сильный стон боли. И, по-моему, прав 6nd
Майле Мэллисон, наш актер и драматург,
когда в разговоре с0 мной сказал: — Мы
тоже были «разгневанной молодежью» —
после первой мировой войны, ко нас воз­мущало то, что сделали с другими людь­ми, а этих юнцов возмущает лишь, то, что
делают с ними. Это существенная разница.
Но, по-моему. «существенная разница»
в том, что наша «раз­БАХ гневанная молодежь» не
) 2 #% знала ни войны, ни на­стоящей бедности, а зна­ПА f= чит, не знала и серьез­Е a4 ной борьбы. Она. знает
лишь скучное, но уют­ное существование, составляющее жалкий
идеал мелкого буржуа, и хотя это суще­ствование успело набить ей оскомину, она
не видит, чем можно заменить его, и по­прежнему жует горькие его остатки. Пото­му-то они и превращаются в потерянное
поколение. наши молодые люди, хотя для
этого еще нет никаких оснований; они
уже потеряли вкус к жизни и, как вид­но, совсем не умеют ею наслаждаться В
противоположноеть героям Хэмингузя и
Фитиджералда. Мало того, они презирают
людей, не находят ни малейшей радости в
такой дружбе, какая связывала Билла Гор­тона и Джэйка Барнеа, или В прекрасной,
хоть и странной мечте Гэтсби о любимой
женщине. Отчасти эта их позиция-—просто
модный бунт. Однако @то и подлинная
примета времени, ибо молодым гневом, как
мне думается. преисполнено все поколение,
	Наконец, говорят они, кто-то чем-то
возмущается, и хотя покамест с MX CTO­роны это всего-навеего смесь о жалости в
себе и жестокого отвращения к другим,
такое возмущение сейчас неизбежно, и
очень может быть, что из мелкой злобы
разгоритея настоящий гнев.

Суть в том, что перед подрастающим
поколением всего две возможности: либо
ено гневно и громко крикнет: «Нет!», ли­бо будет молчать и в конце концов погиб­нет от накопления радиоактивного строн­ция в костях. Я надеюсь, что мы сейчас
наблюдаем самые начатки такого бунта.
	Быть может; главная опасность тоге
гнева, который испытывают наши серди­тые молодые люди, заключена в его бес­перспективности. Нет у.них подлинного
представления о мире, в котором они жи­вут. и поэтому все может завершиться их
	уходом в себя или какой-нибудь злобной ,
	вспышкой © самым жалким концом. Но
так или иначе, то, что началоеь, не
может обратиться ‘вепять, и у молодого
поколения, считающего себя потерянным,
в конце концов должен созреть настоящий
гнев, а не просто чувство горечи, хотя
горечь и сопутствует мукам, с которыми
сопряжено рождение этого гнева.
	На меня всегда производят большое впе­чатление разговоры с представителями
поколения, подрастающего сейчас в Англии
и в Европе, и хотя мне жаль, что они не
умеют радоваться жизни, я вовсе не счи­таю их таким уж потерянным  поколе­нием, каким они себя мнят. Молодым при­дется пройти сквозь ад. это ясно. Но це­ной больших усилий и при наличии опре­деленной тенденции в истории они могут
	избегнуть своей участи — их не разо­рвет на куски. Уже это одно вселяет. в
каждого из нае немало надежд, если
вспомнить. какая судьба постигала 8B
	прошлом поволенив за Поколение м.

А удастся ли молодым не только уце­леть, но и что-то сделать в жизни, — это
уже будет зависетВ\от них самих. Так или
иначе, жизнь идет своим чередом, и неко­торые замечательные люди уже сейчас
делают все, что в их силах, чтобы и эти
«разгневанные» молодые люди, и ‘все
молодое поколение в целом не ушли из
жизни раньше времени. .
	Б. И. Чичеров
	мая скоропостижно скончался доктор
исторических наук, профессор Владимир
Иванович Чичеров — крупнейший советский:
фольклорися, этнограф и литературовед.
Он умер в расцвете творческих сил, не ло­стигнув пятидесяти лет.
	Владимир Иванович Чичеров был влюб­лен в народное поэтическое творчество и
всю свою жизнь отдал его собиранию”и
изучению. Не было ни одного начинания’ в
фольклористике за последние годы, среди
инициаторов которого не был бы. Владимир
Иванович. Блестящий лектор, талантливый
исследователь, он был учителем и воспита­телем для одних, &вторитетным консультан­том и советчиком для других, активным со­ратником в научной работе для многих.
	Многочисленные исследования Владимира
Ивановича Чичерова, посвященные русско­му былевому эпосу, календарной поэзии,
вопросам взаимоотношения литературы н
фольклора и многим другим вопросам, яв­ляются значительным вкладом в советскую
науку. Теплый прием находили его работы
в странах народной демократии.
	Необычайно деятельный, работоспособ­ный, энергичный, Владимир Иванович вел
большую научную HK организационную ра­боту в качестве руководителя сектора на­родно-поэтического творчества Института
мировой литературы имени А. М. Гобько­го Академии наук СССР, заведующего кз­федрой фольклора Московского государст:
венного университета, заместителя главно­го редактора «Известий Академии наук»
(отделения литературы и языка), члена
редколлегии журнала «Советская  этно­графия».  
	Владимир Иванович был исключительно
внимателен не только к своим ответствен­ным обязанностям, но и KO всякой прось­бе, обращенной к нему. Он был: чуток ‘к
любому человеку, с которым ему приходн­лось общаться. Смерть Владимира Ива­новича Чичерова явилась тяжелой утратой
для нашей литературной науки, для широ­ких кругов литературной общественности.
	Отделение литературы и языка

Академии наук СССР,

Институт мировой литературы имени
А. М. Горького Академии наук
СССР,

Московский государственный

университет имени

М. В. Ломоносова,

редакция журнала «Известия
	Академии наук СССР» (отделения
литературы и языка),
	редакция журнала «Советская
этнография»
		Б ЕЗВРЕМЕННАЯ кончина люлей всегда
казалась мне страшной трагедией.
Должно быть, потому, что я сам литератор
и мне особенно горько читать о смерти ка­кого-нибудь писателя; которого люблю и
который умер слишком рано, не исчерпав
всех возможностей своего дарования. Имен­но с таким чувством я всегда думаю о Дже­ке Лондоне, погибшем так бессмысленно,
едва достигнув сорока

лет, ио Скотте Фитц­РАЗ
джералде — другом ве­“ ay

ликом американском пи­сателе, умершем в \з­MOAC
чале войны в расцвете У

творческих сил. То же

самое можно сказать и о Маяковском, а ив
писателей прошлого-—0 Шелли, Марлоу и
бог знает, о скольких других.

Но, собственно говоря, это ничего не
доказывает, да и погибших писателей не
воскресишь, Однако если говорить не об
отдельных людях, & о целых поколениях,
то мысль эта обретает реальность и тра­гизм: сколько людей погибает безвремен­но! Я хочу этим сказать не то, что они
умирают слишком рано, & то, что моле­дость их раздавлена суровыми  требова­ниями, которые предъявляет им эпоха, а
зрелость нелепо проходит в борьбе за
от, тогда как они должны бы­ли бы слаждаться всеми радостями
творческого восприятия и созидания жиз­Hit.

Конечно, жизнь целых поколений губит
главным образом война. Когда Гертруда
Стайн после первой мировой войны ‹сказа­ла Хемингузю: «Все вы — потерянное
поколение», и Хемингуэй взял эти сло­ва эпиграфом к своему роману «Фие­ста», To 06a они хотели показать, что
сделала война с представителями молодого
пеколения Запада, многие из которых так
бессмысленно погибли, a Te, кому по­счастливилось вернуться, оказались перед
настоящей катастрофой. Разумеется,- я
говорю о Западе и о-буржуазных писате­лях, выразивших мысли и чувства своего
поколения. В России в то время происхо­дила революция, а рабочий класс запад­ных стран начал’ длительную борьбу за
‘улучшение своей жизни, и все это также
‘определяло судьбы поколения. После вой­ны молодое поколение тратило попусту
свои силы не только в борьбе за суще­ствование; массу времени и умственной
энергии отнимали у него поиски выхода
из всей этой путаницы. которой вообще
	не должно было быть. Вот это и губит
целые поколения.
Вспоминая про Скотта Фитцджералда,
	Хемингуэя и других писателей «потерянно­го поколения», я не перестаю думать о том,
что, несмотря на ощущение бесплодности
существования, которое они выразили в
	своих книгах, несмотря на. беспощадную.
	характеристику, данную людям своего
времени, несмотря на вее это, вместе. взя­тое, они все-таки не потеряли вкуса К
жизни, умения радоваться дружбе и це­нить ее. В сущности, -0б этом они глав­ным образом и писали. Большая близость
между героями романа «Фиеста» Джэй­ком Барнсом и Биллом Гортоном, — пуеть
она чувствуетея лишь когда они пьяны, —
один из самых прекрасных примеров
дружбы. Хемингуэй с большой теплотой
описывает их дружбу и беспощадно рас­Редакция «Литературной газеты» об­ратилась к известному английскому пи­сателю Джеймсу Олдриджу с просьбой
написать статью на избранную им са-3
мим тему. Мы публикуем присланную }
нам статью, которая отражает глубокую ‹

ыы
	тревогу писателя за. судьбы молодого
поколения Запада.

pm ee ee gy et NL
	РАЗНУМЬЯ О СУДЬБАХ
ЛОЛОПЕ»И НА ЗАПАЛЕ
	Джейме ОЛДРИДЖ,
	английский писатель
<>
	правляется с другим героем, чужим
этой компании прожженных — скептиков,
которые превыше всего ставят дружбу и
знание неписаных законов своего зам­КНУТОГО МИрКА.
	Герой очень поэтичного романа Скотта
Фитцджералда «Великий Гэтеби», стремясь
добиться ^ любви и доверия  одной-един­ственной женщины, попадает в ужасное
окружение, которому он бессилен противо­стоять. И хотя другие не могут постичь,
почему Гэтсби так тянется к этой един­ственной мечте своей жизни, лирический
герой, устами которого говорит автор,
понимает Гэтсби и любит ето. В этом
романе автор показывает, что люди, кото­рым все дано, которые все постигли и ни­чем не дорожат. сознательно губят дру­THX, ломают им жизнь. Именно такими
предстают перед нами богач Том и Дэзи
Бьюкенен, Но какая у них была жажда
жизни, как умели они веселиться! Беспо­щадно критикуя друг друга, порой прояв­ляя жестокость в тем, кого любили, они
все-таки оставались им преданы до кон­ца. А как они цеплялись за жизнь, как
умели ценить все, что в ней есть стояще­TO, как презирали нытиков и плакс!
Пусть философия их и Ве отличается 0еэ­бенной глубиной, но в ней много жизне­утверждающего, а потому, несмотря на ее
ограниченность, о ней весе же стоит пораз­МЫСЛИТЬ.

Сейчас я возвращаюсь к ней мыслью
потому, 4TO раздумываю 0 роли моего
	поколения в событиях нашего времени, и
о том, как оно откликнулось на них. Мне
думается, именно люди моего поколения
больше всего участвовали в минувшей
войне и больше всего из-за нее потеряли,
ибо война пришла в то время, когда вее
мы тояько начали обретать себя. Ho a
вовсе не ощущаю себя’ «потерянным», а
по-моему, нельзя сказать, что я не харак­терен для своего поколения. Вторая миро­вая война отличалась от первой. И то,
ради чего она велась. и весь ее смыел
были совершенно иными; вне всякого со­мнения, это сказалось и на ее последствиях.
Но все же в послевоенные годы мы из­расходовали впустую очень много сил:
только стало казаться, что жизнь немного
налаживается, как вдруг начались чудо­вищные предательства, и все эти водород­ные бомбы, и всякие бессмыслицы и звер­ства вроде Кореи и Суэца. Й все-таки я
	не считаю себя «потерянным» и, смею
думать, мои современники — тоже. Не­которым из нас, по крайней мере, ясно,
что нынешней путанице можно противопо­ставить совершенно иные, плодотворные
возможности, и сознание это очень нам
помогает.
	Нет, не мое поколение, а то, которое
подрастает сейчас, мнит себя «потерян­ным». Оно чувствует, что потерялось меж­ду адом прошлого и адом — или раем —
будущего, и не верит ни в то, ни в дру­гое. Прошлое не значит для них ничего,
ибо они ничего не пережили, а будущее
мало их привлекает: они не верят в него,
и неверию этому учит вся их жизнь. В
Англии их сейчас прозвали «разгневанной
молодежью», потому что лучше всего их
точку зрения пока выразил Джон Осборн
в своей пьесе «Оглянись во гневе», Беда
в том, что, судя по пьесе Осборна и по
произведениям пяти-шести других моло­дых писателей этого направления, не крик
гнева вырывается у них, а громкий бес­Для дружбы нет расстояний
	Пусть тысячи километ­ров отделяют нашу страну
от Инденезии, пусть различ­ны языки и обычаи, но
прочный мост дружбы свя­зывает обе страны. Опора­ми этого моста служат
пять принципов мирного со­существования.
	2 С огромным энтузиазмом
встречают индонезийцы
Председателя Президиума
Верховного Совета СССР
К. Е. Ворошилова и сопро­вождающих его лиц. На
массовых митингах высоких
гостей осыпают розами, рас­стилают перед ними чудес­ные ковры. В этом сказы­ваются уважение и призна­тельность индонезийцев к
двухсотмиллионному совет­скому народу. Растущие и
крепнущие связи между
двумя народами идут на
пользу Индонезии и Совет­скому Союзу и служат делу
укрепления мира во всем

мире.

На снимке: К. Е. Вороши­лов н президент республики
Сунарно во дворце Мердена,
				Западногерманская газета «Нюрнбергер нахрихтен» помести­ла большую подборку писем читателей под заголовками: «От­клик на протест ученых сильнее, чем на любое другое собы­тие», «Манифест
	восемнадцати — мужественный — поступон»,
	«Поток одобрительных писем от наших читателей».
Ниже мы публикуем часть писем, опубликованных в газете
«Нюрнбергер нахрихтен».
		14 апреля западногерманское научное оощество «Makes
Планк» gr 7onunozano в Геттингене (Западная Германия) обра­щение 18 ведущих ученых и специалистов Федеративной рес­публики в области атомной энергии. В своем обращении уче­последствнях воору­ные-атомники предостерегают об опасных
	жения западногерманской армии атомным оружынем.
			НЕЛЬЗЯ Мне хочется вы­АУТ разить свою призна­ОТМАХНУТЬСЯ ан BOCEMHa­дцати ученым-атомникам, имевшим му­жество высказать перед немецкой обще­ственностью свое мнение об опасных по­следствиях атомного вооружения. От
	такого предостережения нельзя отмах­нуться утверждениями, будто ученые
«ничего не понимают в политике», как
это попыталось сделать федеральное
правительство. Здесь речь идет о боль­шем, нежели просто о политике. Было

бы неплохо, если бы наш федеральный
канцлер побывал разок в Хиросиме,
	вместо того, чтобы постоянно ездить в
СПА.
	г Ф. Ф.
г. НЮРНБЕРГ
>

МУЖЕСТВЕННЫЕ Эти  мужествен­Е ные люди (речь идет

люди об авторах Геттин­генского обращения) заслуживают всяче­ского уважения. Их заявления свиде­тельствуют о гражданском мужестве,
которое в наше время встречаешь все
реже. Что.касается высказываний канц­лера, то они являются неделовыми и
резкими. Никто из тех, с кем я беседо­вал, не считает поведение канцлера пра­вильным. Почему ученым-атомникам сле­довало «прежде, чем делать заявление»,
переговорить с д-ром Аденауэром? Раз­ве от этого изменились бы их выводы?
Федеральному правительству пора бы
перестать преуменьшать опасность, гро­зящую Западной Германии.
	PL A.

г. НЮРНБЕРГ
. >

ОТКАЗАТЬСЯ Вопрос 06 атом­ЕТ ном вооружении не

ОТ УЧАСТИЯ может больше за­В НАТО! малчиваться. Этот
вопрос теснейшим
	образом связан с проводимой Бонном по­литикой парижских договоров и участия
Бонна в НАТО. Эта организация, не­смотря на все заверения о ее оборони­тельном характере, является не чем
иным, как звеном в цепи окружения Со­ветского Союза. Ясно, что опасность,
грозящая расколотой Германии, еще
больше возрастает в связи с вооруже­нием государств, участвующих в пакте,
атомным оружием. Федеративная рес­публика может избавиться от опасности
вовлечения в атомную войну и от угро­зы уничтожения, лишь отказавшись от
участия в НАТО...
- B. T.
		ГРАТЪ С О
	КРОВЬ СТЫНЕТ Физики - атомники

ни в коем случае нё
_В ЖИЛАХ! должны отказывать­ся от’своей точки зрения, — ведь они
следовали голосу своей совести! У меня
под руками лежит газетная вырезка со
статьей американского военного обозре­вателя Болдуина, в которой красочно
описывается, жак будет выглядеть наша
Федеративная республика в случае атом­НОЙ ВОЙНЫ. р стынет в жилах!
  К. Б.
г. НЮРНБЕРГ
>

НЕ ПОВТОРЯТЬ Всем немецким
	-— ученым ставилось в
‚ОШИБОК. вину,- что они бы­ПРОШЛОГО! ли аполитичными до
~~ и после 1933 года,
что они уединились в «башне из слоно­вой кости». Они должны были еще тог­да, предвидя роковые последствия‘ раз­вивавшихся событий, предостеречь об­щественность. Немецкие ученые не хо­тят повторять допущенной ими ошибки.
Они высказали свое мнение. Но—стран­ная вещь!— это тоже не понравилось. За
свободно выраженное ими мнение «вер­хи» начали, ‘как говорится, «вправлять
им мозги», хотя суть демократии и за»
ключается в свободном обмене мнения­ми. Едва ли можно требовать от «вер­хов», чтобы они разбирались в пробле­мах атомной физики. Но чего от них
можно и должно требовать — это по­нимания тех терзаний совести, которые
испытывают ученые-атомники всех стран,
в том числе и немецкие ученые. Стоит
почитать хотя бы книгу Роберта Юнга
«Ярче, чем тысяча солнц», и сразу ста­нет понятным то глубокое беспокойство,
которое овладевает физиками-атомника­ми, когда они видят, как в интересах
политики злоупотребляют результатами
их исследований.
	А. Е

г. ФЮРТ
>

ЧУВСТВО Браво восемна­ОТВЕТСТВЕННОСТИ ДЦаТИ физикам-атом­eee. -AHKAM! XBalla  Ha­стоящему человеку, который руковод­ствуется в своих действиях совестью и
чувством ответственности, который от­кровенно высказывает свое мнение, не
боясь навлечь на себя кару. Вот это ис­тинное мужество! А убийства и насилия
— это трусость, а не храбрость!..
Женщины всего мира! Я взываю к ва­шей совести, к совести всего мира. Не
допустите, чтобы ваши дети и ваши лю­бимые были убиты, искалечены, заживо
сожжены, чтобы ваши дома были опусто­шены. Не допустите, чтобы все милые
	История одной. кииги
		<>
Петру ДУМИТРИУ,
	румынский писатель
>
	рыбаки, матросы и работницы. Это была
плавучая фабрика консервов, судно, об­служивающее в море рыболовную  флоти­ЛИЮ.
	В то же лето я отправился в море на
	этом судне и пробыл на нем до конца
летнего лова. Что связывало меня
е рыбаками, с их судном и лег
	кими лодками, похожими на черных чаек?
Прежде всего меня привлекала суровая
жизнь рыбаков в море, полная тяжелого
труда, более тяжелого, чем любой другой
труд. за исключением, может быть, труда
шахтеров, сталеваров и прокатчиков. Меня
привлекали эти храбрые люди, трудолю­бивые, веселые и сильные. Меня привлека­ла красота моря, постоянно  меняющего
свою окраску. И, наконец, меня привле­Rago то чувство свободы и простора, кото­рое охватывает тебя в море, когда целыми
неделями не вилишь земли.
	Несколько лет. подряд я. сопровождал
рыбаков во время летнего л0в&.
	В лунные ночи тяжелого труда Ввтей
Романов. один из лучших рыбаков флотв­лии, проверял снасти, другой рыбак наса­живал приманку на крючки, & третий си­дел на веслах. Третьим был ‘я. Евтей Ро­манов умер ‘и до самбго конца своих дней
не. узнал, кто я и как меня зовут. Для него
я был товариш Лумитреску, работник Ми­нистеретва рыбной промышленности, и мне
	He удалось разубедить его в этом. horaa
он увидел у меня на ладонях старые —
еще со времен: детства и юности — мозоли,
когда он убедился, что я работаю не хуже
других рыбаков, он был доволен и в лун­ные ночи. подолгу рассказывал ° мне. Это
были рассказы старого рыбака, и от него
я узнал многое о прошлой жизни тружени­ROB MODS. }
	Тогда-то я и услышал впервые рассказ.
об ‘одном  рыбаке. товарищ которого уто­цветы, плоды, вообще всякая раститель­ность на земле была уничтожена; искале­чена, заживо сожжена. Не допустите,
чтобы птицы и звери были убиты, иска­лечены, заживо­сожжены! Сделайте все
для того, чтобы мир успокоился, чтобы
дружба царила между народами, чтобы
процветали торговля, общение, культур­ные свази.. -< <-
	ЧО   ERNE EL X,
г. НЮРНБЕРГ
>

СВЕРНУТЬ Спор  боннского

с пути ЧРавительства с во­— семнадцатью учены­САМОУБИЙСТВА ми-атомниками мо­Же иметь огромное

значение для истории человечества. Кай­зер Вильгельм Второй отстранил от себя
тех людей, которые предостерегали его,

и поплатился за свое высокомерие тем,

что проиграл первую мировую войну.

Гитлер бросил людей, предостерегавших

его, в концентрационные лагери или каз­нил их и привел немецкий народ из-за
своего зазнайства к величайшей ката­строфе в его истории. Федеральный
канцлер д-р Аденауэр и Федеральный
	министр обороны Штраус отказываютсяй
	чризнать за людьми, предупреждающи­ми их, способность судить ® вопросах
мировой политики. Но истина заключает­ся в следующем: тот, кто участвует в
гонке вооружений, подливает масло в
огонь, а тот, кто воздерживается от это­го, тушит огонь водой. Пока еще есть
время свернуть с пути самоубийства,
который нам иначе придется пройти.
		 НЮРНБЕРГ В. м.
	Решения берлинской сессии Всемир­ного Совета Мира с одобрением встре­чены во всем мире. Особенно горячо
откликнулся на эти решения япон­сний народ. Да это и понятно. Ведь
Япония явилась первой жертвой атом­ной войны и испытаний ядерного
оружия. В этой стране развернулась
организованная, помстине всенарод­ная борьба против грозящей человече­ству страшной опасности.

 
	0 ett eae Nat Nal at Nt a ЗЫ ЧРИ ЧИ ИИ alia ltl ОИ

40 процентов населения Японских
островов, или свыше 34 миллионов че­ловен, поставили свои подписи под
петицией, требующей запрещения
атомных и водородных бомб. Поисти­не смешными и нелепыми кажутся по­туги западных политиков изобразить
японских сторонников мира кан
«агентов коммунизма». Весь народ —
от мала до велика — против атомной
войны.

Первомайский праздник в нынеш­нем году проходил в Японии под зна­ком усиления борьбы за запрещение
атомного оружия. На снимке, взятом
нами из французской газеты «Юма­ните»,— участники первомайсной де­монстрации в Токио несут макет атом­ной бомбы и транспаранты, на кото­рых начертаны лозунги, требующие
запрещения атомного оружия.
	нул, а ему чудом
© И ll 2 И удалось спастись.

Евтей расск зал

мне, как хозяин
лодки (в 118 времена только кулаки Владе­ли снастями и лодками) несправедливо 0б­винил рыбака в гибели товарища по рабо­те. Причиной эт9го чудовищного обвинения
послужило то, что один из сыновей кулака
был влюблен в ту же левушку, которую
любил рыбак. Рыбака осудили на несколь­ко лет каторги. Это произошло до 0свобо­ждения нашей страны.

По существу, на этом и заканчивается
история. Разбитая жизнь человека — вот
и все. Но желание увидеть торжество спра­ведливости, которое заложено в каждом из
нас, толкнуло меня. продолжить эту исто­рию. Я подумал о том, что стало с семьей
кулака после революционного обновления
страны. И я увидел тогда старика, лишен­ного своего богатства, озлобленного и не­мощного. Одного из его сыновей я увидел
скрывающимся под видом простого рыба­ка в морской флотилии, а другого, прохо­димца, исколесившего все моря, — про­бравшимся в партию. С помощью интриг
ря угроз он стал почти диктатором среди
рыбаков.

А моего героя, человека энергичного,
волевого, выносливого, с огромной жаждой
жизни, благодаря которой. ему удалось
спастись, когда он боролся с невиданным
штормом, приведшим к гибели его това­рища, я увидел в тюрьме забытым все­ми. Но вот он возвращается домой, находит
свою возлюбленную, ’выданную замуж
поневоле. Затем я увидел ero рабочим
в порту Констанца, борцом за рабочее дело
и, наконец, активным членом партии, ко­торого направляют на работу именно в
морскую флотилию, где он сталкивается со
своими старыми: врагами, ‘сыновьями ку­лака. .

Передо мной возникло множество вопро­сов: в чем философский смысл борьбы че­ловека со стихией; не являются ли в ко­нечном счете слепые силы природы более
сильными, чем высшее мужество, на ко­торое способен человек; вопрос о социаль­ной несправедливости в капиталистиче­ском. обществе, несправедливости, прини­мающей конкретные формы в жизни моих

 
			героев; об отношении героя к любимой
женщине, которую он вновь встречает в
трудное для нее время. Вот только некото­рые из вопросов, над которыми мне при­шлось задуматься.

В 1953 году я опубликовал в журнале
«Вьяца Ромыняскэ» первый ответ на эти
вопросы, то есть первый вариант книги
«Буревестник». Мне удалась первая часть,
относящаяся вк прошлому. № остальным
же событиям я отнесся несколько поверх­ностно, и они получились в виде некоей
идиллии. Это была не «оптимистическая
трагедия», а скорее трагедия, которая пе­реходит в слащавый роман, & не романти­ческую повесть. В частной беседе наш
старейший писатель Михаил Садовяну, ко­торый внимательно следит за развитием
новой румынской литературы, обратил мое
внимание на то, что создается впечатле­ние, будто у моих героев нет других во­просов, которые их волновали бы, кроме
производственных, что их личная жизнь
недостаточно описана. Другие писатели до­бавили, в свою очередь, ряд замечаний.
Критик Йон Витнер указал мне на отсут­ствие в произведении единства замысла.

Меня самого уже не удовлетворял мой
труд, и я снова решил отправиться в пла­вание © рыбаками. Я встретился © моими
старыми друзьями и, к моему удивлению,
убедился, что книга вызвала  недоволь­ство некоторых партийных и проф­союзных работников, но пришлась по душе
многим рыбакам и матросам, которым по­нравились критические высказывания в
романе. Те, к кому относились эти крити­ческие высказывания и факты, пожалова­лись в областной комитет партии в №он­станце и получили оттуда следующий от­вет:

«Соответствует ли действительности
то, о чем говорит автор? Если нет, то ни­кто не отнесет написанного на ваш счет.
Если же это соответствует действительно­CTA, то мы советуем вам поскорее ликвили­ровать недочеты».

Вновь взявшись за неро, я старался
углубить взаимоотношения героев, показать
всею сложность и напряженность конфлик­та в книге, проследить душевные пережи­вания и драму мосго героя и его любимой.

В 1954 году мое произведение вышло
	 

в свет отдельной книгой. Оно существен­но отличалось от первого варианта. Но,
желая избежать слащавого оптимизма, я
направил судьбу моего героя по трагиче­кому руслу. Он гибнет во время бури,
как раз, если можно так сказать, накану­не счастья. Он гибнет, смирившись с суль­бой, покорно, как это подобает носителю
христианских идей непротивления злу, а
не борцу-коммунисту. Эта’ концовка никак
не вязалась с волевым характером чело­века, проявлявшего исключительное муже­ство. Таким образом, логика развития 0б­раза, «диалектика души», как говорил
Чернышевский, оказалась нарушенной. По­литическая коллизия также была лишена
правдоподобия. Таковы были недоетатки

нового варианта,
	Отметив стремление автора доработать
свое произведение, а также главы, удав­шиеся ему, критика подчеркнула эти недо­статки. В газете «Скынтейя» появилась
статья критика Михаила Петровяну. кото­рый с большой лушевной теплотой и ува­жением к проделанной работе, но с
должной принципиальной — строгостью
показал хорошие и плохие стороны
романа и выразил пожелание. чтобы
	автор продолжил работу над книгой. И
автор продолжил свою работу. Задача co­стояла в том, чтобы показать всю слож­ность и трагизм конфликта, в силу кото­рого герой, человек больших душевных ка­честв, сталкивается со слепыми силами
природы, с социальной несправедливо­стью, с коварством, ложью, стремлением к
власти людей низких и алчных. Нужно
было показать, какой неисчерпаемой энер­гией и смелостью обладает подобный ге­рой, какую энергию он черпает в самом
себе и в простых людях, окружающих его.
Наконец, нужно было” закончить изложе­ние развязкой, полсказанной правдой жиз­ни,— герой идет вперед, преодолевая на
своем пути любые трудности. Удалось ли
	мне это? (0 этом пусть судят читатели.
	Главный редактор В. КОЧЕТОВ.
	Журнал «Ино­странная а И С i {
ра» закончил
апрельском ее

публикацию романа известного py­мынского писателя Петру Думитриу
«Буревестник». Эта книга — одно из

значительных произведений послевоен­ной румынской литературы. Мы поме­щаем статью автора о творческой исто­рии романа, написанную для «Литера­турной газеты». 4
ъ a tL cl kL el hh OL LL LOL LLL LL
	Мне хочется рассказать читателям «/Ли­тературной газеты» историю моей книги
«Буревестник». Не потому, что я считаю
ее более интересной, чем история другой
книги, и не потому, что я считаю мой
творческий труд более интересным, чем
труд любого другого румынского писателя.
Нет, я делаю это потому. что роман «Буре­вестник» и его рождение я знаю лучше, чем
книги других писателей, и потому, что из
рассказа об этом произведении читатель
сможет познакомиться < некоторыми вопро­сами, волнующими многих писателей Py­мынской Народной Республики.
	Несколько лет назад группа писателей
во главе с Михаилом Саловяну совершила
поездку по Дунаю, побывала в дельте Ду­ная до впадения реки в Черное море. Я
также участвовал в этой поездке. Целыми
днями мы плыли среди островков. вдоль
очаровательных берегов Нижнего. Дуная,
пугая их пернатых обитателей, которые
тысячами взлетали при нашем появлении,
покидая гнезда, скрытые.в камышах, где
они высиживают яйца, зеленые, как воды
дельты Дуная.

В Сулинском порту, лежащем при впа­дении в море одного из рукавов Дуная,
среди других морских кораблей, стоявших
на рейде, я заметил старый корабль, окра­шенный в пепельный цвет. Видно было,
что бури изрядно потрепали его. Это было
не увеселительное сулно, — оно знало тя­желый труд рыбаков. Среди остальных су­дов этот корабль казался крестьянкой с
загорелым лицом, окруженной элегантны­ми, но малокровными дамами. Он сразу
привлек мое внимание. Позже мне удалось
посетизь его. Злесь был стоек сильный
запах рыбы. На палубе сновали бородатые
	«Литературная газета» выходит три раза в
нелелю: во вторник, четверг и субботу.

 
	Редакционная коллегия: М. АЛЕКСЕЕВ, Б. ГАЛИН, Г. ГУЛИА, В. ДРУЗИН
(зам. главного редактора), П. КАРЕЛИН, В. КОСОЛАПОВ (зам. главного
	Г. МАРКОВ,
	редактора), Б. ЛЕОНТЬЕВ,
		В. ОВЕЧКИН, С. СМИРНОВ,
	i ee

; секретариат — К4-04-62,

разделы:

литературы и искусства — Б 1-11-69, внутренней

— К 4-08-69, писем — Б 1-15-23, издательство — K 4-11-68. Kommytatop — К 5-00-00.

a ere rere arene eg re ne pS  
		Адрес pena А и издательства: Москва И-51, Цветной бульвар, 20 (длз телеграмм Москва, Лит
жизни — К 4-06-05. международной жизни — К 4-03-48. отделы: литератур народов СССР! — Б 8
	Типография «Литературной. газеты», Москва И-51, Цветной бульвар. 30.