„ЛТЕРАТУРНЫЙ ДОНБАСС» — зль­” манах, довольно заметный в ряду

А ПЖ, 1.
	ВЕЕТ OE EO EE

других. Он выходит часто, и писательский

коллектив вокруг него сложился крепкий,
тя та-гиту po
	искушение. Тревожит то, что в «Титера­турном Донбассе» этот искус охватил мно­гих, стал своего рода творческим приемом.
	«ДА БУДЕТ ПАРИЖ»
	Во Франции любят статистику. В путеводителях, в справочниках,
в газетах можно иногда встретить самые неожиданные статистиче­ские данные. Так, например, профессор Леон Бине, декан медицин­ского факультета Парижского университета, выпустил маленькую
книжку, в которой сообщается, что в Париже «проживает» миллион
воробьев. Парижский «Институт ходьбы» вычислил, что «ередний»
парижанин проходит в день пешком 2325 метров. Известно также,
что в год парижане выкуривают 9500 000 000 сигарет. Однако, как
бы хорошо ни было поставлено во Франции статистическое дело, ду­мается нам, что есть один вопрос, на который не смогут дать ответ
самые умудренные статистики. сколько делается в Париже фотогра­фий?.. Число их-вряд ли поддается измерению: в летние месяцы Па­риж наводнен туристами, и редко кто из них путешествует без фото­аппарата. И Все же, какое бы огромное количество снимков ни де­лалось в столице Франции, можно с уверенностью сказать, что очёнь
немногим фотографам удалось запечатлеть те кадры, которые вобра­ны в недавно вышедитем в издательстве «Серкль д’Ар» фотоальбоме
«Да будет Париж», составленном гостящей сейчас в Москве извест­ной французекой писательницей Эльзой Триоле и фотографом Робером
	Дуано.
	Объектив аппарата Робера Дуано в общей сложности «работал»,
верное, не более нескольких секунд (в альбом вешло около 150
	наверное, не более нескольких секунд (в
снимков), HO ча долю фотокамеры,
по сути дела, выпала лишь задача
	подвести итоги большой работы, про­деланной писательницей и фотографом.
Работа эта заключалась в том, чтобы, ми­нуя традиционные парижекие фотосюжеты,
собрать в своем альбоме такие кадры, ко­торые открывали бы перед зрителями кар­тины Парижа, не всегда доступные глазу
наблюдателя. «Мы живем в Париже, как
внутри самих себя, — пишет Эльза Трио­ле, — но знаем ли мы действительно, как
и почему бъется наше сердце, как создано
наше тело... Знать, как функционирует
Париж!.. Разрешите мне быть вашим про­водником B этом мире запечатленных
мгновений...
	И вот, сопровождаемые писательницей и
Робером Дуано, мы начинаем путешествие
по видимому и невидимому Парижу: от
прожекторов, заливающих светом Эйфеле­ву башню, — внутрь парижских электро­станций, от фонтанов—внутрь «заводов во­ды», с0 сцен парижских театров —— за ку­лисы, в театральные школы... В. альбоме
показано, что делают люди для того, «что­бы Париж был Парижем». Лишенные под­писей и размещенные в ином порядке, с0-
бранные здесь фотографии производили бы
хаотическое впечатление. Фотограф и писа­тельница продуманным расположением ма­териала придали своему альбому характер
живого «функционирующего» организма.
Мы прослеживаем путь парижекой газеты
от ротационного станка до читателя, мы
проникаем в парижекий монетный двор и
затем, видя, как в «чреве Парижа» домаш­няя хозяйка тасплачивается за приобре­тенные ею фрукты, вспоминаем лица че­канщиков монеты. Вот снимки парижских
улиц днем, а вот они ночью и утром, когда
на них трудятся уборщики, чтобы навести
чистоту и порядок... Альбом позволил нам
посетить художественные ателье Пикассо,
Иоржа Брака, Бернара Бюффе. Мы «запро­сто» заходим в Жерару Филипу и Мишель
Морган. Мы встречаем вдесь много знако­мых лиц; ранее виденных нами на экранах
кино. на обложках книг, в газетах, но вна­комыми и близкими кажутся нам также и
лица простых тружеников Парижа, заня­тых своими повседневными делами. Мы уз­наем этих людей, мы тоже встречались с
ними в книгах, в кино, они приезжали к
нам в Олессу. в Москву, в Денинград...
	Трудно выбрать из этого ‘альбома отлич­ных фотографий одну для иллюстрации
этой маленькой рецензии. Мы решили, в
конце концов, остановить свой выбор на
фотографии, вапечатлевшей окончание ра­боты по выпуску одной из парижеких га­вет. Мы решили это сделать потому, что
наш номер выходит накануне Дня печати.

Поль Элюар называл печатников своими
«товарищами по ремеслу», он писал:
	Мы — товарищи по ремеслу.
Видеть ночью дает оно зрячим..,
	Надо верить, верить и знать,

Что в твоей, человечьей, власти

Быть свободным и лучшие стать,

Чем сулила судьба или счастье.
Перевод С. МАРШАКА
	Нам хотелось бы пожелать. чтобы каж­дый печатник Франции, вавершая свою
работу, мог испытывать то же чуветво
удовлетворения, которое, несомненно, испы­тывали рабочие, трудившиеся над альбо­мом «Да будет Париж»: на созданных ими
страницах запечатлена правда.

Н РАЗГОВОРОВ
	По страницам альманаха
«Литературный Донбасс»
	weg Е, У О ОАЬ о ЕВА ЩИ Дык, Им пользуются не только поэты и рома­надежный. А главное,

нисты, но даже очерки­есть у него отчетливая В Н р H O C   b т Е М М, CTEI.
творческая линия, своя ее -
большая и

любимая = жалеть омошо 66
noua, Ipowasexenna би Ruacce, 0 o Maps Лангман — писатель, смело 0е­LONAX индустрнальноо ме аа Вас. ЛИТВИНОВ рущийся за наиболее сложные и актуаль­альманахе ведущее место. В них его сила. > ные вопросы. ‘Его очерк «Короткая T10-
Orcioaa чина ой nyt x и А ЗО нЕ а ка fanamran

wr Pe orem ee me
	весть» — взволнованный призыв бороться
с бюрократизмом, но-государетвенному ре­шать назревшие проблемы производства.
Прочитав интересный очерк, может, и не
стоило бы портить впечатления раздумья­ми над Тем, чего ради автору вдруг потре­бовалось вводить сюда «жгучую» любов­ную мелодраму, если бы этот случай не
был так характерен и для некоторых дру­гих произведений альманаха. Мало того,
Что такая вот, не нужная в данном слу­чае любовная история ментает разговору о
главном, уводит его в сторону, она еще и
свидетельствует о каком-то недоверии ав­тора к возможностям, самостоятельности
избранного им жанра.  
	Альманахи бывают разные. Иногда они
напоминают чичиковекую  шкатулку —
что ни подвернулось под руку, то и упо­коится там. Ветречаются и такие, что от­кровенно глядят запланированным казен­ным отчетом писательской организации за
текущий отрезок времени.

«Литературный Донбасс» утвердил себя
как альманах творческий, боевой. Ощути­мо его влияние на жизнь донецкой пиеа­тельской организации. С его путевкой
имена многих способных литераторов проч­но. вошли в «поэтическую рубрику».

Такому альманаху можно смело предъ­являть любые высокие требования. И если
сегодня писателям Донбасса предетоит ра­зобраться в наболевшем: почему их произ­ведения на рабочую тему утратили свою
значительность, чего ждет от них веесоюз­ный читатель, — то ответ на это первым
делом хочется найти в альманахе, в. их кол­лективном ортане. Это — и строгие прин­ципы при отборе материала для опублико­вания, и вдумчивое формирование каж­дого отдельного номера альманаха (порой
им не хватает целостности, полнокровия).
Это — также решительное улучшение от­дела публицистики.

Место публицистов в литературе—впе­реди всех других. Не будет преувеличени­ем сказать, что судьбы многих будущих
произведений донбассцев зависят от того,
как полно сумеют публицисты постичь и
отразить все закономерности развития со­временной действительности. Пусть­их
страстные, глубокие статьи и очерки ста­нут лучшими рецензиями на иную бескры­лую беллетристику, вескими. аргументами
в решении «чисто литературных» вопро­сов. Среди писателей — авторов «Литера­турного Донбасса» — есть немало опыт­ных, обладающих острым пером публици­стов. 06 этом свидетельствуют писатель­ские записки Л. Черкашиной, очерки
А. Ионова, М. Лангмана, И. Гонимова,
П. Чебалина. Беда в том, что их усилия
до сих пор выглядят разобщенными, а в
отделе публицистики альманаха не чув­ствуется уверенной, направляющей руки.
«Литературный Донбасс» слишком неохот­но прислушивается к добрым советам на­счет пгирокого привлечения к участию в
альманахе людей науки, промышленности,
сельского хозяйства — творцов и облада­телей богатого народного опыта. А может
быть, дело и в том, что альманаху кадо
стать журналом, обрести твердые мате­риальные средства и возможности для 00-
лее требовательного отбора литературных
материалов, лучшего их редактирования.

Еще слабо помогает донецким писате­лям в постановке, в решении насущных
проблем рабочей темы литературная кри­тика в альманахе. А ведь каким, казалось
бы, удачным поводом для этого могли
стать и рецензия А. Клоччя на книгу
очерков, и 0бзор сборника произведений
мололых, написанный А. Пальмом, и мно­гие другие критические статьи. Именно в
связи © воспитанием литературной смены
прежде всего и надо поднимать серьезный
разговор об этих проблемах.

Отрадно, когда верность теме труда мо­лодежь обретает в самом начале своей
творческой жизни. Но с самого начала не­обходимо сказать ей главное. Верность те­ме — 970 не тихое прибежище, не уста­новившийся покой. Это всегда поиски,
всегда смелость, обязанность идти за прав­Joh жизни — пусть очень трудными, но
неизменно верными путями,
	вует асно и гпраячо донесенная авторами
атмосфера народного порыва, грандиоз­ность коллективных замыслов. Романтику
этих книг, их философскую  концеп­цию питает отчетливое понимание приро­ды творческого труда в новом, социалиети­ческом обществе. Труда,  преобразующего
людей, выявляющего в них самое сущест­венное.

И, должно быть, нелегко бывает донец­кому писателю Федору Вольному говорить
0 таком труде, возвышать свой голос над
будничной текучкой, если в новой книге
его романа «Третий восточный» («Лите­ратурный Донбасс». №№ 28—29) уже са­мой сюжетной схемой труд и жизнь те­роев поставлены в железную зависимость
от процентов выполнения плана. Где-то в
тресте сидит управляющий, требует про­центов для округления отчета в целом по
тресту, и работники шахты день и ночь
«выжимают» проценты — из-за HHX
страдают, недосыпают, лезут на кулаки...
Так приземленно, бедно выглядит в книге
шахтерский мир.

И какой уж тут разговор о творческом
труде, о вдохновении! Эпизоды,  пюказы­вающие шахтеров непосредственно в тру­де, оказались в произведении самыми скуч­ными. Бушующие в них страсти на про­верку стоят немногого. Умельцы изобре­тают новый механизм, мучаются над ним,
а он, похоже, на шахте вовсе и не нужен.
Основной производственный конфликт,
разгоревшийся вокруг освоения новых
угольных комбайнов, снимается до обид­ного просто — что-то было упущено в тех­нической документации, комбайнер слу­чайно натолкнулея на отраничивающие
пломбы в машине, сорвал их, — и сразу
же пришло долгожданное: «ощутимый пе­релом, наступивший во взаимоотношениях
между шахтой и трестом...»

Есть у произведений на рабочую тему
своя суровая закономерность. Они преж­де всего — произведения о созидатель­ном труде, о человеке труда. Именно
в них наиболее отчетливо должна быть во­площена торьковская мысль @ том, что
«основным героем наших книг мы должны
избрать труд, т. е. человека, ортанизуемо­го процессами труда... человека, в свою
очередь организующего труд более легким,
продуктивным, возводя его на степень ис­кусства. Мы должны выучитЕся понимать
	труд, как творчество». Вотда же отсут­ствует это главное, организующее идейно­художественный строй произведения, ког­да произведение к TOMY же и лишено
пирокого взгляда на действительность, на
его страницах неизменно разбухает, рас­ползается все остальное, что должно бы
быть, даже по мысли автора, всего
лишь сопутствующим, производным. Нет
стержня, и теряется представление 0
закономерности тех или иных деталей,
смещается перспектива. Писатель, по­рой сам того не чувствуя, со все большей
охотой сворачивает на путь наименьшего
сопротивления, пишет о том, что полегче,
позанимательней. Он еще вроде бы где-то
около труда, но уже интересуется больше
тем, что раскинулось У подножия боль­шой проблемы.

Вот и в поэме о шахтерах Владимира
Труханова «Ла здразствует солнце!» можно
найти много запоминающихся строф о люб­ви, разлуке, о том, как горняк встречает в
поле весну или как он любуется крымской
природой. Но лишь заходит течь о самом
дорогом в жизни героя, как пошли какие­то вымученные, утратившие лиричность и
подлинную образность строчки:
	— Ну, ну, посмотрим!.. И с уклона,
Так, что захватывает дух,

Летят, летят, летят вагоны;
Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук...
Стучат колеса. Ветер встречный..: .
	А в сердце радостно поет,
Там поселившись, бесконечность
	Путей, что пролегли вперед...
	Когда писателю не удалось проникнуть
в глубь темы, котда в произведении выпи­рает заданность, то является искуше­ние разукрасить, «оживить» тему лю­быми внентними средствами. Это—опасное
	Е И де БОРН Ч

Бодизведения Б. Горбатова, ВБ. Галина,
В. Нопова, П. Беспощадного. Даже в самый
разгар критических нападок на «произ­› водственный роман», когда уже одно обра­щение писателя к производству вызывало
у иных критиков мрачное подозрение,
альманах убежденно продолжал отстаивать
тему труда, активно поддерживал стремле­ние авторов создать правдивый образ ра­‹ бочего человека наших дней, показать его
в деле, в быту, в общественной жизни.

Этой линии «Литературный Донбасс»
верен неизменно. Взять хотя бы посаед­ние его книжки. Главы из интересно заду­манной поэмы В. Мухина о молодых про­ходчиках. Повесть Н. Крахмалевой «Позд­няя весна» — произведение во многом
несовершенное, но свежее и искреннее, на­писанное © глубокой верой в способность
рабочего коллектива врачевать самые боль­ные сердечные раны. Рассказы П. Байде­буры, Г. Володина, стихи Е. Кузнецова,
I. Волесниковой. Е. Летюка—0 шахтерской
чести, душевном богатстве людей труда.

Казалось бы, такая верность выдающей­ся, первостепенной теме должна послу­жить альманаху надежной основой для са­мого яркото расцвета, для появления все
новых произведений, достойных внимания
читателей всей страны. Между тем на де­Te — 06 этом нужно сказать сразу — по­лучается не. так. Достигнув какого-то
среднего, «вполне приличного» уровня,
«Литературный Донбасс» вот уже продол­„Ажительное время остается на этой точке
пюдъема, не растет.

Что же происходит с альманахом, коте­рый бережно сохранил многие из своих д0-
стоинств, идет верным путем. и, тем не
менее, все чаще оставляет чувство неудов­летворенности, неполноты? ‚, Хотелось бы
поговорить о недостатках, характерных не
только для отдельных произведений на ра­бочую тему, но характерных и для альма­наха в целом.

Бросается в глаза одно общее обстоя­тельство. Тема ‘труда в альманахе пред­ставлена  преимущественно как шахтер­ская тема. Не слишком ли это узко — и
для современного Донбасса, и для поля пи­сательских наблюдений и обобщений? Ce­толня «Беесоюзная кочегарка» стала важ­нейшим центром металлургии, машино­строения, научной и учебной работы, ин­тенсивного сельского хозяйства. Й все это
—в комплексе, в ‘тесной  взаимосвя­ви. В наши дни количественное накопление
нового порождает в жизни социалистиче­ского Донбасса огромные качественные пе­ремены. Донбасс иной, не тот, что был ло
войны или даже в недавние послевоенные
толы; не тот и донецкий рабочий: неизме­римо расширилось его мировоззрение, круг
духовных интересов, возросло в нем чувет­во хозяина всей страны. В Донбассе нынче
нельзя, невозможно работать вчерашними
методами. А писать 0б этом?

# Как высоко нужно ветать сегодня писа­телю, какие бескрайние горизонты охва­тить взором, чтобы достоверно и полно рас­сказать о созидательном труде донбассцев,
— чем он прекрасен, что им движет! Что­бы создать образ современного рабочего—
забойщика ли, ломенщика, — мало до­сконального знания секретов какой-то
одной профессии, ` мало  предетавления
о том, как поднять процент выработ­ки одного забоя (или одной домны). Самое
честное произведение, написанное на та­кой «глубине», не удовлетворит теперь ни
самих шахтеров, ни тем более тех, кто да­леко за пределами Сталинской области
жаждет услышать верное слово в созида­тельном труде советских людей, о дон­бассцах. Услышать из первых уст, от
писателей, творящих на передовой линии

этой жизненно нужной темы.
Вепомним «Пемент» Ф. Гладкова или
	«Лонбасс» Б. Горбатова — ЕНиИги, Ha ко­торых есть чему поучиться  литераторам,
взявигимея за тему труда. В конечном ©че­те и там у героев были свои «проценты»,
свои технологические задачи. И все-таки
Не это составило пафос произведений. Вол­«Литературный — Донбасс».
	1956—1957.
	РИГИ ИЕ Е ГИР TIA SEI ENA AT ASAT ARIAT STM GTA ETA LAST ATT ISIS IAALAS РРР
to
	 
			Как делать заглавия
	Молодой поэт реитил, что настала пора   многолетняя работа в издательствах по­издать сборник. Он пошел в издатель­CTBO...

«Товарищи, ей-богу, это уже ста­ро»,-—говорит, должно быть, про себя
	читатель. — <«Старо!.. Ну, пошел в изда­тельство, там, конечно, волокита и так
далее... Сколько раз писали о хождениях
молодого, неопытного таланта по мукам».

Но не спешите с выводами, или, как
выражался О. Генри, погодите, дайте до­сказать до конца. В нашем случае у поз­та как раз с самого начала все шло удач­но. Сборник приняли, поморщились —
«тоненький!», попросили автора принести
все его прочие опусы, разбавили хорошие
стихи плохими, — словом, все шло, как
полагается. Загвоздка возникла ‘уже на
одном из конечных этапов: понадоби­лось окрестить новорожденный сборник,
дать ему имя. Автор-то, собственно, при­думал название — «Мгновение, остано­вись!..» Но оно не вызвало в редакции
энтузиазма, более того, его категорически
отклонили.

— Эт, знаете. как-то  нехарактерно.
Еще Иисус Навин говорил: «Солнце,
остановись!» —сказал заведующий федак­цией Гервасий Иванович Профундов
младшему редактору, молодой симпатич­но-строгой женщине, передавая ей руко­пись. — Вызовите автора, поговорите,
пусть даст что-нибудь другое, более, зна­ете ли, м-м-м... Ну, вы понимаете.

Поэт был в затруднении. Редакторша
поглядела на него с привычным снисхож­дением.

— У вас еще опыта нет, — сказала
она. — Это, конечно, большое искус­ство — придумать название. —Я поде­люсь с вами... Скажу о том, что мне нра­вится. Многие называют свои книжки,
так сказать, по месту действия, географи­чески. Вот у меня есть список. Реки, озе­ра, например. Сборник стихов С. Попова
«Утро на Вычегде». У 3. Джаббар-заде
поэма «На берегах Днепра». У Р. Сеидо­ва стихи «На берегах Аму-Дарьи», у
Ф. Гарина «Над Ворсклой», у В. Соко­лова повесть в стихах «На берегах Иши­ма». И проза тоже. Л. Барский «На бе­регу Днестра». Д. Жалсараев «На бе­регу Уды». В. Ананян «На берегу Се­вана». Н. Баялинов «На берегах Ис­сык-Нуля». Б. Чхеидзе «На берегу
Лиахви». А. Адамиа «На берегах Кар­наба». Т. Джатиев «На берегах Тезре­ка». Ф. Уяр «На реке Сок». Я. Брыль
«На Быстрянке». А если у вас сти­хи возвышенные, то можно взять го­ры. Скажем, А. Иванов назвал поэму
«У снеговых Чаткальских гор», М. Гюль­гюн — «На подножьях Савалана». Вот
еще Ю. Гойда «Солнце над Карпатами»,
стихи. К. Нулиев «По ту сторону Копет­Дага», повесть. Г. Граан ‘<На склонах
Балкан». Н. Мэргэн «На склонах’ На­рыш-Тау». С. Орбелян «На склонах Ху­ступа». М. Нагаев «На отрогах Урала».
С. Рагимов «В торах Агбулага». Это
придает колорит...

Поэт тоскливо посмотрел на редактора:

— Простите, может, я чего-то не учел,
но мне географическое как-то ‘не подхо­дит.

— Вы подумайте еще, время есть.

И поэт пошел думать. Он решил почи­тать что-нибудь теоретическое, чтобы в
будущем не краснеть перед редакторами.
Правда, читать было почти нечего. Он
раскрыл том «Литературной энциклопе­дии», изучил статью «Заглавие», но это
не помогало. Лишь одна фраза привлекла
его внимание: «Авторы совешаютсея с
друзьями, редакторами, издателями, как
лучше назвать свое произведение».

«Схожу еще к заведующему редак­цией», — решил поэт.

Профундов принял поэта покровитель­ственно и любезно:

— Не выходит, а? Ничего, ничего, мы
вам поможем. Вы, конечно, знаете, что
заглавие... сейчас... затлавие—это опре­деление содержания литературного про­изведения, помещаемое обычно впереди
	последнего?  
— Да? —с деланным удивлением
	епросил поэт.

— Ну, вот. Это очень важно. Книга,
таким образом, начинается уже с загла­вия. Это ответственно! Поймите это. Моя
	Если все это подсчитать, то можно
убедиться, что по абсолютному большин:
ству изданий себестоимость у нас намно­го превысит оптовую отпускную цену
книг и брошюр. Сейчас этот разрыв по­крывается частично за счет дотации из
бюджета и частично за счет  ‘переизда­ния так ‘называемых безгонорарных
	КНИГ,
А не разумней было бы, потребовав
	от издательства повышения качества книг
и брошюр, увеличить среднюю тираж­ность всей литературы, предназначенной
для продажи через книготорги? Пра­вильнее было бы танже часть огромных
прибылей типографий обратить на пога­шение убытков издательств по той ли­тературе, которая нужна, но которая не
может быть выпущена большими тира­мами.
И, НАКОНЕЦ, — НУЖНЫ ЛИ

ГЛАРКИ?
	Сторонники дальнеишего существова-.
ния главков в издательском деле прибе­тают к доводу: «А кто же, говорят они,
будет ведать планированием изданий и
контролем над выполнением этих пла­нов?> Ho посмотрите, как выглядит
прантика сейчас. Главиздат собирает,
рассматривает и утверждает наши тема­тические планы, а затем спокойно взи­рает на то, как мы вносим в них много­численные тематические изменения и до­полнения, в корне меняющие первона­чальный вид планов (особенно, когда это
касается литературы, распространяющей
передовой опыт, откликающейся на ак­туальные вопросы дня и т, д.). Таким
образом, фактически в ведении Главизда-.
та остается лишь та часть планирования,  
	  которая касается щтатов, смет и норм   № 53
	зволяет сделать большие обобщения в
теории и практике озаглавливания,.

Профундов встал и заходил по кабине­ту. Голос его звучал вдохновенно:

— Что любит читатель, к чему он, чи
татель, привык? Есть несколько слов,
которым следует отдавать предпочтение.
Несколько существительных и прилага­тельных. Теоретически это еще неё очень
разработано, а практикой уже подтверж­дено. «Огонь», «огни», «утро», «звезда»,
«ЖИЗНЬ», «заря», «свет», «рассвет», «сча­стье», «дорога», «друзья», «дружба»,
«весна», «весенний», «светлый», «яс­ный», «зеленый», «голубой» и... и другие
разные цвета. Это дает богатый выбор
оригинальных вариаций. Скажем, слово
«огонь» может породить заглавия про­стые—<«В огне», «Наши огни», а может
в сочетании с географическими обозначе­ниями дать и нуда более сложные кон­струкции.
	Заведующий редакцией взял со стола
объемистый текст.
	— Г. Эмин, например, назвал свой
сборник очерков «Огни Еревана», П. Да­риенко свою книгу — «Огни Моск­вы», Х. Назир свою повесть — «Ог­ни Нок-Арала», сборник стихов С. Со­МОвВОЙ озаглавлен «Огни  Сталин­града», сборник стихов С. Mayne­нова — «Огни горы Магнитной». А
сколько еще возможностей: «Зовущие
	огни», «Неугасающие огни», «Партизан­ские огни»... А простое, обычное слово
«утро». Заметьте, кстати, что для сборни­ка стихов это один из самых желатель­ных вариантов! Утро может быть бук:
вально какое угодно! У Н. Безарашвили,
	папример, оно интерпретируется как
«Солнечное утро», у П. Кочуры и у
Я. Брыля — как «Светлое утро», у З. Да­ряна просто — «Мое утро», у П. Rpyye­нюка — «Наше утро», у П. Пранузы —
«Доброе утро», у О. Сарывелли — «Май­ское утро», у Ш. Роквы — «Розовое ут­ро», у Я. Шараховсного — «Серебряное
утро», ау Л. Гурунца — «Золотое утро».
Вам понятно?
	— Спасибо. Н-н-начинаю понимать... —
пробормотал поэт.
	— Превосходно! Вы очень располага­ющий к себе автор. Я могу дать вам эти
списки, проштудируйте — и желаю вам
успеха! Это, несомненно, принесет вам
пользу.
	Поэт нашел в списках немало поучи­тельного. Здесь были и уже знакомые
ему «берега», и «подножия», и «зори», и
«пути», и <дороги». Утро встречалось
не только в сочетании с прилагательными,
но и просто, как таковое: М. Гусейн,
А. Овсепян, А. Явич озаглавили этим сло­вом свои романы, В. Григорян и Э. Узак­баев — сборники стихов. А всего за по­следние несколько лет «утро» для назва-.
ний книг использовали в различных со­четаниях сорок три автора! Специально
на детских писателей и писательниц ра­ботало слово «маленький». В густом изо­билии шлии «маленькие солдаты», и
«маленькие почтальоны», и «маленькие
всадники», и «маленькие друзья», и
«маленькие садоводы»... Последнее за­главие пленило сердца сразу трех азер­байджанских писателей — Р. Исмаило­ва, Э. Алибейли и М. Рагима. А сколько
было «друзей» и «дружб»— не счесть!

 
	Несколько. дней поэт изучал списки. Он
был убежден, побежден, зачарован. Он
уже не думал о том, что на письменном
столе завалялось неоконченное лириче­ское стихотворение. Он думал теперь
лишь о том, как озаглавить свой сборник
в соответствии... Душа его жаждала от­крытий. «Навкие горы и возвышенности
имеются там, где я родился и жил? Ро­дился в Смоленске, живу в Москве. А
ну-ка»... Он открыл географический ат­лас, с трудом прочел надпись мелкими
буквами, идущую по карте от Смоленска
к Москве. Да. Вдохновение сёбя оправ­дало.
	Радостно смеясь, поэт размашисто на­писал на обложке рукописи:
	<Утро на Смоленсно-Московской воз­вышенности».
Л. ЛЕБЕДЕВА
т, ALLA LLP

снабжения. Ho и такая централи­эация едва ли выдержит серьезную кри­тику. Поскольку местные областные и
краевые издательства появились на свет
для удовлетворения местных нужд, не
вернее ли было бы, чтобы ими руководи­ли местные органы?
	ясно, что издательств и полиграфиче­ской промышленности краев и областей
не может не коснуться реорганизация
управления промышленностью, намечен­ная сейчас, по решению февральского
Пленума ЦИ партии (конечно, с учетом,
что издательства — предприятия 0со0бо­го типа). Нужно прежде всего создать
комплекс: издательство —типография, во
главе которого стоял бы один «хозяин»,
отвечающий за идейную и техническую
стороны дела. Планирование и оператив­ное руководство таким «книжным ком­бинатом» следовало бы доверить мест­ным партийным и советским органам,
которые через совнархозы и плановые
органы могли бы организовать необходи­мое материальное и техническое снабже­ние. За Министерством культуры необхо­димо было бы сохранить руководство
центральными издательствами и общее
наблюдение за работой местных книж­ных комбинатов — инспектирование, об­зор выпускаемой литературы, методиче­скую помощь, подготовку кадров, орга­низацию книжной торговли ит. д.

Такие изменения подсказаны всем
опытом последних лет работы местных
издательств.
	ВЛАДИВОСТОК
	ПУТИНУ УТУ УЧЕНИИ ГЕТЕ ЕЕ ИЕЕРРЕЕУРЕРИРГЕЕРЕ РИ Е Г ИРИРЕЕЕРРРРИГИРИГРРРРРРИГРРЕ
	ЛРГГРЕРРРРГРУЕРЕРРУЕЕИ Е ГГРИРЕГЕРРРГИГРЕРЕЮУ ИЯ +
		В. СВИНЬИН,

главный редактор Приморского
книжного издательства

 

ал» на нашем пути

идти по двум линиям: книгам и броитю­рам, которые могут иметь спрос в дру­гих краях и областях, нужно открыть
путь за пределы края, ввести обязатель­идти по двум линиям: книгам и брошю­рам, которые могут иметь спрос в дру­гих краях и областях, нужно открыть
путь за пределы края, ввести обязатель­ный межобластной обмен. Издание me
книг, имеющих местное значение, сле­довало бы в ряде случаев производить

за счет тех организаций, которые кровно
заинтересованьг в этом. Они же должны

и распространять такую литературу. Вот
пример. Третье отделение Дальневосточ­HOH железной дороги накопило опыт ско­ростной перевозки народнохозяйствен­ных грузов. Железнодорожники описали
этот опыт. Мы помогли им литературно
обработать и отредактировать брошюру
и издали ее, Железнодорожники разо­слали ее по всей линии, и она быстро
дошла до тех, для кого была предназна­чена. А вот если бы эту брошюру взял­ся распространять книготорг, она вряд
ли так быстро дошла бы до читателя...
	Во-вторых, пришло время и в корне
изменить практику выпуска в краях и
областях специальной научной литерату­ры. В Приморье годовые заявки научных
учреждений на издание «трудов», <с00б­щений» и т. д. обычно превышают по
листажу весь годовой план нашего изда­тельства. Ясно, что мы в состоянии удо­влетворить лишь незначительную часть
этих заявок. Мне думается, необходимо
организовать зональные научные изда­тельства, которые будут укомплектованы
опытными в своем деле редакторами и
корректорами, смогут лучше нас обеспе­чить высокое качество публикуемых на­учных работ, диссертации и т. д. Ведь,
откровенно говоря, мы очень часто даже
не в состоянии разобраться, что из вы­пускаемого нами представляет ценность
	для науки, а Что нет.
	всего комплекса дел, связанных с изда-1
		нием и распространением литературы,
подчиненность нескольким самостоятель­ным главкам здесь ощущаются особенно
остро. Формально взаимоотношения изда­тельства и книготорга выглядят вполне
благополучно: вместе мы составляем
и обсуждаем планы изданий, сообща оп­ределяем их тиражи ит. п. Но это —
лишь внешнее благополучие,
	Вот заседает так называемая тираж­ная комиссия. Идет определение тиража
очередной новой книги. «По плану, —
говорим мы, — предполагается тираж в
15 тысяч экземпляров». «Ни в коем слу­чае! — возражают книготорговцы. —
Возьмем не более трех тысяч». «Но ведь
книгу можно продавать не только в на­шем крае, она и в других областях най­дет покупателя!». «Не можем. Мы ориен­тируемся только на свой край».

Выясняется, что местные книготорги,
действительно, не практикуют обмена ли­тературой. Конечно, есть литература, ко­торая рассчитана только на читателей
данного края или области. Но есть же
и такая, которая не в меньшей степени
нужна читателям других мест!

Сплошь и рядом нам приходится
соглашаться на урезанные тиражи.
Что к, может быть, книготорговцы по­своему и правы: у них тоже свой «вал».
И, кроме того, у них — свой главк, су­рово взыскивающий за невыполнение
коммерческих планов. .

Но ведь тираж — это не только ком­мерция! Оттого, что наши книги о пере­довом производственном опыте не попа­дают, скажем, к свердловчанам (а их
книги К нам), оттого, что, несмотря на
огромную тягу молодежи на Дальний
Восток, книг, рассказывающих. о При­морье, они не найдут ни в Казани, ни в
Рязани, страдает не только бюджет
издательства. Скажем прямо — противо­речивость внутриведомственных <интере­сов» в конечном счете отрицательно ска­зывается на общегосударственном бюд­HOTA.

КАК ПОМОЧЬ ДЕЛУ? Во-первых, на­до гешить проблему распространения
	Нет! Наоборот, мы вдруг словно разучи­лись понимать друг друга. Каждый ссы­лается на директивы своего главка. Мест­ные же управления культуры, призван­ные руководить всеми нами, попали
в затруднительное положение: кроме
нас, у них «на руках» клубы, Дома куль­туры, кино и театры, библиотеки и му­зей. И вот получилось, что формально
мы объединены в одном ведомстве, а по
существу разобщены.

Оказавшись без типографии, издатель­ства лишились одного из важных ка­честв — оперативности. Нам, допустим,
нужно срочно выпустить брошюру, и мы
просим типографию сделать это. Но ра­ботники типографии вынуждены огляды­ваться на <вал» — основной показатель

их работы. Кроме того, их «терзают»
другие заказчики. В результате брошю­ра, которая могла быть выпущена в не­дельный-двухнедельный срок, находится
в производстве месяц-полтора. О круп­ных изданиях и говорить не приходится.

Как и положено, каждый месяц мы
составляем согласованный с типографи­ей график прохождения наших изданий.
И в начале каждого следующего месяца
собираемся для того, чтобы констатиро­вать, что он во многом не выполнен;
одни и те же издания кочуют из графи­ка в график. Я не скажу, что мы тут
безгрешны: задержки бывают и по на­шей вине. Но куда больше их по вине
типографии, для которой книга — дале­ко не’ главный показатель выполнения
плана! Добрую половину времени нам
приходится тратить не на работу над ру­кописями, а на разрешение всяческих
проблем, которые являются результатом
полного «суверенитета» типографии,  

Думается, что пришло время дать из­дательствам собственную полиграфиче­скую базу в виде специализированных
книжных типографий. Этого настоятель­но требует жизнь!

ТИРАЖ — НЕ КОММЕРЦИЯ, А ПО­ЛИТИКА! — кто станет возражать про­тив этога? Но давайте проверим истин­ность такого утверждения с точки зрения
наших взаимоотношений с книготоргом.
	= КНИГИ В ОБЛАСТЯХ НУЖНО
ЯЗДАВАТЬ ЛУЧШЕ, быстрей и, глав­Hoe, несравненно болыпими тиража­ми! — заботой об этом проникну­ta статья Сергея  Сартакова {<Лите­ратурная газета» от 16 апреля). Об
этом десятки и десятки раз говорено
и нашими дальневосточными писателя­ми, и, думаю, литераторами любых. дру­тих областей страны.

Чтобы рассказать обо всем этом, нач­ну <с головы» —© Главполиграфиздата.
Небольнюй экскурс в прошлое может
легко восстановить одну забываемую
сейчас истину: не главк породил изда­а М ДЫ own eer TRATES
	КРЛ а ум Г 

тельства, а сам он рожден бурными
темпами ‘послевоенного развития иИ3З­дательского дела В краях и областях
страны. И 1950 году местных H3-

дательств возникло столько, что для
а ела а ТОНА Я: их ра­ee
помощи им, для направлений” = ee
боты и прииитось создать особый главк,

ре ан = д PReATATIMNON
	 

AJA SLL RR OE

руководящий центр, в ведение которого

с и чм ‚РАСА УХ, Я
	р РЕ
попали не только издательства, HO H TH
	пографии, и книжная торговля.
Было ли это ошибкой? Думаю, что

нет. Такой объединяющий центр был
необходим издательствам, еще не имев­шим достаточного опыта. Но жаль, что
этот главк начал тогда с не совсем про­думанной реформы. Узрев непорядок в
том, что некоторые местные издатель­ства располагают собственной полигра­фической базой, Главполиграфиздат ре:
шил строго централизовать управление
полиграфической промышленностью. Из­дательства стали заказчиками, типогра­фии — самостоятельными предприятия­ми, и работа их стала оцениваться вы­золнением плана выпуска валовой про­дукцин. Так возник «вал» на нашем пу­ти... Мы, работники периферийных из­дательств, вскоре почувствовали на себе
всю вредность этой реформы, потому что
типографский «вал» И наши заботы о
врыитуске книг вступили в резкое проти­появились Не
полиграфов,
	воречие.
Самостоятельные главки
	тольно У издателей но 

книготорговиев. Так И Главиз­4 лавкниго­дат, Главполиграфиром I
торг. slerue ли от этого стало?
	  Вредность механияеского расчленения   литературы. Мне кажется, тут следует
	В-третьих, о тиражах и финансовых
делах местных издательств. Сейчас ‘здесь
царит немалая путаница и бестолковщи­на. С тех пор, как у издательств были
отняты типографии, большинство их ста­ло убыточными, в то время. как типо­графии имеют непомерную прибыль. И
дело тут не в том, что издатели — пло­хие хозяева (хотя и мы иногда допуска­ем непроизводительные расходы), а,
главным образом, в том, что издатель­ства прочно зажаты такими норматива­ми, которые никак не сходятся с себе­стоимостью книги, _ wo
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№ 53 4 мая 1957 г, 3