На подступах к поэме о вожде ТО БЫЛО вскоре после [Х Всероссийского съезда Советов (зима 1921/22 г.). Однажды вечером Маяковский зашел в Главполитпросвет. Рабочий день кончился, большинство сотрудников уже разошлось, только в ©дной из самых отдаленных комнат: все еще горел свет, Маяковский шумно двигался по коридорам, открывая м Одни закрывая двери, недовольно бормоча себе под нос; — Никого! Никого! Наконец набрел на людей, Вошел: — Во всем лабиринте комнат — ни души. Жуть! столь и стулья... meng К Ба ВА Jet eet eee oe нк РАСНЫЙ УТЕСе. В emneet menee we: оо. -Ё Рубля SOO она + 24444-4444+ ++ - +2544 94 фьевьены ОГНИ ДОНБАССА Широким чиВ. Игишев тательским кругам В. Игишев СВЕТЛАЯ НОЧЬ знаком по пове«Советский сти «Шахтеры», писатель» напечатанной в Москва 1948 году. MTo1956 __ a ed весть была встречена сочувственно: писателю удалось отразить в ней (суровую героику’ послевоенных шахтерских будней, В новом романе «Светлая ночь» В. Игишев «не изменил» Донбассу, рассказав о труде его железнодорожников. Илохо, что наши издательства по-преннему не знакомят читателей с авторами, сплошь да рядом выпуская книги без предисловий. Но хотя читателю и в данном случае остается, к сожалению, неизвестной биография автора, в одном онне ошибется — в писательской любви к Донбассу и его замечательным труженикам, к его своеобразной природе. В обеих книгах много общего. Игишев рассказывает в них о высоком самосознании донецкого рабочего класса, о его трудовой инициативе и горячей готовности поддержать любое полезное новщества, хотя бы его внедрение и сопровождалось значительными трудностями, В этих условиях особое значение приобретает руководитель — он может, как инженер Саенко или партийный работник Полднев, явиться проводником вдохновенного творчества и трудового энтузиазма масс, но может выступить и в роли глушителя народной инициативы, как начальник паровозной службы НвашHHH. Талантливый, энергичный руководитель у нас — не одиночка. Ему обеспечена мощная поддержка народа, сыном которого он является: надо только поленински уметь видеть будущее, увлечься и увлечь им, надо уметь найти путь к сердцам людей. И когда этот путь найден, происходят замечательные сверцтения. Конфликт между Полдневым и Нваш: ниным, между их разным отношением к людям, к своему долгу, пронизывает весь роман, хотя основное место в нем по праву отведено тем, на которых Полднев опирается, ради которых борется, без которых ничего собою не представляет. Это и работница Зинаида Герасимовна Корневатых, и выпускница института Валя, и секретарь парторганизации Ностыльчук, и помощник машиниста Федя, и многие другие — люди созидательного труда, рабочий класс Донбасса. В одном из своих выступлений Всеволод Вишневский по праву назвал труд «генеральной темой человечества». Ведь труд — главное в нашей жизни; творческий и свободный, он источник радости бытия. Обращение советского писателя K этой большой теме закономерно. Другое дело, что часто еще она подменяется беллетризованным описанием производства. ‹...Я странно злюсь, — писал А. С, Макаренко М. Горькому, — на себя и на наш век за то, что теперь люди такие деловые и суровые, что они умеют только возиться с материей, что явления в собственных душах такие для них стали непосильные». Помочь людям понять эти явления, помочь им сформировать в себе коммунистическое миропонимание— задача художника, и ясно, что. ее нельзя решить, не раскрыв глубину человеческих чувств, А именно этого и не хватает книге В. Игишева. Если о намерении, о замысле автора догадываешься, то им не всегда проникаешься; его понимаешь, но подчас не чувствуешь в полную меру. Художественная действенность романа значительно снижена излишней его рационалистичностью. Особенно это заметно, когда повествование выходит. за пределы спасительной железнодорожной или шахтной специфики; так, в описании, РР РРР РРР НЕЕ РЕРЕЕ РУИНЫ РРР ЕР ННЕИЕРИ ИН ЕНТЕТЕЕЕЕУУНИЕУНЕНЕИГЕРГУРУУ У УГУ ГУУ ГУРУ УУ ЕТУ ТЕ ИИНЕНЕЕЕТЕЕЕЕЕТЕТИЯ ПИКЕ ГИР, ИИС ЕЕ ИГРЕ ЕЕК Ех к примеру, отношений Полднева и Люд: милы Николаевны много надуманного; иногда ощутим искусственный пафое вместо эмоционального накала. В рома: не, к сожалению, утеряны свежие интонации, отличавшие прежнюю повесть; писатель пошел не вглубь, по пути создания запоминающихся образов, психологической разработки характеров, а вширь, перенеся прежнюю схему в новые производственные условия. Н. УДОВЕНКО <> спутника, естественно, наложили отпечаток на его стихи: они скупы словами и щедры содержанием, Как быть сс славою худой? Ни с горной ланью, ни с водой Ее сравнить я не могу, — Она быстрее на бегу. Нельзя не отметить, что Иван Ерошин умело применяет в своей практике золотое правило: если хочешь выразить свою мысль в десяти словах, а можешь в пяти, вырази в трех, Сталь, кремень, зеленый трут, = Все на поясе живут... Что им скажет песнь моя? 28 Неизменные друзья!.. Все ли столь радует в поэтическом хозяйстве Ивана Ерошина? Не все. Без особого труда можно было бы отыскать отдельные неудачные строки и банальные сравнения; привести примеры некоторой умиротворенности из стихотворений «Летнее пастбище», «По Вухтарме»; указать на случайно рифмующиеся слова в белых стихах, Следует отмотить, что стихи, включенные в сборник ‹Утренний привет», далеко не исчерпывают всего написанного Ерошиным за последние десятилеTHA. В 1936 году в жизни Ив, Ерошина произошло событие, значение которого трудно переоценить. Именно тогда из тихого швейцарского городка Вильнев на имя Ивана Ерошина прибыло два письма. В них великий французский писатель Ромэн Роллан благодарил поэта и собирателя алтайских песен за присылку книги «Песни Алтая» (первое издание). В один из конвертов был вложен портрет Роллана с дарственной надписью. Вот что писал знамекитый друг Горького о работе скромного pycского поэта: ‹Уже давно я должен бы был поблагодарить Вас за присланную Вами книжку «Песни Алтая». Извините, что делаю это только нынче. Я хотел быть в состоянии самому себе дать отчет в этой поэзии, и только теперь я смог приступить к чтению ее с помощью моей жены. Мы поражены свежестью и силой не только образов этих песен, но чувств, в них выраженных. Я знаю пока только несколько стихотворений—с десяток, из самых коротких — «Я похож на облака», «Череп», о юноше, который хочет посмотреть девиц и у которого нет новой рубашки, ин несколько других. Образ пальцев — «как дикие пчелы», голос——<«как рыжее пламя», образы природы (кедровая ветка под инеем ит. д.) — замечательны. Это напоминает китайскую и японскую поэзию, и вместе с тем это могло бы быть создано самыми утонченными поэтами Запада. Мне кажется, что было бы интересно ознакомить Францию с некоторыми образцами этой поэвии... Жму Вашу руку, дорогой Иван Ерошин. Спасибо еще раз за то, что ознакомили меня с этими интереснейшими и прекрасными образцами поэзии ойротсного народа. Если Вы имеете сношения - с представителями этого народа, передайте им мои самые горячие поздравления и мой братский привет. Ромэн Роллан». Под письмом сделана приписка Марией Павловной Роллан, в чьем переводе и публикуется данное письмо: <И от меня спасибо, дорогой тов, Ерошин. Очень интересные песни». Марк ШЕХТЕР <> Омар Хайям и др. являются также клас» сиками персидской поэзии». Вряд ли можно безоговорочно согласиться с ут верждением, что ‹..родиной классиче= ской поэзии на таджикском языке была территория теперешней Средней Азии». Ведь родиной классической поэзии на языке фарси была не вся Средняя Азия и не только она, но и часть нынешнего Ирана. Хотелось бы поспорить с автором «Очерков» и о трактовке лирики Хафиза. Нам представляется спорным ограни= чивать газели Хафиза бунтарством. Общественный смысл поэзии Хафиза заз ключен не только в его бунтарских стихах, но, главным образом, в общем потоке смутного, неясного недовольства миром, которое пронизывает лирину позта с ее сменой многообразных чувств и настроений. ; Можно было бы спорить с автором и по ряду других, менее важных вопросов. Но это и естественно, что книга, трактующая столь сложные, до сих пор мало или вообще не освещенные проблемы, вызывает вопросы и споры, будит мысль читателя. Проникнутые духом творческих исканий, насыщенные новым материалом, «Очерки» И. Брагинского — солидный вклад в советское востоковедение. Н. ОСМАНОВ > СТИХИ САТИРИКА — Пересказывать Уно ЛАХТ стихи, тем более сатирические, — - . «Молодая гвардия» дело неплодо ен Соленый огурец творное, Лучше процитируем (частично) стихотворение «Молочные зубы» — оно открывает сборник молодого эстонского поэта-сатирика и выраает понимание им своих задач. Поэт спорит с некими осторожными советчиками, пытающимися, из самых, может быть, добрых побуждений, наставить его на <путь истинный», отказаться ради спокойной жизни от привычки сатирика — «грызть и кусаться». ‚.На зубы сатиры надо надеть золотые коронки! Стала бы мягче усмешка задиры, стал бы сарказм до безвредности тонким, Нервы к тому же окажутся мертвыми и не учуют ни льда, ни горячего. И заживешь ты спокойно, с комфортом,-а не за что будет тебя опорочивать. Станешь покладистой, смирной натурой, можно ведь жить и без драки, без ломки. Ну, а если уж так сильна привычка, убеждают эти же горе-советчики, так будь поэт «бесстрашным» баеснописцем, разоблачай «львов-бюрократов»; Басней чинуи! ты порадуешь даже, скажут: «Сатира-то все-таки дынит! Были бы басенки только поглаже, были бы шуточки тольно потише. Но поэт чувствует свою ответственность перед временем и народом. Ему противны эти лицемерные советы. В гуще борьбы за новое, за коммунистическую мораль видит он свое место, Это — трудно, но единственно верно, ...Стихи Лахта емки. Удачно найденный прием позволяет ему иной раз в одном стихотворении дать целую «<коллекцию» запоминающихся типажей. Взять, к примеру, стихотворение «Проект спортивного плаката». Это сплошь пронизанное иронией стихотворение. — не просто призыв к слабым телом заняться спортом (эта-то тема как раз не очень оригинальна и зла). Посмотреться в сатирическое зеркало поэт приглашает и слабых духом, приглашает осмотреть себя критическим оком, скинув шелуху не столько одежд, сколько предрассудков и вывихов в сознании. Вот перед глазами читателя тихий и скромный обыватель Касторкас, лениво работающий, увлекающийся по ночам чтением детективов, не просто далекий от спорта человек, но канцелярист до мозга костей. А вот перед зеркалом некий «номенклатурный» Пуслик, начальник треста, зазнавшаяся ответственная персона. В молодые годы он был простым парнем, жизнерадостным, с железными бицепсами. Но с годами он потерял свой задор, свою простоту, ожирел. За призывом поэта заняться спорTOM, игрой в пинг-понг со своими сотрудниками, прогулками на велосипеде ясно угадываются другие слова, примерно таного толка: скинь с себя, Пуслик, важную чиновность, будь ближе к людям, будь проще. ‚..Поэтическая палитра У. Лахта богата красками. Сатирин любит веселую гиперболу, необычные эпитеты, аллитерацию и «игру слов»; ритмика и инструментовка его стиха разнообразны. Здесь есть и стихи, разработанные в русле поэтической традиции Владимира Маяковского, и стихи в стиле шуточных народных. Большинство произведений сюжетны — это маленькие сатирические новеллы, ...«Соленый огурец» — первый сбор-. ник Уно Лахта на русском языке. Поэтому не лишне сказать несколько слов и о качестве перевода, При первом знакомстве со сборником прежде всего бросается в глаза слишком большое число переводчиков для такой небольшой книги. Каждый поэтпереводчик имеет свое творческое лицо, и естественно, что это в какой-то мере внесла разнобой в передачу особенностей поэзии Лахта. К счастью, значительная часть стихов переведена довольно удачно, а некоторые даже очень хорошо. К числу последних можно отнести «Молочные зубы», «Глазами завтрашнего дня» (перевод А. Тверского и Л. Тоома), «Пэоект спортивного ‘плаката» (перевод Ю. Разумовского и Л. Тоома). «Ишак» и <Мания величия» (перевод А. Голембы). К сожалению, есть переводы, которые явно не удались. Н ним в первую очередь относится стихотворение, давшее название сборнику. — «Соленый огурец» (перевод А. Арго). Слабо переведено ни стихотворение «Мужик из Ханья» (перевод М. Пустынина). Значительным искажениям подверглось стихотворение «Молодой лес» (перевод Я. Галицкого). Но все же в целом, прочитав сборник, можно составить себе представление достаточно ясное: в эстонской литезатуре работает хороший сатирик. Имен: но сатирик, а не юморист. Лахт склонен не столько к мягкому подемеиванию, сколько к едкой и гневной насмешке. Его сатирические стрелы колют метко, зло, иногда сознательно резко-грубовато. Обличая бюрократов, перестрахов: щиков, лентяев. людей, лишенных творческого огня, закосневших в мещанском быту, разглядывая все эти типы под увелинительным стеклом смеха, придавая им порой черты броской карикатуры, Лахт активно, с открытым забралом борется за «наше гордое завтра»... i. bOMRHAY, Р. ЧЕРНЯРСКИН Присел за один из столов, пошутил; — Сам я ни за что ‘не выберусь отсюда. Если вы здесь до полуночи пробудете, придется и мне сидеть с. вами.., На столе лежала стопка книг. Маяковский протянул руку, взял одну. Стал перелистывать. Чем дальше, тем с большим вниманием пистал он книгу, . В комнате стояла сосредоточенная тишина, Вдруг Маяковский как-то сразу, рывком поднялся со стула, сказал: — Какая вера и сила! Силища! Нет, вы только послушайте, товарищи! 4 трепетом читаем и перечитываем мы эти бессмертные строки, полные огня и силы, безмерной, пойстине сыновней любви к Ленину и к партни. С непреходящим интересом следим за каждым новым сообщением об обстоятельствах работы над стихами и поэмой, будь то свидетельство современника или исследование ученого, за наждым новы а м фактом нстории публикации произведений Маянковсного о нашем фактами, В этих заметнах, не претендующих на обобщение, телось бы поделиться несколькими малоизвестными имеющими отношение н теме, не вошедшими еще в историкопитературный сбиход,. oS prea % ‚ствах Начал читать: —— Капитализм гибнет; в своей гибели он еще может причинить десяткам и сотням миллионов людей невероятные мучения, но удержать его оп падения не может никакая сила. Новое общество, которое основано будет на союзе рабочих и крестьян, неминуемо. Рано или поздно, двадцатью годами раньше или двадцатью годами позже, оно придет... Это был отчетный доклад ВЦИК и Совета Народных Комиссаров ИХ Всероссийскому съезду Советов. — Ленин! — тепло и как-то особенно задушевно произнес поэт,— Какие стихи нужны, чтобы воспеть Ленина. Вот я написал одно, года два назад, но это не то *. Больше надо силы, чтобы воспеть Ленина. Один из присутствовавших, А. Высоцкий, запомнил этот эпизод и рассказал о нем почти 20 лет спустя в газете «Советская. Сибирь», «Мы не верим!» ОРДА Ильич. тяжело заболел, Маяковский вместе со всей партией, со всеми трудящимися остро переживал его болезнь. Он написал стихотворение, в котором с потрясающей силой выразил чувства и мысли советских. людей. Тенью истемня весенний день, выклеен правительственный бюллетень... Первый бюллетень о состоянии здоровья В. И. Ленина был «выклеен» на улицах Москвы 12 марта 1923 г. В дальнейшем правительственные сообщения’ публиковались ежедневно. Стихотворение написано, по-видимому, в начале двадцатых чисел марта. 25 марта Маяковский untan его в Доме печати, 1 апреля оно появилось в «Огоньке» Но еще раньше,— должно быть, сразу же как только оно вылилось из-под пера,— Маяковский принес его в Центральный Комитет партии. При отделе агитации и пропаганды ЦК существовало в то время Прессбюро, . снабжавшее материалами местную печать. Под названием «Ленин» стихотворение было разослано всем местным газетам—подписчикам Пресс-бюро и в конце марта — первых числах апреля появилось в бакинском «Труде», пензенской «Трудовой правде», рязанском «Рабочем кличе», владимирском «Призыве», ряде других органов печати. Характерный штрих: ташкентская комсомольская ‘газета «Юный Восток», публикуя стихотворение, сопроводила его портретом Ильича и таким трогательным примечанием от редакции: ` «Наш Ильич заболел... Для того, чтобы он снова вернулся к работе, он должен на некоторое время быть совершенно освобожден от нее. Ильич снова будет с нами! Стихотворение, разосланное по почте, поступало в редакции газет иногда в одночасье с очередным бюллетенем о болезни Ленина, переданным из Москвы по телеграфу. Так и печатались они в некоторых газетах вместе: очередное сообщение о состоянии здоровья Ленина, какая температура была у него накануне, сколько ударов пульса в милпуту, и здесь же, рядом, вверху или внизу, стихотворение, в котором поэт с глубочайшей уверенностью восклицает; Разве жар такой . термометрами меряется?! Разве пульс ‘ такой секундами гудит?! Вечно будет ленинское сердце клокотать у революции в груди... (самое насущное, самое главное НЬЮ-ИОРКЕ (1925 г,} Маяковский близко сошелся с известным американским писателем-коммунистом Майклом Голдом. Голд не знал русского языка, Маяковский — английского. Объяснялись через переводчика, Однажды поэт и писатель заспорили © назначении поэзии. Кого считать настоящим ‹пролетарским поз-. том, каким качествам должен, в первую очередь, отвечать такой поэт? Маяковский попросил Переведите Майклу ленинскую цитату! Он объяснил, что не собирается добиваться признания, — опираясь только на цитату из Ильича. Отзыв Ленина о стихотворении «Прозаседавшиеся» ценен ему также и потому, что в нем отразилась точка зрения партии на задачи литературы. — Настоящий поэт, — сказал Маяковский, — никогда не залетает в своем творчестве выше облаков. Он всегда стремится отразить в нем очередные задачи революции... Делают ли это остальные русские позты и писатели, называющие себя пролетарскими? — спросил поэт, — Пусть ответят на это русские рабочие и крестьяне. В другом случае там же, в НьюЙорке, Маяковский заявип: — Если Ильич признает, что мое политическое направление правильное, значит, я делаю успехи в коммунизме, А это для нашего брата самое насущное, самое главное! С. КЭМРАД SPEELEEEOMEDLEPLETT EEL TER IEEL ESTE ALOT ALES ET ES ELETT SA MNSTERSAEINAT TES SLIGO LT EDEL ERA TSTISSTSTOURS ESAS TIS ASAAS LISS OTE LL а ГРЕКИ ТИНА ИИ ЛИГИ ЕЕ АИГ ИИ Е ЧИТАЯ ХУРНАЛЫ. МЛИВОЙ ГОЛОС В июньской книге журнала «Октябрь» опубликованы письма А. Фадеева, адресованные в большинстве товарищам по перу, литераторам —от самых старейших, как О. Форш, до самых молодых, как члены литературного кружка московской щколы № 122, В письмах —то дружеские поздравления, всегда теплые и сердечные, то заинтересованный разбор произведения собрата, то доброе слово в поддержку автара, то деловые соображения, критические замечания, советы, Можно соглашаться или не соглашаться с отдельнымн высказываниями и оценками писателя, но нельзя не видеть сквозь строки его писем облика доброжелательного и заботливого друга советской литературы. В письмах легко угадать пафос человека, который всегда замечает, «насколько мелки и мало интересны всякие литературно-житейские недоразумения перед подлинными глубокими коренными вопросами нашей общей борьбы и жизни», Писатель сам со строгой любовью относился к литературе и того же требовал от других, зовя к чистоте, принципинальности, Чувствуя себя «не только писателем, а и должностным лицом в литературе», «уже не человеком, а учреждением», А. Фадеев (хотя и сетовал: «полный забот в голове, невольно смотришь на близких людей какимито’ отсутствующими глазами») был особенно чуток к друзьям-писателям. Он пишет О. Форш: «Не нужно ли тебе какой-нибудь помощи в отношении здоровья, зрения? Может быть, нужны какие-нибудь nexapства, трудно добываемые?» Он ободряет товарищей, заботясь о том, чтобы росла, азвнвалась литература. валя за новые стихи М. Исаковского, обращается к нему: «Пиши же всетаки немножечко почаще!» Читатель непременно приметит в письмах еще одну черту А. Фадеева — умение усматривать глубинную связь между явлениями, видеть их политическую сторону. В письме к М. Пришвину он замечает, что его «очерк о пчелках имеет непосредственное отношение к политике сегодняшнего дня». В другом письме он подчеркивает неверное противопоставление трудового человека «внизу» человеку «на высоких должностях»: «Не забывайте, что человек «Ha высоких должностях» — это тоже трудовой человек на более высокой, трудовой основе (я не говорю об исключениях, ибо подлецы бывают и «внизу»). Так же, как социалистическую природу стахановца на производстве нельзя понять вне его труда,‘ так же нельзя изобразить социалистинескую природу секретаря обкома без проникновения в многостороннюю сферу его деятельности». Заметим, к слову, что эти слова, относящиеся к 1948 году, не в бровь, а в глаз попадают авторам некоторых произведений последнего времени. Письма А. Фадеева отмечены большой гражданской скромностью автора, Он пищет А. Котову: <..появление в печатном виде какой-либо работы обо мне, превышающей размеры обстоятельной массовой популярной брошюры, доставило бы мне искреннее огорчение». Та же мысль повторяется в письме к Б. Беляе+ ву: «..я испытываю чувство глубокого смущения, когда обо мне пишутся толстые книги‘ и диссертации». Скромность большевика питается чувством долга, большой ответственности за работу писателя, сознанием, что «так мало написал!», неукротнмым желанием как можно — лучше познать жизнь своих героев. Из письма к И. Тевосяну можно усмотреть, какую тщательную и большую подготовку он вел к роману «Черная металлургия». В другом письме об этом же читаем: «Уже само ‘название показывает, какие бездны я должен был пройти и изучить». Отнюдь не касаясь содер: жания всех писем А. Фадеева, опубликованных в «Октябре» (пусть читатель сам заинтересуется ими), нам хочется в заключение остановиться на одном важном признании автора «Молодой гвардии». В свете недавних путаных высказываний о двух вариантах известного романа особенно ценным представляется — авторское свидетельство. В одном из писем 1948 года он совершенно недвусмысленно признает, что критика первого варианта «Молодой гвардии» правильная: : «Меня покритиковали не за то, что эти подпольщики плохо ‘описаны, а за`то, что нужно было шире показать деятельность нашей партии в подполье и показать не только таких большевиков, которые оказались организационно слабыми и провали* лись, а, главным образом, таких, что сумели организовать силу для действенного отпора немецко-фашистским захватчикам, -Последнее, конечно, более типично, и я это еще сделаю». Год спустя, А. Фадеев пи+ шет автору диссертации, ‘осветившей многие стороны подпольной деятельности Ворошиловградской областной партийной организации, Г. Марголину: г «Конечно, особенно боль шое значение для меня имеет весь материал о Крабнодоне. Мне кажется, Вам Удалось правильно определить руководящее ядро подпольной партийной группы в Краснодоне, ее связи с «Молодой гвардией», и многое, казавшееся раньше неясным, теперь вполне прояснилось». Читая эти и другие подобные высказывания писателя. мы ясно видим мотивы, приведшие к созданию второй, более совершенной редакции «Молодой гвардии». Опубликованные. письма А. Фадеева имеют несомненный историко-литературный и общественный ‘интерес: Живой голос писателя участвует сегодня в нашей борьбе. P ЛИТЕРАТОР ИТОГ БОЛЬШОГО ТРУДА — И, Брагинский Очерки из историн Книга И. Брагинского «Очерки из истории таджикской лите=заАЛУЗААгГАМ мтс таджинсной ратуры» не прелитературы тендует на истоCrannnasan рическую `полноГ 1956 к a a: tee oi ie fdr peed sninntieeel ту, о чем, впроАХ чем, свидетельствует и само ее название. В кинге собраны отдельные статьи автора, написанные в разное воемя, освещаются лишь отдельные периоды истории таджикской литературы, Но все вошедшие в сборник материалы отмечены некоторыми общими интересными особенностями, Автор рассматривает Литературный процесс в преемственной связи советской таджикской литературы © классической литературой, с одной стороны, и фольклором — с другой. И. Брагинский исследует не только зафиксированный фольклор таджиков, но и делает интересную попытку реконструкции элементов устного народного творчества древнего и средневекового периода по отзвукам их в старых письменных памятниках на различных языках. Задача эта чрезвычайно трудна: она требует знания многих языков, кропотливой работы с источниками. р Метод исследования, применяемый автором, возник в борьбе против метода буржуазного востоковедения, игнорировавшего передовые тенденции в литературе. И. Брагинский вслед за С. Айни рассматривает литературу таджикского народа не как единый поток, а как борьбу передового, народного в своей основе, с реакционной литературой, представленной, по больцей части, в произведениях придворной и клерикальной поэзии. Поэтому в соответственных разделах «Очерков» основное внимание уделено таким поэтам, как Фирдоуси, Рудаки, Хайям, и многим другим, творчество которых связано с судьбами всего общества. Творчество же таких, несомненно, талантливых придворных поэтов, как Унсури, Анвари и Фаррухи, рассматривается, естественно, далеко не так подробно. Оригинальна предложенная автором периодизация таджикской литературы. Как известно, дореволюционное востоковедение, следуя за средневековыми авторами, придерживалось в периодизации в основном династийного принципа, И. Брагинский исходил из истории народа, но исходил не механически, а учитывая специфику развития ‘литературного процесса. Правда, названия периодов не всегда удачны. Например, ХИ столетие в истории литературы определено как <век крайностей». Автор этим хотел подчеркнуть противоположность придворной и суфийской поэзии, однако это следовало бы выразить в иной форме, «Очерки» палны страстной, непримиримой полемики © буржуазной —идеологией в литературоведении. И хорошо, что эта полемика не отвлекает автора от эстетического анализа произведений. Тонко проанализирована, например, лирика Камола Худжанди. Блестящим, на Hall взгляд, является анализ поэмы Фахриддина Гургони <«Вису Ромин», которую И. Брагинский справедливо считает пародией на быт феодальной аристократии. Нечетко поставлен в «Очерках» вопрос об общности литературы таджикского и персидского народов в 1Х—ХУ вв. И. Брагинский — один из тех советских ученых, которые издавна доказывают эту общность, Но, к сожалению, в «Очерках» говорится только, что <,.классики таджикской поэзии — Рудаки, Фирдоуси, эпохи декабризма, но в них почти совеем не раскрыты «типические обетоятельства» реальной жизни того времени. И в образе Алеко правдивая. ‘тенденция также противоречит тицическим обстоятельствам, создавшим его характер. Судьба Алеко разоблачает «неволю душных городов»: человек, выросший в этой «неволе», при всем своем стремлении к CROбоде не может признать свободу других, если она противоречит его интересам. Но как действует среди цыган этот просвещенный дворянин? Он два года живет в шатре, водит медведя, просит милостыню, убивает ножом свою жену-цыганку, — и все это с полной искренностью и серьезностью. Все это совершенно не вяжется C тразициями светского воститания и уровнем культуры героя и создано лишь дая воплощения идеи произведения. Все, изображенное в «Цыганах», — это романтическая мечта поэта, а не события, в03- можные в реальной жизни. Многие из наших историков литературы стремятся убедите своих читателей в реалистичности романтических = ноэм Пушнина. Но ary неблагодарную и #енужную задачу можно осуществить тольRO C помощью лакировки и подтасовки. Другие писатели также нередко становятся жертвой такого «лакировочно-модтасовочного» литературоведения. И совершенно налрасно. Они теряют от этого «вкус и аромат» своей эпохи, их творчество шаблонизируется. Пусть писатели, хотя бы и нереалистически выразившие правду своего времени, выступают перед нами Такими, какими их создала история. —_ 10 ЕСЛИ писатель в своих произведениях исторически правдиво осознает и оценивает жизнь и достигает при этом реалистического ее отражения, TO тем лучше для него. Реализм является великим. хостижением ивторического развития литературы и искусства вообще. Писатель; реалист, выражая в своем произведении правдивую идею, опирается при этом ва сознание закономерностей изображаемой жизни. Он отражает в своих произведениях внутреннюю закономерность изображазвиых характеров, обусловленную исторически-конкретными общественными 06- стоятельствами. Это всегда полнимало художественное творчество на новую, более высокую ступень. Многие лучние лписатели прошлого постепенно приходили К реализму и находили себя в нем. Свой путь к реализму писатели проходили по-разному. Олним из них помогали их напряженная умственная жизнь, их передовые идеожогические взгляды, дающие им возможность хотя и не последовательно, но все же в той или иной мере конкретно понять характеры и обетоятельства общественной жизни. Таков был путь Пушкина и Шедрина и многих ЛУДОЖНИКОВ. Другие писатели обладали ЗДРАВСТВУЙ, ВСЕ ЖИВОЕ! Ору РУЗ, РУНЫ AULD, Томик с голуИван Ерошин. бой обложкой. Это небо горноУТРЕННИЙ ПРИВЕТ го Алтая. А по«Conercunth ниже —- eH H писатель> очертания гор. И Е задушевное: «Утренний привет». Раскрываю книгу наугад, читаю первую строку: «Здравствуй, все живое!» В молодости стихи Ивана Ерошина встречались мне в различных изданиях. Но вот уже лет двадцать, как стихи за подписью «Иван Ерошин» мне не попадались. Читаю. И сразу же дохнуло в лицо свежим ветром гор, запахами вечнозеленых елей, неизбывным дыханием молодости, присущей людям, не отделимым от природы, от родной земли. Поразило нечто полузабытое; редкостное. от природы, от родной земли. Поразило нечто полузабытое; редкостное. Забытый в последние десятилетия, участник боя с Нолчаком, ушедший на фронт, несмотря на недостаточность зрения, организатор первых местных Советов, Иван Евдокимович Ерошин прошел жизненный путь, достойный уважения и хорошей зависти молодых. Его первое, еще далекое от мастерства, стихотворение «Дума рабочего» появляется в петербургской «Правде» в 1913 году. С тех пор его заметки и стихи начинают все чаще мелькать на страницах большевистской прессы. Молодого поэта замечает А. ‚Серафимович и привлекает к сотрудничеству в журнале «Творчество». В 1922 году Ерошин выпускает свой первый сборник «Перепускает свой первый сборник <«ИереКЛИК». Попав однажды на Алтай, он крепко влюбляется в этот обширный и богатый край, Многие годы посвящает он собиранию и изучению самобытнейшего местного фольклора, и неиссякаемый этот родник на протяжении многих лет поит «живой водой» творчество поэта. Сам далекий от равнодушия, Ерошин и читателя никогда не оставляет равнодушным. Вот рассказ о бывалом человеке, опытном охотнике Самае, который «хоть беден был, а весел». Теплотой и выразительностью привлекает ойротская легенда с превосходным названием — «Просьба с бисеринку». Живописна лирическая поэма о черноглазой Каракось, где созданы образы старой ойротки, чья юность прошла «в людях чужих», тетки Тоньчи, Элика. Ерошин немалую часть жизни провел в странствиях по Алтаю. Раздумья, которые ваменяют _ путешественнику вонсервативным или даже реавционным миропониманием и исходили из него в первоначальных замыелах своих произведений. Нов лучших из них они стихийHO приходили в реализму. b процессе творческой типизации они углублялись в изображаемые характеры и постепенно осознавали их внутренние закономерно: сти. Писатели эти иногда не умели все же связать характеры с типическими оботоятельствами эпохи. Но реалистичность их творческого мытгления помогала преодолеть первоначальные замыслы, реакционные и ложные. Именно еализм приводил их к исторической правдивости произведений, подсказывал истинную перспетиву в изображении характеров. Таков был путь в реализму в творчестве Бальзака, Гоголя, Л. Толетого, Достоевского и некоторых других писателей, Идеологические предпосылки для воз никновенйя новой, более высокой ступени реалистического искусства стали екладываться только в определенную историческвую эпоху. 9т0 была эпоха, когда демократические слои общества, возглавляемые политическим движением революционного рабочего класса, начали овтадевать последовалельным исторически-конкоетным пониманием общественной жизни, опирающимся на научные знания завономерностей социального развития. ТаRue понимание давало демократическим писателям возможность «верной переда-. чи» типических характеров не только в типических обстоятельствах, уже реально сложивитихся в жизни общества, но и в конкретно осознанных перспективах их развития, Это. были, иначе говоря, предпосылки не только для реалистического отрицания жизни, но и для Be pea листического утверждения. Искусство, могущее реализовать эти возможноети, получило название социалистического реализма. В какой мере эти объективные И Ее о фе eee сти действиИ вполне реальные возможности действительно были реализованы писателями разных стран, в разные периоды их 00= щеественной жизни, — это уже другой, историко-литературный вопрос, который не надо смепгивать с творетичесним выяснением самих принципов социалистического реализма, * В 1920 г., к 50-летию CO HAA POH: дения В. И. Ленина, Маяковский напнсал стихотворение. «Владимир Ильич!» AMAL EELITTFATIFIL SI IA MAMA EET TA TAA SMO EA PAM AMAA MAA EL TEE IN AD В РЕДАКЦИЮ «ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ» Выражаю общественным организациям отдельным лицам мою благодарность за их приветствия по случаю семидесятипятидетия со лия моего рожления и пятидесятилетия моей общественно-политической деятельности, . МАХАЧКАЛА Санд ГАБИЕВ ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 86 18 июла 1957 в 3