ЧЕРТЫ НОВАТОРСТВА ТИХИ Николая \ Е ЕА4УЕЕ ЛИДО лалд <> - = pe. Это — своя, не Рыленкова чаА. МАКЕДОНОВ повторимая интона-. сто встреча< Вия, порой до пролись нам на странизаичности разговорцах журналов и газет, они звуная, деловитая, даже иногда чутьчали по радио, неоднократно изчуть ироническая и в то же время давались отдельными книгами. В нонапряженная, взволнованная, глубовый сборник избранного — «Стихо-‘’ ко сердечная, переходящая в интонатворения и поэмы» Н. Рыленкова, цию воодушевленного, драматизировыпущенный Гослитиздатом, вошло‘ ванного рассказа непосредственного лучшее из того, что было им написано за тридцать лет. Надо сказать, что критика: не балует этого поэта вниманием, ограничивается главным образом сочувственными, но «мимоходными» отзывами. Однако читатель сумел увидеть и полюбить TO значительное, что есть в творчестве Рыленкова и что позволяет считать его видным советвким поэтом. Он выступал в разнообразных жанрах, но прежде всего он лирик, и его «итоговая» книга — это книга лирики. Вот стихотворение <Баллада о портрете». Оно помечено 1948 годом и широко известно читателям. Не в мастерскои художника, р ни где краскам Дано грустить и радоваться, нет, — В глухом лесу, в становье партизанском, Тот необычный создан был портрет. Когда над лесом проносились грозы И гром гремел на языке чужом, Среди поляны на коре березы Его разведчик. вырезал ножом. И стало вдруг светло под небом — хмурым. И сразу все поверили — он здесь, Глядит сквозь чащу точный глаз с прищуром, И мир пред ним — как Ha ладони Весь... очевидца и участника. Очень характерно для его стихов также сочетание строгой композиционной четкости, почти скульптурной пластичности и точности деталей, скупости красок со смелой метафоричностью, переходящей в систему олицетворений, впрочем, также очень стройную и законченную, продуманную (лаже до некоторой рассудочности). Это, в частности, отличает лирнческую манеру Рыленкова от манеры во многом родственного ему Исаковского, более, так сказать, музыкальной, еще более непосредственной. Лучшие стихотворения в книге Рыленкова — вовсе не какие-то отдельные удачные островки. Нет, ‘они тесно вплетены в ткань всей книги и вырастают из нее, и за ними идет хоровод хороших стихов. Я назову лишь несколько. Запоминается еще одно стихотворение — тоже с дождем, и хлебами, и травами. и любовью («Хлынул дождь»). Интересны <«Верхи дерев в грачиных гнездах», «В юности мы спрапгивали часто», «Утро», «Счастье», «Когда в Москве в концертном зале». Ощущение трудного и прекрасного непроторенного пути к общему счастью находит свое выражение и в пейзажах, и в любовной лирике, и в военных стихотворениях Рыленкова. Можно было бы сказать и о недостатках этой книги. Лиризму поэта иногда не хватает яркости и силы, разнообразия мотивов и изобразительных средств. Иногда он обременен литературными реминисценциями. Это отнюдь не какие-либо заимствования и подражания: для этого Рыленков слишком крупный и самостоятельный мастер. Но это та непреодоленная «литературность», которой все еще страдают многие наши поэты. И туманная, застывшая улыбка этой «литературной» красивости иной раз заслоняет в его стихах ту ясную и бесконечно разнообразную улыбку реальной русской природы, живой красоты, ноторую он так хорошо умеет воспеть и воплотить в своих лучших произведениях. Иногда у него встречаются и вялые, серые строчки. Но не это главное, не об этом сейчас хочется говорить. Главное — это настоящее, зрелое мастерство, настоящая, не умозрительная и декларативная, а от слияния ума и сердца идущая содержательность, настоящий лиризм — прочный, немногословный. В стихотворении «Время летнего солнцестоянья» сказано: Что ж! В цвету красоваться не диво, Мять травы непримятой расстил,— о Но лишь август покажет правдиво, “ Кто чем жил и что в сердце растил, ‘ Николай Рыленков хорошо встретил свой август, собрал хороший урожай, плоды многолетнего,’ требовательного к себе труда. `` ‘Зрелый мастер сам отчетливо видит собственные «огрехи». И поэтому позволю ‘себе лишь посоветовать ему в дальнейшем больше поэтической смелости, более острого чувства своеобразия и крутых дорог времени, больше экспериментировать, вгрызаться вглубь, пробовать, не боясь отрываться oT собственной интонации, от. уже проложенной колеи, и тем самым еще‘ больше стать самим собой — хорошим, своеобразным поэтом, ДОБРОГО ПУТИ: ++ СТИХИ Саркиса Capruc XAPASAH РОДИМЫЙ ДОМ Дом мой родимый, сила моя, Когда под окном твоим В детстве с мальчишками дрался я, — Был я непобедим! Если мне нос разбивали в кровь Порой у чужого плетня, К дверям твоим убегал я— и внозь Ты силы вливал в меня. Под сенью твоей я играл и рос, Узнал и любовь, и грусть, И вешние почки, и пламя роз, И осени желтый куст, Но вот из села меня вырвал вдруг Грозный военный шквал, И стап мне домом весь мир вокруг, И страха нигде я не знал, Я помнил всюду родной порог, Я стал сильнее стократ, И тяжесть дорог одолеть я смог, И горькую скорбь утрат, Ведь с детства ты силы в меня вливал, Мой светлый родимый дом! всех мальчишек одолевал, Борясь под твоим окном, AUTH автору, стихи которого я хочу предложить вниманию читателей «Дитературной газеты», почти 34 года. его нельзя не назвать молодым поэтом. У Саркиса Харазяна ловольно необычная биография. И даже не потому, что до того. как стать поэтом, он был рабочим на разных заводах Еревана, работал на строительствах. три водов в Поти. Her, такого рода тру— Ни к старости, ни смолоду, Так дед твердил не раз,— Вы не тянитесь к золоту, Оно обманат вас. Хлеб — он дороже. золота, Дает нам силы он, И, желтое от голода, Нередко к хлебу золото Приходит на поклон. ДОЖДЬ В ЕРЕВАНЕ Дождь идет в Ереване, Теплый, весенний дождь, ° Льется утренней ранью Запах садов и рощ, С мамой, совсем как в детстве, Я прохожу вдвоем, Добрые слышу вести Я о селе своем. Гостья глядит на зданья — Как Ереван красие!.. Дождь прошел в Ереване, Улицы оросив. Вдруг снова вдаль устремился Взгляд материнских глаз: — Если 6 такой пролился Дождик в селе у нас!.. Перевела с армянского Елена НИКОЛАЕВСКНАЯ года был грузчиком на одном из заводов в Поти. Нет, такого pola труховая биография — У многих писателей. Необычнее другое: Харазян впервые стал писать стихи в том возрасте, когда многие, убедившись. что из них не выйдет поэта, перестают заниматься поэзией. И надо сказать. тот первый консультант, к которому обратился рабочий Ереванского мыловаренного завода Харазян со своими стихами, имел основания настроиться пессимистически в отношении к его будущему как поэта: несистематическое, лаже неполное среднее образование, сложная, не очень-то способствующая занятиям поэзией жизненная дорога — все это не такие уж выигрышные обстоятельства для вступления в литературу. Но сегодня, как говорится, факт налицо: Саркие Харазян занимает опрелеленное место в рядах нового поэтического поколения Армении. его СТИХИ — СТИХИ 063 Скидок... Харазян ролилея и вырос в одной из деревень Лори, живописного района Армении. И хотя он уехал оттуда давно, но вот особенностями своего восприятия мира, душой и сердцем он попрежнему связан с деревней. ее приролой, ее пюдьми. Это придает стихам Харазяна непосредственность. хорошую простоту. живую достоверноеть описаний, осведомленность в народной\ жизни, в быте и Я речи. Но хочетея предупредить поэта: эти достоинства легко превращаются в недостатки, HOO на воспоминаниях и былых впечатлениях — о прошедитем детстве, о родных местах, о дедушке и бабушке И т. д. — долго в литературе не просущеетвуещь. Поэтому нужно развивать чувство настоящего, — будь это город, где сейчас живет и работает Харазян, будь это деревня, —чуветBO настоящего с его новыми. отношениями и проблемами. _ ЩЖелая ларовитому поэту Caprucy Xapaзяну лоброго литературного пути, хочу напомнить ему и еще 00 одном: С. Харазяну надо много работать. Это вовсе не значит—писать много стихов. Это в первую очередь постоянно, целеустремленно пополнять свои знания, совершенствовать поэтическое мастерство, — воспитывать в себе чувство ответственности — 38 стихи, ва поступки, за всю свою жизнь и Bee свое поведение. Чувство ответственности перел натолом и большие знания неОбхОТИМЫ EUR IOMY советскому писателю. Сильва Юбилен литературной Группы ТАК ЛИ НАДО ВОСПИТЫВАТЬ МОЛОДЕЖЬ? (Начало на 1-й стр.) везеских чувств, — которые именно в Haших условиях, когда они освобождены от власти чистогана, сословных привилегий, peлигиозных и прочих предрассудков, обрели все возможности для своего расцвета, развития, претворения в жизнь. Йх и нризвана воспевать наша поэзия, особенно-— обращенная к молодому читателю, а не мельчить их. Вот о чем должен был напомнить Л. Жуховицкий Н. Григорьевой, но он и сам в своей статье поощряет то решение вопросов любви, семьи, брака, которое является слишком облегченным, ‘поверхностным, причисляя все иное к «ханжеству». В ряде других статей, опубликованных в критическом отделе журнала, отстанвается столь же одностороннее понимание советского туманизма, коммунистической морали, якобы освобождающей личность от ответственности перед обществом. Но нельзя жить в обществе и быть свободным от общества — это положение относится к любой сфере деятельности и отношений нашего человека. А то, что отстаивают авторы ряда статей, опубликованных в «Молодой гвардии», — это и есть «свобода от общества». Крайне странное впечатление ^— как своего рода анахронизм — производит и статья Вадима Соколова «Рабочий фхарактер» (№ 3, 1957 г.), являющаяся примером теоретической путаницы. В. Соколов ратует за изображение «рядового» человека, непременно «рядового» (утверждая, что он Забыт нашей литературой!) — вроде «тележечника», который «елоняется в поисках, кому бы за десятку подкинуть вещички», или ‘новоиспеченного шофера. (Он сурово распекает тех писателей, которые изображают инженеров, председателей колхозов или партийных работников. В. Соколов обрушивает на них целый ряд упреков — дескать, они искажали «заветы Горького», «лучшие традиции социалистического реализма» и т. пл. В. Соколов так и заявляет: «0 создателе материальных ценностей литература писала пока что до обидного мало и скупо... Это, к сожалению, почти незыблемый закон (!) даже для лучших наших произведений — даже для В. Ажаева в «Далеко от Моеквы», даже для В. Овечкина = «Районных буднях». Бедный Овечкин! В Ажаев!- Бедная наша литература. изменившая заветам Горького и лучшим традициям! Что от нее’ осталось?! Несколько молодых писателей, которые пишут о «тележечниках» и «фабричных . девчонках»; и больше никого и ничего — пустыня, в которой раздается укоризненный и грозный голое В. Соколова. Вот до чего можно договориться, если подходить к литературе с узкоцеховой точки зрения. Конечно, трудно всерьез, да и не к чему, полемизировать с такого рода точкой зрения, согласно которой образование, талант, то или иное служебное положение отрывает человека — даже будь он инженером! — от народа, от «создателя материальных ценностей». Но нечто подобное уже приходилось слышать. В журналах 20-х годов нередко появлялись статьи. авторы которых с пеной у рта утверждали, что ежели ты пролетарский писатель, то и пиши только о «пролетариях», о «незаметных» работниках, не касайся других сфер и областей, —иначе ты оторвешься от народа и тебя соблазнит лукавый, ты впадешь в «интеллигентщину» или еще того хуже... Эта точка зрения тогда же, и совершенно основательно, была раскритикована, как узкоцеховая, ограниченная, не соответствующая характеру нашей литературы, призванной отражать жизнь народа во всем ее б0- гатстве и многообразии. А когда теперь В. Соколов пытается тальванизировать взгляды, давным-давно раскритикованные, то это свидетельствует линь 0 том, как некоторые мололые критики плохо знают историю советской литературы. а потому и повторяют те ошибки, которыми наша литература давно переболела и от которых давно избавилась. Помимо всего прочего,. статья В. Соколова наглядно подтверждает, что недопустим никакой предвзятый подход к литературе, когда, оказываетея, лучшие ве произведения достойны. лишь сожаления и попреков, и только потому, что написаны не по тем «рецептам», которые В. Соколов считает единственно приемлемыми. Под рубрикой «Наша трибуна» опубликована статья С. Львова «Род занятий — литературная критика» (№ 3, 1956 г.), носящая подзаголовок «Горестные и радостные размышления о своей профессии». Автор товорит о трудностях этой профессии, о связанных е нею вопросах и делитея своим опытом с молодым читателем, которому живая, острая статья С. Львова поможет уяенить некоторые стороны работы критика. Но С. Львов изменяет самому себе, котла некоторые произведёния («В родном городе» В. Некрасова, «Времена года» В. Пановой) вообще пытается «вывести» за пределы критики, дискредитировать какие-либо замечания в здрес этих произведений, — и опять-таки под знаком борьбы с «шаблонностью оценок», «логматизмом требований». . Но почему, собетвенно товоря, он решил, что некоторые наши писатели не подлежат критике? Неужели С. Львов думает, что он принесет пользу тому художнику, произведения которото — со всеми их достоинствами и недостатками! — будет оборонять от какой бы то ни было критики? Автору «горестных и радостных размышлений» о профессии критика не мешало бы задуматься и над этим далеко не риторическим вопросом. В отлеле критики работа напиих писателей не _Всегла встречает внимательную и объективную оценку. Характерна в атом отношении статья М. Гаспарова «Лирическое мелководье» (№ 3, 1957 г.), посвященная сборнику стихов Алексея Маркова «Ветер в лицо». Вместо того, чтобы анализировать стихи молодого поэта, М. Гаспаров просто «разоблачает» их автора, издевается wi ним. Видите ли, Марков уливительHO Похож на поэта, который готов «по всякому поводу сейчас же принять позу, произнести н записать стишок». Вся статья выдержана в таком разносно-фельетонном стиле, когда чувствустся, что целью автора являетея не стремление помочь молодому поэту в его творческой работе, преодолении недостатков, а «изничтоЖить» его, дискредитировать в глазах читателей, сбросить с литературного счета... Все это носит явно злопыхательский характер. Способствуют ли такие статьи воспитанию нашей литературной молодежи? Крайне сомнительно. Б отделе критики есть некоторые статьи и рецензии (Г. Бровмана, В. Ланиной и других), конкретно и объективно анализирующие разбираемые произведения, но не они определяют лицо отдела. В целом он явно слаб, не отвечает интересам и требованиям своего читателя, проходит мимо важнейших проблем нашей литературы. Еще не так давно мы были свидетелями яростных атак на самые основы нашей литературы, на ленинский принцип партийносети литературы, на метод социалистического: реализма. Как известно, и в «Литературной Москве», и в «Новом мире», и в других изданиях публиковались произведения, создававшие неверную и одностороннюю картину нашей жизни; в них замалчивалиеь достижения и успехи советского народа, господствовал дух пессимизма, разочарованности. Кому же, как не «Молодой гвардии», полвергать подобные взгляды и идейно-фальшивые произведения основательной. критике, раскрывать все их убожество и ограниченность и тем сзмым бороться с мещанством и нигилизмом в литературе? Но критический отдел журнала прошел мимо полобных фактов и настроений, словно неё замечая их. Уже сама эта «фигура умолчания» свидетельствует о недопустимой пассивности и инертносети в решении важнейших вопросов развития нашей литературы, о неверном их понимании. В целом ряде опубликованных в журнале статей под знаком борьбы с «догматизмом» и «ханжеством» ставились под сомнение многие положеНИЯ нашей литературы, многие наши принципы объявлялись «тривиальными словосочетаниями». Вот что придает критическому отделу в целом такое неверное направление, такой односторонний характер. Случайно ли это? Думается. нет. ибо дело здесь зависит от позиции редакции и в первую очередь от члена редколлегии по отделу критики А. Туркова, который прежде всего отвечает за состояние и направление критического отдела. Для позиции А. Туркова в вопросах литературы крайне характерно его выступление на пленуме правления Московского отделения Сокза писателей, посвященном прозе. В этом выступлении (отчет о котором помещен в «Московском литераторе», № 5, 1957 г.) А. Турков не только решительно взял под защиту те ироизведения в сборнике «Литературная Москва», которые были справедливо раскритикованы нашей общественностью как нигилистичебкие, но и постарался подвести «теоретическую» базу под подобного рода ложные тенденции. завершая выступление на пленуме правления, А. Турков поучал свою аудиторию: «Не надо, чтобы писатели подчас попадали в положение Василия Теркина, который, вырвавшись вперед в наступление, угодил под огонь собственных батарей». . Фраза эта — ‘после всего сказанного оратором — приобретала особый смысл. В ней обнаружилось стремление вывести из-под Еритики тех писателей. которые забыли 0б основных задачах советской литературы, увлеклись односторонне «разоблачительным» изображением жизни. Сама критика подобных произведений расценивалась А. Турковым как ошибочная и неуместная, ибо именно их авторы, е его точки зрения, и оказывались людьми, «вырвавшимися вперед», то есть такими, на которых и надо равнять всю нашу литературу! Что aro, Bak не полная утрата критериев, необходимых при оценке явлений литературы?! Естественно, что, отетаивая такого рода ложные позиции и взгляды, А. Турков не смог наладить работу критического ’ отдела журнала. Неужели главный редактор журнала А. Макаров не замечает, в каком запущенном соетоянии находится этот отдел? Бо многих статьях, опубликованных в «Moлодой твардии», объявляется борьба с «ханжеством», с «догматизмом». Если бы при этом авторы стремились «еиять заставить заново» (Маяковский) величайшие слова и идеи нашей эпохи, это было бы большое, нужное дело. Но нет, разделавшись с «ханжеством» и «лдотматизмом», многие критики «Молодой тварлни» пытаются решить затронутые ими вопровы в отрыве от общественных связей и отношений советского человека. Это придает многим их рассуждениям ошибочный и поверхностный характер. В постановлении ЦК «0 литературной критике и библиографии», принятом в 1940 году, указывается, что литературная критика и библиография являются серьезным орудием пропаганды и коммунистического воспитания, Как же используется это орудие в журнале «Молодая гвардия»? Весьма нелостаточно. п здесь дело не только в том, что критике в журнале отводится слишком малое место, а и в том, Что она зачастую носит путаный характер, дезориентирует своего молодого читателя. и не только в вопросах литературы, но и в самых существенных жизненных вопровах. Так ли надо воспитывать молодежь? Вот вопрос, на который редакция должна ответить коренным улучшением работы критического отлела и повышением его илейного уровня. ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 88 23 июля 1957 г. 3 сроки». Последние слова В. Вардин берет в иронические кавычки, выделяет жирным птрифтом, чтобы подчеркнуть то основное в статье Г. Николаевой, с чем он никак не может согласиться, и упоминает при этом сентябрьский Пленум. Но если бы он внимательнее ознакомилея с материалами этого Пленума, то увидел бы, что в решениях Нленума, призывающих к тому, чтобы добиться изобилия сельскохозяйственных продуктов, выражается твердая уверенность, что «все“советские люди решат эту задачу в кратчайшие сроки». Это подтверждается и практикой нашей жизни — стоит только вспомнить, каких успехов добились работники сельского хозяйства в разных областях своей деятельности за один тольКо тот год, в который появилась статья В. Кардина, отвергающая самую мысль о такого рода возможностях. Жизнь опровергает скептические домыслы литературного маловера и показывает, что не только «в короткие сроки», но и в кратчайшие работники сельского хозяйства могут добиться таких успехов, по сравнению с которыми покажутся скромными успехи героини «Повести о директоре МТО и главном агрономе» — Наст& Ковиовой. В соответствии со своими скептическими взглядами на возможности развития сельского хозяйства В. Кардин критикует в образе Насти Вовшовой не его реальные недостатки и погрешности — 0 них здесь ничего не сказано, — а героические качества, присущие этому образу и полюбившиеся нашей молодежи. Именно их подвергает критик осмеянию, находя у Насти черты хлестаковщины («тысячи курьеров...»), и «сияние» вокруг «головки с . косицами», и многое другое в том же духе. Здесь критик с предельной ясностью раскрывает свою позицию. Видите ‘ли, если бы более опытные, HO консервативно мыслящие люли «справились» с Настей Ковшовой, В. Кардин считал бы, что се образ ‘правдив и жизненен, а а так как им не удалось «справиться» с молодым новатором и Настя сумела добиться успехов в своей работе, опрокинуть планы и‘раечеты консерваторов и рутинеров, то именно на основании этого критик и разносит образ Насти в пух и прах как фальшивый и илиллический! . Кардин так же, как и любой критик, может придерживаться любого мнения относительно художественных достоинств повести Г. Николаевой и ее героев, — не об этом идет речь, а 06 идейных предпосылках, определяющих характер его статьи, о позиции, отстаиваемой автором в споре с Г. Николаевой. А заключается эта позиция в неверии в возможности нашего 06- щества, наших людей «в короткие сроки» добиться больших побед и решающих успехов. Вот эти возможности и оспаривает В. Кардин, приравнивая их к «фантасмагории», которую всячески высмеивает, Подумала ли редакция журнала о том, что, кроме сомнений, скепсиса, индивидуалистических настроений, может породить такая статья у читателя? Ведь основные положения ее идут вразрез с основными задачами советской литературы, призванной воспитывать новое поколение бодрым, верящим в свое дело. не боящимся никаких препятствии и трудностей. Вообще надо отметить, что критики журнала вслед за Кардиным много говорят о потребностях личности, ее «нормальных желаниях», и слишком мало о ее обязанностях и ответственности перед людьми, перед обществом, перед страной. Вот почему их борьба с «мещанством» и «ханжеством» зачастую принимает весьма односторонний, недостаточно глубокий и серьезный характер. Показательна в этом отношении статья J. Жуховицкого «Дела творческие и организационные» (№ 2. 1957 г.), посвященная творческой работе курских писателей. Сам по себе почин редакции, открывшей этой статьей обсуждение работы литературной молодежи, живущей в областях, заслуживает одобрения, но суждения автора BO многом поверхностны и бездоказательны. Так, нельзя согласиться с данной в этой статье оценкой творчества курской поэтессы Н. Григорьевой — автора поэмы «Дирический дневник» («Курский альманах», № 5, 1956 г.)._ Н. Григорьева —способная поэтесса, иные страницы ее поэмы написаны живо, темпераментно, но поэме присущи и существенные недостатки. J. Жуховицкий утверждает, что поэтессе «органически противно мещанство», что борьба с ним «может быть, главная тема в ве творчестве», что «поэтесса смотрит Ha жизнв © позиции советского туманизма. . который по самои сути своей враждебен всякому ханжеству и лицемерию», Да, конечно, советский гуманизм враждебен «ханжеству и лицемерию». но этим не исчерпывается его существо и характер, & многое в поэме Н. Григорьевой свидетельствует, что принципы советекой морали она понимает крайне односторонне и недостаточно глубоко. . I. Муховицкий цитирует как пример «борьбы с мещанетвом». следующие 6троки из Поэмы, в которых речь идет о молоой матери, оставшейся без мужа: ..однажды ты рванулась к ласке, Вдруг поверив, что она навек... И никто судить тебя не властен В этом, одинокий человек. эдесь опять-таки сказалось весъма 0лнобокое понимание борьбы с мещанством и ханжеством. Дескать, «одинокий человек» «рванулся к ласке», и никому до этого нет лела. Но ведь коммунистическая мораль = это утверждение ‘больших чело” Эта история о создании портрета Ленина в <становье партизанском» — какой чудесный лирический рассказ! Все здесь с предельной сжатостью и точностью в отборе деталей и сопоставлений передает обстановку и смысл великой партизанской борьбы с врагом-захватчиком. — Прекрасно найден и’развернут яркий лирический сюжет, понята, прочувствована, выражена глубочайшая и бессмертная народность Ленина. Удивительно слиты движение, обстановка партизанской борьбы с одухотворенностью родной русской природы. Ярко пред‘стает перед нами образ величайшего народного вождя. Стихотворение получилось значительное — и в целом, и в частностях. В нем большой (а в то же время очень сдержанный, без всякого выкрика или нажима) лирический пафос выражен с той краткостью, энергией, внутренней законченностью, которые составляют суть художественности. И несмотря на исключительную непритязательность и даже кажущуюся традиционность формальных приемов, в этом стихотворении (и других, подобных ему) мы воочию ощущаем новаторство поэзии, ощущаем, какие новые возможности °в развитии лирики открывает социалистический реализм. А вот другое стихотворение, совсем не похожее на предыдущее, но также подлинно прекрасное. Называется оно <Первый дождь». Здесь Н. Рыленков выступает как большой и оригинальный мастер лирического пейзажа. И хотя в стихотворении ничего прямо не говорится о колхозах и колхозном севе, тем не менее оно живо выражает восприятие природы. именно советским человеком, создает образ колхозной весны, ее свежести, ее трудностей и творческого подъема. И все это без всякой аллетгоричности и навязчивой многозначительности. Черты новаторства, характерные для современной социалистической лирики, проявляются в стихотворениях Рыленкова в ‘особой индивидуальной. только ему присущей манеНОВОЧЕРКАССК. (Наш корр.). Десять лет работает при редакции городсной газеты «Знамя коммуны» литературное объединение. В него входит свыше тридцати начинающих прозаиков, поэтов, драматургов и критиков. Это — рабочие и служащие предприятий и строен, студенты и научные работники вузов и техникумов, учащиеся старших нлассов средних школ. Многие начинающие авторы добились серьезных творческих тура, воспитавшая таких орлов искусства, как Джафар Джабарлы и Самед Вургун, занимает одно из почетных мест в советской литературе. «Однако, — продолжает автор, — не«Однако, — продолжает автор, — несмотря на то, что наша литература в целом идет по здоровому творческому пути. появляются, к сожалению, произведения тусклые в идейном и художественном отношении, не отвечающие высоким требованиям метода сопиалистического реализма. Нельзя молчать по этому поводу, нельзя не. говорить об этом CO BCeH прямотой и откровенностью. К сожалению, среди отдельных наших. писателей бытует такое настроение, что в современной азербайджанской советской литературе все, мол. на месте и нет никаких оснований для беспокойства». Говоря о прозе, С. Рагимов высказывает свои критические замечания о повестях И. Гусейнова «Пламенное сердце» и Сайфетдина Аббасова «Вергюльага Ноктелеров». Критикует С. Рагимов и новый роман опытного прозаика Али Велиева «Сердечные друзья», видя его главный недостаток в том, что автор проявил нетребовательность к себе, поторопился, не сумел преобразовать богатый жизнечный материал художественно ‘логично и убелительно. С. Рагимов отмечает тематическое однообразие современной азербайджанской поэзии, особенно — в жанре поэмы. ; Подробно говорит С. Рагимов о литературной критике Азербайджана. «Быть критиком — значит быть смелым. Быть критиком — значит TOBOрить правду, даже если это может обидеть старого друга... Иногда диву даешься, видя отсутствие объективноCTH, односторонность, приятельские отношения в ‘критике. Смотришь’ на подпись под критической статьей и, не читая ее, заранее знаепть, что там написано, кого с пеной у рта’ зашищает и превозносит автор. Поэтомуто и было бы полезным в ближайшем будущем, а именно этой осенью, широко, творчески обсудить состояние нашей критики. Чтобы тот, кто. назвался критиком, был не ревностным телохранителем своего друга, а деятельным защитником интересов литературы! „.Какой бы писатель ни был объектом критики, его нельзя ни пфинижать, руководствуясь личной злобой, ни преднамеренно возвышать». В заключение статьи С; Рагимов пишет; «Сила искусства должна измеряться силой его воздействия на жизнь, Произведение без ясной идейности может быть туманным и вредным; произведение, лишенное высокого мастерства, хилое, не может оказать какого-либо воздействия на жизнь. Мы должны, созлавая новые произведения, идти путем органического единства идейной ясности и вы сокого мастерствВ&...: 9. По страницам литературных газет Всегда с родной ваясь отчетами о собраниях, посвященных итогам июньского Пленума партией! Л АЖЛЫЙ советский человек виЦК КИСС, печатает писательские статьи и другие материалы, напоминает о решениях ПГ пленума правления Союза писателей мед ных «Oz смо ет, что на этом голоса предостеСССР и подчеркивает, пленуме «звучали гол дит. понимает, чувствует, зна7 a ый ет. что у него нет более надежного защитника, более верного режения определеннои группе лируководителя и друга, нежели партераторов, которая не хочет вития». Так пишет в украинской «Лиедеть насущных нужд читателей и, ратурн!й газет!» Натан Рыбак. Решения июньского Пленума ЦК КПСС об антипартийной группе Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова © удовлетворением и горячим одобрением встречены всей партией, всем советским народом. Писатели Украины, обсуждая и от всего сердца полдерживая эти решения, много говорили о своих задачах и многое вспоминали. В передовой «Всегда с родной партией» говорится, что при обсуждении постановления Пленума писатели А. Корнейчук, М. Рыльский, А. Малышко и другие рассказали, в частности, о действиях Кагановича, который «во время пребывания на Украине в 1947 году под видом борьбы с национализмом безосновательно обвинял многих честных представителей украинской культуры, причинив немало вреда делу идейного развития всей нашей культуры, социалистической по содержанию, национальной по форме. КагаНОвИч, извратив стихотворение м. Рыльского «Я —сын Страны Советов», назвал выдающегося украинского советского поэта и ученого петлюровцем, объявил, будто М. Рыльский’ воспевает петлюровскую Центральную раду». Далее газета сообщает, что Каганович угрожал некоторым писателям младшего поколения, пытаясь принудить их выступить ‘с обвинениями старших товарищей-писателей в национализме. «Эти преступные действия создавали дополнительные трудности для развития. советской литературы на Украине в послевоенный период и. бесспорно, сыграли свою низкую роль». Трудности эти преодолены. Какие задачи сейчас стоят перед советскими литераторами? Тот же Натан Рыбак в своей статье отмечает: «Каждый из нас на всех решаюших этапах жизни нашего народа, жизни нашей партии утраивает требования к себе, ставит перед собою такие задачи, которые отвечали бы пафосу и сути того, чем живет нарол и Отчизна. Под таким углом зрения писатели, смотрят на ‘свои новые книги, анализируют свои творческие планы, с ее’ большей тлубиной стремятся выполнить указание партии — изучать жизнь, всегда быть в водовороте жизни и не черять Живой связи с народом». оторвавшись от жизни, пребывает в плену догм и схоластики. Поборники так называемой «черной краски» провалились. Литературная общественность справедливо осудила их», «Никакие раскольники, — пишет Борис Палийчук, — не свернут <плоченный и единый отряд советских писателей с пути социалистического реализма. Кое-кто из тех, кто ошибался, теперь ясно видит, кому выгодны их ошибки, кому на руку их ннатания, их нестойкость. То, что выгодно антипартийной группе, не может быть полезно народу, ибо вся линия раскольников порочна и антинародна». Надо надеяться, что «/Итературна газета» продолжит-начатый разговор и опубликует статьи, которые, опираясь на конкретные произведения, булут показывать и утверждать парTHHHOCTb и народность советской литературы. За идейную чистоту и высокое мастерство ОД ТАКИМ заголовком азербайджанская газета «Адабият enn ty Tluranatyunga байджанская газета «Адабият ве инджесенет» («Литература и искусство») опубликовала обширную статью нисателя Сулеймана Рагимова. Написанная после Ш пленума правления . Союза писателей СССР, статья пропагандирует его решения, подчеркивает больное значение пленума для защиты идейных и творческих основ многонациональной советской литературы, для’ дальнейшего ее развития. С. Рагимов, в частности, пишет; «Мы не хотим создавать единства на зыбкой основе, смешивая воедино здоровое с гнилым. ..Мы хотим содержать в чистоте от вредных сорняков, колючих чертополохов цветущий и благоухающий сад советского искусства. Мы сторонники не самовольничанья в литературе, а организованности, не застоя, 2 движения. Мы не хотим отступать HH на шаг от принципиальной идеологической борьбы...» С точки зрения решений ИТ пленума, С. Рагимов стремится проанализировать сегодняшнее состояние азербайлжанской литературы, ее задачи. $ в <Лиературна газета», не ограничи“ ^ i. Азербайджанская советская литера“. И