О СОВЕТ „ранние стихи Виссариона Саянова, мне неизменно вспоминается фильм «Юность Максима». Со страниц стихов встает передо мной рабочая окраина Ленинграда, заводы Нарвской заставы, я ви: жу, как быстрым, энергичным шагом проходит по городу паренек в кожанке, из-под кепки выбивается задорный чуб, весело и озорно блестят глаза. В кармане кожанки торчит свежая газета, в другом — книга сти: хов. Проходит паренек по городу, и каждый поворот предстает перед ним как глава из летописи революции. Он вдыхает ветер с Балтики, в расширенных, быстро загорающихся глазах его встает силуэт «Аврдры», и огромная радость ощу: щения себя современником и участником революционной эпохи, не только наследником, но и творцом революционных традиций переполняет его сердце. Может быть, в одну из таких минут, когда паренек спешил на собрание заводской ячейки комсомола, и родились у него строки: KK pass я перечитываю И путиловский парень и пленник, Полоненный кайенской тюрьмой,— Все равно, это мой современник И товариш единственный мой. Может быть, именно в эту минуту ему показалось, что под Рлогами у него не камни, а <каменья», и что эти каменья «поют», потому что для людей его поколения совсем иною, преоб‹раженною стала сама земля. Виссарион Саянов. — замечательный поэт. Его книгу <Фарт1овые года» упрекали в увлечении диалектами городских о краин, но к оценке поэтического языка надо подходить исторически. То была середина двадцатых. годов. Все еще бурлило н клокотало, не отстоялся еще и поэтический язык. Но сколько в том языке было живой жизни! Не только о себе, но и обо всем «воем поколении говорил В. Санов, перефразируя известные слова Пушкина: 2 Не говор московских просвирен, — Но сердцем старайся сберечь, Как звездное небо России, Обычную русскую речь. Созданная несколько позднее Саяновым книга «Золотая Олёкма» стала как бы вторым рождением поэта. Он увидел и показал суровое обаяние сибирских просторов, людей нелегкого труда и неистребимого мужества. Стремительной силой и энергией отличались эти стихи: Много было громких песен, ` токмо Где же ты, заветная Олёкма, Нищая, хоть оторви да брось, Золотом прошитая насквозь? Саянов принадлежит, на мой взгляд, к тем поэтам, которые как-то по-особому остро ощу: шают романтичность нашего времени, его трудную красоту. Военные и послевоенные годы в поэтичесной работе Саянова отмечены главным образом обращением к исторической теме, помогающей понять истоки нашего времени («Повести о русских воинах»). Здесь далеко не все равноценно. Тема старинной воинской доблести иной раз преобладала над темой русской революционной традиции. Это сказывалось и в поэтиче. поэт, сказав о ней, как о «пронзивших грудь воспоминаньях». «Пронзившие грудь воспоминанья» мы встречаем и в цикле стихов В, Саянова «Голос молодости (из новой книги)» («Огонек», № 26, 1957 г.), Это— обращение к вечно молодым для поэта революционным традициям, к героическому времени первых лет Октября, стремление в ответ злобствующему врагу, пытающемуся оклеветать самую идею коммунизма, высоко поднять свой поэтический Голос во славу этой великой идеи. Цикл «Голос молодости» — образец подлинно гражданской лирики, ибо большие темы революции, интернационализма, дружбы народов раскрываются здесь как самое заветное в душевном мире поэта, кровно близкое и дорогое, как выражение его личного переживания. В стихотворении «Поколенье» В. Саянов гонорит о трудности и сложности нашего времени, но лишь для того, чтобы утвердить его вы: сокую и бескорыстную правду: Мы себя, пожалуй, не жалели, Сил своих совсем неё берегли... Поэта волнует образ красного знамени революции, красота его боевой судьбы, суровая, величавая простота вопльщенного в нем революционного подвига Оно бесконечно дорого тем, что встает. в свете высшей славы— славы ‹ беззаветного служения революции: «В чистой славе молодости нашей!» Слава и красота — эти вечные мотивы поэзии—воплощены для поэта в революции. ...В незнакомом городе поэт не чувствует себя чужим. Вот милая сердцу картина: «Сколько здесь черемух! Тишина. Покой». Но не потому так близок поэту чужой“ город, а оттого, что вдесь есть с кем разделить воспоминания о горячей поре боев за советскую Родину. Тот же дух борьбы делает особенно близкой поэту братскую республику. Поэт полюбил в Эстонии <«нив придорожных мелькание в отблеске белых ночей», он обворожен «красотою неяркою» этого края— той, что так родственна русскому пейзажу. Но над всем этим слышится мотив высшего, духовного родства: Словно из «Калевипбэга», Словно из дедовских лет, Снова приходит героика В этот дождливый рассвет, Здесь, на земле Кингисеппа, Чувствуешь сердцем сильней Твой удивительный эпос В мощи твоих сыновей, Четкая граненость поэтической формы — точность определений, мужественноеё звучание ритмики — хорошо передает глубину и проникновенность раздумья поэта. Особенно важны для нашей поэзии мотивы ‹ пролетарского интернационализма в новых стихах Саянова: «Из Африки горящей пароходы». «Мы любили друзей», «Венецианка». В сознании исполненного долга братства черпает поэт радость и бодрость, видит смысл’ прожитого и пережитого: Все испытает наше поколенье, Но знать не будет боли слова «стыд». Для поэта чувство Родины не перечеркивается пограничными знаками. Он с родственной нежностью говорит о Венеции, потому что при этом ему «вспомнились немеркнущие годы, когда Россию Грамши полюбил»... Это чувство интернационального братства особенно сильно раскрыто в стихах о французском друге. Тепло и задушевно воссоздает поэт живую картину встречи с ним, острое ощущение единства и родства. переполняет его душу. Но враги этой дружбы не медлили. Письма, адресованные французскому другу, вернулись нераспечатанными: его расстреляли. А чувство братства еще более окрепло и возмужало, пройдя испытание горем и болью: Но недаром с рассветною новью Ждем к себе издалека друзей: Ведь мы платим за дружбу любовью, А придется — и кровью своей. Это настоящая лирика, кровная, душевная исповедь поэта. Но вместе с тем это и присяra, ‘которая объединяет людей единой идеи. Новые стихи В. Саянова — ской форме. В > Михайлов ы м, ущерб живому стойко и радостлирическому оба. Григорий ЛЕВИН но несет свой янию и современ> удел подруги реному — звучанию волюционера. Ростиха возникало некоторое ман охватывает полвека русархаизаторство, по сущестской жизни — от революции пяву, не свойственноё Саянотого года до Октября, а в эпиаа Г дао ев 1 Е логе — до наших дней. На страницах романа появляется образ Ленина. Вся страсть сердца поэта здесь отдана героям-революционерам. Палитра его широка. Стариков Колобовых он рисует с добродушной, мягкой иронией, Буркова—с печальным сочувствием и уважением к его мужеству, сатирические нотки появляются в авторской обрисовке пустого и легкомысленного артиста Орехова, витиевато, HO праздно — разглагольствующего поэта с претенциозной фамилией Русланов. Но не просто с любовью, а-с особой нежностью пишет Саянов своих героев активного действия — Любу, Михайлова, Наташу. Здесь в стихах по-особому отчетливо видно главное: внутренняя убежденНОСТЬ. Центральный образ саяновского романа — Наташа представлена в ситуации, близкой к Елене из тургеневского «Накануне». Елене, как вспомнит чи-* татель, предстояло выбрать между бонвиваном художником Шубиным и ученым мужем Берсеневым. Но выбрала она борца за освобождение своего народа — Инсарова. Наташа вначале обольщается одаренным прощелыгой Ореховым, но, обнаружив его ‚ внутреннюю пошлость, порывает с ним. У нее достало решимости бежать с любимым человеком при всей деликатности ее характера и любви к родным. Ее делинатноеть-—_лишь броня неуступчивости. И в этом — залог того, к чему должна была прийти Наташа. Уход ее от Орехова написан очень верно: в ней не было ни сомнений, вызванных расчетливой боязнью остаться одной, ни сожаления об утраченной вере в человека. Это та сильная, здоровая и цельная натура, которая не застывает в одном раз и навсегда сложившемся состоянии, а, убедившись в том, что состояние это — не по ней, преодолевает ero. Такие черты чрезвычайно важно воспитывать у молодежи. В эпилоге «Нолобовых» Саянов говорит о своей давней мечте создать роман в стихах. Мало было одного желания и даже вдохновения. Здесь «нужно было и движенье всех сотен пройденных дорог, и весь раскат грозы могучей, потряситий души и умы...» Хорошо сказал сам поэт о своей творческой задаче, которая была и его гражданской задачей: Когда мы начинаем труд, То долго планы книги чертим,— Придут поэты и уйдут, Великий русский стих бессмертен. И вот когда поймешь ты это, Легко почувствуешь, что он Всегда не прихотью поэта, А долгом совести рожден. Да, эта книга рождена «долгом совести», и в этом ее больгое право на существование в поэзии. Трудно было бы лучше определить жанр этой книги, чём это нечаянно сделал сам ву, который не в прямой форме, а опосредствованно и глубоко усваивал завоевания современного стиха. Тем более отрадно появление вслед за свежо прозвучавшей поэмой <Ленин в Горках» новой большой поэтической работы В. Саянова — романа в стихах «Колобовых и его цикла стихов «Голос молодости», где в новом качестве возрождается прямая революционная ориентация поэзии В. Саянова. Читая его роман в стихах «Колобовы», вспоминаешь о той хорошей, благородной традиции изображения русского человека, которая идет от «Накануне» Тургенева к «Матери» Горького, ‘от <«Гражданина». Рылеева к стихам Маяковского. Стих саяновского романа в известной мере традиционен. В нем нет броскости, остроты, рёзкости, он течет спокойно и плавно. Конечно, динамичная, от четливо темпераментная поэзия с большим эмоциональным напором имеет свои преимущест ва. В некоторых местах течение стиха в романе Саянова уз чересчур замедленное и ‘умиротворенное. Саянов, сознательно ориентировавшийся на классическую традицию, поступил бы более правильно, если бы разнообразил эпический стих интонационно и ритмически — хотя бы в рамках той же традиции. Ведь Пушкин и Лермонтов вводили в свои поэмы написанные иным размером песни, усиливали эмоциональное звучапие стиха лирическими отступлениями. При некоторых недостатках стиха «Колобовых» в романе есть, однако, своя поэтическая значительность: за плавным развитием эпического действия все время ощущается глубокий лирический подтекст, сдерживаемое волнение поэта, горячая убежденность в своей идейной правоте. Стих Саянова отчетлив и точен, он отмечен высокой культурой. ~ Саянов любит своих героев. Глубок и серьезен замысел романа. Перед нами хорошая, честная семья русских интеллигентов демократической ориентации. Раскрывая характеры своих героев, автор с глубочайшей убежденностью утверждает демократичность, общественную активность как главную черту национального характера русского человека. . Это тем более выразительно, что образы сестры Сергея Ильича Колобова —“ Любы и его дочери Наташи резко контрастируют с патриархальным обликом стариков Колобовых. Старшая дочь Нолобова — Ирина пребывает в Иркутской ссылке вместе с мужем. Профессиональной революционеркой стала и сестра Колобова — Люба. Зять Колобовых — армейский капитан Иван Бурков, не желая стрелять в народ Э января, пускает себе пулю в лоб. Сложно и трудно складывается судьба Наташи, которая, в конце концов, связывает свою жизнь с рабочим-большевиком ЛИТЕРАТУРНАЯ КАРТА ОБЛАСТИ Издательство газеты «Красный Курган» выпустило литературную карту Курганской области. Карта представляет собой иллюстрированный плакат. На ней помешены фотографии писателей и поэтов, родившихся или живших на территории области. На плакате изображен портрет В. К, Кюхельбекера — поэта-декабриста, отбывавшего здесь ссылку. ллюстрированный плакат знакомит © литературной деятельностью поэта-народовольца, критика и беллетриста П. Ф. Якубовича, ее второй половины ХМХ века С. Каронина (НЕ Петропавловского), отбывавших здесь ссылку, поэта-переводчика прошлого века А. Мерзлякова. Плакат рассказывает также в соврёменных советских писателях — В. Иванове, Васильевёе и других. ПРОИЗВЕДЕНИЯ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ЗА РУБРЖО от ранних и малоизвест: ных рассказов до очернов н статей, написанных Горьким в последние годы жизни. Свыше ста раз издан роман «Мать». За рубежом вышло 181 издание книг Маянковского, в том числе 21 издание поэмы «Владимир Ильич Ленин», Неизменным успехом пользуются у иностранных читателей книги М; Шолохова, Они неоднократно издавались в Америкё и ЯПОНИИ, в скандинавских и многих арабских странах. А вот на обложке Павна Корчагин мчится на Koне. На каком бы языке ни выходил роман «Как закалялась сталь», — эта книга всегда расходилась Ё с неизменным успахом. На одном из первых маст по числу зарубежных изданий стоят произведения Аленсея Толстого. Его роман «Петр Первый» переведен чуть ли не на все языни мива. По количеству изданий, на» равне с историческими романами А, Толстого, стоят его произведения для детей, Вообще надо сназать, что произведения советских авторов, пишущих для детей, пользуются за рубеном огромным успехом. М. Ильин, например, издавался 182 раза, С. Маршак = 128, Л. Кассиль — 90. На многие иностранные языки переведены почти все произверения К. Чуковского, С. Михалкова. Н. Носова, Л. Вовонновой, В. Осеевой, А, Барто. На выставке будут поназаны книги А. Фадеева, изданные в 25 странах, Л. Леонова и В. Катаева— в 21 стране, К. Симонова — в 28 странах, Н. Тихонова — в 15 странах. Произведения К. Федина издавались за рубежом в 19 странах, Б. Поленого— в 22-х, Т. Семушнина и В. Гроссмана — в 23-х, И. Эренбурга—в 30 странах, Выставка покажет, что зарубежные читатели внимательно следят за работами советсних нритиков и литературоведов. За рубежом вышло по нескольну книг Д. Благого, В. Ермилова, Б. Брайниной и других. На снимке: обложки книг, представленных на выставке,— «Поднятая целина» М. Шолохова, изданная в Бразилии, «Как закалялась сталь» Н. Островснкого, вышедшая в США. П. МАВРУШЕНКО ОВЕТСКАЯ книга, вышедшая за рубежом, расходится огромными тиражами. Она проникает.в гущу народных масс, правдиво рассказывает людям всего мира о жизни советского общества. О том, что наши книги издаются за рубежом чуть ли не с первых дней Совётсной власти, извёстно давно. Но где, какие книги вышли, не всегда знают даже сами авторы. Часть. нниг находилась в различных библиотеках. Более полные сведения о них не тан давно были собраны в спе. цнальном справочнике, А сейчас, в канун \! Всемирного фестиваля молодени м. студентов, Центральный Дом литераторов решил opraHH3eвать выставку «Советские писатели за рубежом», чтобы показать нашим гостям — участникам фестиваля, нак книга, говоря словами Горьного, «знакомит народ с народом». Столь широкая выставка организуется впервые, Чтобы как-то ограничить ее размеры, решено взять книги только послевоенного пермода (по 1956 год включительно} и только писателей-москвичей. Быставна будет откры+ та в дни фестиваля, но уже сейчас можно привести неноторые интересные факты. По количеству изданий и стран, где они вышли, на первом месте стоят произведения М. Горького. За последнее десятилетие издано около тысячи книг — велиного пролетарского писателя. В пятидесяти странах выпущень!: самые различные произведения Горького — ПЕУДАЧИ МОЕГО ДРУГА ба за новое счастье, за счастье для тех, кто прежде был обездолен, — вот главное в поэме. Но вот книга прочтена. Думаешь о ней и всё более убеждаешься, что лучшие из вошедших в сборник стихотворений T. Жарокова написаны давно — в тридцатых-сороковых годах. Поэма «Поток» создана в 1937 году. В произведениях болёе поздних лет поэтический накал y T. Жарокова слабеет. Таких напряженно-драматических ситуаций, какие есть в поэме «Поток» или в стихотворении «Одинокая сосна», уже нет ни в поэме «Лес в пустыне зашумел» (1949), ни в поэме «Сталь, рожденная в степи» (1950—1954). В этих двух поэмах мы частенько встречаемся с однообразным описательством, которое не будит ни мыслей, ни чувств читателя. «Сталь, рожденная в стёпи» — полотно огромное, но бедное образами и поэтическими находками. Поэт задумал написать о строительстве металлургического завода и ГЭС в Темир-Тау, 6 жизни людей новостройки: кузнеца ?Жоламана и его сына Темирбека, старого рабочего Самсона и его дочери Лизы. Но Т. Жароков не дал истории характеров, а рассказал лишь о биографиях героев, рассказал очень внешне, — и получилось сухо, монотонно. Жоламан из простого кузнеца вырастаёт в мастера завода, Темирбек обучается у уральского сталевара Попова и дает первую сталь на казахском заводе. Лиза становится лаборанткой: они с Т&- мирбеком работают и живут счастливо. Поверхностноеё изображение и заданность характеров приводят к тому, что трудности, испытываемые гёроями, неё. воспринимаются как действительные, требующие большого напряжения человечеёских сил. Все совершается лёгко и безмятежно. Гораздо подробнее и, надо сказать, интереснее, чем человеческие переживания, страдания и преодоление страданий, описывает. автор производственные процессы. оэт словно нарочно уходит от главных своих возможностей, тема остается нераскрытой. Просто не верится, что это произведение написано — автором «Потока», Неудачны и многие стихотворения Т. Жарокова, написанные в последние годы. Вот цикл «На целине Каскелена». Десять стихотворений — одно слабее другого. В двух из них речь идет о трактористах: в одном — тракторист Николай и прицепщица Сяуя, в другом — тракторист Микола и прицепщица Сабиля. Их легко спутать — настолько они бледны и невыравзительны. Кроме эпитетов «прославленНЫЙ», «влюбленный», «смуглолицый», поэт не нашел для обрисовки своих героев никаких других художественных средств. Нет в этом цикле волнующей жизни людей, покоряющих природу и создающих новую совеётскую житницу, жизни, полной больших человеческих переживаний, исканий, невзгод, радостей труда и счастья побед! Эти строки я пишу с большой болью за неудачи своего товаpuma поэта. Но неудачи его столь серьезны, что промолчать о них нельзя. Ослабление позтического накала в последнее время характерно и для творчества некоторых наших узбекских поэтов. Должно быть, мы. еше недостаточно вникаем в жизнь людей, не прислушиваемся чутко и внимательно к биению их сердец. А настоящая поэзия начинается там, где взору поэта открывается народная ЕА+:АЕи:Ю МОомМЕТГ COPrlaшаться или не соглашаться с поэтом, это дело его вкуса, взглядов, настроения, но если стихи волнуют, задевают за живое, будоражат разум, пусть даже вызывают желание поспорить, — тогда это счастливые стихи, творческая удача поэта. Поэзия непобедима, когда корни ее глубоко уходят в почву, на которой она растет, — в жизнь, когда: утверждение жиз; a стало ее пафосом. В радости ‘и победах наших, в борьбе и ‹ трудностях, в сложнейших про‹ тиворечиях человеческих отно‘ шений, в столкновениях характеров находит советская поэзия оптимистическое жизнеутверждение, которое и является основной чертой литературы социалистического реализма. . О трудностях поэтического ремесла, о силе, которой. долж В ау р Е, М УДС ВЕ 9 «Стихотворения и поэмы» Таи-. ‚ра +Нарокова, моего казахского собрата по пёру. В этой книге— ‚ избранное из написанного поз‘том почти за тридцать лет, мно‚го стихов и четыре поэмы: «На ‚ границе», «Поток», «Лес в пу‘стыне зашумел», «Сталь, рожденная в степи». / Таир Жароков — сын казахской земли — поёт простор степей, богатство гор, красоту Алма-Аты, поёт о людях своей республики, о скотоводах и металлургах, о градостроителях и воинах. Он влюблен в природу своего края, в новую жизнь Темир-Тау, в беспокойные волны Каспия: От лучей весны, рождены зарей, Волны Каспия поднялись горой, В берег бьют они, бирюзой горя. С ними вместе Я родился весной. Мой отец — рассвет, моя мать — заря, С головы ло ног я омыт волной. Переёвол С. МАР Поэт пишет о многом: и о разбуженных громами новой жизни золотоносных недрах горы Налба, и о казахской коннице, и о матери, ожидающей возвращения сына с войны, и об одинокой сосне, на которой фашисты повесили партизанку... Запечатленные в поэтических образах, перед нами проходят картины большого труда и упорной, целеустремленной борьбы советского народа. Самая сильная и по-настоящему поэтичная из поэм, помещенных в книге, —«Поток». Это не только история джигита Кайсара и девушки Жамал, но и история возникновения новой АлмаАты, это рассказ об упорстве и героическом труде казахского народа в борьбе со стихийной силой горного паводка, несущего гибель тому, что воздвигают люди и людьми побежденного. Забилась буря на крутых откосах, Свой ослепительный ломая посох, В ручьях `вскипая тусклым серебром, Дымясь и рдея в лозняках балесых... Столб водяной, дымясь, летел на город, Ножом грозы был мрак сырой распорот, От мертвых звезд и до земли вода Слвигала все. как исполинский В . Ylepesonr H. CHNAOPEHRHO Поэтический смысл «Потока» — в его тонком и сильном подтексте. Дело не только в преодолении слепой силы природы, как поначалу кажется. Преодоление страданий и горя былого, борьСеминары молодых писателей Волги Нижней Сталинграде и Астрахани состоялись творческие семинары, посвященные обсужаяению рукописеи молодых авторов. На семинар в Сталинграде, продолжавшийся три \ человек. Работали cexи поэзии. участие сталинградские дня, собралось свыше ста человек. ции: прозы, драматургии В семинаре приняли писатели И. Егоров, М. Лобачев, В. Чехов, В. Урин, Ю. Окунеёв, работники издательства, театров. что боль. На пленарном заседаний отмечалось. шинство рукописей нуждается в серьезной пораHOTHE. Издательству было рекомендовано Лиц издать сборник рассказов Е. Карпова и коллективный поэтический сборник. Положительно оценили некоторые выступавшие рассказы В. Есипова. Е. Гринина, стихи В, Милова и В. Плебейского. В заключение состоялась встрёча мололых поэтов с молодежью города. В Астрахани уже несколько лет активно работает литературное газете «Волга». ГЕ книги молодых авторов эе объединение при областной Газетное издательство выпуснает ежегодно. Семинар полжен был помочь издательству отобрать для публи:- кации лучшие рукоп А. Никитина «Редактор Ш» Обсуждались рассказы повесть Юрина. В. Лунева, К. Сенягина, В. Игонина и А. Мухарева. Положительную оценку получил первый сборник рассказов «Крылья» журналиста К, Сенягина. давнего выпускника Литературного института имени А. М. Горького. Большой интерес вызвало обсуждение повести врача из Енотаевска Б. Жилина «Черные флажки» — о труде врачей-эпидемиологов. Повёсть рекомендована к изданию, чаров. В работе семинаров приняли участие писатели Письменный, А. Салынский, В. Стариков. В Гон. Книги к 40-летию Октября Беликого Ленин В. И. Сочинения. Издание 4-е. Т. 36. 1900— 1923. Госполитиздат. 699 orp. Цена 6 руб. 50 ноп. ерезняков Н. Борьба трудящихся Бессарабии против интервентов в 1917—1920 гг. Нишинев. Государственное издательство Молдавской CCP. 316 стр. Цена 6 руб. 5 коп. 15 коп. Жантуаров С. Октябрьская революция и гражданская война в Киргизии. К 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции. Гор. аа. 36 стр. Цена 70 _коп. Золотарева Е. и Нунина А. В боях за Великий Октябрь. Произведения советских писателей о Великой Октябрьской сопиалистической революции и гражданской войне. Рекомендательный уназатель. Государственная бниблиотека СССР имени В. И. Ленина. 116 стр. Цена 3 руб. 48 коп. История Советской Конституции. (В документах). 1917—1956. ГосударственЧитая журналы... В № 7 журнала «Знамя» в статье Виктора Панкова «Путь к зрелости» начат интересный, весьма поучительный разговор о творческих путях молодых поэтов. В. Панков затрагивает важную тему о связи поэтов с жизнью, об изображении лирического героя как человека труда, о воспевании трудовой героики. Поводом для этого актуального разговора стала поэзия молодого поэта Евгения Евтушенко. Есть у Е. Евтушенко такие строки: Ах, как хочется удивляться! Ах, как хочется удивлять! «Способность удивляться — хорошая способность, — справедливо замечает В. Панков. — Без нее, без большой эмоциональной восприимчивости, невозможно быть поэтом. Несравненно труднее осуществлять вторую часть девиза — научиться удивлять. Чем, как, во_ имя чего «удивлять»?. Но если желание «удивлять» не поставлено в рамки твердого, принципиального самоконтроля, если оно не ‘выверяется высокими идеалами народа, «теоретической правдой века» (горьковское выражение), оно может повести и по узкой дорожке бездумности, анархического своеволия». Далее автор статьи замечает, что молодой поэт пока что удивил читателей явной незрелостью мысли в трактовке гражданских тем. Критик на примерах из разных стихотворений показывает душевную запутанность молодого поэта, репидивы дешевой интеллигентской рефлексии. Откуда все это? Ответ на‘ этот вопрос В. Панков находит в стихах самого Е. Евтушенко. «Не хватает автору хорошей жизненной закалки, — отмечает критик, — настоящей трудовой школы, которая помогает лучше «АХ, КАК ХОЧЕТСЯ УДИВЛЯТЬ!» Я что-то часто замечаю, к чьему-то, видно, торжеству, что я рассыпанно мечтаю, что я растрепанно живу. В заключение критик советует поэту скорее преодолевать «рассыпанность», «растрепанность» и «увереннее выходить на путь, ведущий к настоящей зрелости — идейной и поэтической. А эту зрелость дает только опыт жизни, освещенный большой политической мыслью, высокой идейностыю». `Голько тогда, добавим мы, поэт отойдет от мелкого тщеславного желания «Ах, как хочется удивлять!» и придет к тем вершинам, с которых можно «в поэзию сойти». Думается, что этот нелицеприятный разговор, начатый в журнале «Знамя», будет поучителен и для некоторых других молодых поэтов, ищущих дорогу в поэзию где-то в стороне от болышой нашей жизни, от трудовых дел свопроникать в смысл вещей, явлений, характеров... Евг. Евтушенко о трудностях войны и стройки, о подлинной сложности жизни знает пока’с чужих слов... А вот о себе как участнике больших дел, на которых испытываются энтузиасты, новаторы, борцы, автору сказать нечего». В статье В. Панкова правильно замечено, что беда лирического героя Е. Евтушенко в том, что он проходит мимо настоящей жизни. Да и сам поэт не оченьто стремится «влезать» в острые жизненные конфликты: по молодости лет ему самому больше имнонирует беззаботность, безоблачность, безотчетное упоение жизНЬЮ. Скудность жизненного опыта поэта и его неправильное отношение к жизни критик показывает на примере поэмы` «Станция Зима». Лирический герой этой поэмы приехал на побывку в родной край не как активный участник народного труда, а как «видный гость московский». Он не прикоснулся ни к одному настоящему делу. Он только гулял и размышлял, смотрел, как люди добывают хлеб в поте лица, а сам даже He подумал взять в руки грабли, косу или вилы. Позиция гостя, стороннего наблюдателя, не проникшего в гущу жизни, поэтому подрывает ‘доверие к неприкаянно блуждающему литературному герою. «К изображению трудовой героики Е. Евтушенко еще и не подошел, — пишет В. Панков. — Поэт молод и не успел пройти подлинно трудовой школы, и потому рассказать ему пока нечего... Плохо другое: создается впечатление, что он этой школы и не ищет». Видимо, этим и объясняются признания самого поэта; Калекина ©. Издание марксистской литературы в России конца ХХ века. Госполитиздат. 144 стр. Цена 1 руб. 75 коп. Кузнецов И. Центральный орган РСДРП газета «Социал-демократ» в годы первой мировой войны. Издательство Московсного университета. 71 стр. Цена 2 руб. 30 коп. Машуков И. Этих дней не смолкнет слава. Очерки из истории дальневосточного комсомола. Благовещенск. Амурское книжное издательство. 79 стр. Цена 95 ноп. Ловгородов А. Коммунистическая партия -- вдохновитель и организатор победы Велиной Октябрьской социалистической революции. «Знание», 47 +рг Пена 60 коп. папин Л. Крах нолчаковщины и образование Дальневосточной республини. Издательство Mocковского университета. 224 стр. Цена 8 руб. Черепанов А. Под Псковом и Нарвой. Февраль к и есь ТЕ. лее око с: ха Таир жЖароков, «Стихотворенияи =, а поэмы». Перевод с назахского. Госдуша. литиздат, 1956. 254 стр. Хамид ГУЛЯМ ОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ — драматург . отрицательном местном беллетристе — TIS. wart exer CNV YAN НА АНГАРЕ ==. Сибирь на Ангару, на строй_ @ Извольте: рассказ «Случай на Ane их современников. это голос ‚ совести COBETCKOTO чесной литературы. 1046 1918 г. Вобниздат. 140 стр. ЛИТЕРАТОР поэта. стр. Цена 17 руб. 75 коп. Цена 3 руб. 30 коп. — А так, скажем, ` берет называет должность, а нутро переворачивает. Был у нас начальник, хороший семьянин, а Фрол его нарисовал развратником, а другого, трезвого человека пьяницей назвал. Ну и так далее. А когда его спросили, зачем это он делал, а он отвечает, я, дескать, с0- здаю свои типы, Вот и вздумали наши мужики проучить такого писаку. Они потрёбовали созвать читательскую конференцию. Ну и забегал наш Фоол тогда. Да вы, такие-сякие, горячился он, знаете, это художественное произведение. А ему и отвечают, что и художественные произведения должны быть правдивые», Этот дикарсний вылуманный монолог машинистки Маши очень понравился столичному гостю и ов «весело смеялся», «Курносая Анна» спросила: «— (Слушай, а правда ли, что вы пишете оперу о нашем море и роль Байкала в Большом театре будет исполнять Михайлов, а сего дочери — Ангары — Мрина Масленникова? — Не знаю’ — усмехнулся драматург». ВАТИТ! Пора сообщить читателям, откуда выписаны эти цитаты и кто является автором всей втой пошловатой, безграмотной дребедени о положительном столичном драматурге Северьяне Калашникове и об rape» напечатан в газете «Восточно. сибирская правда». Под рассказом сто. ит подпись: Мв. Ильичев. Время от времени в нашей печати появляются подобные сочинения «про писателей», изготовленные халтурных дел мастерами. В полном соответствии с обывательски-мешанским представлением о советском писателе действу* ют в этих сочинениях литераторы положительные — божественные и отрицательные — бесовские. Положительные ездят на стройки, «изучают характеры» по методу Северьяна Калашникова, хлебают ши лаптем, отрицательные пьянствуют, соблазняют девиц, мотаются по разным заграницам и, «расписуя» оные, срывают крупные куши с зазевавшейся казны. Плохо, когда иные редакторы, клюнув на приманку обывательского любопытства к трудному писательскому дёлу, пропускают подобные сочинения на страницы вверенных им изданий. Уместно спросить редактора «Восточносибирской правды» Мвана Ильича Кизяева, какими соображениями руководствовалась газета, печатая этот позорно-пасквильный рассказ Ив. Ильичева» ЛИТЕРАТУРНАЯ № 97 90 июла 1 ку—людеи посмотреть и себя показать. Он понимал, что так просто, за здорово живешь производственную пъеску не напишешь — надо изучить характеры героев. Северьян стал И положительный изучать характеры. хой. Но зато знаешь — остановки не > будет». Леонид ЛЕНЧ То ли от того, что Даниил Корнеев > надышался сивухой, совершая свои рейсы, то ли от того, что очень уж надоел ему пассажир, донимавший шофера некстати, под руку, вопросами, — только с водителем случилась беда: его «заторможенная машина вместе с гравием поползла вниз», в Ангару. Положительный драматург оказался в драматическом положении. «Драматург скорее почувствовал сильный толчок, чем голос водителя, предложившего выпрыгнуть из машины. И он заметил опасность лишь тогда, когда машина была уже в воде», Пришлось Северьяну лезть’ в воду, и он промок до пояса. Обледеневшего драматурга вытащили на берег и свезли в общежитие стройки — сушиться, обогреваться. Драматург выпил водку, «по телу ‘прошелся огонь»,— й «OH твердо решил написать пьесу», Потом к драматургу пришла тетя Галя, комендантша. «—. Как, ‘лучше? — спросила ona. — Спасибо,— поблагодарил драматург,— блаженство ‘овладело мною. — Вот и хорошо, — одобрила она,— хворь выгонит, а завтра встанешь на ноги». Утром, когда «охваченный блаженством» драматург проснулся, тетя Галя долошила, что пришли девушки — они ужё слышали про вчерашнее ку2 панье любимца столичных муз и граций в ледяной Ангаре и явились узнать, как его здоровье. Машинистка конторы Маша по примеру своей библейской прародительнипы поднесла драматургу свежее яблоко, а девушка «в свётлом платье» так «пытливо» на него глазела, что положительный Северьян заерзал под одеялом и пожелал узнать причину сей пытливости. Девушка «в светлом ‘ платье» сказала: «— Спектакли и кино мы смотрим, а вот драматурга не видали. Что это за люди, думаем, наверное, особенные, божественные». Северьян спросил: «— А что, у вас разве не бывали писатели)» «— Минуют нашу стройку, — ответила машинистка Маша, — все за гранипцу спешат, расписуют ‘ве, а нас не замечают. — Это плохо,— согласился Северьян Никодимович, — но у вас есть свой писатель Фрол Баулин, ‘он даже написал роман «На-гора». — Мы сго ne любим,— со вздохом сказала Маша, — он пишет как-то шиворот-навыворот, we Как это понять» С этой целью драматург сел в кабину самосвала к шоферу Даниилу Корнееву и стал с ним кафаться: сперва поедет на гравийный завод, потом— на плотину, потом снова на завод и снова на плотину. Так и катался туда и обратно, а попутно, на ходу «изучал характер» любимого шофера. А тот. только то и делал, что подкидывал драматургу жизненный материалец: то сбросит с себя на триднатиградусном сибирском морозе полушубок, чтобы прикрыть Им мотор самосвала на остановке, то расскажет положительному Северьяну о подвигах местных шоферов. Подвиги эти, как сказано в рассказе о С. Калашникове, «возникают особенно в зимнее время, когда крепкие морозы прихватывают „ тормоза на ходу. Обычно было ‘так:’ остановив машину, шофер начинал возню. В рукавицах нельзя приводить в порядок тормоз, а оголенные руки жжет мороз. Пальцы посинеют, но водитель, стиснув зубы, доводит дело до конца. Но и тут шоферы нашли выход. Многие в тормозную жидкость стали подливать спирт и водку. М ничего, получается. Правда, в кабине не продохнешь, воняет сивуКнига А. Упита о социалистическом реализме. Латвийское государственное издательство выпустило кНм. гу А. Упита «Вопросы социалистического реализма в литера: туре». Книга содержит три большие работы автора: «@ принципах социалистического реализма в литературе», «Об эстетике социзлистического реализма» и «О литературной нриитальное исслетике социалистичесного реализма», Это — кап дование объемом в 747 страниц. Автор привлекает огромный материал советской и зарубежной литератур. От: дельные главы посвящены творчеству Маяковсного, Демьяна Бедного, таним произведениям, как «Чапаев» Фурманова, «Разгром» Фадеева, «Железный потон» Серафимовича, «Цемент» Гладнова. Из произведений латышской советской литературы последних лет А. Упит подробно останавливается на романах «Вышли мы все из народа» Берце, «Искры в ночи» Саксе, «Дорога жизни» Гривы и «За нами Моснел» Гранта. Большой интерес представляют теоретическне главы, где говорится, например, © прое яй о бражения масс, о методах типизации, о колорите нак эстетической категорыи. Книга вышла на латышском языке тиражом в пять тысяч экземпляров. ЗА’ АЗС _— УРПАЯ PASETA 20) июля 1957 г. 3