ТУЧ ПОЕОГЕНЦУКОВ о о оу, о о оо gt al Ng ge о временная гибель лишила его возможности завершить эпопею, в которую складываются его поэмы, и создать большое произведение о Советской Кабарде, которое по своей изобразительной силе было бы равным этим поэмам. Остались его стихи, полные любви к советским людям и радости за их жизнь, полные ненависти к врагам, покушающимея на нашу свободу. В дни нападения гитлеровцев на нашу страну Али ° Шогенцуков написал пламенный «Призыв»: И если драгоценнейшему благу — Свободе нашей — угрожает враг, В ком гневная не закипит отвага? Ведь стоил крови каждый к счастью шаг! es 8 noe > 8 soe «8 Все — на коней! Взлетайте, братья, в седла И устремляйтесь всем ветрам в обгон, Чтоб заметался кровопийца подлый, Поправший человечности закон. Перевод Л. Руста ` Dee coneerf n 40414 wace 3 naarwiwranruttk ha. ? Он погиб в 1941 году. замученный фа-› шистами в бобруйском концлагере, погиб} сорокалетним, в самом расцвете творче‹ ских сил, многое сделав и еще больше не успев еделать. Но и то, что он успел сделать, осталось жить в душе народа и по праву вошло в историю кабардинской литературы как ее классика. Ero поэзия оказала огромное влияние на последующее поколение кабалхинских писателей. Anum Кешоков СТИХОТВОРЕНИЯ и поэмы бот и Ляца» Али Шогенцукова, мы ощущаем эпическое звучание «Демона» и «Полтавы». то в его «Мадине» слышим задушевный голос поэм Некрасова и «Катерины» Шевченко. Влияние русской, украинской и других развитых литератур сказалось и на деятельности Али Шогенцукова как реформатора кабарлинекого СТИХОСЛОЖЕНИЯ. ‹ Но одни литературные влияния и традиции не создают поэта. Влияние традиций кабардинской народной поэзии и русской литературы оказалось в творчестве Али Шогенцукова плодотворным только потому, что оно нашло отзвук в оригинальном поэте, который «жил неразлучно с землею родною». с жизнью народа и, подчиняя свой талант выражению деяний, дум и чувств народа. воспринимал все то, что органически содействовало этому. и отметал устаревшее и чужлое. Можно утверждать — и, думаю, это не будет воспринято как попытка умалить значение поэта, — что самим своим зарождением великолепные поэмы Али Шогенцукова обязаны в первую очередь просветительеким задачам, которые он перед собой ставил. Поэт как бы воплотил в евоем творчестве историческое самопознание народа. И нас не должно поражать, что писатель, активно участвующий в повеедневном культурном строительстве своего края и откликающийся в своих стихотворениях на злободневные темы, — будь то борьба за урожай или сражающийся реслубликанский Мадрид, — уделил свой главный труд изображению прошлого. В посвящении Е поэме «Камбот и Дяца» он сам, обращаясь Е «пахарю Кабарлы», к «юности», к современному поколению. говорит о необходимости познания тяжелого прошлого. ибо без такого познания нельзя осознать и строить настоящее и будущее. Если поэма «Моя родина» представляет собой общий 0б3ор исторических судеб кабардинского народа, то остальные нозмы представляют собой повести о людях, в судьбе и борьбе которых эта история нашла конкретное воплощение. Это повеети о тех годах, когда в княжеской Кабарле Перевоп С. Липкивна Страшным было самовластье, И на острие кинжала Человеческое счастье Ненадежное дрожало. В. ГОФФЕНШЕФЕР В одной из аллей великолепного нальчикекого парка стоит бюст Али Шотенцукова. Приподнятые плечи, гордый поворот головы... Первая мыель. которая появляется при виде этого бюста, — это мыель о том, как трудно скульптору изобразить человека с крылатой душой и скромной внешностью сельского учичеля. Да, он был учителем — в самом прямом, в самом широком и—всегла—в самом возвышенном смыеле слова. И тогла. когда DH в сельской школе учил детей и взрослых грамоте, и тогда, когда, став писателем, учителем жизни, призывал во ветуплениях К своим поэмам познать прошлое. чтобы строить настоящее и всегла бороться за правду. Одно из его стихотворений, где рассказано о переменах в жизни кабардинского народа, заканчивается признанием: «А всего милей мне школы у подножья наших гор». Понять сокровенный смыел этих простых слов можно. лишь вепомнив иеторию народа, который обрел письменность только при Советской власти. и биографию человека, который с детских лет, преодолевая преграды религиозного мракобесия и беспросветной нищеты, упорно стремился к знанию, чтобы, овладев им, отдать ето народу. Когда в Кабарде окончательно установилась Советская власть, Шотенцукову было двадцать лет. После длительных полуголодных скитаний он окунулся в бурную созидательную жизнь родного края. И в борьбе за эту жизнь тоненький букварь был важнейшим оружием, без которого нельзя было проложить путь в будущее, к новой культупе, к высокому искусетву. Путь Али Шогенцукова от преподавания грамоты, от газетной работы и оперативных агитационных стихов к созданию больших эпических поэм органичен и един. Это были различные формы активного участия писателя в жизни, служения народу. Кроме самой жизни, родившей и обуеловившей его поэзию, два мощных истока питали ее и способствовали ее развитию— родной Фольклор и влияние русской литературы и других развитых литератуэ Советской страны. Уже в самом понимании воистину священного лля него призвания поэта примером ему были и нарохные певцы, и великие писатели. В поэме «Камбот и Ляца» он создал образ народного певца-гегуако, поборника правдхы, ставшего на защиту угнетенных, против тегпота-князя. 9т0 образ, обобщивший лействительные черты кабарлинеких наротных певцов. величие и бесстрашие которых Горький ставил в пример писатеnaw. Но перел Шогенцуковым был и жиRO пример — напохный поэт Бекмурза Пачев. слово которого в лореволюционные голы заставляло тренетать угнетателюй, а после революции влохновляло людей на строительство новой жизни. ИП нет более япкого признания поееметвенности тралиции. чем стихотварение-клятва Шогенцукова на могиле Бекмурзы Пачева: Рожленного в сердце святого огня Водой не зальешь, не потуптипть Наверно, оставил ты и для меня Свой клад золотой — свою душу. Перевод В. Звягинцевой Али Шогенцуков чувствовал себя наслелником традиции народных певцов не только в понимании призвания поэта. Он черпал из сокровищницы народной поэзии и сюжеты. и стилевые приемы. Особенно показалельна недавно обнаруженная незаконченная его поэма «Кызбурун». сюжет и многие фрагменты которой носят на себе печать народных сказаний и песен. Но это — не перепев и не стилизация. Это — творческое преломление фольклорного материала сквозь призму большого таланта и опыта письменной поэзии. Основу этого опыта составляли тралиции русекой литературы. Для зачинателей литературы кабардинского народа она была кабы второй родной стихией. в которой они хуховно росли. в которой формировались их хуложественный вкусе, их представление 0 назначении литературы и писателя, о наподности и илейности, о высоком реалиетическом мастерстве. В этом отношении кажлый из них испытытал влияние традиций русской литературы в такой же меое. как и любой мололой русский _советекий писатель: К тому же на первых порах русский язык и русская литература были для кабарлинцев единственным ключом к сокровищнице мировой литературы. Знаменательно, что первым нефольклорным произведением, которое кабарлинцы прочитали на родном языке, был «АшикКериб» Лермонтова. переведенный Вази Алажукиным. Пушкин и Лермонтов. в 060- бенности своими «кавказекими» произведениями, нашли такой глубокий отклик B сердцах и умах кавказцев и оказали на них столь большое влияние. что прочно вошли в историю многих кавказских литератур. Глубоко вотили они и в историю молодой кабардинской литературы. Их влияние ярко выражено и в поэмах Али ПГогенпукова, и в поэмах Алима Кешокова и в произведениях других кабаплинских поэтов. Еели в таком произведении, как «КамАли Шогенцуков. «Избранное». Гослитиздат. Москва. 1957. Так же, как мы сегодня с благодарностью вспоминаем поколения русских плотников, каменщиков, землекопов, тех, кто в тяжких трудах возносил «из топи блат» могучий город на берегу нового для России моря, там потомки наши будут вспоминать ACнинградских гранитчиков, лепщиков, MpaMOpHIBKOB, реставраторов — всех, кто восстанавливал разрушенный, истерзанный Ленинград, всех тех, кто с ^юбовью и сердием отдает ему искусный и нетленный труд своих рук. Они возродили разрушенные временем, огнем, бомбами старинные росписи плафонов, мошные аркады дворцов, бесчисленные, скульптурные фризы, аттики. Они зафронтоны, ново одевают десятки километров набережных В дымно-розовый гранит. Они вознесли этот город из руин еще более драгоценным и прекрасным, ОХ Открыв эту книгу, вы войдете в особый мир... По горам нм долинам скачут, отправляясь на очередной ратный подвиг, могучие богатыри. Их ждут жены и невесты — умницы, красавнцы, помощницы (одна из них тольно своим теплым дыханием способна исцелить любую рану}. Это мир волшебной природы, Кабарды мн России выходит эта книга — «Нарты», эпос кабардинского народа. Над ней трудилось много ученых, фольклористов, перевод на русский язык сделан умелыми и любовными руками В. Звягинцевой, М. Петровых, В. Потаповой, С. Липнина и С. Обрадовича. Пусть познакомится с «Нартами» каждый, кто любит народную эпичесную поэзию, ее богатырсний размах, благородство ее содержания и наивную преСредний возраст участнинов этого сборнина—года двадцать три-двадцать четыре. Все они — и Ф. Балнарова, и Н. Шогенцунов, H X, Шогенов, и М. Алхасов, и 3. Тхагазитов, и 3. Налоев, и П. Мисанов, и С. Молов, словом, все тринадцать — молодые поэты Кабардинолесть художественной формы! Балкарин. В стихах у них немало давно открытых отнрытий, не очень глубоких мыслей и переживаний, небрежных, не отстоявшихся в точные слова впечатлений. Но в них же есть и сила, присущая молодости, — сила чистого чувства, иснреннего выражения; читая сборHUH, ощущаешь, что молодые поэты развивают зорность «своего» взгляда, «С горных нруч, нан с богатырских плеч, спрыгнула речушка на долину», — подмечает Хусен Гедгафов. В низинах— снег. Елце. глубок он. Но пахнет талою водой, Но в небе — просинь влажных окон, И крепче ветер молодой. Огромный опыт, накопленный —многочисленными лнтературами Советского Союза, обобщен пона очень слабо. Сводная история, ноторая рассматривала бы всю советскую литературу в ее единстве, з ее взаимосвязях, — Дело будущего. Сначала нужно еще создать научные истории всех наших национальных литератур. Совет. ское литературовез ее взаимосвязях, — дело будущего. Сначала нужно еще создать научные истории всех наших национальных литератур. Советское литературовецение сейчас вплотную подошло н этой ответственной задаче, Заслуживает nop держки наждый шаг в этом направлении. Кабардино-балкарсное ннижное издательство предприняло первую попытHY собрать prog статей. частью уже тельство предприняло первую попыс ну собрать ряд статей, частью уже публиковавшихся, частью новых, в сборник, который дал бы представление о богатстве и разнообразии набардинсной литературы. Сборник этот-—хорошее продолжение нниги Х. Теунова «Литература и писатели Кабарды». НПентр сборника — три статьи обзорного характера: «Кабардинская художественная проза» В. Гоффеншефера, «Поэзия едннения н братства» Д. Бычнова и «Заметки о кабарпинской драматургии» Е. Стефанеевой. Неснкольно работ говорит о руссно-кабардинских. литературных связях. Статья 3. Кардангушева «О старнинных народных песнях» напечатана в сборнике на кабардинском языке. Остальные статьи в книге посвящены отдельным писателям. Особенно подробно анализируется творчество Али Шоговорящих ноней и камней, мир, где на вершинах скал веселые и добродушные боги пьют чудный напиток сано, а злые силы, пленившие прекрасную Даханаго, олицетворение человеческого счастья, вынуждены смириться с тем, что она все-таки возвращается к людям. ..Из поколения в поноление бережно пронес кабардинский народ свой эпос о богатырях-нартах. Герои кабардинского эпоса, нак и герон нартских сказаний других народов Кавказа, кан герои русских былин, исландских саг, эстонского «Калевипоэга», — это всегда защитники народа, рыцари правого дела. В них наРод видит воплощение своего ума, удали, силы, а главное — своего благородства, величия духа, жажды справедливости и счастья. Храбрец Бадыноко говорит: А доспехи боевые Я надел для дел высоких: Мой удел — защита правды. Могучий силач Сосруко—самый любимый из богатырей, в позднейших варнантах многозначительно ставший сыном пастуха, похищает у одноглазых велинанов неугасимый огонь для сасего народа. Когда бог зла Пако, оскорбленный тем, что люди стали довольно прохладно относиться к нему, забыли о почестях и жертвах в его честь, похитил у нартов огонь, нашлись в народе храбрецы, вступившие в бой ‘с силами зла и победившие чванливого и неумного бога. ..В Гослитиздате к славному юбилею 400-летия добровольного присоединения но и повторяет уже много раз нами читанное. Ну, конечно, девушка полюбила парня, лучше всех работавшего в поле, или парень помог ей в работе, А иногда эти стихи просто сентиментальны. Таковы «Платочек», «Одуванчик». Я бы мог привести несколько цитат (правда, их очень мало), снижающих большое значение ‘этой книги, но мне хочется, чтобы у читателя осталось праздничное впечатление от встречи с очень хорошим поэтом. И еще краткое замечание. Книга довольно большая. Сократить бы ее немного. Тогда бы в нее не попали некоторые несвойственные Кешокову довольно банальные стихи, ‘ И в заключение скажу: Алим Кешоков — ПОЭТ не «местного масштаба». Он идет в одном ряду с наптими лучшими поэтами. Здоровья и счастья ему и еше большего успеха в работе! Мы все — его друзья. М. СВЕТЛОВ > Семен Липкин ГЕРОИЧЕСКИЕ СКАЗАНИЯ Поэзия кабардинского народа, который, подобно многим другим народам Советского Союза, обрел собwire eee eee HABAPAHHCHAR ЭПИЧЕСКАЯ поэзия Нальчик 1956 ственную письменность только при Советской власти, Советской власти, все шире распространяется в нашей стране. Всесоюзный читатель с интересом встретил изданный на русском языке кабардинский эпос «Нарты», поэмы и стихотворёния двух выдающихся деятелей кабардинской культуры — Бекмурзы Пачева и Али Шогенцукова, сборники Алима Кешокова. Так чувствует начало весны Петр Мисаков. Кашиф Эльгаров написал стремнтельное, напряженно-эмоциональное стнВ ОСТ а И Е генцукова. От такого сборника нельзя, конечно, требовать полноты, ролжна быть законченной которая истории кабардинской литературы. «Сборник статей» — первый крупный шаг на пути н созпанию таной истории. НТГарокие в литературу в нвачале тридцатых гохотворение «Голос горной реки», давцщее название всему сборнику. Сборник издан «Молодой гвардией». Переводчинк книги — Дм, Голубнов. прозванном лов Дамалее, г Плечи, и другие. р qos. Кабардинская художественная проза менее богата традициями, нежели поэзия. Тем больше чести талантливому . прозаику, который на помощь себе призывает богатый опыт русской и других братских литератур. Когда читаепь произведения Теунова, как-то не думаешь о том, молодая это литература или же богатая прошлым. Захваченный повествованием, читатель не отмечает на полях ни таких мест, где чувствуется неопытность, ни, наоборот, таких, где своеобразие индивидуальности стерто сходством с уже завоеванным данной.литературой, с «традиционным». Неторопливый, обстоятельный рассказ, сочный язык, про думанный выбор средств художественного изображения — все это говорит о зрело сти мастерства Хачима Теунова. О чем же пишет Теунов? «Аслан» — это повесть о тяжелой народной доле в дореволюционное время. Жестоким было иго князей и дворян, поддерживаемых царской властью. Русский рабочий, печник Михаил открывает глаза своему кабардинскому другу, учит его «ходить по земле, да присматриваться, да вникать», пробуждает в нем революционный гнев против тех, «кто захватил все блага жизни, кто ездит на нашей шее». Аслана преследуют стражники, он уходит в горы — продолжать борьбу. — Доброго пути, Аслан! — напутствует его Михаил. «Болыной, широноплечий человек отделился, пошел, чуть шелестя кукурузой, и вскоре слился с ночным необъятным полем, уходящим к горам», —так заключает Х. Теунов повесть. ‚ «Золотое утро» посвящена. временам гражданской войны, когда люди труда. подобные Аслану и Михаилу, дрались против белогвардейских полчищ, когда над полями сражений уже вставало золотое утро освобождения народов от векового рабства. В «Новом потоке» дана нартина социалистического строительства в Набардино-Балкарии... С ссобенным удовольствием читаются статьи Теунова, вернее, художественные очерки, о деятелях кабардинской культуры. Я говорю <с особенным», потому что этот жанр — литературного портрета, художественной биографии — очень часто у нас засушивается, страдает скованностью стиля и мыели, прозаичностью в дурном понимании этого слова. Читатель знакомится с литературными портретами Ногмова, Пачева, Шогенцукова, повторяю, с удовольствием. Перед ним вырастают колоритные фигуры людей, отдавших все силы духовному развитию своего народа, его культуры, его литературы. И в статьяхочерках Теунов остается верным исторической и художественной правде; четко раскрывая роль просветителя Ногмова и замечательных советских писателей Пачева и Али Шогенцукова, Хачим Теунов рисует каждого в неповторимой индивидуальности судьбы и характера. В своих очерках Теунов предстает перед читателем, как человек самобытной национальной культуры и как человек широкообразованный. Мне хочется это подчеркнуть, ибо эти качества привиты ему, я думаю. в первую очередь русской советской культурой. Так что еще на одном примере — творчестве известного кабардинекого нписателя Хачима Теунова — мы видим. благотворность содружества культур братских народов. хачим Теунов— в расцвете творческих сил. Мне, как его литературному собрату, хочется пожелать ему — издавать все новые и новые книги, и пусть все они будут отмечены талантом, а стало быть, и успехом. Гослитиздат Москва 1957 Ва Меня всегда привлекала поэзия Алима Кешокова. Mbl BOE—EIO ДРУЗЬЯ. Дт даже упрекали в слишком большом пристрастии к нему, но я и сейчас не боюсь такого упрека. Уже по первому стихотворению книги видно, что мы познакомились с умным, чутким и взыскательным поэтом. Оно называется «Дикая яблоня». Поэт рассназывает о прошлом, когда непривитые яблони давали горькие плоды. А зананчивается стихотворение так; Те времена давно прошли, поверь. Растим плоды народу мы на радость, На счастье... Понимаешь ли теперь, Откуда в яблоках берется сладость? Перевод В. Потаповон Это маленькие героические былины, отличающиеся от нартских сказаний тем, что действующие в них богатыри исторически достоверны и совершают подвиги во имя освобождения закабаленных князьями своих земляков — пахарей и пастухов. Сила их мужества под стать нартской. Вот как погибает в неравной схватке с княжеским войском доблестный Андемиркан: Кровь горячим потоком втекает в Черек. С целым войском воюет один человек. Он стоит опершись подбородком на меч: даже мертвый на землю не хочет он лечь! Народные сказания и песни, сложенные безвестными гегуако (сказителями), как бы продолжают жить в произведениях Бекмурзы Пачева, поэта большой и своеобразной судьбы. Крестьянин-бедняк, талантливый самоучка, изобретший в дореволюционные годы собственный алфавит, чтобы записывать свои думы и песни, Пачев сам был замечательным гегуако, хранителем несметных богатств народного эпоса, автором песенных сказов и «верных слов» (четверостиший), блещущих метким остроумием. С любовью, бережно сохранив их своеобразие, перевел Семен Липкин полные драматической силы короткие поэмы Бекмурзы Пачева «Кинжал», «Песнь o6 Алихане Kaширгове», «Кабарда». Еше в годы тьмы и бесправия певец проклинал феодалов-угнетателей: О Кавказ мой седоглавый, Сколько слез в душе твоей! Сколько верных сыновей Отнял у тебя кровавый Княжий род, злодейский сброд! Сколько крови неповинной Каждой ты впитал веритиной, Каждой ты впитал долиной! Кто губил твоих сирот, Стал тоски твоей причиной? Это — князь, убийка-князь! Чтобы кровь твоя лилась, Серебром кинжал оправил, Но кинжал его заржавел: Он насытилея, злодеи. Кровью трудовых людей. В центре лирико-драматического сюжета этих поэм находится судьба женщины— самого бесправного сущеетва в краю, где властвовали фебдалы и шариат. Страшна участь знатной девушки Данах, которая полюбила бедного джигита («Кызбурун»), — по суду адата ee сбрасывают со скалы, Гибнет крепостная рабыня Ляца, которая против воли господ соединила свою судьбу с таким же бесправным Кахботом («Камбот и Ляца»). Не лучше и участь дочери бедняка Мадины, которую разлучили с любимым и выдали замуж за богатого старика («Мадина»). Сходные ситуации даются в разные эпохи и в разной среде, в них действуют разные характеры, и сила поэм ‘Али Шогенцукова в том. что их сюжеты интересны и сами по себе, и как средство социальной и психологической характеристики эпохи и изображаемой среды. Еели первая поэма Али ПТогенцукова «Мадина» (1 928), сразу же выявив яркий реалистический дар ее автора, ограничена рамками семейной драмы, то написанная через восемь дет поэма «Камбот и Ляца» перерастает в большой роман в стихах, со сложным и многоплановым сюжетом, многочисленными персонажами и широким социальным разворотом. Муки Камбота и Дяцы переполняют чашу терпения угнетенных крестьян, которые берутея за оружие, чтобы отомстить жестокому князю и его приспешникам. Такой же широкий социальный план намечен и в незавершенной поэме «Кызбурун». Новаторетво Али Шогенцукова выражалось и в том, что он, сохраняя некоторые элементы традиционной восточной образности при описании персонажей («луноликие» красавицы с зубами, как жемчут, бровями-полумесяцами ит. п.), B TO же время, вопреки этим традициям, обращается к внутреннему миру героев и лает психологическую мотивировку их действий. Поэмы Али Шогенцукова о прошлом написаны поэтом, глядящим на эте прошлое с высоты настоящего. Лечаль и гнев, возбуждаемые этими произведениями. служат не безиятежному самодовольству освобожхенного человека, а ето ярости в борьбе за будущее. Поэт изображает и людей, дравшихея Ga это будущее в годы гражланской войны, гле плечом к плечу сражались кабардинец, русский и украинец (поэма «Юный воин»), и строителей новой Кабарлы. где знанья достигли вершины Пахари и пастухи, — Строят мосты и турбины И сочиняют стихи, Перевод С. Липкина Жизнь ощущается им, как битва 3a счастье этих людей, 8 сам поэт — поборник правды. «в битве жизни воин». БезПе, р, арын, ть, ть т “О, о, т Такие стихи, как «Друзья за окном», «Сибирь», «Мой край», «Нолокольчик», «В селе» и многие, многие друтие, подтверждают мнение о том, что Anum НКешоков умеет видеть, организовывать увиденное в стихи и, главное, умеет любить. Поэт должен уметь любить. Просто любить для поэта недостаточно; я разумею — для хорошего поэта недостаточно. Это очень существенно потому, что большая любовь состоит из многих весьма важных компонентов. Одним из этих компонентов является юмор. Например, добрый, мягкий чеховский юмор. Сколько же тепла в нем! И когда я прочел, скажем, стихотворение «В. селе», я ‘подумал о Чехове. Это стихотворение слишком велико для небольшой рецензии, и я процитирую только несколько строф. Оно состоит из трех главон. Вот целиком вторая главка: Полакомиться свежим каймаком Любил я в детстве, и меня не раз он Ужасно подводил, — наньюсь тайком, И вот уж уличен я и наказан. Сейчас каймак мне наливает мать, А я не пью, и труд ее напрасен, Но чтобы детство ощутить опять, Пускай меня накажут, я согласен. В селе провели радио. Об этом писали уже многие поэты, и почти все оди‘ваково. Надо было найти новые крас-- ки. И Кешоков нашел их. Для него радио уже давно пройденный этап в нашем селе. И вот как он со свойственным ему мягким юмором заканчивает 3TH стихи’ — Правда ль, — мать выспрашивает снова,— Будто телевизоры давно Стоят не дороже, чем корова... Ноги не лают ходить в кино, Перевод М. Петровых Заслуга русских поэтов-переводчинов состоит в том, что они, творчески отнесясь к ответственной задаче — представить поэзию небольшого народа многомиллионному советскому читателю, глубоко постигли ее своеобразие, ее художественные особенности. Нанболее крупные и удачные переводы принадлежат Семену Липкинцу. Книга избранных переводов Семена Липкина из кабардинской эпической поэзии открывается великолепными сказаниями о подвигах двух старщих нартов — Сосруко и Бадыноко. Здесь с большим мастерством передан дух подлинника с характерными для него мужественной простотой и величавой напевностью. Кабардинский народный стих самобытен в своей инструментовке: он, например, имеет сложную внутреннюю рифму. Переводчик бережно сохранил это его отличительное свойCTBO. Оссбенно выразительны сказания о «всаднике ратном, нарте булатном» — Сосруко. Он не только воин-герой, победивший злых великанов. Сосруко, подобно Прометею, добыл людям огонь, обогрел замерзающую землю. Даже в могиле славный богатырь не хочет мириться с холодом смерти: Оживает он весною, Сильнорукий, смуглолицый, Как растения и птицы, Тянется н сиянью мира. Он возлюбленную землю В день весенний вспоминает, Край родимый, сердцу милый, И, прилив почуя силы, Из могилы рвется к свету, Хорош раздел «Старинные народные песни», куда вошли самые распространенные, издавна любимые народом песни о легендарном защитнике угнетенных Андемиркане, о вожаке крестьянского восстания против князеи-феодаПродолжатель литературного подвига Пачева, крупнейший поэт Кабарды Али ПШогенцуков представлен в книге социальным романом в стихах «Намбот и Ляца». При переводе этого романа мастерство переводчика проявилось, пожалуй, наиболее полно и разносторонне. Книгу завершает легенда Алима Heтокова «Земля молодости». Воодущев ленный героическими деяниями своих современников, поэт показывает их кан народных богатырей. Сборник переводов Семена Липкина с благодарностью принят в КабардиноБалкарии знатоками и любителями кабардинской поэзии. Это — высокая похвала переводчику. Михаил КИРЕЕВ, Адам ШОГЕНЦУКОВ «> И здесь мы встречаемся с еще одним хорошим качеством поэта. Я заметил, что многие мои товарищи по ремеслу, написав хорошее четверостишие, делают его концовкой, а сверху наваливают несколько безразличных строф. Так сказать, уход под занавес. Таким образом получается, что ноги у стихотворения крепкие, а туловище дряблое. У Нешокова этого нет. У него устремленность начинается с первой же строки. Пишет ли он о Родине, о войне, о любимой, он берет читателя за руку, как только тот входит в стихотворение, и с мягкой улыбкой ведет его по дорогам своей поэзии. А дороTH его разнообразны. У него есть и просто стихи, и стихи для детей, написанные с удивительной добротой, и совсем неплохие басни. Вот только в стихах о любви Цешоков иногда не только сам повторяется, НОВЫХ УСПЕХОВ! В Москве, в ГоХачим Теунов сударственном издательстве худозкеИЗБРАННОЕ ственной литератуЕ ры, вышел сбор_ Моснва. 1957 ИЕ ЕЮ ник кабардинского писателя Хачима Теунова. В него вошли повесть «Аслан», рассказы «Золотое утро» и «Новый поток» и статьи о зачинателе кабардинской культуры Шоре Ногмове, поэтах Бекмурзе Пачеве и Али Шогенцукове. Книге предпослана вступительная статья В. Гоффеншефера. Хачим Теунов принадлежит к тому поколению писателей, которое пришло В Обводном канале отражаются столбы огней заводских корпусов «Красного треугольника». Долетает чуть сладковатый запах резины, знакомый с детства запах, приносимый вместе с ярким тугим мячом, с черным блеском новых галош, на которых отпечатан маленький, скромный, известный миллионам людей треугольник... Всю ночь светятся заводские окна, Оттуда слышен спокойный шум станков, похожий на ритмичный пульс здоровья. Кажется, что город спит, но сердие его неутомимо работает. За десятки километров в самую глухую ночь видно над городом пепельно-розовое марево заводских огней, прорезаемое вспышками мартенов. Heppt. Всю ночь гудит пламя в топках 2-й [ЭС на берегу 1 рамвайщики чинят пути. Уходят поезда. Вот почему ему бесполезно желать спокойной ночи, Ему можно сказать лишь до свидания. До свидания, Ленинград! Ночью с ним остаешься один на один. И он предстает во всей своей мужественной красоте труженика, воина, верного сына своей Родины, До свидания, прямые зеленые проспекты Петроградской стороны. «Аврора» на вечной стоянке, Грубы и краны, и вышки строящегося метро, Гавань, И Медный Всадник, Камни Марсова поля, Лунная Нева, ИЙ позеленевший от времени славный броневик во дворе Музея Ленина... До свидания, Ленинград! ТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 6 25 июня 1957 г. 3