочется упрекать Е. Самойлова, который делает все, чтобы ожил в своих раздумьях и поисках образ Суходолова. Я вижу, как актер искренно, с присущим ему темпераментом хочет проникнуть в 60- кровенные душевные движения своего героя, как мечется и страдает его Суходолов, защищая свое право на возвышенную любовь. Однако что он может сделать, например, в ецене, когда в обкоме объясняется с Павлом Михайловичем (эту роль, хотя в ней не очень-то много материала для актера, великолепно проводит от начала до конца 1. Свердлин). Неред Суходоловым—Самойловым сидит внимательный и большой его друг, который требует от коммуниста объяснений. Не смотрит ему в гааза Суходолов. Что же здесь играте актеру? Обиду? Да, обиду человека, которого оскорбили. Но ведь эта обида построена на песке. Драматургия пьесы сковывает изподнителя, не дает ему материала для глубоких переживаний. Й не только в этой ецене. _ Вера Орлова все время озабочена (и это чувствуешь на всем спектакле) тем, чтобы как-то наполнить жизненным подтекстом роль Майи. Чудесно проводит актриса сцену в обкоме. Она здесь — вся в напряжении, ей хочется защитить себя и своего Awe любви. Эта любовь развеялась, когда профессор узнал о письме Лютиковой к подруге, где она откровенно издевалаеь над чудаковатым профессором... В «Сонете Петрарки» Суходолов чистой. возвышенной любовью людит Маию — скромненькую девушку из библиотеки. Его любовь = мечта. Этот евоего рода счастливый мираж промелькнул, и осталась не то боль, не то радость в сердце. Но для него очень дорого само это чувство. Ведь ничего не требует Суходолов от Майи. Он ей пишет письма, лирические и нежные. Майя для него — песня, которую поет емо сердце. Й вот эти письма попадают в грязные руки Клары. Бокруг Суходолова возникает таинственный заговор: его старый друг скрипач Арманло предал ем, рассказав жене о том, что Суходо: лов влюблен. Нарторг Дононов е тупой настойчивостью заводит персональное дело, терзает Суходолова вопросом: «ПочеMY ты лома не ночуень? ». hak we ведет себя сам герой пьесы? Сначала он боится самого слова «любовь». В первой картине Армандо, встретив друга, почему-то решил, что тот влюбился (гуляет один на бульваре, возбужден, восторжен); скрипач прямо говорит, Суходолову 06 этом. Суходолов. Тише... не кричи, Армандо. Лаже боишься. Суходолов. Только намекни!.. А на нашего брата, знаешь, как смотрят... Легенду создадут. эдесь, мне кажется, драматургом начага тема, которая никак не вяжется с позицией самого Суходолова. Допустим, что мы поверили: ему явилось в облике Майи «еамое чудное мгновение», он зашел к ней в библиотеку, сказал ей, что ему ничего не надо. и она ответила «очень тихо, но и открыто: «Понимаю». Потом он написал ей одно, другое письмо. Так почему же он, Cyходолов, человек, в котором есть «что-то кировекое, неувядаемое», так скрывает все это, почему с Армандо берет клятву: «Смотри, преданть — убью»? Почему человек, проживший большую жизнь, ветретивигиеь в концертном зале с Майей, требует от нее только одного — уничтожьте письма! Ведь в них поэзия, его мечта. Неужели он так боится Дононовых, неужели трусит? Да, он трусит. Да, он признается Майе, что, дескать, ему «не положена поэзия». И эта странная позиция сильного человека (правда, большой его душевной силы мы в пьесе так и не увидели) по существу обнаруживает мнимую сложность самих чуветв. Не понять, любит человек или его увлекает игра в любовь. В тиши своей ночной квартиры Суходолов рассуждает: «Три раза видел человека, а люблю. Нет, это не любовь, а ее потребность... желание любви... мечта о какой-то необыкновенной девушке, которой не было и никогда у тебя не будет. А сама эта Майя, может быть, довольно заурядная и примитивная девиЦа... И пуеть! Пусть мечта останется мечтою. Только бы жена He впуталась...» «Только бы жена не впуталаеь» — такое неожиданное признание и выдает в Суходолове человека трусоватого, словно бы он погрешил против морали и кается. Он даже и Майю готов очернить — «заурядная и примитивная девица»! В первой: картине он совсем иначе рисовал скрипачу образ девушки. Армандо даже вепомнил Петрарку, его сонеты Лауре, и сравнивал Майю с Лаурой. А теперь Майя — заурядная девица... Но вот клевета оболгала чистые чувства Суходолова. Постаралась Клара. От угроз Е действию перешла Азения Петровна; Дононов аккуратно подшивает в «персональное дело» коммуниста заявления, письма. (уходолова вызывают в обком. Здесь, казалось бы, и исчерпывается сюжет пьевы. Однако автор пытается повернуть действие в область философской дискуссии. СухоNOOB не только влюблен. Он выступает философом любви. В первом акте герой говорил 0 себе, что он © юности училея ненавидеть. Он правильно считает классовую ненависть чувством достойным и святым. Вспомним, как он обосновывает любовь в нашем обществе. Суходолов говорит «домоуправительнице» Марине: «...Теперь у нас враждебных классов действительно нет. Спрашивается, кого же ненавидеть? Есть негодяи, отребъе, воры... Они достойны разве что презрения, а иногда и сожаления. Я вель говорю еейчас о большой ненависти. Кого я должен ненавидеть в своей стране? Может быть, пора учиться любить...» Кели полумать над таким признанием. На снимке: сцена из первого акта. Саодат—народная артистна пжиксной ССР С. Туйбаева, Нняз—народный артист Таджик“ Таджинсной ССР С. ТУ ской ССР А. Бурханов. ДЖАВОНМАРДИ! (Окончанне, Начало на 1-Й стр.) Толову склоняешь в утомленьи, С непослушной мыслью нету сладу, — Улетела птица вдохновенья, Вновь за ней спешить в погоню надо. Только не иди за птицей вещей На лужайку, где цветут тюльпаны, А спеши туда, где волны хлещут, — К морю жизни, к глуби океана. Перевод В. Бугаевского. Совсем иначе звучат стихи Боки Рахим-заде, поэта-лирика. В его стихотворении «Просьба» много любви и нежности, тревоги и насмешливости! Вот две строфы из «Иросьбы»: Откуда эти новости, — не знаю. Зачем скрываешь взгляд. - не понимаю. К чему тебе зеленые очки? Иль глаз моих боишься, дорогая? Прошу тебя, взгляни в глаза Боки, — Сними свои зеленые очки. Проходишь ты густым тенистым садом, Где солнце не вредит лучистым взглядам. Зачем же носишь темные очки? С открытым взором встань, родная, рядом! Прошу тебя, взгляни в глаза Боки, — Сними свои зеленые очки. Перевод А. Ойслендера. Стихи исполнены какой-то, если можно так сказать, теплой иронии или иронической теплоты. 9т0 — поэзия скромная и приваекательная. Поэт и фининепоктор — казалось бы, антиподы? Так, во всяком случае, было у Маяковского... Но неподалеку от ‚Сталинабада, в районном центре Варзоб, работает фининспектором Саид Хол-заде, худощавый и узколицый сорокалетний человек, с длинными висячими усами. Он не только работник финорганов, но еще и народный поэт Таджикистана, автор Талантливой, искренней, по-настоящему реалистичной поэмы «Две жизни» = поэмы о прошлом народа, о его тятотах и о невзгодах, о врушении эмирата, о радостном освобождении, 0 счастливой жизни. - : Всем владеем, чем мы хотели, — Есть земля у нас, и вода, Мы достигли заветной цели — И от радостного труда Горы, люди помолодели, Стали юными навсегда. И теперь уже не с шафраном Я сравню, а с алым тюльпаном — Лица радостные дехкан. Счастья к нам пришел караван. Перевод В. Бугаевского, далек от мыели во всем обвинить переводчиков. Очень многое, конечно, зависит от качества оригиналов. Я внимательно ирочитал десяток книг, выпущенных к декаде, — нельзя ие сказать о том, что при веех завоеваниях таджикской поэзии. она далеко не веегда блещет глубиной, философской сердцевиной стиха. Много еще стихов «просто так», стихов, написанных наспех, стихов неглубоких. Основа жизни — труд. Везде! Всегда! Нет ничего прекраснее труда, И светятся от вдохновенья лица, Когда работа дружная спорится. Перевод А. Ойслендера. Меня поражает примитивность, с которой решена здесь важнейшая, глубокая тема труда, равнодушие, е которым это етихотворение сделано. отакие вот «дежурные» произведения на каждый случай жизни не украшают таджикскую поэ3110. Заметим, кстати, что учеба у русских поэтов — вещь полезная, нужная, нов стихах некоторых поэтов нет-нет, да и встретится знакомое решение темы. От этого надо уходить, и чем скорее, тем лучше, `Много у наших друзей стихов о любви. На этих етихах, пожалуй, наиболее ярко заметно, как изменилась таджикская поззия за годы Советской власти. 06 этом гтоворят не только содержание, но и форма, средства выражения. Сочетание в любовной лирике нового с тем неуловимым ароматом восточной поэзии, который пленяет нас всякий раз, когда мы читаем классиков таджикской, узбекской, туркменской поэзии, делает стихи таджикских советских поэтов о любвн очень насышенными. в высшей степени оригинальными. Вот стихи Агзама Сидки: : Ты этой ночью мне опять приснилась: Ты с книгой шла и не остановилась, Лишь отвернулась вдруг и улыбнулась, И словно торопясь куда-то, скрылась. И хоть не ‘наяву, а в сновиденьи . Мы встретились, я все же в восхищеньи: Ведь ты всегда такая, и такою Люблю тебя, как юности цветенье. Перевод В. Бугаевского. Есть в языке таджиков чудесное олово «джавонмарди» — у него много значений: это и «мужество», и «доблесть», и «благородство», и «щедрость», и «великодушие»! . И мы, гостеприимные хозяева, мы, моежвичи, благодарны посланцам таджикского народа, владыкам и слугам волшебной тадЖИкской ПОЭЗИИ, За их «джавонмарди», за открытость и щедрость их поэтической души, за истинность и неподдельность песни, песни их горячих и неукротимых серnen! Я впервые побывал в Таджикистане в 1931 году, в дни борьбы с басмачеством. Я навеки полюбил этот край, прекрасный в суровости своей. Видел я и Вахш, и Пяндж, и горные выси Памира, и пшеничные поля вокруг совхоза Дангары, и молодые тополя в Сталинабадском городском саду. С тех пор прошло четверть века. Слабые некогда тополя окрепли и стали могучими деревьями, и подобно тополям этим окрепли друзья мои, таджикские поэты. Они стали сильнее, мудрее, проворлиnee. Мне хочется пожелать им многих дней трудной и счастливой творческой жизни, пожелать им успешного движения. к верИнтересна и темпераментна небольшая поэма Дж. Сухайли «Длиннокосая Робия». Не часто приходится нам в наших периодических и не периодических изданиях читать стихи, полные такой силы, четкости и внутренней энергии! Много ярких имен в поэтическом творчестве таджикского народа. Это и поэтессы Розия Озод и Гульчехра Сулейманова и молодые поэты Файзулло Анеори, Аминджон Шуквухи, Гафар Мирзоев, Мухитдия Фархат и Агзам Сидки... Все они разные. Но всех их сближает то общее, что характерно для таджикской поэзии сегодня: в ней все больше и больше проявляется отход от восточных «красивостей», поворот Е реалистическому изображению действительности, все крепче овладевают таджикские поэты методом социалистического реализма. Нам, к сожалению, неё всегда удается пробиться к самой сердцевине их поэзии, — далеко не все переводы выполнены на высоком творческом уровне, Впрочем, я banrnem Ha Abo Солисты балета. Шарлотта Мишель и Андре Калам, Фото А. Ляпина Нрежде всего поражает легкость, с которой танцуют конькобежцы. Им, кажется, ничего не стоит промчаться по кругу с партнершей в руках, на пленах... Кажется, что великолепно владеющие техникой артисты-комики падают на пуховые матрацы, а не на крепкий лед. Им весело; легко и даже приятно... На протяжении всего представления ни разу не нарупен ритм, нет ни одного случая заминки, ни одного расхождения с музыкальным сопровождением (руководитель Вальтер Хейдрих). Это результат как высокого мастерства, так и отличной сыгранности всего коллектива. Любуясь балетом на льду, невольно задаешься вопросом: кто перед тобой — замечательные артисты или прекрасные мастера спорта? С одной стороны, высокое танцевальное искусство, выразительная мимическая игра, а с другой — виртуозное владение коньками, то есть спорт в самом чистом виде. Не стоит долго ломать голову над этим вопросом, ибо балет на льду — гармоничное сочетание того и другого. Это — большое искусство танца плюс великолепная спортивная выучка. На представлении венского балета испытываешь -удовольствие и восхищение нс только от виртуозности артистов. Спектакль поставлен Виллем Петтером с большой выдумкой и фантазией, он превосходно оформлен художниками Гердаго и Вольфгангом Мозером, которые стремились к тому, чтобы зрелише было как можно красочнее и ярче. Москвичи с присущей им теплотой встретили австрийских гостей. Представление имело большой успех... Хочется в заключение высказать одно пожелание. Всемирная слава нашего балета — факт общеизвестный. У нас в народе много замечательных танцоров. Наши народные танцы — русские, украинские, кавказские, среднеазиатские — исключительно красочны. Народ наш любит конькобежный спорт. Почему бы Министерству культуры серьезно He задуматься над созданием советской танцевальной труппы на льду? С каждым годом у нас будет увеличиваться число катков с искусственным ЛЬДОМ. Стало быть, зритель будет обеспечен с лихвой. Танцы на льду — искусство смелых, красивых. Я уверен, что советские люди внесут свой вклад в это, по существу, молодое искусство, если возьмутся за дело горячо, по-настояГеоргий ГУЛИА то выходит, STO у Наб Теперь ПРИ друга Суходолова, но разговор идет совеем тупилось, ушло в область предания о другом: o Ленинграде, о ее работе. о танчувство классовой ненависти, можно, цах ио партийности каждого коммуниста. значит, и у «речки отТлохнуУтьЬ», забыть, Й в ААВ ЗрАолбичьнля Боли зоазтаАЛА pincer И в э10й своеобразной дуэли-диалоге вдрут обнаруживается, что Майя — Орлова говорит о самом важном и для себя, и для других. Талант Орловой искрится молодостью и сердечностью. Но тем не менее яеного образа Майи так и не ощущаеше. И не вина в этом Орловой. В. Любимов в роли Дононова нашел довольно скупые, но убедительные краски для характеристики тупого догматика. Сатиричеески острый, яркий портрет Цсения Петровны создает актриса А. Москалева, обнажая в манерах почти что «еветской дамы» хамоватую и грубую мещанку. Можно писать и о других актерских работах, подробно анализировать постановку. Но я не ставлю перед собой такой задачи. Спекталь, по-моему, не стал крупной победой коллектива, потому что Н. Поголин, большой художник, утвердивший в тридцатые годы героическую тему в театре, певец сильных и пытливых людей, на этот раз не дал широкого выхода своим героям в мир болышой созидательной жизни. Справедливо будет оценить спектакль «Сонет Петрарки» как свособразный поиск театра в жанре психологической драмы. Как всякий поиск, он епорен, полемичен: у спектакля уже сейчас есте горячие поклонники, есть и люди. которые не все принимают в нем. Что же, это не плохо. Только в живой полемике, в творческих дискуссиях возможно появление больших произведений с нашей эпохе, о героях-современниках.. ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 45 13 апреля 1957 г. 3 что мы живем в эпоху диктатуры пролетариата, успокоиться, разоружиться. Нет, не так мы понимаем нашу ненависть к тому, что отчаянно сопротивляется, мешает нам. Да и сам Погодин в своей пьесе хорошо показал, какую силу еще имеет мещанство, и как он ненавидит пошлость в любых её проявлениях. Суходолов хочет «учиться любить». Хорошо. Он уже любит. Теперь, когда он сидит в обкоме, почему бы ему не рассказать о своем чувстве? Но он принципиально не желает это делать. Его больно обидели. Но что мешает ему быть откровенным с0 своим старым товарищем, работником обкома? Ведь был же герой пьесы откровенен с пошловатым Армандо? Суходолов снова пытается оправдать свое поведение. Послушаем его самого. <...Ты человек, с душою, с разумом, — говорит он Павлу Михайловичу, — пойми, что опять-таки есть вещи, которые нельзя высказать партии. Было бы политическое дело, тогда руби мне голову... Да что политика! Я партии всю душу отдаю... Но могут же быть у человека какие-то интимные стороны жизни, в которые он не станет посвящать никого, Просто не обязан. нет такого правила». Блуждает, как в потемках, герой Погодина. Он то мечется с тоской по настоящей любви, то проповедует индивидуализм. Да, мы против дононовского, мягко говоря, «аскетизма», против грубых проработок и копания в душах коммунистов. Но кто же отнимает право коммуниста быть откровенным перед партией, тем более, когда это касается чистой, настоящей любви? И если не лгал Суходолов. когда говоОна организована А ео. зад. Поначалу скромный, коллектив сей: час разросся до солидных размеров: в его составе до полусотни участников. Среди них — выдающиеся мастера фигурного катания, чемпионы Австрии, Бельгии, Швейцарии, чемпионы мира. Итан, балет на льду. * Вечер открывается эффектным выхоака ЧТ Фр тавляет зрителям солистов этого своеобразного искусства. Один за другим выбегают на каток Шарплотта Мишель, Андре Калам, Сузи Гибиш, Эмми Пуцингер, Лилли Буалла, Фернанд Лееман, Зисси Шварц, Курт Оппельт и другие. Вот известная танцовшица на льду Лотта Швенк, акробаты Эрни Цлам и Вольф Jlarro, артистыкомики Гейнц Смели, Фриц Пенитц, Эдвин Визингер, Герберт Бобек. «Мелодии любви» — тан называется представление на льдуСюжетная канва его намечена лишь в самых общих чертах в названии спектакля, который сам по себе является ярким, я бы сказал, незабываемым зрелищем. арозможно, да и нет никакой необходимости, ходящее на катке, подробно описывать проис — это было бы равносильно попытке передать словами какую-нибудь прекрасную песню. То плавно, то стремительно проносятся артисты на льду. В одном случае — это строгий Е а В ana. классический балет, в другом — харавтерные танцы, в третьем — танцы нате У в четвертом -— волнующий родные, 2 AN 1 ae Fo’ акробатический номер.