СВОЯ ТЕМА,
	Б конце двадцатых —— начале тридца­тых годов на страницах московских газет
и журналов появились записки следова­теля Льва Шейнина. Они заинтересовали
читателя.

Перечитываешь «Записки следователя»,
вошедшие в новую книгу, и видишь, что
большой интерес к ним был оправдан тог­да, оправдан и сейчас. И дело не только в
том, что в них описывается сложный
поиск грабителей и убийц. wo жиз­ненные сюжеты записок ночти веегла но­урнал «На рубе­же» — орган Саюза
писателей Карельской
	ACCP — ведется ин­тересно и  сотлержа­тельно. Шо журналу
можно обоснованно
	первый план высту­P и и пают события. И это
было бы понятно, ес­< ли бы на этих собы­ЕРОВ тиях не лежал явный

- отевет авантюрной
стихии, приключенче­ства (тайные сборы офицеров, секретные
задания Маннергейма, шпионаж, провалы
ит. д.). Автор словно забыл о том, как
долго и любовно он выписывал характеры
своих героев, теперь, куда-то спеша, он пе­редает только то, что приключилось с ни­ми. Эпически спокойный стиль первой кни­ги Яккола запестрел к концу романа я210-
	COFLESSL FEL TIE LVI TTS
		24:

KLADAALAALI AERA
	CBOE COBO
	петых. Но есть же среди тех. кого вводят
под охраной в слеловательский кабинет,
иные, совсем иные! Их надо разглядеть.
Им надо поверить, протянуть руку. по­мочь выбраться из трясины уголовщины.

В «Военной тайне» много документаль­ного. Есть и персонажи с подлинными
именами. Истерячный Гитлер говорит сло­вами своих подлинных речей, один из
руководителей германской разведки Кача­рис перелает развелчикам поллинную сек­АЛОГИКА ИСТОРИИ
И ЛОГИКА ХАРАКТЕРОВ
	oe
Л. АННИНСКИИ
<>
	через которую эта тенденция должна быть  
	решена художественно.
Викстрем пишет о Финляндии периода
революции 1917 года Период сложный. С
	Иа

 
	Леонид МАРТЫНОВ
		a
1.
‚И.
у.
‚у.
уу,
S.
S.
у.
у.
и
+,
‘ft
a
f
р.
у.
1.
fs
4.
7
у
7
a
a
и
#
i
fi
и.
и
и
У
и,
и
4.
7
и
и.
и.
 и
 7.
fi
и
и.
 .
v4
1.
и.
и
a
и,
‘fi
и.
fh
ре
и.
и.
и
и.
и.
Г.
и.
и
и.
1.
и.
и.
и
и.
‚и.
fi
и.
и
и,
и.
и
и.
ai
9.
и.
af
fi
4
и
4
и.
и.
f
ее
и.
4
h
4
‘4
ft
и
и
и.
fi
м
7
af
и.
7
и
и
fi
и.
fi
и.
и.
и,
F
Fi
A
Li
f
af,
и.
fo
и.
У,
if,
и.
fi
f
f
и.
f
f.
ft
7.
f
 и.
A
f,
2
И.
‘и.
и.
у.
у,
У.
4.
и.
4
и.
4
и.
и.
и.
f
hs
и.
fi
4
и.
М
у.
ей
a
Ш.
Ш.
eZ
и,
и,
и.
и.
fi
4
и.
7.
f,
4s
С
Fi
fi
4
fe
bs
a
fa
cf
if
fa
Le
Fs
hi
A.
“
	судить о подъеме современной карельской
литературы, в частности — ее прозы.
Проза в журнале «На рубеже» привле­кает широтой и актуальностью проблема­тики. Лучшие из «Очерков наптих дней»
— постоянный раздел в журнале — вошли
в объемистую книгу, вышедшую в Пет­розаволеке в прошлом году. В очерках
этих — и новые веяния колхозной лействи­тельности, и садоводы Севера, и жизнь по­лярников, и экследиции фольклористов. В
журнале были напечатаны повести А. Ти­монена, Ю. Герта, П. Пертту — тоже о ce­тодняшнем дне Карелии. С циклом повестей,
объединенным единым героем, молодым
рабочим, выступает в журнале Т. Хуус­конен. 0 людях лесной промыпгленности на­писана интересная повесть В. Бабич «Хо­зяйка леса». Но центральное место, как и
нолобает солидному журналу, «На рубеже»
	ИЕР ЕО ЕЕК ИИА
	ПУЛИ ГУГЛ ЛИ <
	3a полсекунды до рассвета

Внезапно пробудилась ты

От выхлопа мотоциклета

За окнами из темноты.

Ты встала, штору приоткрыла,

Не увидала ничего

И поняла, что это было

Бненье сердца твоего.

Недомоганье и усталость,

И эта сухость на устах

От оккупации осталась

И от стояния в хвостах.

И вновь гудит в ушах пропеллер,

И снова голова болит,

Как будто за морем Рокфеллер

Мотор опробовать велит.

И вновь дрожит он мелкой дрожью,

Весь город, будто налитой

Горчайшей правдой, сладкой
ложью

И кисло-сладкой клеветой.

Ты запустила вентилятор,

И улетучился, как моль,

Заокеанский авнатор,

А с ним и головная боль.

И зНаю я: далёко где-то,

Из мира черепичных крыш .

Еще как будто в полусне ты

Упорно на меня глядишь,

Чтоб пробудиться над широкой,

Всеомывающей рекой,

`
	Где слово «мир» — по-польски
«покуй» —
Звучит по-русски как «покой».

МАЙ

Я родилея
	В начале мая.

И прекрасно я понимаю,

Что такое разлив весенний:
Это — ветер и гребни в пене,
Это — вывороченные коряги
И затопленные овраги

В ночь, когда над стерней колючей
Подымаются тусклые тучи, _
Возвращеньем зимы угрожая.
Но н снег по началу мая,

Даже он, говорят, к урожаю.
Пригодится растениям влага,
Холода иногда на благо;
Против этого не возражаю.
	BHOAHOBEHDE
	Отцокало

Пегасово копыто,

Отдокало и вновь оно зацокало,

И эта лощадь снова ржет несыто,

И нечего ходить вокруг да около,

А надо сделать новое усилье

И оседлать имеющую крылья,

Да так помчаться, чтоб н сердце
сжалось,

И стало совершеннейшею былью

Все, что не зря тебе вообразжалось!
	ИРИ УГУ ЕЕ ГЕ Е УЕ Гл
	0 союзе работинков кинематографии СССР
	В целях повышения творческой активно­сти работников кинематографии СССР в
борьбе за дальнейший подъем идейно-худо­жественного уровня советской кинематогра­фии создается Союз работников кинемато­графии СССР, объединяющий , творческих
работников киностудий, учебных и научных
учреждений кинематографии.

Образовано Оргбюро Союза работников
кинематографии СССР в следующем соста­ве: тт. Пырьев И. А. (председатель), Ютке­вич С. И., Згуриди А. М. (заместители пред­седателя), Александров Г. В., Айманов
Ш. К., Балтушис И. К., Басов В. П., Бон­дарчук С. Ф., Васильев С. Д., Габрило­вич Е. И., Герасимов С. А., Головня В. Н.,
Грошев. А. Н., Долилзе С. В., Калатозов
М. К., Каплуновский В. П., Кеворков С. А.,
Коноплев Б. Н., Корш-Саблин В. В., Копа­лин И. П., Круминь В. Б, Крюков Н. Н.,
Левчук Т. В.. Луков Л. Д., Монахов В. В.,
Нифонтова Р. Д., Папава М. Г., Пархомен­ко А. И., Погожева Л. П., Рачук И. А.,
Ромм М. И., Ростоцкий С. И. Рошаль Г. Л.,
Сафаров Л. Б., Сурин В. Н., Файзиев Л.,
Черкасов Н. К., Чухрай Г. Н., Шеленков
А. В., Юренев Р. Н., Эрмлер Ф. М.
	одной стороны — подъем рабочего дхвиже­витыми фразами типа: «злобно кричали
ния, с другой — буржуазия все-таки бе­ллойд-лжорджи, вильсоны, пуанкаре».

рет верх. Победа буржуазии была ре­Ровному и естественному восприятию
зультатом колебаний среднего (и даже   произведения мешает разномаспетабность,
	свойственная, кстати, не только роману
Яккола. Авторы то дают утомительно вы­писанные мелочи, то — в самых неожи­данных и важных местах — переходят на
скороговорку. Пример — из романа Вик­стрема. Аукусти обидел русского матроса.
Кузнец Ялонен решил дать ему урок про­летарского интернационализма. Описано
	мелкого) крестьянства, введенного в за­блуждение националистической пропаган­дой. А успех этой пропаганды заставляет
вспомнить о провокационной шовинистиче­ской политике Керенского, о слабости фин­ского рабочего класса, не имевшего тогда
боевой революционной партии, о колеба­ниях финских социал-лемократов... От рд­ye

>

р ILOILO EDA SGU HUT RA вода HOR

CAT приключенческий характер. Ни то, ни
другое не выручило бы записок  следова­теля, если бы они не стали рассказами пи­сателя.

А это значит. что с появлением первых
записок — «Отец Амвросий», «Генералыьша
Апостолова», «Гибель Надежды Спиридо­Новой» — в ряды советских литераторов
встал еще один талантливый рассказчик.

В повестях «Военная тайна» и «Ответ­ный визит», тоже включенных в новую
книгу, и в пьесах Л. Шейнин остается
верным своей теме, каждый раз позволяю­щей ему говорить свое слово, знакомить
читателя с любимыми героями.

’ Среди них прежде веего— старые и мо­лодые, старшие и младшие следователи, не­устанные  распутыватели преступных
тайн.

Прочитайте рассказ «Унылое дело» и
посмотрите, как мужественно и кропотли­BO во имя’ торжества справедливости до­SHACTCH до истины молодой следователь
Екатерина Александровна Грипнас. Перед
ней хищные противники —— ростовская
красавица Фаня и ее отец, бывший кулак,
обросший спекулянтами. А муж у Фани—
честный рабочий-литейщик. И едва он на­чал догадываться о темных сторонах жиз­ни своей жены. как был убит. Отец Фаяи
ударил его топором. который Фаня pac­четливо поставила у двери.

 

ретную инструкцию Гиммлера. Но по этой
инструкции начинают действовать вымыш­ленные персонажи. матерые шпионы Пет­ронеску и Крашке. И уже не зна­етпь, где правда, где вымысел. В этом нет
никакой беды. Л. Шейнину удается разви­вать действие в атмосфере необходимой до­стоверности, сообщать вымыелу иправди­воеть факта. Может быть, это — решающее
обстоятельство для успеха приключенче­ской повести. Ведь ее автора на каждом
шагу подстерегает опасность ради соблаз­нительной выдумки отойти от жизненной
правды. А читатель—что греха таить!—
читатель, который так любит приключен­ческую повесть, очень на этот счет подо­зрителен. Он хочет, чтобы было до конца
увлекательно, но и до конца правдиво.

Повесть выявляет и другие черты даро­вания J. Шейнина, определяющие облик
его приключенческой прозы. Еще отточен­ней здесь ирония, которая видна и в пер­вых рассказах. Живет, движется, кричит и
дышит в «Военной тайне» стамбульский
пейзаж с базаром, пристанью в Галате и
новым городом. Как будто ты сам прошел­ся но улицам у Золотого Рога и ощутил,
как пахнет их пыль...

Тем досаднее промахи, допущенные ав­тором в «Ответном визите» — произ­ведении, заключающем новую книгу.
Здесь тоже немало хорошего. Твердым чело­RParnw