ИЗААНО В ЛЕНИ! [ГРАД к 6 ра И ЗУЧАТЬ страну можно поразному. Ее можно облететь на самолете, обойти Иные колесят по комфортабельных С открытым сердцем пешком, ней в спальыы чу биение пульса изучаемой им жизни. Но одно дело — увиA sk 2—9 < >= Эльмар ГРИН <> жение новой жизни, и не только увидеть, но и ак> р -—— 0 Помозов говорит о себе: «Люблю я дальние поездки по родным просторам, люблю это вечно тревожное и вечно сладотивнейшим образом вклюстное ожидание неизведеть, и совсем другое — рассказать об увиденном так, чтобы перед глазами читателя встали те же образы, что были высмотре: ны художником, и чтобы данного». И это не просто фраза. Он действительно любит ездить. проникая жадтым взглядом в неизведанное с тем, чтобы рассказать своему читаных вагонах, озирая пробегающие мимо просторы из узенького, запыленного оконца. У иных знакомство с новыми местами не идет далее’ ресторана той им человек не предстанет перед глазами читателя ощутимо и зримо, как зкивой, со всеми его внешними и внутренними качествами. читься в нее. Узнав, что чиновничье равнодушие проектировщиков делает бессмысленной всю работу людей и энскаватора на прорытии канала, он не гостиницы, где они остаНОВиИЛиСЬ. - Молодой писатель Юрий Помозов изучает жизнь своей страны 6более верным — способом. явления раскрылись перед читателем с той же стороны, с какой проник в них художник. Юрий Помозов владеет и тем и другим даром. У него и глаз Читаем, например, повесть. «За горами, за Нарпатами», и перед нашими глазами встают богатырские фигуры гуцулов-бомог остаться безучастным наблюдателем. Он написал в центральную газету статью, отстаивающую поправку к проекту, внесенную местными жителями, ee телю об увиденном и перечувствованном. С самого начала Юрий Помозов твердо наметил себе путь в литературе, ализкий его горячему. отострый, наблюдательный, и красок на палитре выбор немалый. И он очень верно чувствует, какую краску нужно тронуть кистью в том или ином случае и где положить очередной мазок, чтобы он заиграл и засверкал в окружении других, лучше знающими особенности своей местности, не: жели приезжие инженерымелиораторы. Статья возымела свое действие, и прежний неудачный проект канала был ‘отменен. Надо сказать, что свецесть И MUBOCTb, BHOCHблизкий его горячему, OTзывчивому сердцу. Его умение зорко всматриваться, тонко чувствовать и интересно рассказывать обещает нам в будущем много хороших, полезных книг, раскрывающих перед нами жизнь самых различных уголков нашей ные ПлоТыЫ ПО мМНоговодДной, бурливой Тиссе. Молодой, полный энергии и чувства собственного достоинства Марко, добродушный Матвей Цубина, седоусый дядька Павлишт, юная светлоглазая Василина, влюбленная в Марко, так и остаются в паПриезжая куда-либо, он окунается в гущу местных событий, вступая в тесное общение с людьми, а по-_ рой даже включаясь в общую работу с ними. Это помогает ему лучше увидеть и полнее ощутить Линогравюры А. УШИНА ee ers ge CU OB ORPY MCN Ayla RO, тай м VR LAr htt Re м и На Мосно ги Родины». . coe мые автором в изложение вском проспекте. Cre Ratton, Tee7, столь же верно положенмяти, — настолько оба событий. _ ЗРАНЫ. ВАНА СКОЕО, ООВ а MA3KOB. стоятельно и точно они глубина проникновения в его книге — три понаписаны автором, чье их и та хорошая взволно— a ee me li, ee lll lll => МОИКЕ» проходит друг и любимец пролетарского Ленинграда — Сергей Миронович Киров. Вот он сам, наконец, наш великий город, о котором уже столько было написано, а все кажется, что «самое главное» еще будет создано грядущими мастерами слова и кисти, резца и звука. Авраменко влюблен в Ленинград, как влюблены в него и его герои: рабфаковец Шаповал, рабочий парень Семипалатинцев, мастерица со нвейной фабрики Орлова, поэт и газетчик _Иртышов, от имени которого ведется повествование. Дул ветер с моря. Дым заводских труб то черен был и густ, то блелно матов... И тут я понял, как мне город люб! Как дорог весь — в лучах своих закатов! И этот шум трамвайных поездов, последний. запоздалый, отдаленный: За последнее время в ленинградских литературных кругах оживились разговоры о судьбах поэзии. Но оживились, к сожалению, не потому, что поэты-ленинградцы стали писать больше и лучше, И хотя за последние годы в Ленинграде вышло немало KHHT, украшенных именами и молодых, и старых поэтов, но ни одна из них не вызвала к себе такого внимания. какое вызывали некогда книги Тихонова, Прокофьева, Саянова, Корнилова, Брауна, Рождественского, Берггольц, Гитовича, Лихарева и многих других. Большинство этих поэтов и по сей день живет в Ленинграде. Живут здесь 4H такие даровитые поэты, «как Дудин, Орлов, Решетов, Шёфнер. Но факт ос - тается фактом: когда на какой-нибудь «поэтической дискуссии» возникает потребность в «больших примерах», неизменно фигурируют «москвичи», а не <ленинградцых». И не потому, что земля ленинградская талантами оскудела, — какое же это «оскудение», когда одна за другой выходят книжки молодых! — а потому, и только лишь потому, что в творчестве некоторых ленинградских поэтов как-то приглушеннее стала звучать сейчас высокая тема современности. Лонечно, не все поэты-ленинградцы таковы. По-настоящему жизнеутверждающие стихи напечатал в нынешнем году Николай Браун, Исполнены оптимизма стихи Александра Прокофьева. Немало светлых и жизнелюбивых сти: хов у поэтической молодежи Ленинграда: Шестинского, Торопыгина, Давыдова, Поляковой, Альтовской, Максимова и других. Особо следует отметить выход в Ленинграде новой книги Ильи Авраменко — романа в стихах <Дом на Мойке». Слово «роман», впрочем, следует понимать здесь в сугубо условном его значении, хотя речь в произведении идет о судьбах людей на протяжении нескольких десятков лет — от двадцатых годов и до годов сороковых. Сюжетная основа этого «романа» очень однолинейна, и не она захватывает и волнует читателей. Пленяет другое: эмоциональное звучание каждого его эпизода. Книга Авраменко как бы смонтирована из множества лирических раздумий и описаний, которые в совокупности своей рисуют духовный облик советского человека, вступившего в жизнь четыре десятилетия тому назад. Я бы сказал так: это большая лирическая исповедь героя наших дней, прошедшего долгий и подчас нелегкий жизненный путь, исповедь, нкоторая не может не быть для молодого поколения советских людей поучительной и интересной. Герой этот участвовал в классовых схватках двадцатых годов, строил первые гидростанции и молодые социалистические города в тридцатых годах, рачительно и прочно создавал счастливый и мирный быт в канун трагических сороковых годов, насмерть стоял в обороне Ленинграда, Он видел и горе, и радости, этот герой, проживший уже сорок лет на советской земле, он знал и победы, и несчастья, он дышал чистым воздухом мира, и он прошел через полыхавшие огнем и залитые кровью поля войны. И все же, несмотря на все выпавшие на его долю трудные испытания, он вышел из них с потрясенной, но не помраченной душой, он полон деятельной творческой энергии, все так же утверждает он превосходство жизни над смертью: вспоминая прошлое, он идет вперед! Действие «Дома на Моике» происходит главным образом в Ленинграде. Многие из нас, читая этот роман, не смогут не вспомнить и о своей собственной молодости. Вот он, знаменитый университетский коридор, и переполненная молодежью аудитория: сняв пиджак и опершись красивыми, сильными руками о кафедру, читает <разбушевавшиеся» стихи Владимир Маяковский и крушит своими гневными остротами незадачливых оппонентов. Вот они, знакомые стапеля огромного судостроительного завода, вдоль коAAAs TODBIX, OKPYПОвВые КНИГИ › пою рабочих, SESFTTTIS ILI ON ленинградских писателей } и: PITTI LEELEETEEVLTEEUTEUREGTRELELIETETITBGIESIEEGAAATTTALILEITASLTAALL AT TASTE ELA EPTALAL ALT TTS Альтовсная Н. Солнце на листьях. Сборник стихов. Лениздат. 60 стр. Цена 1 руб. 80 коп. Бражнин И. толуоые листки. Роман. «Совет: ский писатель». 399 стр. Цена 6 руб. 65 коп. Бытовой С. Лесная шщв>ола. Лениздат. 247 стр. Цена 5 руб. 30 коп. Венус Г. Солнце этого лета и другие рассказы. «Советский писатель». 3254 стр. Цена 5 py6. 65 коп. Вечтомова Е. Янтарное море. Стихи. Лениздат. 13 стр. Цена 2. py6. 35 Hou. Горелов А. Подвиг русlew ee уе сета ской литературы. «Советский писатель». 714 стр. Цена 16 руб. 60 коп. Достян Р. Два человека. Повесть. «Советский писатель». 118 стр. Цена 1 руб. 85 коп. Костров Б. Стихотворения. «Советский писатель». 60 стр. Цена 1 руб. 20 коп. Конецний В. Снвозняк. ae «Советский пиРассказы. Цена сатель». 170 стр. 92 py6, 20 KOM. вести. Одна из них переличн ы - . тер ое участие В с09ывЗнноесть. с какой он поносит нас к отрогам Kapпатских гор, другая —‘ В глухие болота Белоруссии, а третья ведет по извнлистым водным путям из Ленинграда к Рыбинскому еще более убедительной и достоверной. Вся его закарпатская повесть — это подлинный кусок жизни, Уменье высмотреть конвествует о людях, строящих новую жизнь, происходят от его личного отношения к ним. А относится он ко всему с живейшим интересом и люморю. И для каждого из фликт и сгруппировать бовью, жадно вбирая в сеэтих районов автор наховокруг него события — бя события пе только дит свойственные им красэто и есть то самое, лом но и серлнем. тоже ни, живые и точные, Но особенно выразительно пишет он людей. Начав с внешнего облика и выделив в нем самое характерное, что сразу же врезается в память читателя, он далее настойчиво стремится проникнуть во внутренний мир своего героя. Шаг за шагом следует он за ним, показывая его в действии при самых развообразных обстоятельствах, пока описываемый что превращает построея ные на подлинном материале очерки Юрия Помозава в художественно завершенные повести. Такова и другая его поперед Нами умом, но и сердцем, тоже всегда открытым навстречу любым явлениям. От этого так глубока его радость при виде людской радости, зато и боль ощутимее, когда ему прихо`дится наблюдать что-либо неприглядное. Но тем больше чувства может он вложить в свои повести, а это самое ценное качество в художественном произведении. В одном месте Юрий ВОСПИТАНИЕ ЧУВСТВ ку. Это — лучший рассказ сборника, написанный просто, психологически достоверно и поэтично. Если Э. Офин стремится увлечь читателя показом жизни и труда «романтиков». стремится воспитать «примером», то В. Беляев ту же задачу воспитания чувств решает иным путем. В поле его зрения не только настоящие люди, но и фальшивые, «с гнильцой». Его внимание привлекают случаи драматические, сложные, в которых сталкиваются разные человеческие характеры, разные точки зрения на морально-этические проблемы. В этом отношении характерным для В. Беляева является рассказ «Обман» (кстати сказать, тоже лучший в сборнике и тоже открывающий книжку). Шестнадцать лет прожил Алексен Михайлович, крупный, талантливый инженер. со своей женой Диной Дмитриевной, «и семейная их жизнь ни разу не была отравлена ни ссорами, ни слезами». Любил жену, любил детей и был счастлив. Про него говорили. что OH — «отличный семьянин и что таких мало». Но, видно, не понимал Алексей Михайлович как следует, что счастье нужно уметь беречь. что в любви нужно быть до конца чистым и честным. Изменил Дине Дмитриевне. Поначалу ему удалось скрыть это от нее, но в конце концов обман раскрылся, и Дина Дмитриевна ущла от мужа. Рассказ учит ценить большие, настоящие чувства, учит моральной чистоте и принципиальности. Э. Офин и В. Беляев — люди, немало повидавшие, имеющие за плечами серьезный жизненный опыт. Но в литературе они — новички (у Э. Офина это вторая книжка, у В. Беляева — первая). Поэтому естественно, что их сборники не свободны и от существенных недостатков. Прежде всего бросается в глаза неровность художественного уровня рассказов” включенных в сборники. Наряду с хорошими, добротно написанными встречаются очень слабые, почти ученические (особенно у Беляева). Лаконичность в них оборачивается бедностью художественных средств, простота — примитивностью, идейная определенность — назидательностью. Возьмем, например, рассказ В. Беляева «Случай в пустыне». Прочитав название, читатель ждет, вероятно, изображения бескрайних песчаных просторов и чего-то необычного случившегося в этих коварных краях. Но очень скоро выясняется наивная авВторская символика: пустыня — 970 вовсе и не пустыня, а... душа одной из героинь (конечно, отрицательной). <У нее ведь в душе — пустыня. Дикая, бесплодная и унылая пустыня. И ничего дельного произрасти в ней не может. Вот и все». Так характеризует эту отрицательную Нелли ее положительная соседка по квартире. А не менее положительный студент Виктор добавляет: «Вы в этой пустыне скорпионов не замечаете. У вас отвращение, наверное, притупилось». Вот в этой-то «душе-пустыне» и происходит «случай»: Нелли влюбляется в Виктора. В результате героиня, до сих пор почти ничего не читавшая, начинает читать книги, и «пустыня» оротается обильными Неллиными слезаMH, то бишь намечается явное ее «преобразование». В конце рассказа так и говорится: «Мы преобразуем эту пустыню». Все это написано соверпенно всезьез. без тени улыбки. Сборники рассказов 9. Офина ни В. Беляева свидетельствуют © том, что их авторы задались благородной пнелью — воспитывать человеческие чувства, что OHH немалого достигли на пути к этой цели. Но впереди еще много работы. Надо до конца освободиться от упрощенчества, облегченности, назидательности. Нужно научиться раскрывать внутренний мир человека более глубоко, более поэтично. А для этого есть один хороший «рецепт»: требовательность. требовательность и еще раз требовательность. } rr RINT NN Д. НИКОЛАЕВ ЗУЛУ ИДИ РИ ИЕР РИНГ Повые КНИГИ ленинградеких писателей Левитин М. Дело о CH сульне, Сборник рассназов. Лениздат. 224 стр: Цена 4 руб. 65 коп. Минчковсний А. Шестой вагон. Рассказы. «Советский писатель». 212 стр. Цена 4 руб. 05 коп. Мочалов Л. Глядя в глаза. Стихи. «Советский писатель». 95 стр. Цена 2 руб. 05 коп. Полякова Н. Журавли над Мстою. Стихи. «Совет: ский писатель». 87 стр, Цена 1 руб. 40 коп. Рывина Е. Стихи о люб. ви. «Советский писатель». 162 стр. Цена 2 руб. 55 коп. Сладков Н. Десять стреляных гильз. Рассназы. Лениздат. 40 стр. Le на 1 руб. 35 коп. Стекольнинков Л. Ном: пас. Стихи. «Советсний писатель». 176 стр. Цена 3 руб. Фонянков И. Именем ‹ любви. Книги лирини. «СоФридланд Л, Страницы одной жизни. Лениздат, 155 стр. Цена 2. руб. 75 коп. Когда прочтешь подряд сборники рассказов Э. Офина и В. Беляева, явственно ощущаешь то общее, что делает их близними друг другу. Это — общность «материала» и писательского прицела. Область, их привлекающая, — мир человеческих переживаний. Цель — воспитание чувств. Огромное значение искусства заключается в тем, что оно не только формирует мировоззрение людей, но и воспитывает их чувства. М. Горький, присоединяясь к одному из понравившихся ему определений искусства, писал: «..одинаковым образом думать, без сомнения, есть уже много, но этого недостаточно еще для того. чтобы заставить нас одинаковым образом желать, великая тайна — заставить Hac одинаковым образом чуветвовать, и этото чудо совершается посредством искусства». Вот об этой-то роли искусст: ва порой забывали некоторые наши писатели. : Э..Офин и В. Беляев понимают, что книга должна воздействовать не только на разум читателя, но и на его сердце, на его чувства. «Разве вы не видите, какая борьба идет за воспитание чувств?» — говорит один из героев В. Беляева. Писатели видят, накая идет борьба, и участвуют в этой борьбе, — каждый по-своему. Сборник рассказов Э. Офина называется «Романтики». Это название хорошо передает пафос книги, верно ха`рактеризует основных ее героев. Простые, обыкновенные люди — теолог, врач, шофер, учительница, переплет. чик — все они горячие патриоты своих профессий, беззаветно любят свой труд и глубоко сознают его важность. Но трудом не исчерпывается их жизнь. Герои 9. Офина — люди, умеющие не только вдохновенно работать. но и не менее вдохновенно чув: ствовать — дружить, любить. Писатель показывает, какие это прекрасные, 039: ряюшие чувства — дружба, любовь, как помогают они ЖИТЬ. предстает белорусское Полесье с его бескрайними болотными топями и туманами. И здесь, в глубине кишашщих комарьем KaAMBIUIOBBIX ` комарьем зарослей и зыбкого торфяника, автор тоже сумел увидеть двиместе Cc 3OTOXOU Помнится, лет тридцать назад появилась первая книга С. _Розенфельда «Гибель», воспроизводившая быт царской тюрьмы, военной казармы и т. д. Это была новая тема в советской литературе. Но автору не удалось тогда полностью справиться с задачей, стоявшей перед ним. Книга страдала недостатками, о которых в свое время довелось писать мне. ’Поучительнейшие факты трагической биографии _художник не смог осветить прожектором великой исторической значимости. Он не смог увидеть те социальные пласты, которые породили сотоварищей автора по тюрьмам, казармам и окопам, проследить их революционный рост в направлении Октября. С тех пор С. Розенфельд написал ряд произведений. Наиболее популярное из них — повесть о Шаляпине. И вот недавно в Лениздате вышла новая его книга — «История одной люб: ви», которой автор дал подзаголовок <«Денинградская повесть». Она является как бы продолжением «Гибели» и наглядно показывает большой творческий рост писателя. В «Ленинградской повести» мы видим художника, озаренного пониманием Октября и его титанических истоков, пониманием великих деяний народа на обновление мира, на перестройку его. И хотя сюжетно книга посвящена любви повествователя, с которой он проходит через трагические события ленинградской блокады, фронта, годы восстановления, — перед нами развертывается своеобразная повесть «дели дней» сорока лет Октябрьской революции, написанная художником-патриотом. Возникновению новой совегской ин: теллигенции, замечательным ее представителям, в сущности, посвящена новая книга С. Розенфельда. В предшествующем повести прологе рассказывается о полуподвальной квартире большого пятиэтажного дома, в которой жил рассказчик. Десятилетним мальчишкой в 1910 году он поселился здесь и долгое время наблюдал одну и ту же панораму: длинный коричневый забор, а за ним, в глубине мрачного двора. низенький дощатый флигель с открытым вдоль всего верхнего этажа балконом. Тут был старый извозчичий трактир, существовавитий уже много десятков ‘лет. Иьяные драни, взвизги женшин, свистки пворников, короткие оклики городовых, — вот картина, которую приходилось видеть почти ежедневно; приют в извозчичьем дворе находили воры, скупщики краденого, проститутки. 1916 году повествователь идет добровольцем на фронт. Вскоре, тяжело раненный, он «путешествует» по эвакопунктам и лазаретам, а в начале семнадцатого года больным возвратщается домой. Он полон солдатского неприятия войны, возмущен бездарностью командования, «заражен» интересом нк большевистской правде о превращении империалистической войны в гражданскую. Но вот свершается Февральская революция Наш повествователь видит революционные демонстрации пролетариата, Больной, на костылях, он лишен возможности в них участвовать. В качестве зрителя он запечатлевает атмосферу Петрограда периода нарастания пролетарской революционности. Так постепенно вводит автор читателя в панораму великих событий Октября. Затем мы видим рассказчика на фрон: тах гражданской войны. Возвративишись с фронта домой, он наблюдает изрестройку старой жизни. На месте старого извозчичьего двора возникает большой дом с благоустроенными квартирами, в который переезжкают рабочие, Автор рисует утверждение новых нравов, взаимоотношений. Перед нами проходит несколько семейных хроник в их пройлом и настоящем. И через них показана жизнь Советского государства в целом —в его исторических событиях, вплоть до Великой Отечественной войны советского народа. Этого сочетания личного и общественного писатель добивается, разрушая временами жанровую замкнутость повести явно очерко: вым материалом. Фронтовые очерки Отечественной войны вторгаются полновластно в ткань повести. Новая книга С. Розенфельда — это повесть о строительстве Ленинграда и его нового быта, о культурном росте новой. советской интеллигенции, Написанная опытным наблюдателем, писателем, влюбленным в современность и постигающим великое историческое прошлое народа, она воспринимается как патриотический гимн наи вставшие меж двух крутых мостов старинные ростральные колонны; и стихнувигая барка, до зари послушная смолистому канату; и ровною цепочкой — фонари вдоль берега от Зимнего к Сенату... Первые строки «Дома на Мойке» написаны в 1943 году. Сохранились они в походных записных книжках поэта, который был в ту пору корреспондентом одной из дивизионных газет. НКольцо блокады еще не было прорвано. Нартины осажденного, голодающего, жестоко страдающего, но не встающего на колени города-героя перемежаются в романе с картинами трудовой, спокойной и миролюбивой жизни, какой она складывалась в преддверии сороковых годов. И это как бы вторая тема «Дома на Мойке». В ряду многих других советских писателей, чье творчество борется за мир против войны, не может не быть услышан и голос Ильи Авраменко, поэталенинградца, скорбящего над могилами близких ему людей и дымящимися руинами родного города. Но как ни трагичны изображенные им картины смерти и разрушения, нет в них расслабляющего отчаянья и отупляющей безысходности. Люди его мужественны и стойки: Крепись, солдат! Тебе же в даль шагать, Сквозь смерч и смерть — : на полное дыханье! А слезы... слезы могут подождать, быть каменным теперь твое призванье. Авраменко работал над своим романом в стихах больше двенадцати лет. И труд его, несомненно, увенчался серьезным творческим успехом. Роман Авраменко кажется вначале несколько «старомодным». Но это — ложная тревога. Роман написан простыми, ясными, выразительными стихами, которые нисколько не <«бледнеют» из-за того, что нет в них ритмических головоломок и смысловых кроссвордов. Пусть это и не в традициях некоторых любителей «острых» литературных «ощущений». Стих романа возник на Нина Павловна, недавняя выпускница Ленинградского медицинского института, а ныне врач в небольшом степном городке, встретила молодого ученого-геолога, начальника изыскательной экспедиции, направляющейся в далекую таежную глушь (рассказ <«Весна»). И хотя их встреча была коротной (в этот же день Белов улетел с экспедицией) и не было сказано между ними ничего особенного, жизнь Нины озарилась новым светом. «Внешне как будто ничего не изменилось — та же белая операционная, привычные, бесшумные движения хирургической сестры; так же, склонив набок седую гривастую голову и смахивая табачный пепел с лацканов халата, ласково разговаривал с ней старший хирург Алов; в палатах больные встречали ее, как всегда, кто улыбаясь, кто хмурясь, — все было прежним, и в то же время все вокруг неуловимо преобразилось. Обыкновенный шприц, попав в полосу солнечного света, начинал так сверкать стеклом и сталью, что Нине Павловне становилось неудержимо весело. Румяная кокетливая Зоя, которая с утра до вечера могла говорить о своем женихе, теперь не вызывала раздражения, наоборот — Нина Павловна охотно слушала ее». Любовь наполняет жизнь Нины новым смыслом, вдохновляет ее на NA RAN RE AEA СЗ ЧАСЕ AEN основе выверенных годами традиций Семен Розенфельд, «История одней люб шим советским делам и дням. замечательные поступки. Узнав о том, реалистической советской поэзии, 9557. \° ингравсная повесть». Лениздат. Борис ВАЛЬБЕ что один из участников экспедиции рапривыкшей — говонен, Нина срочно рить с А я г летит к месту прона языке образов, ~ исшествия на самокоторые ему по: К 3 HA M E H A TEA h A O H A A TE лете, прыгает (впернятны и не нуждавые в жизни!) с паются в переводе с ЛЕНИНГРАД. (Наш Брауна, Б. Лихарева, М. намнем» и «Михайловпюционеры-демократы ное оформление Стрелни рашютом, совершает Васильевского острова». «поэтического» на «обыкновенный». Нельзя не соглаCHTBCA с поэтом, когда в прологе к своей поэме он говорит: «Я чистой кровью правды напоил повествованья медленные строки». Правда эта и покоряет читателя. Зел ШТЕЙИНМАН Kopp.) ...«Книги к 250-летию Ленинграда». Во многих ннижных магазинах можно увидеть сейчас эту надпись. К юбилею города выпускается самая разнообразная —литература. Этой дате посвящен только что вышедший в Лениздате двенадцатый том «Ленинградского алькманаха», в котором напечатаны роман С. Спасского «1916 год», —исторический очерк 0. Форш «Белые ночи» (с авторсними иллюстрациями). рассказы Вс. Воеводина, К. Ванина, В. Левидовой, стихи А. Прокофьева, Н. Дудина, а танже специально написанные для юбилейного выпуска альманаха стихи о Ленинграце каракалпакского поэта Х. Сеитова, тувинского поэта С. Сарыг-Оол и татарского поэта 3. Нури. В альманахе публикуются впервые переведенные на русский язын путевые заметки немецких писателей Б. Келлермана и С. Хермлина, несколько лет назад приезжавших в Ле. нинград. В этом же издательстве вышли юбилейные издания петербургских романов 0. Форш «Одеты ский замок» (в одном томе), романа А, Толстого «Петр Первый», сборника стихотворений А. Блока «Город мой...» с гравюрами А. ОстроумовойЛебедевой, очерков об ис. торических местах и архитентурных памятниках ropona «Достопримечательности Ленинграда», работа П. Канна «Петропавловская нрепость». Местные — издательства выпускают много исторнно-партийной питературы В Лениздате готовятся н изданию коллективный очерк истории Ленинграда, труд С. Рейсера «РевоПетербурге» и другие, Отделение издательства «Советский писатель» выроман А. Лебе«Лином н лицу», роман в стихах И. Авраменко «Дом на Мойне» и ряд других произведений ленинградских авторов, В отделении издательства Академии наук СССР вышли в свет работы Луппова «История стронПетербурга первой четверти ХУИ! века», А. Копанева «Население Петербурга в первой половине XIX товится к изданию книга «Архитектурпускает денно тельства века». М. Бунина Печатается второй том «Очерков истории Ленинграда» (он охватывает события 1861—1894 годов). Издательство «Иснусство» выпустило второе, юбилейное издание нниги В. Шварца «Ленинград». Издаются сборнини песен, справочники, путеводители, альбомы, посвященные —ленинским и историко - революционным местам, музеям, театрам, улицам и площадям города, его парнам и пригородам: Петродворму, Пушкину, Павловснку, Гатчине и другим, трудный трехдневный горный переход, сопровождая больного. Tak эта простая, обыкновенная девушка, сама того не замечая, совершает подвиг. «Весна» по праву открывает ннижЭмиль Офин. «Романтики». «Советский пмсатель». Л. 1956. Вадим Беляев. Рассказы, «Советский писатель». Л. 1956. а 6 РРРИГРИЕГГГРЕРРЕРЕРЕРЕСВИЕЕЕЕКИ ЕЕ: - НЕВСКИЕ MOHYMEHTHI Макнут порою не туда, И... с перьев капает вода, РИА ЕГЕЕ ГАГИ ИРИ ИЕН ИИ ДРУЖЕСКИЕ ШАРЖИ на В. Саянова и А. Прокофьева, Б. Чирскова и И. Садофьева. РИГИ ЕЕ РРР ГИ ГИР ЕИ ИЕ ИГТ ГИГИЕНЕ ИИ ИЕ судят. «Победителей» Рисунки И. Игина Текст Д. Толмачева Помолчали — и будет! РИГИ ЕЕ ЕРЕРЕГРЕРЕГРЕРРРРЕИ ГИ РИГИ ГЕ! ИРИИИРАРИРИРЕРРРРРР РА РЕРЕЕРРЕРЕЕРЕРЕЕЕЕРРЕЕЕЕЕЕРЕРЕЕРИЕРЕЕЕРРЕГЕЕЕЕЕЕ! FEFFITTEPIT EEL ESE Стоят два льва сторожевые С подъятой ручкой, как живые, рр мк РИА ГРРРРАРРРЕРРЕРРРГГГГРРИРРЕЕЕРЕРЕ ГИГ ИРИ ТЕР, ПЕРИГЕЕ ЕЕ ЕЕ РРНИЕРТЕЕЕИЕ