“гг. 250-летню ЛЕНИНГРА ДА иГГГГГУГУГИГЕГУГИГУИЕ
	«900 ДНЕЙ»
	‚ОИРИГИГГИ РУТИНУ РИТТЕР ТРЕТИ РРР? С. ЕЗЕРСКИЙ//гигиигииг
	«900 дней» — так называется эта
кчига: именно столько — 900 дней, поч­ти три года, длилась оборона Ленинграда.
Книга состазлена из очерков, рассказов,
статей, стихотворений более 60 авторов—
прозаиков, поэтов, журналистов. Многие
из них были непосредственными участни­ками обероны Ленинграда.

Их участие в борьбе города  выража­лось в Том, что они писали, — их произ­ведения составляли часть боевого ору­Жия ленинградцев. Так было, например,
с очерками Н. Тихонова, которые печата­лись во фронтовой газете и в «Ленин­градской правде»; Так было со стихами

Берггольц, которые передавались по
радио. Так было с боевыми корреспонден­циями Всеволода Вишневского... Они пи­сались в землянках и блинлажах, в хо­лодных, сырых подвалах редакций и ав­ть, a т, ть, ть, и, рт, ae tae ae on ee ae ge a К м. a
OTL LL EO a ON Ol lf Ol, ff ge I NI TRCN Ai LT I I
oN ea
	торы их не знали наперед. удаетея ли им.
	увидеть напечатанным завтра то, что они
писали сегодня. Читая их сегодня, мы
ощущаем их боевой накал. их патриотиче­ский пафос и снова возвращаемся в суро­вую и героическую атмосферу тех незабы­ваемых дней.

Война была испытанием для всего на­шего народа. Войну вели не только армии
и солдаты. Ее вели и города: Одесса. Се­вастополь, Сталинград...

В прошлом на долю Ленинграда выпало
много испытаний. Он знал суровые дни
осёни 1918 года, грозный, незабываемый
1919 год... Но испытание, павшее на, его
плечи в годы Великой Отечественной вой­ны, было самым тяжелым, самым трух­ным, самым героическим.

29 немецких дивизий, 300 тысяч фа­шистских солдат и офицеров, опьяненных
быстрым продвижением, были брошены
Гитлером для овладения Ленинградом. Эта
задача казалась им простой. Город лежал
перед ними, до него было рукой. подать.
И ничто, казалось, не могло помешать ero
захвату. В конце августа 1941 года немец­ко-фашистские войска вышли на ближние
подступы к городу.

Но с этого времени и начинается геро­ическая эпопея обороны Ленинграда. На
помощь армии пришли жители города.
Рубежи заняли отряды народного ополче­ния. Их дивизии назывались по названиям
районов города, а подразделения — по
именам заводов и фабрик. Роевали, как

«900 дней». Литературно-художественный
и документальный  сборнин, посвященный
	героической обороне Ленинграда в годы Ве
ликой Отечественной войны. Лениздат. 1957.
	Книги к 40-летию
Великого Октября
	Воспоминания о Владимире Ильиче Ле­вине. Ч. П. Госполитиздат. 740 стр. Це­на 20 руб.

Головчинер Я. Установление  Совет­ской власти в  Симбирске. Ульяновск.
	46 стр. Цена 85 коп.

Деев С. и Николаичев Г. В борьбе за
Великий Октябрь. — (Иваново-Вознесен­ская партийная организация в период под­готовки и проведения Великой Октябрьской
социалистической революции). Ивановское
книжное издательство. 147 стр. Цена
2 руб. 80 коп. ,

Ионенко И. Крестьянство Среднего
Поволжья накануне Великого Октября.
(По материалам Казанской губернии). Ка­зань. Татарское книгоиздательство. 256 стр.
Цена 4 руб. 15 коп.

Крупская Н. Воспоминания o Ленине.
Госполитиздат. 439 стр. Цена 7 руб. 50 коп.
	Куйбышев В. Эпизоды из моей жиз­ни. «Молодая гвардия». 79 стр. Цена
1 руб. 25 коп.

Лычев И. Годы борьбы. Записки ста­рого большевика. Куйбышевское книжное
издательство. 212 стр. Цена 3 руб. 60 коп.
+
	*

Миршакар М. Ленин на Памире. [los­ма. Перевод с таджикского А. Адалис и
В. Сергеева. Сталинабад, Таджикское госу­дарствённое издательство. 43 стр. Цена
	4 руб. 60 коп.
Черты живые Ильича. Сборник стихов
	ленинградских поэтов о Ленине. Лениздат.
179 стр. Цена 4 руб. 15 коп.
	a a at А, el ть a gin, ii
			М. Каретлиной, в котором она се гордостью
говорит, что 18 дней беспрерывно, без вы­ходных, работала на строительстве оборон­ных рубежей по 1% часов в сутки.
	Особенно ярко эту неукротимую  гор­ость, эту стойкость духа передают поме­щенные в книге дневники, выступления,
письма. «Час тому назад я закончил пар­титуру второй части моего нового большо­го симфонического сочинения... — сообща­ет ленинградцам в своем выступлении по
радио Д. Д. Шостакович. — Для чего я
сообщаю об этом? Я сообщаю об этом для
того, чтобы ленинградцы, которые сейчас
слушают меня, знали, что жизнь нашего
города идет нормально». Известная балери­на Ольга Иордан записывает в своем днев­нике: «Пятый день подряд тревога начи­нается в 12 часов. Но мы продолжаем зани­маться, делаем экзерсисе под грохот бомб
и снарядов».

Боролся весь город. Какие порой стран­ные и неожиданные участники вступали в
борьбу! Так, книга рассказывает о той леп­те, которую внесли в оборону города ра­ботники Публичной библиотеки. Они we
только сохранили ее бесценные богатства,
но не раз оказывали прямую помошь воен­ному команлованию, хозяйственным руко­водителям — знакомили директоров фзб­рик со старинными способами изготовле­ния кремней для зажигалок. свечей.
	Город жил! Слабые умирали без жалоб,
HO Те, кто еще сохранял силу, боролись.
Они делали свое дело — стояли у стан­ков, туптили пожары, гасили бомбы, вози­ли воду в санях, набирали газеты, пекли
хлеб, давали представления в театрах. пи­сали статьи. И ни голод, ни холод, ни бом­бежки с воздуха, ни обстрелы с Вороньей
горы не могли сломить их мужество.

И город, выстояв эту жестокую зиму,
стал еще более неприступным. Теперь он
уже не только сопротивлялся. он наращи­Бал силы, OH перешел вы наступление,
уничтожив на исходе третьей блокадной
зимы тех, кто хотел уничтожить его.

Как бы ни была велика наша воинская
победа пох Ленинградом, ее нельзя оцени­вать только с точки зрения  стратегиче­ской. Это была и величайшая победа mo­литическая, моральная, духовная, пеихоло-‘
	гическая. Оборона Ленинграда открыла
такую грань в характере советских людей,
показала такой пример их духовного му­жества, явила такой образец их стойко­сти, продемонстрировала такой беззавет­ный и массовый героизм, что новым све­том озарилась жизнь всей нашей страны,
все существо нашего строя, вся сила на­шего народа.

Уже почти полтора десятка лет отде­ляют нас от суровых времен обороны Ле­нинграда. Иной раз уже и путаёшьея,
был ли здесь сад всегда или он разбит
на месте разрушенного здания; которую из
труб на «Врасном треугольнике» насквозь
	По следам выступлений
«Литературной газеты»
	me

работали, — заводскими
полками, цеховыми ба­тальонами. Расчеты ору­СЕКССССЕССЕЕЕВЕССКСКЕ
дий, экипажи танков сд­СТавлялись порой из се­es
И»
мей — из отцов и мате­KAA secre ® рей с0 своими детьми, из
братьев и сестер, из де­дов, сынов и внуков.

Домохозяйки несли вахту на крышах,
гася зажигательные бомбы. Девушки уш­ли в батальоны МИВО. чКены и дети ста­ли к станкам, заменив мужей, = отцов,
братьев. Защитной краской были замазаны
золотые купола соборов и знаменитые
питили. Памятники бережно укрыты меш­ками с песком. На перекрестках появились
доты. Стены домов  прорезали амбразуры.
На улицах дежурили патрули. На площа­дях и набережных разместились зенитные
батареи. По вечерам в небо подымались
аэростаты.

Город изготовился к борьбе. Боевым rap­низоном стали его жители.

И совершилось первое чудо —= враг был
остановлен. Он перешел к обороне. Но он
залег у самых ворот города. Фронт прохо­`Г 1711 11111101111111.
	дил по пригородам, по окраинам. Он
опоясал Ленинград сплошным кольцом,
разорванным лишь в одном месте — у
	Ладожского озера. Город оказался в блока­де.
История знает примеры осады городов.
В глубокой древности, в пору Пелопоннес­ских войн, спартанцы осаждали Афины. В
начале ХГХ века войска Наполеона блоки­ровали Сарагосу. Но это было давно. В
те далекие времена население городов ис­числялось лишь десятками тысяч жителей.
Ленинград же насчитывал более трех мил­лионов жителей, и он был современным го­родом. Он освещался электричеством; мил­лионы киловатт электроэнергии текли в
город из Волхова, Дубровки, Свири. Вуок­сы... На этажи его каменных громад вода
подавалась могучими насосами. Сообщение
по городу поддерживалось трамваями и
троллейбусами. И сила, города, основанная
на мощном развитии его хозяйства, стала
источником неописуемых бед. Bo время
бомбежек и обстрелов были выведены из
строя водопровод, канализация. Город ли­шилея электрической энергии. Прекрати­лось движение трамваев, погас свет в до­мах. Иссякли запасы продовольствия. В
ноябре норма выдачи хлеба была ониже­на ло 250 граммов рабочим и 125 грам­мов служащим. А уже наступила зима —
такая суровая, какой не запомнят стафо­жилы...

«Ленинград не был населен  титана­ми», — писал в одном из своих очерков
Н. Тихонов. И тем значительнее был нод­BHT города, что совершили его простые
советские люди — мужчины, женщины,
дети, мирные его жители. Ёнига знакомит
нас с ними. Из очерка В. Кетлинской мы
узнаем о Татьяне Нетровне, которая, про­водив на фронт сына, зятя и внука,
сама приходит в военный комиссариат,
предлагает свою жизнь, свою кровь, свои
руки для обороны города. И словно в под­тверждение правдивости этого очерка, мы
читаем напечатанное рядом письмо
работницы табачной фабрики. 57-летней
			` Что ‘же такое
	миссий прислали свои заявления о том, что оли
остаются на прежних позициях, но научного

спора вокруг этих заявлений, по сути дела, не
произошло, и последнее решение осталось в
	силе, Собрание отделения Научно-техниче­Суть предла­ского общества
при Московском

гаемой — внима­9
нию читателя Il ИН HIMaJbHO CTb горном институте
истории следу­® утвердило выводы

ющая. третьей комиссии.
	В конце мая этого года Всесоюзный
совет научно-технических обществ
(ВСНТО) рассмотрел заявление одного
из крупных ученых, в котором он
опротестовал выводы комиссии под пред­седательством П. Кучерова. Совет, одна­ко, счел, что создавать новую эксперт­ную комиссию нецелесообразно, и обра­тился к редакции «Литературной газе­ты» с просьбой опубликовать последнее
решение, о котором мы уже говорили.
Таким образом, ВСНТО считает ин­женера Б. Любимова реабилитирован­ным и редакция, следовательно, допу­стила ошибку, опубликовав заметку
«Воинствующий плагиатор».

И все же описанная выше история на
этом, по-видимому, не должна  закон­читься. Почему, собственно. ВСНТО от­клонил заявление ученого без рассмот­рения его научных доказательств? Tlo­чему путем свободной дискуссии, при не­посредственном участии сторонников
противоположных взглядов He устано­вить истину сообща? И, наконец, на­до же разобраться, как могло так слу­читься, что некоторые ученые, видимо,
занимают в научных спорах непринци­пиальную позицию?
	Взять, например, позицию профессора
Г. Еланчика. В первом письме в ре­дакцию он поддерживал обвинения, вы­двинутые против Б. Любимова (прав­да, слова «плагиат» у него в тексте не
было, а были другие, равнозначные; в
связи с этим нужно отметить, что сотрул­ник редакции, готовивший письмо к пе­чати, несомненно, допустил ошибку, не
согласовав с автором окончательный
текст). В последующих же письмах и Вы­ступлениях профессор Г, Еланчик занял
совершенно противоположную позицию,
требуя опровержения на материалы, ко­торые появились в печати по его же
инициативе. Любопытно, что с wer
костью нвобыкновенной он заявляет, .
	зто рекомендованная им прежде комис­сия как «высокоавторитетная». совсем
даже не авторитетная и не компетент­ная. Что он и не собирался обвинять
Б. Любимова, но написал письмо в ре­дакцию лишь по настоянию профессора
М. Слободкина, в чем сейчас горько
раскаивается. Что, утверждая своей под­писью, как председатель отделения об­щества, решение комиссии, он считал это
чистой формальностью и не придавал
	этому никакого значения.

Профессор Еланчик ныне утверждает,
что. его письмо в редакцию, из-за кото­рого, собственно, и разгорелся весь сыр­бор, для печати не предназначалось (хо­тя он об этом редакцию не предупреж­дал). Оно якобы было лишь «сопрово­диловкой» к письму М. Слободкина, Ко­торое он рекомендовал опубликовать.
Когда же на совещании-в редакции ему
был задан вопрос, зачем он так настой­чиво доказывал необходимость напеча­тать еще более резкое в адрес Б. Лю­бимова письмо М. Слободкина, профес­сор ответил: «За письмо Слободкина от­вечал бы сам Слободкин». Странная по­зиция, не правда ли? Ну, а если бы pe­дакция, с полным на то основанием,
опубликовала в свое время оба письма,
что сказал бы тогда тов. Еланчик?
	Еще более странно, что собрание Науч­но-технического общества при горном
институте, председателем которого яв­ляется тов. Еланчик, по просьбе
Б. Любимова записало в своей ре­золюции следующее: «Общее собрание
отмечает, что Г. М. Еланчик, несмотря
	на допущенные ошибки, проявил чрез­вычайную принципиальность в разборе
этого дела и этим в значительной степе­ни помог разоблачёнию (?!} аго».
	Чрезвычайная принципиальность? Но
так ли 916}
	Все это не может не наводить на гру­стные размышления. Размышления о том,
достаточно ли прямо ведётся иной раз
в науке спор о «кривых» Надо бы, по­жалуй, разобраться, как могла возник­нуть эта неприятная история, которую в
научной практике следует признать
чрезвычайным происшествием. И хоро­110’ было бы, если бы занялся этим Все­союзный совет научно-технических об­ществ, который почему-то до сих пор не
счел нужным это сделать. А разобрать­ся в этом делё надо, чтобы в дальней+
шем таких происшествий в науке боль­ше не былоб.
	А ВЕЛИЧКО
	В конце 1955 тода редакция «Литера­турной газеты» получила материалы, из
которых следовало, что инженер Б. Лю­бимов совершил” плагиат из научных
трудов профессора, доктора технических
наук М. Слободкина в области теории
резания углей, Документы эти вызыва­ли доверие.
	В протоколе специальной комиссии,
выделенной научно-технической обще­ствённостью ий работавшей под предсе­дательством профессора, доктора техни­ческих наук А. Степанянца, утвержда­лось: «Б. Н. Любимов не только выдал
за свою работу результаты многолетне­го труда М. И. Слободкина, но и стре­мился в своей статье дискредитировать
автора...»
	В другом документе бюро отделения -
	Научно-технического общества горняков
при Московском горном институте от­мечало, что упомянутая выше компе:
тентная комиссия подробно и тщательно
выяснила все обстоятельства дела, что
мнение комиссии аргументировано обос­нованно, и бюро отделения общества
утверждает решение комиссии. В пись­ме, приложенном к этим документам,
председатель отделения общества про­фессор, доктор технических наук Г. Елан­чик подчеркивал: Б. Н. Любимов «не
упомянул нигде, что автором теории пе­риодического закона... является профес­сор, доктор М. И. Слободкин», а «автор­ство в таком вопросе, как периодический
закон изменения усилий резания, имеет
особое значение, поскольку этот закон
вытекает из фундаментальной теории»,
Профессор Г. Еланчик просил также
опубликовать письмо М. Слободкина,
подчеркивая необходимость «охраны за­конных авторских прав научных работ­ников»; а то, что авторские права в дан­ном случае были нарушены, подтвержда­лось решением специальной комиссии,
созданной, как сообщалось в письме
Г. Еланчика, «из особо авторитетных на­учных работников».
	Доказательно ли это или нет? Как
будто бы да. И все же редакция воз­держалась от опубликования этих локу­ментов ввиду узкой специфичности по­ставленных в нёй вопросов. Скажем
прямо, редакция не считала себя на­столько компетентной, чтобы взяться до­казывать на страницах газеты, что та­кая-то «кривая» принадлежит такому-то
ученому, а такой-то незаконно эту «кри­вую» у него отнимает.
	Иллюстрации художника С. Юдовина
к нниге +900 дней»
	пробил снаряд; где стояла первая застава
за Кировским заводом; в каком доме по­мещалея штаб дивизии... Но по-прежнему
с трепетом отлядываешь чудом сохранив­шуюся надпись: «Эта сторона улицы наи­более опасна во время обстрела», —и скорб­но склоняелть голову перед братскими мо­гилами ленинградцев на  Серафимовском
кладбище...

Да, все это стало историей. Но эта исто­рия написана кровью, она никогда не
останется только областью воспоминаний.
Город, совершивший такой подвиг, побе­дил, чтобы жить и развиваться, и вся его
история — источник бодрости.

Ё сожалению. новое поколение мало
знает эту историю. Был во время войны
создан Музей обороны Ленинграда, в его
залах сотни тысяч людей могли увидеть
воочию суровое мужество своих  сограж­дан. Теперь музея нет. Еще не поставлен
ни один значительный памятник, увекове­чивающий оборону Ленинграда и славу ее
участников. В долгу еще и литература.

Как бы высоко ни оценивали мы те не­многие книги, которые уже изданы, мы
все же должны признать, что великая
эпопея обороны Ленинграда еще ждет cBoe­то воплощения. Нам представляется, что
рядом с чисто художественными произве­дениями не только имеют право на суще­ствование, но и обязательно должны быть
изданы книги документальные. Докумен­тальные не только в том омысле, что они
будут содержать конкретные факты, циф­ры, приказы, распоряжения, фотографии,
обращения, письма, объявления, — доку­ментальные и в том смысле, что они по­зволят читателю непосредственно  пред­ставить и ощутить величие борьбы Ленин­града и дух ето участников по тем стать­ям, очеркам, стихам, которые были созда­ны в ту пору ленинградскими писателями.

Книга «900 дней» — такая попытка.

Выход ве надо привететвовать. Можно
только пожалеть, что составители ee
порой отступали от документальности,
помещая такие статьи и очерки, которые
были написаны позднее и поэтому
иногда носят слишком рассудительный и
спокойный характер.
	В то же время за пределами книги обта­ЛИСЬ более яркие. написанные именно в те
	ДНИ очерки, статьи, стихи -— и TeX aBTo­ов, которые выступают. на страницах
	ЕНИГИ, И Тех. кого составители забыли,
	Живому, конкретному восприятию собы­тий, © которых рассказывает книга «900
дней», много помогают рисунки А. Пахо­мова, гравюры С. Юдовина, плакаты тех
дней, репродукции «Боевого карандапга».
Но наряду © ними очень уместны были
бы и документальные фотографии, а их

немало сохранилось у ленинградеких фо­тографов.
	«Открытое письмо тов. В. П. Елютину»
	ли присвоены ученые звания профессоров и
доцентов К. Федину, К. аустовскому,
Б. Ромашову, Н. Замошкину, Ф. Гладкову.
Как видно, если говорить о принципиаль­ном подходе к делу, Высшая аттестацион­ная комиссия идет навстречу институту и
вовсе неё так огульно отвергает его хода­тайства, как об этом говорится в открытом
нисьме. :
	Из всего большого списка писателей, при­веденного в письме, Высшая аттестацион­ная комиссия отклонила только две канди­датуры. Но даже сами авторы письма
признают за Высшей аттестационной комис­сией право в конкретных случаях и не сог­ланптаться с предложениями института».
		a и „>.
		м,
	Но прошло полгода, и в редак­цию поступил новый сигнал. На ре­дакционный стол был положен еще
один протокол еще одной комиссии
(под председательством другого  про­фессора и доктора технических наук
Ф. Павлова), в котором говорилось, что
Б. Любимов и в другой работе присвоил
труды профессора. М. Слободкина. «Ко­миссия устанавливает, — сказано было в
протоколе, — что Б. Н. Любимов выдал
за свои и напечатал основные положе­ния и уравнения М. И. Слободкина».
	Итак, речь шла неё об отдельном
случае, а о системе, и пройти мимо яв­но аморальных явлений по мотивам
«специфичности» области, в которой они
происходят, редакция не могла. Тем бо­лее, что приоритет М. Слободкина под­тверждали и другие представленные в
редакцию документы, в том числе и
официальная рецензия крупнейшего ав­торитета в этой области — академика
А. М. Терпигооева.
	И вот «Литературная газета» 15 мая
прошлого года опубликовала в сокра­щенном = виде письмо профессора
Г. Еланчика и редакционные примеча­ния к нему под общим заголовком
«Воинствующий плагиатор».

Велед за этим в редакцию поступил
решительный протест инженера Б. Лю­бимова. Он утверждал: в опубликован­ных материалах ето. незаслуженно
ошельмовали, обвинили в плагиате, и
он требует немедленного опровержения.
После заявления Б. Любимова, по
его просьбе и по просьбе редак­ции, Всесоюзное научно-техническое гор­ное общество создало комиссию под
председательством члена-корреспондента
Академии наук УССР П. Кучерова
для разбирательства справедливости об­винения, предъявленного Б. Любимову.
Через некоторое время эта комиссия вы­несла решение, что обвинение инжене­ра Б. Н. Любимова в плагиате из тру­дов М. И. Слободкина He подтверди­лось, и, таким образом, перечеркнула
решения двух предыдущих комиссий,
авторитетность которых до этого при­знавалась.
	Е

oe en
	предыдущих KO­[Председатели двух
	Под таким названием 4 июня 1957 года в
«Литературной газете» было опубликовано
письмо группы писателей председателю Выс­шей аттестационной комиссии тов. В. П.
Елютину. Письмо это было обсуждено пре­зидиумом ВАК, по поручению которого
В. П. Елютин сообщил в редакцию следую­щее:

«Высшая аттестационная комиссия пол­ностью разделяет точку зрения группы писа­телей о необходимости поощрения опытных
литераторов нашей страны, успешно веду­щих педагогическую работу в Литературном
институте при Союзе писателей СССР.
Именно поэтому Высшей аттестационной
	й комиссией по п
4,

 

os
—

 

oN

 
	комиссией по представлению института бы­) Один из ближайших томов «Литературного наследства» будет посвящен пуб­› пикации переписки А. М. Горького и Леонида Андреева. Редакции «Литературно­го наследства» удалось разыскать около двухсот их писем, находящихся в десят­ке мест хранения: в Архиве А. М. Горького Института мировой литературы Ака­демии наук СССР, в собрании рукописей Калифорнийского университета {США},
у Вадима Леонидовича Андреева (сын писателя], в Центральном государствен­ном историческом архиве, в Центральном государственном архиве литературы и
	искусства, B page частных собраний. Копии некоторых писем Горького, в подлин­никах не сохранившихся, оказались обнаруженными нами в дневниках Андреева;
	перлюстрации департамента по­копии других утраченных писем — в материалах

лиции. Переписка Горь­а
кого и Андреева охваты­НОВЫЙ ТОМ «Л
	вает период времени с
1899 по 1915 год.

Горький сыграл огром­ную роль в литератур­ной судьбе Андреева. С о о

великим упорством OH
стремился направить творчество Андреева на
путь служения прогрессу. Сам Андреев прямо
указывал в автобнографическом очерке: «Про­буждением истинного интереса к литературе, со­знанием важности и строгой ответственности
писательского звания я обязан Максиму Горь­кому».

Накоторые отзывы. Горького о произведениях
Андреева [«Красный смех», «Жизнь че­ловека», «Елеазар» и др.] по своему характеру
подчас приближаются к критическим — статьям.
‚ Но значение этой переписки неизмеримо шире:
горьковские оценки произведений Андреева.
имеют гораздо более общий, принципиаль­ный характер. Кроме того, в большинстве
писем Горького содержатся обширные характе­ристики многих современных общественных и
литературных явлений. Поэтому переписка Горь­кого и Андреева значительно обогащает наше
представление об эстетических взглядах Горько­го, о его деятельности в эпоху первой русской
революции. Споры Горького и Андреева no
философским и морально-этическим проблемам
прекрасно раскрывают эволюцию мировоззре­ния Горького.
				мой, брат мой! ...Нтобты ни был— не падай пре­зренной душой», — как пел поэт Надсон, ко­торого мне ужасно хочется назвать — Сверх­сон, Я тебе вот что скажу: тебя я искренно люб­лю, потому что ты — анархист, ты талантли­вый анархист, ты никогда не выродишься в ме­щанина. Ты можешь отрастить. себе брюхо даже
до подбородка, но я знаю, что штука, которую
называют душой, жиром у тебя не зарастет.
Ты, мне кажется, никогда не почувствуешь
себя довольным собой, и не помиришься со
счастьем, цена которому, по самой благодуш­He
	к чй ee

ной оценке, — пятачок.  

Вот, если ты хотел, чтобы я объяснился в
любви к тебе, — на! Я — не вру ни на одну

а о аа
	десятую градуса. Меня, брат, самого очень ин­тересовало мое отношение к тебе, и я в нем

разбирался, как хирург в кишках больного, не
беспокойся. мон ан.
	(«Мон анж» — словечко французское и обо­значает собой «мой ангел», — нак говорит же­на, — чтоб ты знал.)
	ты — пиши, знай, Пощипли «Мысль» ме­щанскую, пощипли их Веру, Надежду, Любовь,
Чудо, Правду, Ложь — ты — ree потрогай!
И, когда ты увидишь, что всё сии устои и быки,
на коих строится жизнь теплая, жизнь сытая,
жизнь грешная, жизнь мещанская, зашатаются,
как зубы в челюсти старика, — благо ти будет
И — долголетен будеши на земли. ЕЙ-богу!
Прости меня за поучение ко злодеяниям. Ах,
друг! Господи, спаси нас. Спаси город Арза­мас... Житье здесь — желтое. Полиция прини­мает меня за фальшивого монетчика, и когда я
нищему гривенник дам, полицейский, стоящий
под окном моим, гривенник-то этот зубом про­бует. Вообще — доезжают! Пришел, намедни,
пристав, сел на стул вроде папы римского и
говорит: «Во всякое время дня и ночи могу
входить к вам и вызывать вас К себе. И д вся­ком приезжающем в дом ваш -— имею право
требовать от вас всяких сведений». Я — испу­гался. И как раз на другой день мне пришлось
дать сведения в полицию, что вот: имею сча­стье донести вашему б[лагоро]дию, что ко мне
прибыли: Малюта Скуратов, служащий по мин.
внутр. дел, а с ним знаменитый пиротехник
Равашоль, ищущий занятий по своей специаль­ности. Не поверили.

Туго живу Леонушко! Травят, как волна.
{Жене твоей кланяюсь.
	Тебе — крепко жму руку
АЛЕКСЕЙ, нижегородский
	и арзамасский.
	НЕИЗДАННАЯ ПЕРЕПИСКА
	баясь, — знаю, что не мне... дак я его хоть об­ругаю...х Я думаю, Леонид, что старик этот —
во дни своей юности был литературным. крити­ком, а может быть он и теперь пишет критиче­ские статьи в каком-нибудь литературном прию­те нищих духом. Лучшим критиком на мой
взгляд всегда является беллетрист. Я, напри­мер, серьевно уверен, что никто не может на­писать лучше меня статьи о М. Горьком и что
если я напишу таковую, — очень немного оста­нется в М. Горьком для поклонения публики.
Дело в том, что можно относиться к самому
себе вполне искренно, не уродуя своей души,
не разжовывая себя, как гриб. «Трое» тебе нра­вятся? Зря. Скверно, душечка, написано это
произведение -—— будем говорить по совести —

скверненько. Вещица — однобокая. Видишь ли
что: вся жизнь — все, что вокруг нас вертит­ся И ревет — все это сводится к одному: к

борьбе раба за свободу, господина — за власть
и свободу власти. В «Троих» это не показано.
В течение жизни моей Я стучал кулаками по
многим истинам, чтобы узнать, что у них внут­ри, и все они звучали под ударами моими, как
пустые горшки. Только вера - вот истина,
дающая при ударе по ней звук живой и полз
ный. В «Троих» это не показано. Вообще —
эта книжка — как вообще все мои крупные
задачи — не удалась мне. Наплевать. Я еще
попробую ...]
(Из письма от конца декабря 1901 г.)
<>
	Ai™ напиши рассказ, в котором тор:

жествовала бы добродетель, и чтобы
так хорошо Торжество ее на мещанского читате­ля подействовало—как, например, пощечина й
рвотное действует, Пусть и добродетель тор­жествует, надо быть справедливым! Но-—друг!—
‘будь злым, будь мрачным, но — не будь песси­мистом! Пессимизм — философия объевшихся,
обожравшихся. Мы с тобой не очень много
вкусненького накушались. Никогда в моем
прошлом я не пил капли счастья, не сдобрен­HOH ядом, да и ныне тоже не очень. Не будь
пессимистом, клятвенно умоляю! (...]

Девизом нашим должно быть — не — вперед
	только, а — вперед и выше ...]
‚(Из письма от второй половины января 1902 г.)

	ПРОЧИТАЛ твое последнее письмо и —
	понял, Что у тебя скверное настроение,
Сие — непохвально и преждевременно. «Друг
	НОВЫЙ ТОМ «ЛИТЕРАТУРНОГО НАСЛЕДСТВА»
	А. И. Горький и Леонид Андреев
	ЕЗ лишних слов говорить лучше. Если у

вас, Леонид Николаевич, есть что-либо го­товое, то, пожалуйста, посылайте ко мне, — я
постараюсь, буде окажется возможным, при­строить ваши вещи в <Журнал] для Всех» и
в <Жизнь». Могу также в «Мир Божий».

Я телеграфировал вам из Ялты, чтоб вы по­слали рассказ Миролюбову — это редактор
«Нурнала] для] В[сех» — вы послали? От­носительно гонорара рекомендую с этим жур­налом не стесняться -— он хотя и рубль стоит,
но доходы имеет большие.

Вы пишете год, я — семь. По праву стар­шинства моего позвольте. дать вам несколько
советов. Рассказы ваши страдают длиннотами
— этого надо избегать. Язык у вас небре­жен — обратите на это внимание, теперь пуб­лика стала весьма эстётична — это к ней
идет, как роза к свинье, и всякое лыко ставит
в строку. Лучший ваш рассказ «Bapriamot]
Гараська» == сначала длинен, в середине пре­восходен, а в конце вы сбились с тона, Пиши­те, однако, так, как вам кажется лучше, как
вы хотите писать, ‘не взирая ни на какие по­хвалы и порицания. Компактности, сжатости
изображения учитесь у Чехова, но боже вас
сохрани подражать его языку! Язык Чехова
неподражаем, и вы только’ испортите себя,
если увлечетесь им. Это красавица — но бес­страстная, она никому не отдается. Вообще —
никогда, никому не подражайте, а учитесь
лишь у великих — у Шекспира изображению
ощущений, у Тургенева — искусству чувство:
вать и изображать природу, у Чехова — гра­ции построения рассказа.
	Запомните, пожалуйста, вот что: самым строе
гим и беспощадным судьей своих работ долж­ны быть вы ‘сами(..:]

Остерегайтесь похвал, не обращайте внима­ния на порицания, паче всего бойтесь понра­виться самому себе. Со дня, в который вы по­чувствуете себя удовлетворенным — бросьте
писать, ибо дальше ничего путного не выйдет.
Самодовольный человек никогда не создаст ни­чёго нужного жизни и людям — ничего цен­НОГО.
	Влагаите в дело писательства всего себя, всю
свою личность и всегда не стесняйтесь говорить
именно то, что думаете и чувствуете, именно
теми словами, которые найдете самыми луч­шими. Будьте всегда искренни.

Простите за советы. Я молод для того, чтоб
‚учить. Но меня никто не учил, и я потерпел от
этого много горя, сделал много ошибок, я на­силовал себя, — а это так гнусно, так больно.
Если б этими словами я хоть немного помог
вам выйти на дорогу, определить себя — был
бы счастлив.

У вас есть сердце, это очень хорошо, вам
нужно немножко пострадать, и у вас будет та­лант больший, чем есты...]

(Из письма от середины апреля 1899 г.)
<
	М ОЛОДЕЖЬ любит тебя пока что — аван­сом, ибо, кроме «Темной дали», вы, су­дарь, пока ничего ей не дали. По нынешним
дням ей потребно жизнерадостноё, героическое,
с романтизмом (в меру). И — говорю  cepres­но — надо что-нибудь писать в таком тоне.

Ибо — как. никак — ав России совершает­ся революция, — не та, при которой на
улицах дерутся и королям головы oTpyéa­ют — а другая, более серьезная. Происхо­дит развал того философсного и этического
базиса, на коем основано благополучие мещан­ства ...] Бей, значит, проповедника любви Мень­шикова, ибо он того ради, прохвост, любовь
проповедует, чтобы его жизнь не беспокоила
трагизмом своих противоречий. Бей мещанина!
	бо он любит везде воздвигать ограды(...]
(Из письма от начала декабря 1901 г.)
			В том «Литературного наследства» будут так­же включены другие новые документальные ма­териалы, характеризующие взаимоотношения
Горького и Андреева: предисловие Горького к
роману Андреева «Сашка Жегулев», высказыва­ния Горького об Андрееве в письмах к другим
адресатам, статьи Андреева о Горьком и его
высказывания о Горьком в письмах к разным
лицам. Переписка Горького и Андреева по свое­му содержанию, по многообразию затронутых в
ней тем, несомненно, занимает выдающееся ме­сто в эпистолярном наследии родоначальника
советской литературы.

«Литературная газета» публикует сегодня в
выдержках некоторые из писем А. М. Горького
	4 Андрееву.
к Леониду Андрееву. и,
	 
	О А СВТ РР МН Ч а а

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
5 18 июня 1957 г. 73
	Б ЫЛ яв Ялте третьего дня. Стою у при­станей и вижу — воз, нагруженный се­рым солдатским сукном, из которого осенью об­лака делают. Подошел к возу старый нищий,
весь в лохмотьях, пощупал сукно пальцами и
говорит извозчику: «А сукнецо-то дрянное!» =
«Не тебе носить...» —сказал извозчик, «Дрянное
сукнецо!»  — уверенно повторил нищий. «Да те­бе какое дело? — говорит извозчик, — не для
тебя сукно». — «Знаю, — сказал старик, улы-