H BI БЕЧНО ..Так что же мне сказать тебе и о тебе, Ленинград, в дни. когла отмечается твое суровое и величавое двухсотпятидесятилетие? Нет, не праздно спрашиваю я себя и тебя об этом: мне надо говорить о тебе столь же много, как о жизни всей страны, столь же много, как о своей жизни, — ведь это неотделимо. И вот не знаешь, что же выбрать, что предпочесте из огромного потока событий, фактов, чуветв для краткого слова о родном городе в день его праздника. И пусть простят меня, что слово это будет не слишком стройным, что «я» и «мы» будут постоянно заменять друг друга, — ведь не о себе же я хочу написать, а о нашем поколении, о сверстниках своих— ленинградцах, а мы все и есть Ленинград. бавтра, 23 июня, ровно в 12 часов ДНЯ из Петропавловской крепости раздастся выстрел: это по традиции, установленной еще в петровекие времена, ударит стараястарая, недавно восстановленная пушка, возвещая, что в городе наступил полдень. И сразу после этого удара начнется общегородской митинг в честь двухсотиятидесятилетия Ленинграда на великоленном, громадном, недавно сооруженном стадионе имени Кирова. Мне думается, что, пожалуй, ни в 0- ном городе так тесно не связаны личная судьба человека с судьбой города, как в Ленинграде. Это, наверное, потому, что у Ленинграда, как и у живого человека, есть своя собственная судьба (наверное, ев можно назвать — история), не нохожая на судьбу никакого другого города (а ведь есть же города с одинаковыми судьбами), интенсивная, трагедийная и героическая судьба, неповторимая, как его природа, как его человеческая душа и 06060 вычеканенный профиль. Я говорю о ленинградской природе, имея в виду не только белые ночи его, и северные сияния, возникающие иногда над ним, и не только Неву, и ветры е залива, и морские туманы. В Ленинграде природой, самой настоящей природой, как бы независимой уже от человека, когда-то создавшего ее, стали его здания, площади, ансамбли, памятники. Улица зодчего Росси — ведь это уже природа, а не архитектура... Взгляни на Биржу и Ростральные колонны, на которых тоже в честь двухсотпятидесятилетия будут зажжены в огромных чашах огни, переведи взгляд влево, на строгий и нежный силуэт Петропавловки, — разве вее это не самая настоящая природа? А наши сады и парки, включая и совеем молодые парки Победы, посаженные уже нашими руками, — это не только природа, но и архитектура: они построены, наши сады, наши улицы, вместе с деревьями — Большой проспект Васильевского острова, Московский проспект... И природа, coзланная человеком, благодарно-навечно хранит его душу, его историю, его судьбу. История-судьба Ленинграда неповторима, в особенности потому, что -этим городом и в этом городе несколько раз решалась судьба всей нашей Родины. Рождение града святого Петра, СанктПетербурга, знаменовало собой рождение новой эпохи в истории России; Здесь, в Петрограде, точнее — в красном Питере, судьба России изменилась еще раз — здесь питерский пролетариат низвергнул самодержавие и, ведомый Лениным и ленинской партией большевиков, совершил Октябрьскую революцию и установил власть самих трудящихся — власть Советов. Мы — Ленинград — называемся колыбелью Революции. Волыбелью Социалистической Революции. На постаменте памятника Ленину у Финляндского вокзала нанесены исторические слова из речи Ильича к питерцам, балтийцам и солдатам: «..и да здравствует социалистическая революция во всем мире!» А во время блокады мы отмечали двухсотсорокалетие нашего города и, так как враг был буквально у стен Ленинграда, к тому, что я уже сказала выше, мы добавляли: — И вновь судьба всей России в эти дни во многом зависит от нашего города... и по сей день он является узловым пунктом обороны всей страны. hak много можно сейчас добавить к этому, тем более, что если историю-сульбу Санкт-Петербурга — Петрограда наше поколение вбираст в свое сознание естественно и живо, но все же, как нечто полулегендарное, то уж история-сульба Ленинграда — это наша жизне. Все в енинграде — наша жизнь, включая ленинградские памятники. Говорят, памятники обращены к прошлому. Часто Ленинград называют «городом-памятником» или «музеем под открытым небом». Некоторые из сверстников моих усматривают в этом нечто, вроде как обижающее Ленинград. Нет! Памятник всегда обращен к будущему — к тем поколениям, которые придут. Чем смелее и откровеннее памятник, чем больше сегодняшней человеческой лушги вобрал он в себя, тем с ae ee ных «фик --бЕдыск ды bape и Pe eer are tage но так: вот оо0мотчик, фрезеровщик, инженер — разные люди разных характеров. Они работают над одной и той же машиной и в одно и то же время думают, каждый по-своему, что-то глубоко личное переживают, хорошее и плохое, а стержень, острие мысли и энергии у всех устремлены на главное — сделать машину как можно лучше: ведь она для других людей... И вот все, чем они жили, влилось в эту машину, источник света и энергии... А рядом с этим надо написать, как жили, 470 думали и чувствовали те, для кого малина строилась, кто принял ее евет и силу... «От сердца к сердцу» — этот закон действителен не только для искусства, но и для веего человеческого деяния. От сердца к сердцу, — так жил и живет Ленинград, особенно после великой даты; после Октября... Я, наверное, так и не доберусь ло юбилейных фраз. В них ли дело? Bee равно, мне нужно сказать о Ленинграде и ленинградцах так много, что не только «размеры газетной статьи», но вся будущая работа моя не вместит этого. Это уж наше общее дело, — трудное, долгое и не юбилейное. А я еще не написала, например, 0 ленинградских станках, выпущенных в честь 250-летия города, станках-великанах, станках-умниках, станках, рождающих станки. Не написала и 0 том, что наш город стоит у моря, а море в конце Больото проспекта Васильевского острова, — до него можно доехать на трамвае. Не знаю, как кого, а это меня всегда удивляет и радует. Наш город — морской, наш город у моря, первая русская морская победа была одержана здесь нал нгведами — при Ниеншанце, и Петр Первый в честь ее приказал выбить медаль с надписью: = «небываемое бывает». Итак естественно, что Балтийский завод в Честь 250-летия города построил новые корабли; ведь наш город — это город кораблестроитель. На водную гладь Невы в дни ленинградского праздника должен быть спущен рефрижераторный дизель-электроход «Волочаевск», потом — другие суда... А сколько кораблей в эти праздничные дни стоит у причалов нашего порта, — разные ееть среди них. «Все флаги в гости будут к нам». Что же, добро пожаловать! Посмотрите на 1енинград — «музей под открытым небом» — на колыбель Революции, на тород-герой. Смотрите на него и внимайте ему с открытым, с чиетым сердцем, е таким, как у него. Он ничето не утаил от мира. Все ето радости, страдания, победы-—у всех вас на виду. Он рад поделиться с людьми всем материальным и духовным богалетвом, которое завоевал такой великой кровью, таким трудом и такой честностью. Ведь я еще ничего не сказала о героических днях блокады, о днях, за которые Родина удостоила Ленинград редким званием города-героя. Это у всех у нас, ленинградеких писателей, такое чувство: мы много писали о блокадном Ленинграде, мы, по правде говоря, много хорошего написали, з вот чего-то главного пока все еще так и не сказали. Почему? Предоставим историкам литературы разбираться в этом. А мы сами скажем 0б этом главном непременно. Это ведь тоже луч в будущее. У Ленинграда, - города-героя, города-человека, города-коммуниста, пролое. настоящее и будущее слиты, и все обращено к будущему. Ваким он 0у-. дет, Ленинград будущего, спрашивают меня. И я хочу ‘ответить: прежде всего таким, как теперь, — с его историей, с его природой, с его характером, с его сыновней преданностью Родине. Он есть и будет прежде всего — колыбелью Революции. А это и есть будущее. Я часто бываю за Невской заставой, в стране детства, хотя уже и не живу там. Я была там недавно, — как она изменилась, как много новых домов, там, где были болотца и плавали гуси, какие высокие новые строения возникли там, где был отчий дом, разбитый снарядом... А потом был просто пустырь, и сейчас восхолят вовые дома... Все сызнова — и все на пустыре, и все на той же розовой заре, На зябнущей, огромной и дрожащей: и эти угловатые дома, и взлеты вдохновенья и ума, и рощ нагих младенческие чащи... И радостно и почему-то чуть-чуть гдето в глубине грустно от этих изменсний. Почему? Потому что у меня, человека, жизне уже сокращается, а он, город, наоборот, идет в вечной юности, к Pacцвету! Вот так подумалось. Но тут же возникла другая мысль: да, но все мои радости, все горести, все боли, весь труд —— ведь это же все останется в нем, как остались жизнь и труд предыдущих поколений и отдельных людей, и UX Cepдец. Значит, ничто не исчезнет, Значит, пока стоит Ленинград, вечно будут живы те, кто его любил, кто был ему предан, кто вложил сюда жизнь и веру... Ольга БЕРГГОЛЬЦ «<> больше обращен он к будущему, тем правдивее и бесстрантнее может он говорить с ним. И тем стремительней движется он к будущему. Так, Фенин на броне вике, великий человек, чье имя носит Hall город, чье изображение видим мы на лицевой стороне медали «В память 250-летия Ленинграда», —это памятник, вечно движущийся, обращенный к потомкам. И юность, усмиряющая стихию разъяренных коней на Аничковом MOсту, тоже. И Медный Всеадник,— он Toже для будущего, в немыслимой простоте своей, с голой ногой. висящей вдоль конского бока. И висит нога его босая... Холодно, наверное, босой. (Борис Корнилов) Так что же выбрать мне, по какому же месту, по какой окраине, по какой анфиладе пройти, чтоб написать о днях юбилея?! Невская застава? Арка Деламота — Новая Голландия? Университет? До чего ни дотронься, — все твоя жизнь, рядового ленинградца, и кем бы ты ни был, ты прежде всего гражданин города Тенина,— все дорого, все неразделимо © давним днем прошлого, и с завтрашним, и с далеким будущим. ot Невская застава — страна детет. Здесь я помню еще Петроград, и как roped участок, и как на амбарах — целая улица из амбаров — было написано узкими белыми буквами: «Ум не тернит неволи». — «Не трудящийся да не ест». — «Охраняйте революцию». —« Ато не с нами — тот против нас»... Вот Васильевский остров, университет. Это юность. Это первая пятилетка: Это пронизанный прямыми лучами солнца, стоящими на тончайшей книжной пыли, университетский коридор, и первая настоящая любовь, и Маяковский, и ожесточенная работа на субботниках в порту, на погрузке баланса. Балане — это не бухгалтерия, были просто такие аккуратные белые бревнышки. Ужасно их много было, — целые кварталы. Мы, студенты, таскали их на плечах без отказа, уж даже не вспомнить, по скольку часов. Но это нужно было для создания фундамента социализма! В чем мы могли отказать ему, в чем могли бы усомниться хоть на мгновение? Одновременно © погрузкой баланса, учебой мы еще ликвидировали неграмотность и готовили «рабочую тысячу» ` в университет. В группе молодых рабочих, готовившихся в университет, у меня в общем все шло благополучно, но мой неграмотный был нерусский, он упорно He мог выговаривать, а значит, и писать букву «>, и я из-за этого не могла же считать его трамотным! Комсомольское поручение проваливалось из-за буквы «ф». Позор! А Кировский завод, — он тогда был «Красным путиловцем», — где я проходила первую практику в механосборочном цехе? Это было в 1930 году, в «Особом квартале», когда «Врасный путиловец» только что приступил к серийному выпуску советских тракторов «Фордзон-Путиловец». — Все это были ночи большевистской весны, белые ночи Ленинграда! 0, Ленинград, Ленинград, посылавший в эти ночи на поля страны первые свои тракторы и первых своих двалцатипятитысячников, Ленинград первой пятилетки, той пятилетки, когда каждый из нае как можно чаще старался произнести слова «тяжелая индустрия», каким светом обталея ты в сердце! А потом в жизнь мою вошла Московская застава — завод «Электросила», тотовивший первые в СССР, сверхмощные генераторы для Днепрогэса, для Свири, электропривод для первого блюминга, электромоторы для Донбасса. Я в это время работала там редактором комсомольской страницы заводской мвоготиражки, агитатором и пропагандистом, историком завода... Вы думаете, что я похваляюсь жизнью моей?! Конечно, да! А что бы я была за ленинградка. если б не хвалилась единой жизнью с городом? Мы все этим горхимся. Ныне на «Электросиле» полным ходом илет изготовление первого в Советском Союзе турбогенератора в 200 тысяч киловатт с форсированным охлаждением обмотки ротора; начато рабочее проектирование гидротенератора В 200 тысяч киловатт для Братской ГЭС. И с особым чувством работают электросиловцы над гилрогенератором для Сталинградской ГЭС; и этот генератор должен быть лучше и легче, чем уже изготовленные гидрогенераторы для Вуйбышевской ГЭС. Нет, я когда-нибудь напишу об этом— о Ленинграде, как источнике света и энергии, ведь простое перечисление почти ничего не значит, — это живые человеческие жизни, живые судьбы вложены в каждый виток обмотки ротора для Братской или Сталинградской станпии. Я напишу когда-нибудь пример} Довольно! Не верим Девятое января. Падаем, варя. Бредня Конец гапонщины, ол Вечно будет жить в народе память о жертвах «кровавога воскресенья». Над Дворцовой площадью гремели залпы царских войск, Здесь лилась кровь. Па Здесь загорался пожар революции 1905 года, о милости царской прикончана с бойней Муклеяской, разговорам посторонним! mr ree RN mrad, царским свинцом косимы. с треском дусдооь. 1 42.1. 1111167224. 2ДАЕ, SALLELLEVISEUNISILDIVELSSSTLL TE TITISSLL EDL EDECNTL ELL CLELDI ЕЕ ЕЕЕ ТЕАТРЕ ИЕР РЕ РИРРИТЕЕЕЕЕРЕГЕЕЕЕЕРЕЕЕЕИ ТЕТЕ ЕЕ ТЕ ЕЕЕЕНЕРИЕТЕЕЕРЕЕТ РТР ТИЕЕЕЕРИ ТЕТЕ НИЯИТТТ! РРР ГЕИ РИГИ ИРИ ЕР ЕИ И РЕИИГИРРЕ ГИР ИИ ИИ ЕРЕЕРИЕЕЕЕЕ ИРИ ИИ РЕ Г ГЕРЕГИ ГЕТЕ, STSASSALTTTADELSAT SALAS AAA ADDS ASSART TS AATALADLASTNASNSSNLEDST LA DIETTSTEOLLEELLVEELNAL ELLA LUGS ETT TED у ДУША Цетербург, Петроград, Шенингрзд... Три облика единого города, три этапа родной истории, три периода в жизни русской культуры. ‚250 лет — не такой уж большой исторический возраст. Но Ленинград вправе назвать себя ветераном истории, тородом, где слились воедино многие эпохи, многие чувства. Они живут, сосуществуя, дополняя друг друга и вместе с тем говоря о TOM, Что Bee aTO сосредоточение каменных зланий, мощных заводов и верфей, ‘памятников мировой архитектуры, садов, посаженных еще в ХУШ веке, и парков Победы, поднимающихся на наших глазах, все эти улицы, площади, подземные трассы метро — не только создание трудовых рук, но и живя душа народа. В самые трудные времена народ боролся за светлое будущее; он ликовал в дни побед; он мирно трудится для себя и для тех, кто будет жить после нас, Такому тороду суждена вечная юность. Он роAMICK не вчера, и жить ему еще долгие и долгие века. Нали горох — не только музей воспоминаний, не только фабрика экономических ценностей. Ленинград — великое содружество людей единой идеи. А если вепомнить, что эта идея родилась здесь в великие дни Октября и отсюла ленинским гением была двинута в победоноеный поход истории, — станоBHTCA понятной любовь каждого ленинградца к своему городу. Й дело здесь не только в том, что Ленинград один из красивейших городов мира, что внешний облик его создан высоким порывом родного искусства и широчайшим размахом народного труда. Он— колыбель нашей Революции, трижды закаленный в пламени героической борьбы, ветеран недавней воинской славы и кузница будущего, растущего на натих глазах. Я старый, исконный денинградец. Нет улицы, площади, канала, которых я не знал бы с детства. Каждое здание смотрит на меня знакомым лицом. И когда я иду по прямым проспектам, по гранитным набережным Невы или вдоль извилистых каналов, где у каждого свой, неповторимый рисунок чугунной решетки, — далекое прошлое сливается для меня с настоящим в живом чувстве историн и современности. Я зримо и осязательно ощущаю их единство. А то, что мы называем «будущим», кажется уже живым, существующим вот здесь. в делах и сердцах моих современников-ленинградцев, братьев по вдохновенному труду. И становится тогда Ленинград не только крупной географической точкой на карте Родины, & живой клеточкой сердца, имя которому на всех языках мира — Советская страна. ..Не так лавно — отсюда рукой подать — проходила линия фронта. Трамваем можно было доехать до КП обороняющих тород дивизий. Вражеские снаряды © воем проносились тогда над крышами каменных громад и с сухим коротким треском рассыпались смертоносными осколками. Ночью острые лучи прожекторов, расходясь и скрещиваясь, резали темное ленинградское небо. Пронзительно выла сирена, и в наступившей внезапно тишине, такой тишине, от которой сжималось сердце, глухой удар сотрясал землю. А Ленинград продолжал жить привычной трудовой жизнью, с единой мыслью: выетоять. победить во Что бы то ни стало! Й он побехил — город-герой! 900 лней Ленинград — колыбель пролетарской революции, В ночь с 25 на 26 октября 1917 года вооруженные отряды красногвардейцев штурмом взяли Зимний дворец, Онтябрьская революция свершилась! А поверху — город как будто взорван — бабахнула шестидюймовка Aspopora. И вот еще не успела она рассыпаться, тулка и грозна — над Петропавловкой взвился фонарь, восстанья условный знак, — Долой! На приступ! Вперед! На приступ! Вл. МАЯКОВСКИИ rPAAA начал превращаться в оживленный клуб, к которому постепенно стягивались писатели, поэты, художники. Время было бурливым, пестрым, еще не отетоявшимся в берегах. И столь же пестрым было и население бывшей елисеевекой огромной квартиры. Титераторы дореволюционной эпохи бок о бок жили здесь с представителями самого юного поколения. Событием в литературной жизни той поры бывали приезды в Ленинград Владимира Маяковского. Слола. в белый зал Дома искусств, приехал он прочесть ТОЛЬКО что написавную поэму «150 000 000». в одной из маленьких комнатушек собирались молодые энтузиасты литературы для чтения первых своих рассказов и повестей. В этом братском содружестве, тесном товарищеском общении росли и крепли дарования тех, ныне широко известных писателей, юность которых совпала с юностью советской литературы. Это были Н. Тихонов, В. Федин, М. Слонимский, Н. Никитин, несколько позднее Вс. Иванов и другие. Конечно, им отечески помог А. М. Горький, В Ленинграде создавались первые советские исторические романы, в которых по-новому творчески переосмыслялось наследие прошлого: «Современники» и «Одеты камнем» Ольги Форш, «Разин Степан» А. Чапыгина, «Смерть ВазирМухтара» и «Вюхля» Ю. Тынянова, «Емельян Пугачев» В. Шишкова. №ивым воплощением совсем недавно пережитой истории были «Города и годы» К. Федина — один из Caмых первых по времени романов нзшей молодой тогда литературы. Здесь же выходили первые. стихотворные сборникн Н. Тихонова, А. Прокофьева, В. Саянова, 0. Берггольц, в которых тема родного города тесно связана с его . революционными судьбами. Литературная жизнь Ленинграда давно слилась с жизнью всей необъятной нашей страны. Книги писателей-ленинградцев, начавших свой путь еще в повоенную пору, известны далеко за пределами их родного города. Им велед идет талантливая молодежь — прозаики и поэты, =— большая часть которой воспитана в творческих литературных кружках, существующих почти при всех крупных промышленных предприятиях и домах культуры города Ленина. Ленинград сегодня уже не такой, каким он был еще вчера, & завтра будет совсем Непохож на то, что видим мы вокруг себя сейчас, в эту минуту. Он устремлен в будущее, как и вся великая страна. Сегодня. пролетая на машине по прямому, как стрела, Московскому проспекту, вдоль стройных кварталов, возникших по кировскому плану, с трудом веришь, что еще недавно здесь были глухие окраинные пустыри. А там, на приневской равнине, где когда-то рзались снаряды и горела земля, уже тянутся вверх молодые яблоньки — будущее кольцо фруктовых садов. Давно уже стало историческим преданием прелставление о болотной низине, о «топи блат». Расчерченный на стройные квадраты, прорезанный цепочкою зеленых насажлений. обвеваемый свежими ветрами Балтики, стоит новый Ленинград, город тесного содружества труда и науки, город техники и искусства, славных исторических воспоминаний и неустанного кипения юной жизни, город молохости и силы, достойный сверстник Великого Октябля. АЛАЕНИН Вс. РОЖДЕСТВЕНСВКИИ > блокады — его боевая слава, ни с чем не сравнимая B ero истории Илиада уужества, стойкости, любви к родной Советской стране. Неловторимо прекрасен возрожденный Ленинград. ..Не узнал бы теперь Гоголь Невского проспекта. Иная жизнь течет по его широким тротуарам. Тщетно было бы искать и те мещанекие переулки возле Сенной, гле бродил когда-то бессонными ночами юный Достоевский. Но сохранились некоторые дома той эпохи,—и они могли бы рассказать о многом. По-прежнему глядят на сонную Мойку окна последней пушкинской квартиры. Низкие уютные комнаты, обставленные старинною мебелью, еще, кажется, наполнены воздухом тревожных «последних дней». В кабинете по стенам — пушкинские книги, у окна — рабочий стол, и на нем — последнее письмо поэта, Пройдите по одной из самых шумных магистралей города -— Литейному проспекту. На углу одной из улиц, называвшейся прежде Бассейной, — небольшое трехэтажное здание. Здесь в квартире Н. А. Некрасова, превращенной ныне в музей, помещалась редакция «Современника». Почти вся русская демократическая литература, все передовые идеи века звучали и раскрывалиеь в этих скромных комнатах. Ато только не поднималея по этой узкой лестнице — и Добролюбов. и Чернышевский, и Тургенев, и Гончаров, и Островский, и Григорович. и Лев Толстой! А если подойти к окну, то на другой стороне улицы увидишь и тот «парадный подъезд», у котоpore толпилось горе народное, © такою страстной силой ударившее по сердцам в некрасовских стихах, Почти вся история русской науки, литературы, живописи, музыки за два столетия, предшествующих Октябрю, пронла на невских берегах. Если пройти вдоль. фасада захаровското Адмиралтейства, свернуть на Невский, там, где пересекается он узкою дентою Мойки. можно увидеть одно из старинных зданий, у которого есть своя долгая и почтенная история. В предреволюционные годы весь верхний этаж его занимала огромная квартира купцовбакалейщиков, братьев Елисеевых. Сразу же после фовральских дней Елисеевы сбежали за границу, и все помещение было передано в распоряжение А. М. Горького, который основал здесь Дом искусетв и общежитие для литераторов старшего и молодого поколений, В ‚эту пору особенно и горячей была деятельность М. Горькоro. Bee евои силы ee он возрождению культурной жизни города. Под его председательством работала Центральная комиссия по улучшению быта ученых («ПЕКУБУ»), издательство «Всемирная литература» выпускало первые книги, в Большом драматическом театре, где литературной частью ведал Ал. Блок, шли пьесы героического репертуара. Ожил и Дом искусств, основанный Торьким. Впервые стали устраиваться здесь литературные вечера для широкой аудитории, возникли различные студии и семинары -— для начинающих литераторов. Дом искусств из литераторекого 06- щежития с комнатушками, где чадили неизбежные в то время печки-буржуйки, ие картины н рисунни;: «На Сенатской площади 14 декабря ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 75 22 ‘июня 1957г. 1825 года», Б. Пан «В редакции журнала «Современник», А, Моравов «Ленин руновопит нужном петербургских рабочих», И, Владимиров «9 января 1905 года», водит нружком петербургских И. Тоидз9 «Призыв вождя», В, В апреле 1917 года ра-) бочий Питер встречал Ле ннна. В своей речи, произнесенной с броневика, великий вождь пролетарн-, эта призвал народ к боръ-) бе за победу соцмалистической ви } ...Вдруг оттуда, из-за Невы, с Финляндского вокзала по Выборгской загрохотал броневик. И снова ветер свежий, крепкий валы революции поднял в пене. Литейный залили блузы и кепки: «Ленин с нами! Да здравствует Ленин!» вл МАЯКОВСКИИ На второй и третьей страницах воспроизведены следую мона бань“ шззаниыин» K. KonsMHH «Ha Сенатск