иен ПОИСКИ ТРУДНЫХ ДОРОГ собеседница сказала. что она собирается написать цикл подобных рассказов, Я спросил ее: вот вы, геолог, участник многих экспедиций. Heужели жизнь не дала вам и другого материала для рассказов?” Неужели в вашей жизни, в вашей профессии нет романтики, нет интересных эпизодов, подвигов, о которых хотелось бы рассказать, подвигов, часто сопряженных с большими трудностями, вкрапленных в обычные трудовые будни? — Да, — сказала молодая писательница. — Я видела много поIBHTOB, HO сейчас не это главное. Главное — показывать темные пятна, обличать, выкорчевывать плох0е, пошлое, Этот разрыв между двумя жизненными темами, представление о старом и новом, о плохом и хорошем. как о каких-то параллельных невзаимодействующих рядах, вне показа жестокой борьбы нового со старым, борьбы, приводящей к победе нового, — этот разрыв типичен не только для моей собеселницы. Вот недавно начала печататься исходный пункт абстракцию, понятие, вместо того, чтобы исходить от жизни и возвращаться к жизни...» В журнале «Молодая гвардия» (№ 3, 1956 г.) напечатаны два рассказа Ю. Казакова. Вот рассказ «На полустанке». Молодой Колхозник, спортемен, штангиет, уезжает. из родного колхоза в большой мир на поиски новых спортивных успехов. На полустанке остается брошенная им девушка В последний момент парень грубо говорит ей, что не вернется. В основном это все, Свет авторского прожектора направлен на девушку, страдающую на каком-то глухом полусланке. И в этом рассказе много хорошо выписанны* деталей, но это —= случайный этюд, на котором лежит колорит безысходности. Или рассказ «Странник». Еще молодой годами странник, пришедший на страницы ‘рассказа из каких-то очень давних лет, пытался соблазнить молодую колхозницу, ‘хозяйку избы, где он остановился на ночлег. Она с негодованием отталкивает ero. Конечно, в нескольких словах трудно передать все психологические оттенки рассказа. Но сюжетная схема рассказа именно такова. В образе странника ‘выступает перед нами ушедший в прошлое мир. Олнако сам конфликт старого с новым разрешен весьма примитивно. В рассказе много отдельных, частных наблюдений, зафиксированных точно и интересно, много художественно мотивированных характеристик внутреннего мира персонажей. Но нет ясной, пронизывающей весь рассказ философской мысли. Нужно, конечно, видеть творчество Вазакова в движении, В росте, в перспективе. Недавно он написал новый раесказ «Дым», в котором много хорошей лирики, с большим художественным тактом развиты взаимоотношения отца и сына, как бы перенимающего эстафету жизни. Убедительно раскрыт внутренний мир героев, показано. что роднит отца и юношу-сына И что их разделяет. Хорошо нарисованы природа, лесные пейзажи, дым костра, Интересно написан и опубликованный в четвертом номере «Знамени» рассказ Ю. Raзакова «Дом под кручей». При несомненной одаренности Казакову надо научиться показывать большое в малом. более многогранно видеть мир. И тут опять возникает общая творческал тема. Тема горизонта. Задача художника — всегда видеть перспективу, видеть горизонт. Художник. который живет только на «подножном корму», превращается в унылого натуралиста. Но, во-первых, задача художника, особенно в наши дни, уметь от «горизонта одного» перейти к «горизонту всех», а, во-вторых, умея видеть горизонт, нельзя и отрываться от земли. Иначе рискуешь попасть в овраг или в канаву. т Перед нашими молодыми (да‘и не только молодыми) авторами стоит задача увидеть мир и передать его в своих произведениях во всей его сложной многогранности, Бел разрыва между землей и горизонтом. И никогда не следует забывать замечательных слов М. Горького: «Надо — жить, кричать, смеяться, ругаться, любить! Надо искать`то; что еще не найлено: новое слове. рифуу. образ. картину. Поэт — эхо мира; а не только — няня своей души» (письмо Т. Ахумяну). Недавно мне пришлось беседовать с, мололой писательницей. геологом по образованию. Она написала расеказ 0 том, как холодные и равнодушные люди оттолкнули вышедшую из больницы женщину, не пропустили ее к кассе за билетом. Рассказ был написан зло, проникнут большим ‘авторским негодованием. Мог ли быть подобный случай? Несомненно. мог. Имела ли право написать о нем молодая писательница? Несомненно, имела. Но в рассказе нет ни одного светлого пятна. все мрачно. безысхолно. Наша Петр. Это еще что? Максимовна. Дворник приказал, Говорит, что будут беспоядви... Затемнение. Свет. Два юнкера лежат у стены в коридоре, завешенной французским roGeneном. Юнкера в шинелях, при сружии. Горит бронзовый канделябр из нескольких электрических свечей, Горчанов сидит на шелковой банкетке с золочеными нозжнами. Все сидят так тихо и молчаливо, как будто слушают песню. Входит придворный лакей в белых гамашах, в синей ливрее, обшитой позументом. с черными орлами по красному воротнику. Лакей. Ай-яй-яй! Ведь это не: прилично. господа юнкера. Бу: тылки, консервные банки... Извольте понимать... Из погребов стащили? Значит, вроде матросни. «Грабь награбленное». Ведь это зже не что-нибудь, это Зимний дворец, господа... А тут окурки... Ведь это же воспрещено! Горчаков (лакею). Пшел! Лакей. Еще выражаетесь? Вот что значит ушла власть... Когда нет государя императора... Была бы власть... Горчаков (лакею). Вон отсюда! Лакей пятится. Власть? Царь?.. Республика? Режь публику... Все вздор. Обожаю свой дом... Присаживайтеёсь, юнкера! Что вы сидите на полу? о Люблю мою мать, которая приучила меня жить красивой и удобной жизнью... И буду защи: шать эту жизнь для нее. (Вска кивает.) Люблю знать, что мне всегда будет принадлежать мой завод... Мое имение... Мои деревья в Дубянке... Моя сирень. Она растет уже двести лет около нашего старого дома. (Смеется.) И там каждую весну оглушительно щелкают MOH соловьи... Почему же всеми этими благами, которые выпали на мою долю, я не имею права пользоваться? Их трудом и кровью завоевали мои предки. Почему же мой жизнен: ный выигрыш я должен уступить какому-то сопливому, конопатому Ивану? Нашли христосика! Ро: дись я в лачуге, в яслях с сеном, возможно, ябыл бы обо всем иного мнения... Нищим легко говорить о коммунизме. Жизнь только секунда, друзья. И каждый играет за себя! Как в картах... Ва-банк! (3-му юнкеру, который только что вошел.) Ну, что на площади? 3-й юнкер. Пока по-прежнему... Одиночная стрельба, господин поручик. Винтовочная. (Другим тоном.) А здесь, в этом коридорчике, и совсем ничего не слышно... Благодать. Горчаков. Передайте нашим Открывая любой номер толстого; или тонкого журнала, перелистывая страницы альманаха, читатель встречает незнакомые имена. В литературу входит ново, молод0е поколение. Какими дорогами оно идет? Какие новые темы подымает? Что защищает? Против чего борется? Светом каких раздумий. озарены страницы, написанные этими молодыми людьми, совершающими свои первые шаги по большому, нелегкому, часто тернистому литературному пути? Мы хотим сегодня поговорить только о некоторых тенденциях развития молодых прозаиков, главным образом студентов Литературного ‘института. Говоря 06 искусстве видеть мир, Б. В. Иогансон в своем докладе на Первом съезде советских художников справедливо подчеркнул, что некоторые художники, констатируя тот или иной факт действительности, не умеют «еще порой раскрыть весь его огромный исторический смысл, понять его в перспективе, в связи с другими явлениями». Мне кажется, что эти слова имеют самое непосредетвенное отношение к нашей творческой молодежи. У молодых прозаиков созрело справедливое негодование против пгтампа, трафареTa, против слащавых рассказов «рождественского» типа. Это хорошо. Это всемерно нужно поощрять. Но, выступая против штампа и трафарета, в поисках трудных дорог молодые писатели часто еще не умеют показать мир в разных его гранях. Иногда обида, негодование. возмущение по поводу Того или иного события, действительно имевшего место, целиком окрашивают мрачным цветом весь рассказ или очерк. Кажимость некоторых явлений принимается за сущность. В прошлые годы в отдельных плохих, паточно идеализирующих действительность произведениях большие чувства и понятия —Ппатриотизм, любовь, дружба, правда, верность — преподносились упрощенно, & порой даже опошлялись. И вот некоторые молодые люли, нередко творчески одаренные, пришли к выволу, что эти большие чувства опорочены не плохим односторонним, грубо лакировочным их изображением, а в самом своем существе, В связи с этим хочется отметить одну тенденцию, которая наметилась в творчестве молодых: боязнь большого чувства, большой идеи, без которых не может быть создано ни одно художественное произведение. Начали мельчать темы, отдельное импрессионистическое или натуралистическое представление 0 мире подменило в иных произведениях реалистиЧеское раскрытие действительности во всей сложности се противоречий, — отсюда в0 многих произведениях было утеряно понимание основного, ведущего начала нашей сопиалистической действительности. Подобные тенденции проявились и в некоторых рассказах молодых прозаиков, студентов Литературного института. Один из этих студентов — Юрий Казаков. Он умеет хоропто наблюдать. Он четок и лаконичен в характеристиках. Умеет показать сложные психологические переходы. Но он видит еще отдельные частности мира. Его рассказы еще напоминают этюхы, упражнения на ту или иную психологическую тему. Этюды талантливые. но эскизные. Автор иногда соблазняется Чересчур легким открытием, не видит всех процессов постоянно меняющейся жизни, фиксирует только отдельные, «попавшие в ооъектив его аппарата» явления. Хорошо сказал 00 этом в применении к большой литературе прогрессивный французский философ и критик Анри Лефевр: «Они (некоторые авторы. — А. И.) подвергаются опасности остаться в пределах уже добытого сознания вместо того, чтобы проникать в живое содержание. Они станут исходить из приобретенного, из Фактически уже отработанного и, следовательно. Не из содержания, а из Формы... они подвергаются опасности принять за Мария. Заждался? Петр. Ой, Машенька... Я стал беспокоиться... Как ты?.. Ты отдала кольцо? Мария. Да. Петр (с чувством сдерживаемой ревности}. Почему же так долго?.. Мария. В аптеке задержали. (Достает медикаменты.) Ну. ляг. больно? . Петр. Что там... На улицах как’ Мария. Приподыми немножко 4 голову... (Начинает перевязку.) Удивительное дело... Даже я сейчас сделалась воинственная. Шумит вся Выборгская... (Перевязывая.) Так хорошю? Удобно? Даже я сейчас будто от народа заразилась... А то, бывало... Помнишь. как Анатолий Горчаков CIO qm? Вак я жутко сюда приход! стеснялась... За бедность нашу! Точно виноватая... Петр. Хотелось быть всегда красивой, беленькой... Мод стать офицерику! Мария (с возмущением). Петя! Шум на улице, голоса красногвардейцев: «Товарищи, товарищи..». «Что там: товарищи... Я правильно указываю. «Конечно. правильно!». . Мария (взглянув). Отряд... Рабочие. Максимовна (входит, видит отИ А крытое окно). Как я прозевала!.. Федька-то удрал!.. Через окопг ко?. Оглашенный... И горшок ws № свалился... (Убирает пол.) Божье наказание! (Закрывает окно.) Что же нынче будет? (Петру.) Все ты его подзуживал! И зачем я только всю жизнь провела © бунтовщиками? (Крестясь.) Сохрани ты, господи, раба божьего, бунтовшика Федора... An SERS NB Патр. Силов ведь нет... oa Maхали, будто мельница. Максимовна. Не ори... (Маше.) ты что здесь торчишь? $. Петр. Что вы к неи пристаете, мамаша?.. Максимовна. А то, что надо По-прежнему меня бы матка жи no за косы... Не околачивайся em зря. Ну вас... Смотреть тошно. уходит. Петр. Машенька, ты не обижайся на нее. Я сам на нее злюсь. Это жизнь изломала ей характер... Мария. Не нравлюсь ей. И все. (Усмехнувшись.) Она меня 62- рышней считает... Боится. что ты наплачешься со мной... Петр. Брось ты... Все эти понятия... Мы живем вперед, а не назад! (Застонал.) (CHEMIE 5 250-летию ЛЕНИНГРАДА ССС УИТНИ ГИГ ГИР ИУ Учащиеся Ленинградского Высшего художественно-промышленного училища имени В. И. Мухиной готов!:г подарни к 250-летию ЛенинУИ ГИГ ЕЕ ПИЛИ Но у нас ведь тема подвига остается попрежнему неумирающей. Вель Борисе Горбатов сумел в своей «Обыкновенной Арктике», отнюдь не лакируя действительность, не затушевывая сложные человеческие конфликты, показать и настоящие подвиги в буднях. Он никогда не забывал горизонта. Он показывал мир в его’ многообразии. Он сумел сохранить и прекрасную романтику подвига, романтику, которая отнюдь не «уволена за выелугою лет». Вот 0б этой истинной романтике необходимо сказать во весь голос. Следует показывать мир во всей суровости и сложности его конфликтов, но и во всем многообразии, не однолинейным. Это мироощущение ярко выражено в стихах одного из дипломантов Литературного института Владимира Гордейчева. Стихи Гордейчева освещены настоящим большим героическим чувством. Он любит жизнь, труд, борьбу, любит людей, строящих эту жизнь. В его стихах нет примитивного, сусального «бодрячества». но нет в них и нытья, испуга перед трудностями, растерянности. Лирика Гордейчева не беспрелметна, она связана с темой РоДины, труда, подвига. Гордейчев поэтически раскрывает нам биографию своего поколения, поколения, которое еще в мальчишеском возрасте встретило Отечественную войну. Основным мотивом проходит. сквозь все стихи мотив Родины, постоянной, нерулгимой связи с родной землей. Тема «земли» переплетается с темой труда и подвига, органически связана с темой «горизонта». се устремлением в будущее. Молодой поэт мечтает* песню трепетную сложить. Чтоб высоким огнем горела, отдавая запас тепла, чтобы в стужу озябших грела и по смерти моей жила... Мы должны всемерно и чутко помогать нашим молодым писателям в их творческих поисках, не приклеивая обидных ярлыков, помня. что каждый грубый окрик может нанести автору непоправимый удар. Мы должны воспитать у нашей молодежи целостный поэтический взгляд на мир, поощряя творческое беспокойство. никак не совместимое ни с обывательскими призывами «отдохнуть У тихой речки», ни с модернизацией старых, давно похороненных нигилистических азов декаданса. Помочь молодежи открыть новые, еще не исхоженные тропы в литературе — значит помочь ей в поисках трудных дорог, освещенных маяком коммунизма. Много дал он радости?’ Где же его милости, мамаша? Миллионы, которые зажигают ему лампадки, только терзаются всю жизнь, как вы... А те, тираны... Их только тысячи... Они нашего бога не хотят. Они пируют, наслаждаются... Вот правда, маменька. Максимовна. Да бог с ней... (Пауза.) Заварили кащу... В. больнице Пискаревской сторожиха выкинула мальчика... Соседки баяли, всего трех месяцев, а он вдруг басом закричал: «Где владыки, мама? Я пришел». Что это, по-твоему, обозначает? Петр. Человеческую глупость, Максимовна. Ты Фома неверный... Раньше люди были глупые. Интереса своего не понимали... И жизнь текла куда спокойнее... (Поправляя повязку на голове Петра.) Какой ты стал... нак турка... Отдаленный грохот орудий. С тревогой вбегает Мария. Мария. Петя... Петр (приподымаясь). Все нормально. Пушки: Максимовна. Господи ты мой... Спаси и сохрани... Господи ты, ГОСПОДИ... Ухолит. ES a Nala atta haath tal lata lalla dala taal ieiatatriariatinialel Vee о Е АДР ОНО за. М метить, что Вл. АРХАНГЕЛЬСК! в спорах о положительном герое советской — литеnammonine COB DY тики для подтверждения своих положений слишком робко прибегают к конкретным примерам, почерпнутым из современных романов, повестей, рассказов. Круг этих примеров весьма ограничен. Думается, что если бы критики были озабочены не только тем, в какой по преимуществу сфере показан человек — в труде или в быту, но прежде всего решали вопрое — urd делает образ героя истинно народным, что волнует читателей, воспитывает их идейно, нравственно, эстетически, — число книг, достойных внимания, неизмеримо увеличилось бы. В критическом разговоре о положительном герое почему-то нет упоминаний о писательском подвиге В. Арсеньева, о созданной им в литературе замечательной фигуре Дерсу Узала. Является ли Дерсу положительным героем нашей эпохи? Да, является! Его высокие моральные качества снискали всеобщее признание. Конечно, старый гольд нес груз суеверий и предрассудков, которые были обусловлены особенностями его жизни в глухой тайге. И все же определяющее в характере Дерсу Узала — высокое чувство долга, честность, преданность. Странно, что критики не обратили особого внимания и на современного Дерсу Узала — старого Улукиткана, о котором рассказывает сибирский писатель Г. Федосеев в своей книге «В тисках Джугдыра». Этот образ, необычайно привлекательный, никак нельзя обойти в разговоре о том, что характеризует положительного героя нашей литературы сегодня... Вот перед нами маленький восьмидесятилетний старик из эвенкийского колхоза, с добрыми серыми глазами, одетый в старую дошку, задубевшую от ветра, снега и костров. На старике лежит отпечаток перенесенных еще до революции бедствий, тяжелого труда и нищеты, Таких, как Улукиткан, беспощадно обдирали купцы-перекупщики. «Вином угощали, хоропто разговаривали, пушнину даром не брали, все меняли: за иголку — белку, за крест — колонка, за топор — соболя, за икону— доброго оленя. Им доход, эвенку диво, и оленям хорошо, в тайгу возить нечего!» Жизнь не сломила старика, он чист душой, в нем живет необыкновенная, доверчивая любовь к людям, к природе. Все это роднит Улукиткана с Дерсу. Но суеверия и предрассудки уже не связывают его по рукам и ногам, хотя он и соблюдает строго старые охотничьи обычаи. Жизнь Улукиткана прошла в кочевьях и на охоте, тайга раскрыла ему свои тайны. Он принадлежит к тому славному поколению эвенкийских охотников, которые по нарыску лисы на снегу могут определить пол, возраст и окраску зверя. Думая о будущем, Улукиткан остро переживает, когда видит, что некоторые молодые эвенки теряют мастерство охотников: «Колхоз люди много, однако молодой теперь все ученый стал, по книге тайгу учит, а оленью узду не умеет сделать, след зверя теряет...» Улукиткан человек решительный и смелый. Его поступками руководит сознание высокого долга перед Родиной. Решительно берется он помочь отряду геодезистов в создании карты обширного, труднопроходимого района. Отряд со своим проводником героически преодолевает одно препятствие за другим. Порой жизнь людей висит на волоске. Но даже в самую тяжелую минуту Улукиткан не забывает напомнить о главном — надо идти вперед’ «Только жить — это шибко плохо. Надо работать, чтобы легче было жить». Старик не мыслит себе жизнь без труда. Важно отметить еще одну черту ха: рактера Улукиткана. В походе он старшии — и по годам, и по опыту. Но он никогда не принимает решений без совета с товарищами по отряду. Но вот Улукиткана постигла беда: Г. Федосеев. «В тисках Джугдыра». «Молодая гвардия». 1956, Добневич молодцевато щелкает шпорами. Это артиллерийский капитан с нашего завода... И не гнушался меня, простого рабочего, всему обучать. , Добкевич (Марии). Рад познакомиться. (Петру.) Как дела-то, Петя? Самочувствие? Очевидно, неважное? Петр. Да, пес подери... Плюну вот... Добкевич. Нет... Эти головные ранения... Это не шутка... А я вздумал пройтись. По Неве, между прочим, так и шмыгают юркие ялики, Взад — вперед!.. Сквозь волны! HK Смольному... Но Временное правительство еще не сдалось... Вцепилось в свои курульные кресла... Мария (тихо, Петру). Накие?.. Петр пожал плечами, отмахнулся. Добкевич. Неужели это историческая ночь?.. «Последний день Помпеи». Помнишь, Петр? Я тебе эту. картину показывал... Петр. В музее?.. Помню... Добкевич. Помпея снова гибнет... Неужели все там ерунда? (Показывая на Марию.) Смеется. (Встает.) Ну, и мне веселее стало на душе... Вас зовут Мария? как по отчеству? Мария. Николаевна... Добкевич (подкрутив усы). Ма: рия Николаевна?.. У вас чудес: ный теплый смех... Желаю счастья! (Петру.) Я пришлю локто: ра... До завтра, Петя... Уходит. Мария. Он... добрый... Нетр. И ведь из такого класса! Золотопогонник. Все... Мария Лампа тухнет, Петя... Лампа замигала и потухла. затемнение. Свет. Петр слушает дядю Павла. Дядя Павел толь: но что пришел. Девишин и Муха сидят на табуретках. Мансимовна стоит в углу кан оцепе: нелая... Лучи солнца врываются через просветы занавески. Дядя Павел (раздеваясь). Все!.. Все горело!.. На площади костры и пушки... Бесь Смольный Es = “hee = „Улукиткан совершает подвиг старик слепнет. Начался беспримерный поход автора-рассказчика со слепым проводником по глухой тайге и завалам. Весь этот кусок повести нельзя читать без волнения. Улукиткана на какой-то миг ‘охватил страх. Он уже готов принять смерть, как принимали его предки— просит оставить его в тайге: «Если я утром не увижу солнца, значит, конец, пора Улукиткану отправляться к своим прадедам. Тот, кто ел жирное мясо, не захочет жевать сыромятный ремень». Настало утро, и старик не увидел света. Грустные раздумья бередят его дущу. Ho постепенно страх уступает место долгу, — Улукиткан тяжело озабочен судьбой человека, который доверился ему в этом походе; «Слушай старика, слушай хорошо. Я уже не человек, упавшей скале не подняться. Часто у Улукиткана не оставалось оленейзи все пожитки помещались в котомке. Я не унывал, не завидовал даже тем, у кого были стада оленей, лабазы с добром, нарядные чумы. Я был богаче всех, мое богатство —= здоровье. Оно давало мне мясо, одежду и спокойный сон. Я не боялся nypги, перекатов, холода, меня не держала тайга. Здоровому человеку и горе кажется радостью. И вот Улукиткан потерял глаза, и у него не стало ни рук, ни ног, ни воли. Однако я не должен бросить тебя здесь, на Чайдахе, так далеко от людей. Такого закона нет в тайге. Смерть меня подождет. У Улукиткана есть память и слух, они помогут нам добраться до устья Джегормы, к своим. Это мой последний аргиш (кочевье), и тогда я спокойно отправлюсь к прадедам. Мы пойдем прямо на заход солнца. Дорога будет длинная, тяжелая: горы, стланики, дурные речки. Под ногами не будет тропы. Солнце покажет нам путь, птицы, деревья, ветер помогут не заблудиться. Идти надо скорее. Неровен час, может догнать худая погода: дождь, туман. Тогда как поведешь аргиш?» Память и слух следопыта и охотника Улукиткана выручали путников не один день. Старик изредка напоминал: <Тут тесок мой был, сохатого под перевалом тогда убил, метку на деревьях делал, старушка по ним мясо вывозила... Беда слепому... Пока рука не найдет или ухо не уловит, сама память не подскажет: Этот пень, однако, я рубил восемь лет назад. Тогда тут, на Чайдахе, мы со старушкой белковали. Наш чум стоял на устье ключа. Сходи посмотри, не лежит ли там медвежий череп. Зверь тут меня немного когтями пахал... Хотел меня кушать, да не успел, старуха убила его. Сходи посмотри...» Чяжкое горе не смогло вытравить в душе старика преданность, человечность, безграничную любовь к людям. Гася костер, он попросил прислонить оставшиеся дрова к дереву: <На земле они сгниют, а стоя под деревом, сохранятся долго. Может, другой люди сюда придут, им дрова искать не нужно. Человек человеку обязательно помогать должен». Сознание долга не оставило Улукиткана и тогда, когда геолог, отправившись на поиски тропы через болото, заблудился и не смог вернуться к слепому проводнику. Улукиткана и автора порознь вывела к лагерю собака, которая услыхала их тревожные выстрелы... Г. Федосеев написал хорошую книгу: достоверную, волнующую. В ней замечательно описана тайга, прекрасно показана чрезвычайно трудная работа коллектива геодезистов. Все в этой книге овеяно романтикой похода, и этот поход хочется повторить, несмотря на тятоты и лишения. Книга зовет в Сибирь, в тайгу, в горы, где так нужны смелые, честные люди; она делает для нас понятней, ближе этот великий и суровый край, где нашу молодежь ждут подвиги во имя Родины. И молодых разведчиков, строителей можно лишь поздравить, если проводниками и наставниками в тайге у них будут такие чудесные люди, как Улукиткан. A, ~~, 7, ae ee, Ao eee, CE See, OO OO es И, ee, ES eee o™ рт, ри Арены, ОА, ИАА, ОА ee. Oe, р, cee mee ell был освещен... Все. окна... GO’ как было! Народ везде... Даже на выступах колонн и в колидорах... С оружием... Дым, шум... А тут еще эти пророки, меньшевики, эсеры! Мы их выгнали... Орут, что ни одна держава в ми: ре не будет с нами разговари: вать!.. А мы посмотрим... Мы еще посмотрим... А когда Ленин показался и руки протянул, народ поднялся... Народ встал ему навстречу: Ну, буквально весь .. Зашумела буря, Петя... Я не знаю... Земля как будто закачалась... Двинулась... Максимовна (кричит). OL. Федька!.. Жив? Федор (входит) ив, мамо... (На нем разодранная гимнастерка.) Я был в Зимнем... Вместе с дяденькой Егором... Дядя Пэвел. Где же он? Федор. Убит. На моих глазах убили... Девишин. На то война... (Вста: ет.) Ну, Петя... Поправляйся... Бои еще идут... Мы все под Гат: чину... Там туча... Офицерье, Керенский... Вся наша молодежь уходит... Цетр. Я с вами... в твой огряд! Девншин. Но ты же раненый! Петр. Сейчас нет раненых... Только убитые или живые... (Федору.) Сапоги... (Достает из-под койки винтовку, ) Федор разувается. Мария (Петру). Ты не подымешься! Петр. Нет, подымуся... Встал!.. Не плачь, Мария... Не на смерть ухожу... На жизнь... (Обулся. Прощается с Марией. Потом берет винтовку и говорит Девишину.) Пошли... Оба уходит... Мимо дома идет отряд с песней «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов! Кипит на: разум возмущенный и в смертный бой вести готов...ь. Песня затихает. Мария (сдергивает занавеску и открывает окно). Вернутея ли А, РЕ Фото И. Баранова молохая талантливая писательница $ вазы. Егор Петров. Никак нет. Из солдат. Горчаков (юнкерам). Содрать с него повязку! Это — разведчик. Егор Петров (опять отталкивая юнкеров). Врете... Отойди, господа. Ушибу! (Федору тихо.) Сматывайся живо. Федор прячется за угол. Егор Петров. Так что, извиняюсь, господин поручик... Будем разговаривать? Или как прикажете? Напрасно ухмыляетесь! Либо столкуемся по-благородному... То есть кончай лавочку! Да, не мигайте юнкерам. ‚ Не страшно. Что бы здесь со мной ни произошло, революция от этого, конечно, не погибнет... Ответ будет? Вы не пропущаете меня к вашему высшему. начальству? Понятно... В таком разе разойдитесь, господа... (Громко.) РазойДИСЬ, сказал! Федька, айда. Юнкера расступаются. Он ухо: дит... ТГорчанов из револьвера стреляет ему вслед, в спину. Сльшино за кулисой падение тела Егора Петрова. Федор шмыг: нул в сторону. Горчаков (кричит). Где парень?! Найти его немедленно. (Толкает юнкеров налево, направо.) Вдруг тухнет свет. затем вы: стрелы. Из тьмы слышитея голос Горчакова: «Что за черт! Кто по: тушил электричество?» Голоса юнкеров: «Авария... Может быть, на станции?..». «Кто там стреля: eT?>, «У щитка посмотри! У щитка провод выходит». Горчанов: «Да. он мог просто выдернуть вилку из штепселя. Где штеп. сель? Спички дайте... Спички!» Чиркает. Свет. Это Максимовна зазнгла лампу и вставляет ламповое стекло. Та же комната Фирсовых. За окнами сейчас темень. Петр на койке. Полная типтина. Максимовна. Пропал наш Федька... Карасину-то совсем на донышке. И не будет. Так сказали... Потому что вовсе подвозу не будет... И хлеба, сказали, не будет вовсе. Околевайте... Вчерась только по полфунту дали. Последки, говорят. В амбарах-то с полов сметают. Эти сволочя, купцы. ‹ нае голодом заморят! (Подходит к Петру.) Полегче стало, Петенька? Проснулся? Петр. Не думал спать. Максимовна. Что уж думать? Что бог. даст, то и будет. Муха красный крест нашила себе на рукав. На жакетку. И подрала, С сильным не борись. с богатым не судись. Петр. Марья у себя? Максимовна, На стул залезла. И чего-то через фортку слушает... Легкой жизни захотели? А бог мечом вас... Петр (усмехнувшись}. За что? Вы ему лампадки зажигаете, как идолу.. Ga войну, ва кровь... Н. ГТарасенкова. Несколько ее рассказов посвящено теме Арктики. Молодая писательница уже владеет умением интересно и остро развернуть сюжет, искусством художественной детали. психологического портрета. В ее рассказах много хорошего лиризма. Персонажи Тарасенковой не схематичны. Их нельзя грубо размежевать на «положительных» и «отрицательных». Мы не м0- жем, конечно, требовать, чтобы она показала только героизм полярников, вырвав их из того будничного быта, что имеется и в Заполярье. Но мы не можем согласиться и с той односторонноетью, с которой иногда разрабатывается эта тема арктических будней. В рассказе Н. Тарасенковой, опубликованном недавно в «Огоньке», повествуется о женщине, приехавшей в Арктику к мужу и временно исполняющей обязанности хозяйки полярной гостиницы. Очевидно, одним из заMBICIOB автора было противопоставить людей больших горизонтов, людей героических дел, совершающих подвиг в буднях, — людям покоя, имеющимся и в Арктике, маленьким людям, мечтающим только о личном благополучии. Трудно в нескольких словах передать существо рассказа, но один из основных его акцентов в TOM, что будничная жизнь довлеет над’ подвигами. Хозяйка гостиницы видит, что близкий ей человек далек от созданного ею идеала. Он мечтает только о длинном «арктическом» рубле, чтобы, накопив деньги, вернуться на Большую землю, купить домик, создать маленький обывательский уют. Образы хозяйки гостиницы Маши и ее мужа показаны в рассказе большим планом. А на фоне рассказа проходят люди подвигов: радист, научный работник, хирург. 0 них сказано бегло и мало. Их работу видит Маша только в своих снах. И может быть, в снах и возникает истинная жизнь. Рассказ так и называется «Чужие сны». Реальность этих снов. в жизни Нам кажется, что у многих молодых авторов наблюдается сейчас боязнь героической темы, боязнь романтики, боязнь темы подвига. Нам недавно рассказывал немецкий писатель Альфред Курелла, что пропагандисты Западной Германии заманивают молодежь из Германской Лемократической Республики лозунгами: хватит с вас подвигов, приходите к нам отдохнуть от подвигов. Здесь, несомненно. ощущается попытка борьбы гётеанских вагнеров против Фауста, против темы вечных поисков, знаменитой фаустианекой темы: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый лень за них илет на бой!» ротам: не дрейфить! Через четверть часа всем выйти на баррикады... С песней: «Взвейтесь, соколы, орлами»! 3-H юнкер (удивляясь). С песней?.. Слушаюсь, господин поруЧИК. Уходит ‚ Из-за кулис доносится его голос: «Приготовиться». Горчанов встает, нервно ходит. У юнкеров между собой тоже началось движение, разговор. 1-й юнкер. Ах, Корнилова бы сюда... Он бы всыпал Показал бы новую эпоху. 2-й юнкер. Как он может быть здесь, если он арестован в Быхове... (Вскочив.) Все это ерунда. Монархическая отрыжка... Это пошло. Ни в каких Корниловых я не верю! Башка казачья. Шомпол... Дурацкая нагайка... Вот если бы Наполеон.., Иностранная умная сила... А так нас перебьют, как в мышеловке... Горчаков. Молчать, ‚мерзавец... Немцы в Прибалтике! Завтра будут здесь... Шум за сценой, в коридоре. Что там? Узнайте. Уверенно входит Егор Петров. Он в гимнастерке без погон. Но у него хороший строевой вид. Это человек с рыжими усами, по возрасту он почти тех же лет, что и дядя Павел. Его сразу окружают юнкера. Он выры:- вается из рук юнкеров. Вдали прячется Федор. 3-й юнкер (Егору Петрову). Стоять! Егор Петров. Тише! Не с собакой разговариваешь! (Оттолкнув нападающих.) Не цепляйся! Легче... Ну, ощупывай карманы... Ничего! Я беседовать пришел. (Горчакову.) Я — парламентер, господин поручик. (Показывает на руку, на белую повязку.) От штаба войск Военно-Революционного Номитета. Не желаем зазря проливать человеческую кровь... Горчаков. Не агитируйте... В чем дело? Егор Петров. А в том... Сорок минут тому назад возле Зимней канавки, в подъезде, я передал пакет с мирными предложениями. И до сих пор не имею никакого ответа. Что это означает? Горчаков. Вы что, любезный? С гвоздя сорвались?.. Егор Нетров. Спокойно, гослодин поручик. И не выражайтесь. Мы адресовали все нормально. Жду ответа. Горчаков. Кто вы такой? Егор Петров. Командир Егор Петров... Командир военно-революционных войск. Горчаков. Офицер? Егор Петров. Так точно... Офицер Пролетарской Революции... Горчаков (с пренебрежительяой — улыбкой), Из прапоров? Петр. Мария!.. Это наши Зим: ний дворец штурмуют... Не дрожи. Мария. Поневоле задрожишь... Бревно я, что ли? Вот я так же чувствовала себя, когда папаша умирал на моих руках. (Показывает на грудь.) Как здесь клокотало у него... Петр. Сравнила! Тсгда умирал твой отец, а сегодня капитализм умирает... Пауза. Канонада затихает. А кто был твой батька? `’ Мария. На одежный магазин работал. Штучником. Скоротечная мучила его. Бывало, мать пошлет меня к хозяевам, когда был он заболевши... деньги выручать... Ходишь, ходишь... Наслушаешься всяких предложений... А в Пассаже еще хуже... И старики, и франты пристают, будто к продажной... Петр. Брось ты это н черту! Все забудь. (Обнимает Марию.) Этого теперь уж не будет. Мы до оснозания разрушим этот старый, страшный мир... Я тебя так люблю, мою Машку... Мою дра: гоценную... Зорьку... Из передней слышен голос: «Разрешите?» Ато там? Входит Добневич. Илларион Николаевич!.. Добкевич. Здравствуй. Мне сказали. ато ты ранен... Решил тебя проведать. Петр. Вот спасибо! Здоровайся, Машута, Не стесняйся.., nr ale р te le. A, i a ee, Ленинград. Нева перед площадью Декабристов. №72 ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА Рисунок ВБ; Надежина О —————Ъ^Щ ^^ Мария. Лежи тихо. „ мы Мансимовна, ‚завешивает а зе меры старой. косынкой OKHO, 15 июня 1957 г.