Ш ПЛЕНУМ ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ СССР.

 
	(Продолжение. Начало на 1-Й стр.)
	обтекаемой форме, с постоянными оговор­ками, что вот, мол, опытным и талантли­вым писателям иногда изменяет чувство
жизненной правды, что они, показывая те­невые стороны жизни, не сумели раскрыть
активность масс... Вряд ли это можно от­нести ко всем названным произведениям.

Роман В. Дудинцева и подобные ему про­изведения — явление в литературе отрица­тельное. Тов. Симонов, и как секретарь
правления Союза писателей и как редак­тор «Нового мира», допустил серъезную
оттибку, опубликовав роман в таком виде.
Мы не можем мириться © тем, что у нас
появляются произведения, в которых воз­водится клевета на нашу  действитель­ность. Печально, что эти нездоровые яв­ления возникли в московской писатель­ской среде. Радостно, что они не нашли
поддержки в республиках, в частности у
нас, в Белоруссии.

Мы должны договориться на нашем пле­нуме о том, чтб надо понимать под лаки­ровкой. Нельзя допускать того, чтобы про­никновенные произведения 6 Родине,
	Прузья и враги советской
литературы за рубежом
	Большую речь произнес на пленуме
Б. Полевой.

— Наша литература возбуждает у на­ших идейных противников тоскливое бес­покойство, — сказал он. — Они не жалеют
ни сил, ни слов для того, чтобы ее дискре­дитировать, оболгать, оклеветать. И все это
для того, чтобы нейтрализовать влияние
наших книг и пьес, наших кинокартин на
западного читателя и зрителя.

За годы существования советской лите­ратуры У ее, так сказать, кадровых, про­фессиональных недругов  выработалиеь
три линии удручающе однообразных на­Talon.

Первая: советские писатели, постав­ленные в 06060 привилегированные усло­вия существования, не знают жизни и ла­кируют действительность, выдавая желае­мое за достигнутое. Вторая: советская
литература, подчиненная партии, государ­ству, «создается по команде», и писатель
перед тем, как сесть за письменный етол,
должен согласовать тему своего будущего
произведения с неким таинственным «вы­соким органом», и поэтому-де в Советском
Союзе «отсутствует свобода творчества».
И, наконец, третья: с тех пор, как Горь­кий, по указке Сталина, придумал социа­листический реализм, этот метод превра­щен в прокрустово ложе для литераторов,
почему советская литература будто бы
стала необыкновенно однообразной.
	Вонец прошлого и начало этого года,
ставшие порой обострения идеологической
борьбы, были временем особенно яростных
атак на нашу литературу. На этот раз к
трем тезисам был присоединен четвертый,
обобщающий и уже совершенно сокруши­тельный: советской литературы, в сущ­ности, нет. Писатели есть. И книги есть.
Й журналы, кажется, издаются. А вот ли­тературы. нет.

Не собираясь полемизировать с авторами
этих «теорий», я хочу только сказать
им: господа, зачем вы тратите столько пы­ла, чернил, бумаги для того, чтобы воевать
с советской литературой, которой, по ва­шему уверению, не существует? Почему
именно в последний год ваши нападки на
советскую литературу стали особенно
яростными?

Объясняетея же все это очень просто.
Именно тем, что советская литература су­ществует, успешно развивается, тем, что
за рубежом, в частности в капиталисти­ческом мире, она находит себе все новых и
новых читателей; тем, что, неся за грани­цы нашей Родины большую правду о жиз­ни людей, об их титанической борьбе и не­легкой их работе, она завоевывает сердца
МИЛтИОНОВ.
	Б. Полевой приводит цифры, доказываю­щие громадную распространенность и етре­мительный рост тиражей книг советских
писателей за рубежом.

Но не всякую Еритику нашей литера­туры, товорит далее Б. Полевой, звуча­щую из-за рубежа, мы должны OTME­тать. За границами советской земли и
ральше за рубежами  социалистического
мира у советских писателей не только
миллионы внимательных читателей, но и
много настоящих друзей, в частности и
среди литераторов. И критику умную,
строгую и доброжелательную, сколь бы
резкой она ни была, нам нужно прини­мать, чутко прислушиваться к ней. В
пример такой дружеской критики Б. Поле­вой приводит высказывания Арагона
и передовую статью чехословацкой литера­турной газеты.

— Но, говоря о дружеских дискуссиях
между литераторами социалистических
стран, — продолжает Б. Полевой, — я
должен сказать, что кампания буржуазной
пропаганды, направленная на уничтожение
советской литературы по причинам, вполне
понятным, иногда, и уже по причинам, ме­нее понятным, находит себе отклик среди
литераторов стран, строящих социализм.
Причем объектом атаки становятся не не­хостатки конкретных художественных про­изведений, а именно то, что всем нам, со­ветским писателям, дорого и свято, что яв­ляется основой основ всех успехов налией
литературы, а именно ее партийность И
социалистический реализм.

В устах польского критика Яна Котта,
как и в устах некоторых других польских
писателей, которые еще недавно — И мы
это помним —— провозглашали социалисти­ческий реализм как панацею от всех лите­ратурных бед, он с некоторых пор стал
жупелом. Причем они, порой совершенно
утрачивая чувство юмора, пытаются сва­лить всю вину за появление бледных,
скучных, холодных книг, вышедигих из­под их пера, именно на социалистический

реализм.

0 том, что лежит в основе таких вы­сказываний против социалистического реа­лизма, против партийности в литературе,
можно проследить на одной, на мой взгляд,
примечательной литературной дискуссии,
прошедшей недавно в Югославии. Пред­сетатель Союза ютославоких писателей
Иосии Видмар, оспаривая принцип партий
ности в литературе, репгил еослаться на...
Ленина. Основываясь на оцегке Владими­ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
9 21 мая 1957 г. № 60
	 
	дает повод некоторым читателям толковать
образ Мансурова, как некоего «лишнего
человека», сильную натуру, загубленную
средой.

Мы не откажемся от полезной остроты
критики TeX мелкотравчатых, ложных,
обывательских настроений, которые иногда
У нас проявляются. Мне думается, что эти
настроения имеют связь в некоторыми
	опгибками. B развитии нашей теоретической
	мыели за последнее время, © некоторыми
отступлениями от правильных идеи социа­листического резлизма.

Явно упрощенной и неверной была точ­ка зрения, согласно которой критический
реализм силен только своей негативной на­правленностью, а социалистический рел­лизм — позитивной направленностью. Эта
точка зрения отвергнута. Но при этом не­которые стали забывать, что критический
реализм, будучи вдохновлен верой в пере­довые идезлы, все же прежде всего должен
был отрицать и отрицал общее несправед­ливое жизненное устройство капиталисти­ческого общества. А социалистический реа­лизм, будучи беспощадным в критике всего
старого и отсталого, преследует прежде
всего задачу утверждения реально сущест­вующей новой действительности.
	Приходится сожалеть, что В. Озеров
ничего не сказал пленуму 0б идейно-вос­питательной работе в возглавляемом им
	Литературном институте. Писателям сле­дует знать, как готовится литературная
смена, они несут ответственность за нее.
	организация, как ор­ганизация. Надо ли
нам спорить по вопро­гам об отношении ли­0 партии, O советском человеке вдруг 6
	чьей-то легкой руки объявлялиеь лакиро­вочными. Лакировка есть неправильное
изображение действительности, & пусть
даже восторженное отражение жизни,
но жизни действительной, нисколько не
дает права назвать такое произведение ла­кировочным. У нас же появилось мнение,
что показ всего хорошего, что делается,
является как бы предосудительным. Скоро
будет 40 лет Октябрю. Много, очень мно­го хорошего сделала Halla партия, наша
страна, сделали советские люди. Где же
восторженные слова 06 этом? Маяков­ский на десятом году революции, когда
было сделано значительно меньше, не 6б0-
ялея написать поэму «Хорошо!», где ут­верждал: «Й жизнь хороша, и жить хо­pomo»!

В заключение П. Бровка критиковал
правление Союза писателей СССР за сла­бое внимание к братским литературам.
Он предложил создать Союз писателей
РСФСР, чтобы союзное правление могло
больше внимания уделять республиканским
литературам.
	> ром Ильичем творче­етскои ства Толетого, он,

Видмар, утверждает,
бежом будто бы Ленин счи­тает, что «идейная налравленность вообще
не играет роли в вопросе определения ху­хожественной ценности какото-либо произ­ведения... Каждому, 0с0бенно марксисту,
рекомендуется хорошо подумать и как сле­дует понять статьи Ленина и воспринять.
	высказанную в них основную точку вре­НИЯ 0 том, что художественная ценность
литературного произведения не зависит от
ето идейной направленности».

Видите, как здорово вышло! Мысли
Ленина об искусстве на глазах превраще­ны в их полную противоположность. И, что
самое любопытное, это сделано на полном
серьезе.

Разумеется, любому, кто читал Ленина,
нетрудно опроверпнуть это. Но я этого
делать неё буду. Это сделал в своей ответ­ной статье известный своими серьезными
маркеистскими взглядами в области эсте­тики югославский критик Борис Зихерл.
А другой, молодой и тоже серьезный юго­славокий критик Драган Еремич, отвечая
товарищу Видмару, указал даже на источ­ник, из которого истекло это, мягко вы­ражаясь, странное утверждение. Еремич
написал, что такой «вывод Видмар сделал
не из некоторых подобранных для этого и
выхваченных из контекста высказываний
Тенина о литературе, а из взглядов англо­саксонского теоретика литературы и поэта
Т.С. Элиота и, в частности, из очерка Элио­та «Шекспир и стоицизм Сенеки». Но
Элиот — идеологический антипод Ленина.

Тут нам, как говорится, и спорить не­чего. Остается только присоединиться к
оценке этой работы председателя _ Союза
югославских писателей, данной югослав­скими же критиками.

Нередко в критике советской литерату­ры звучит не только недовольство ее пар­THHHOCTBIO: B прямом смысле, не только
тем, что лучшие наши книги несут по
миру идеи коммунизма, но и тем, что пи­сатели наши стараются быть понятными
своему народу, а не обращаются к «елив­кам интеллектуального мира». Ну что ж,
посмотрим, что получается, когда литера­тор социалистической страны выходит
из-под влияния коммунистической партии
и адресуется в этим, так называемым
«сливкам», которые на проверку обычно
оказываются сывороткой из-под перекис­шей простокваши.

В Польше, имеющей таких великолеп­ных писателей и поэтов, неожиданно вдруг
властителем дум становится Марек Хласко,
молодой, не лишенный таланта писатель,
который вдруг стал жрецом одиночества,
душевного надлома, эротических видений,
сексуальных извращений, певцом пьяниц,
туляк, проституток.

Я очень люблю Словакию, где мне дове­лось когда-то видеть героическое словац­5ое восстание, воевать там как советскому
офицеру. У меня там много друзей среди
литераторов. Й именно в силу этой дав­ней, выдержавмей много проверок друж­бы, я, честне говоря, был поражен, что
здесь в центре внимания сейчас вдруг
оказывается книга мододого, мо бойкого
литератора Альфонса Беднара «Часы и ми­нуты», книга, проникнутая беспросветным
пессимизмом, неверием в строительство
социализма, пренебрежением в людям,
книга, гле устами единственного, более
или менее положительного героя товорит­ся, что «весь героизм восстания был не
нужен, нельзя верить никому и ни во что,
жизнь человеку дана лишь одна, и нечего
ев отдавать за великие цели».

Мне как свидетелю этого восстания, в
котором вдруг над всем миром во ‘весь рост
встал героизм небольшого трудолюбивого
народа, просто больно слышать эти слова,
в которых автор невольно отождествляется
со своим героем, произносящим их. И
особенно больно потому, что вокруг этой
книги поднимается большой шум, что кое­кто из критиков называет эту книгу
«отважной», и один из них объявляет ee
	«достойной пепа самого Эдгара По». Эдгар
	По в качестве высшего мерила работы
писателя социалистической страны!
	В Югославии, в стране се большой и ин­тересной литературой, вдруг взмывает под­нятый над всеми молодой и, как это мож­не судить по немногочисленным его сти­хам, не бесталанный поэт Васко Попа. Он

пишет, например, такие стихи (цитирую
в полетрочнике):
	Одни отгрызают у других руки,
Или ноги, или все равно что.
	Аватают в зубы, несутся что есть мочи,
И в землю закапывают это.
	‚ Другие несутся во все стороны,
Выискивают, ищут, вынюхивают,
	Ищут, всю землю разворачивают,
Если найдут счастливцы свою руку или
	Или все равно что,

ногу
	Их очередь теперь кусаться,

Игра продолжается.

И продолжается она, пока есть руки,
Пока есть еще ноги,

Пока еще. есть вое равно что,
	И все вто критикой поднимается, разду­вается до невероятных размеров, все это
выдается за смелость, з& литературные
открытия, откровения, про это говорится,
что все это «безумно ново». На самом же
деле они только повторяют зады Луи Се­лин& и еще более раннего писателя —
Михаила Арцыбашева.

Но Михаил Арцыбашев и Луи Селин
жили в капиталистическом обществе, один
творил в царской России в пору глухой
реакции, другой шумел в Европе, охвачен­ной паникой перед нарастанием немецкого
фаптизма. Так что если и можно видеть в

приведенном примере элемент новаторства,
то его надо искать в том, что молодые ли­тераторы, помахивающие ветхими бутафор­скими арцыбашевокими отребьями, живут
и работают в странах, написавигих на сво­ем знамени святое слово «Социализм». и
еще в том, что критики, живущие в этих
странах, вместо того, чтобы серьезно, по­марксистски проанализировать их твотче­Внимание литературам
автономных республик
		Большую часть выступления чувашекий
писатель А. Башкиров-Талвир посвятил
положению дел в писательских организа­циях автономных республик. Из доклада
секретариата, сказал он, совершенно. вы­пала литература автономных республик
Российской Федерации. Положение в пи­сательских организациях, в частности в
чувашекой, секретариату известно плохо.
А между тем чувашекие писатели за по­В. Овечкин в своем выступлении 38-
явил, что доклад, представленный секрета­риатом, не вызывает желания спорить, но
не высказал своей точки зрения ни по од­Следовать примеру
	— Мы собрались вдесь,—тговорит С. М
халнов, — главным образом хля того, и
бы наметить действенную программу Ha­шей дальнейшей творческой жизни, про­тграмму, осуществление которой даст. на­роду много новых произведений. Поэтому
сегодня мы должны потоворить о том, что
нам мешает в работе.
	К сожалению, стиль работы нашего твор­ческого союза, его структура и главное —
методы работы ¢ писательской массой

очень мало похожи на стиль работы твоу­ческой оттанизации,
	ниями авторы забывают 0 том, как в це­лом прозвучит их произведение. И оно
наполняется единичными выкриками по
поводу единичных фактов.

В. Озеров подробно анализирует рас­сказ А. Яшина «Рычаги». По мнению ав­тора, говорит оратор, герои расеказа — это
хорошие люди, а они на самом деле — ли­цемеры. Как примирить это противоречие?
Оно непримиримо. это художественный и
политический просчет. Яшин хотел разоб­лачить фальшивых людей, но рассказ та­Ков, что он их обеляет. Для чего это де­лать, если это люди плохие, не наши, не
коммунисты,

Наша литература всегда ибповедовала
и исповедует другую мораль, она учит лю­дей говорить правду, смело бороться, не
пасовать перед правдой, открыто идти на
защиту своих идеалов. Этому рассказ
А. Яшина не учит, не помогает вести
борьбу. Это произведение оказалось про­изведением, поступившим на вооружение
совсем не нашим людям.

В связи © вопросом о правде жизни нам
надо поговорить об авторской позиции.
Основа ^ художественного наблюдения за
жизнью — это наблюдение  осмысленное,
делаемое человеком твердых убеждений,
широкого взгляда. Если писатель открыл
новый тип, новые явления,—9это полхела,
важно, в каком свете он их показал. В. 0зе­ров высказывает свои соображения о нечет­кости авторской позиции по отношению к
образу Павла Мансурова в повести В. Тен­дрякова «Тугой узел». Эта нечеткость
	Живописать труд
советских людей
			— Мы очень много внимания и сил по­тратили,— сказал М. Соколов,—и до съез­да ‘и после съезда на разговоры о том, что
нам надо, чтобы в конце концов понять
одну важнейшую задачу, которая стоит
перед нами: надо живописать героический
труд наших советских людей. Давайте
условимся не растрачивать свою творче­скую энергию на вопросы, о которых и
спорить нечего.

40 лет существует Советокая власть,
много лет существует наша писательская
	— да последнее время немало  говори­лось о поэзии, — заявил С. Орлов. — 0ео­бенно широко велись разговоры о ней
после ХХ съезда партии, оказавшего такое
влияние на все области нашей жизни и в
первую очередь на духовную жизнь наро­да, значит, и на поэзию. Подтверждением
ое нового подъема служат поэма Ярослава
Смелякова «Строгая любовь», многие сти­хи Шеонида Мартынова, «Разговор с хоч­кой» Сертея Наровчатова, стихотворение
Н. Асеева «Еще за деньги люди держатся»,
поэмы Вл. Лутовекого.

Опатор вместе е тем отмечает, что иные
	Расцвет национальных
	Приводя конкретные примеры, Ю. Тлю­стен рассказывает о радостных переме­нах, которые произошли за годы Советской
власти в жизни некогда отеталого и угне­тенного народа Адыгеи, о заметных успе­хах молодой адыгейской литературы, вы­росшей при братской помощи русских пи­сателей.

— Пусть 06 этом, вот 06 этих фактах
сообщат писаки из буржуазной прессы!—
восклицает оратор. — Но нет, не нати­шут — им это невыгодно...

Товоря о той конкретной помощи, какая

нужна литераторам из национальных 0б­ластей и республик, Ю. Тлюстен крити­кует практику работы комиссии по лите­ратурам народов СССР и журнала «Друж­ба народов».

Проблемам, затронутым адыгейским пи­сателем, посвящает свое выступление и
Т. Жароков.
	Нужен большой разговор
о творческой оригинальности
	0 путях развития советской поэзии
говорит Н. Рыленнов.

Обращает на себя внимание одно, по
мнению оратора, весьма показательное яв­ление. Это, так сказать, «второе рожде­ние» ряда видных поэтов, начавигих свой
творческий путь много лет тому назад, —
В. Казина, Вл. Луговского, Н. Заболоцкого,
Л. Мартынова и других. Люди они разных
биографий, различных литературных су­деб, каждый в свое время внес заметный
вклад в советокую поэзию. В последнее
время они опять заговорили — новыми,
полными силы толосами. Их творчество
является зримым отражением того подъе­ма, который охватил всю ‘нашу литерату­ру после ХХ съезда BICC.

Отмечая успехи этих поэтов, Н. Рылен­ков вместе с тем останавливается и на не­достатках творчества одного из них. Речь
идет о 1. Мартынове, который, наряду co
значительными стихами, порой публикует
произведения слабые, поверхностные.
Нельзя не согласиться, говорит оратор,
с тем. что было сказано по этому поводу
		CTBO, ВОЗВОДЯТ эЭт9 жалкое эпигонство, этот
мещанский анархизм в перлы создания.
Вот это действительно ново, и над этим,
как мне кажется, и нам, советским лите­раторам, и нашим друзьям из социалисти­ческих стран, и всем прогрессивным писа­телям мира стоит задуматься.

Ну, а нападки таких, как Ян Котт, мы
как-нибудь переживем, ибо подлинно ве­ликие друзья нашей советской литературы
Ромен Роллан, Лу Синь. Анри Барбюс, Мар­тин Андерсен-Нексе, Теодор Драйзер, Ра­биндранат Тагор придерживались на этот
счет иного, и — пусть уж Ян Kort
на меня не серчает — противоположного
ему мнения. Среди немногих корифеев хе­мократической литературы мира в живых
остался великий ирландец Шон 0’Кейси.
Недавно, в марте, я получил от него пись­мо. Это глубоко личное письмо, и мне не­удобно его цитировать целиком, но все оно
полно глубокого уважения к нашей стра­не, к нашему народу и к нашей советской
	литературе.
	«Прошу вас, мой друг пишет этот
живой классик ирландской литературы, —
прошу вас, передайте мое уважение и мою
любовь всем вашим товарищам, советским
писателям, и народу, породившему столько
мужчин и женщин, внесших свою лепту в
то, чтобы само слово «человек» звучало
гордо, породившему двух великих духом —
Ленина и Сталина, которые повели натод
по пути социализма.  вселили во многие
народы мужество следовать по тому же
пути братства всех людей»,
	Таких высказываний много. Они разда­ются во всех странах. Мы слыпгим их ча­ще, чем хулу. Но еще более важным и до­рогим для нас является то, что за рубе­жом нашей Родины все больше и больше
читаются книги советских писателей, что
лучшие из наших книг читаются в социа­листических странах как «учебники жиз­ни», что труженикам капиталистического
мира они еветят. как «маяки належлых».
	следние годы пролви­гурам ди большую ти

CRY активность.
убли K то же время перед ни­ми возникает много трудностей, с которы­ми они не смогут справиться без помощи
секретариата. А. Башкиров подвергает
резкой критике Росглавиздлат за недоста­точное внимание к нужлам автономных
республик, за неправильное, по его мне­нию, распределение фондов бумаги; он
требует рассмотрения вопроса о штатах
местных журналов и альманахов и других
организационных вопросов.
	ному из поднятых в нем вопросов. Такая
позиция В. Овечкина не встретила 0106-
	рения пленума,
	тературы к народу и народа к литературе?
`наших обязанностях перед государетвом,
перед партией? Это вопросы не дискус­сионные, они для нас ясны. Но некоторые
упорно продолжают спорить и дискутиро­вать. А ведь здесь, на поверку, дело идет
не о маленьких вещах, дело идет о том,
что в литературу полез мещанин — тот
самый, против которого всю жизнь воевал
Алексей Максимович Горький и нам заве­щал делать то же.
	поэты сходят с проверенных временем вер­шин народной жизни, становятся в пози­цию, совсем не свойственную нашему чи­тателю, нашему герою. Такую позицию
можно назвать карачками. Встав на четве­реньки в таких стихах, чтобы лучше раз­глядеть жизнь, поэт, естественно, утрачи­вает чувство горизонта.

Наша критика, а также работники жур­налов, печатающих стихи, забывают в
оценке стихов такой критерий, как талант­ливость. Только этим обстоятельством
объясняется немалое количество никчен­ных стихов.
	—Лваяцатый съезл
литератур КПСС. — подчерки­вает он, — открыл новые широчайшие
возможности для расцвета, литературы всех
братских советеких реслтублик. Это нагляд­но видно на примере казахских писате­лей, создавигих за последний период нема­ло подлинно интересных книг. Таковы
произведения Мухтара Ауэзова, 3. Каблу­лова, Т. Ахтанова, Д. Абилева, Х. Ерга­лисва, №. Саина, №. Молдагалиева, Г. Ва­ирбекова и ряда других. Каждое из
этих произведений еще и еще раз  под­тверждает великую жизненную силу един­ственно правильного метода литературы
нового мира —— метода социалиетического
реализма, дающего возможность проявле­ния широкой творческой инициативы, вы­бора разнообразных форм и стилей в соот­вететвии с индивидуальными склонностя­ми и вкусами писателей.

Оратор резко протестует против попыток
некоторых критиков умалить достижения
казахской советской литературы.
	A3roBop в статье Вл. Lyros­ского, напечатанной

на днях «Литератур­льности ной газетой». Вкри­тике к Т, Мартынову установилось странное
отношение, То ето в свое время огульно
охаивали, то Теперь безоговорочно превоз­носят все написанное им. Здесь сказы­вается один из существенных недостатков
нашей критики, ее неумение разобраться
в природе творческой оригинальноети, 0
новаторстве в литературе у нае вообще
товорят очень неопределенно и туманно.
Пора разобраться в том, что такое творче­ское новаторство, оригинальность. Неяс­ность этого очень вредно сказывается на
развитии нашей поэзии.
	Н. Рыленков поднимает вопрос о нуж­дах писателей, живущих в областях и
краях. Это довольно большой отряд лите­раторов. Но в отношении в ним часто
проявляется несправедливость. У них и
гонорары занижены по сравнению с писа­телями, издающимиея в столице малы
	тиражи их книг, 063 должного внимания
подходят в молодым литераторам е пери­ферии при приеме их в члены Союза
писателей
		еледуем его примеру.
Горького У нае еще нет кол­лективного Горького в руководстве Союза
писателей. К Горькому ходили за советом,
за действенной творческой помощью, ва
добрым словом, которое так необходимо пи­сателю. В Союз же писателей ходят за по­лучением командировок, 88 квартирами,
по конфликтным делам, Но я полагаю, что
все это можно было бы исправить, если бы
мы коллективно подумали, как это сде­лать.

В последнее время, продолжает С. Ми­халков, в нашей литературе каким-то по­током появились произведения, вызываю­щие, мягко говоря, недоумение и тревогу:
путаные статьи, двусмыеленные рассказы,
странные стихи. Авторы этих произведе­ний, скажем, А. Яшин или В. Дудинцев,
метя в противника, попадают в своих. Не
	хотели. но попали,
	У нас ев большой охотой регистрируют
ошибки отдельных писателей и мало за­мечают успехи, 06 удачах говорят только
тогда, когда уже нельзя молчать. Мы ча­сто клянемся именем Горького. но мало
	Правда жизни и позиция писателя
	— А, Сурков, развивая и дополняя до­клад, говорил, что надо подумать о том, как
мы понимаем правду жизни, как мы пони­маем вопросы новаторства, — начал свою
речь В. Озеров. — Это не новые вопросы, и
они чаето произносятся © различных три­бун, и все-таки мы возвращаемся к ним
снова и снова, и не потому, что кому-то
хочется заняться схоластикой, & потому,
что это диктуется сегодняшним развитием
Жизни.
	В частности, я хочу сказать, как по­нимается сейчас практически проблема ил­люстративноети литературы и проблема
смелости писателя. На последнем пленуме
MOCROBCKOM писательской организации как
раз и зашел разговор о писательской сме­лости. Говорили о том, что писатель имеет
празо обращать внимание на недостатки
без того, чтобы тут же немедленно дать
положительную программу действий.
	Но вот как развил эту мысль один из
ораторов. Он говорил: идет писатель по
улице и видит вагоревитийся дом; что ему
делать —— искать колодец и начинать ту­пить пожар или закричать: «Пожар!»
И оратор считает, что сомнений быть не
может — надо кричать: «Пожар!». Так

поступит писатель, как и всякий лругой
	PO ava WH.
	Конечно, писатель,
я писателя Rak и любой граждз­нин, поможет в беде, он поступит, как лю­бой честный человек, но с чего же начи­нается писатель? С крика об увиденном
факте? С сенеационного оглашения о чрез­вычайном происшествии? По-моему, не так,
это не выражает ни существа нашей ли­тературы, ни характера и специфики пи­сательского труда.

Нельзя сказать, что писатель начинает­ся с извещения о чрезвычайном происше­ствии. Если писатель не натуралист, а
художник, то факт послужит ему осно­вой для раздумья, и в итоге это приведет
его к картине с верными перспективами.
Большой . художник должен HE только
знать, но и понять, что надо здесь делать.

Именно так и рождается художественное
	Произведение.

Большой удачей нашей литературы, по­моему, является «Деревенский дневник»
Е. Дороша. Автор критикует, но одновре­именно и выступает, как активный участ­ник общенародной жизни, который знает,
во имя чего бороться и как бороться. Но
есть книги, где положительные примеры
жизни народа совершенно замазаны нега­тивными фактами, и в этом порок, в Част­ности, романа В. Дудинцева. За смелыми
заявлениями. максималистекими требова­МЕЖДУ ЗАСЕДАНИЯМИ ПЛЕНУМА. Ппредседательствующий  ООЪАВЛЯЕТ: . ив а о 32nerk Mo:
ние его слова почти никто не слышит: они тонут в шуме. Все устремляются из зала. Отправимся и мы в thotie. Здесь мо;

ного. Поэт Сергей Орлов, по-видимому, готовится к выступлению, он стоит в стороне от Bcex — 3anyM4HB и сосредоточен, А вот  
речь: можно позвонить по телефону друзьям. Всюду завязываются оживленные беседы, Нелегкий вопрос задал Сергей Залыгин
тватиь Александр Корнейчун ного-то разыснивает, но не тан-то легко найти человека в этой активно курящей, шумливой, +:
	ный киоск толяе. ..