овльтон Г] ецчитаило лихолит и уходит... иронически спрашивает Не. читайло вошедшего, — Да ничего особенного, Назар Андреич, — от: вечает поэт, усаживаясь в кресло. — Решил еще ра. зок Напомнить вам о сборнике своих стихов. — Помилуйте, дорогой, о вашем сборнике я отличНО ПОМНЮ... Да вот никак не удается включить его в план. Бумага режет, бума. га... Вопрос упирается в отсутствие фондов, — Опять старая песня. _ поэт нервничает, И пос. ле паузы продолжает. — Вы бы Дюма поурезали малость. Ведь «Мушкете. ров» и «Королеву Марго» кто только не издает.., — То-то и оно, все издают, верно! — подхватил Нечитайло. — А почему? Значит, автор апробированный: политической ошибки у него критики, вроде, еще не обнаружили, и чи: татель интересуется, поку. пает, — Дау вас, извините, какой-то торгашеский подход к излательскому делу... — Ну нет, уж это вы извините, дорогой, — прерывает wed незваного гостя, — издаем брошюры некоторых, правда, тоже апробированных авторов, хотя на прибыль и не рассчитываем, А все же издаем! Книготорг вопит, а мы ноль внимания, Вот у них там дейетвительно коммерческий подход имеет место. А у нас, еще раз извиняйте... В таком же духе беседу: ет они с прозаиком Онуфрием Корзинкиным, и другими, которые что-то пишут. Недовольные жалуются по инстанциям, да это мало трогает Назара Ан дреевича, „..Все, казалось бы, идет превосходно. Верите ли, Haзар Андреевич сам уже начал брошюрки пописывать — о стиле и методах, о принципах. А тут на тебе Книготорг вновь тревогу поднял: макулатура не убывает, и даже более того... Странно! Читатель, видимо, еще не заметил перемен в руководстве «Прометея», Дело, того и жди, примёт нежелательный оборот. Назар Андреевич, заметив зловешее облачко на горизонте, взял отпуск и на рыбалке прикидывает теперь своим изворотливым Умишком: где бы поудобнее окопаться этак годика на дватри, а там видно будет. Возможно, ему это удастся, тем более, что удит он не в одиночку. ’Поговаривают уже о переброске его B а _ КЛИНКОВ ствующим. — Итак, будем, значит, о № № ет ла. SF ee вместе трудиться, товарищи! Это хорошее дело, товарищи, полезное дело — издавать книжки. Скажу о себе, не ‘литератор, — Яя организатор. Рассчитываю, мужи ки, на вашу поддержку... Ликция у него была какая со Ee. то особенная: CH малость пепелявил, громко выкри“ кивал отдельные слова и недоговаривал, «глотал» окончания их, но все ценные его, Указания (если, конечно, вникать) можно было Понять, И жизнь в «Прометее» потекла своим чередом. Приходили ‘автеры и рецензенты; поступали рукописи и заявки; заседали, обсуждали, совещались. Нечитайло легко и как-то сразу вошел в курс. нового для него дела... Если“ к нему явВлялись главный редактор или замы с каким-либо трудным ‘вопросом, он, не колеблясь ‚ набирал ‚номер прямого телефона Федора Николаича или Акима Любимыча и согласовывал вопрос в оперативном порялке, без волокиты. В кол: лективе стали говорить: «С Назаром легко работать. С ним сразу можно провернуть любое сложное дело». И с «автурой» (так шеф называл литераторов) освоился он без особых трудностей: запомнил фамилии писателей, а маститых и по имени-отчеству. Во всем этом, несомненно, сказался многолетний опыт руковоnae деятельности в различных конторах и ведомствах. Нечитайло досконально знал, как с кем обойтись и поговорить. Вот к излательскому подьезду подкатила. персональная (авторская) машина. В этом случае все сверигается быстро, четко. Шеф любит мило пошутить с таким посетителем, весело посмеяться, если тот расскажет свеженький анекдот. Нравятся ему и такие авторы, как Дюма или Конан-Дойл. К огорчению нашего героя, еще нё перевелись на белом свете иные, менее симпатичные авторы. K примеру, поэт Егор Пешеходов. Человек нигде He состоит на службе, значит, не занимает никакой должности, а поди-ка потолкуй с ним, туда же норовит — печататься. С такими хлопот не оберешься. Да вот он, легок на помине, деликатно стучится в дверь. Эк его! — Что у вас ко мне, уважаемый служитель муз? — покровительственно, — полуОГДА = стало притчей во язы* цех, что продукция книжного издательства «Прометей» оседает большими партиями на складах ^ у Книготорга и идет в макулатуру, последовали оргвыводы в отношении руководства издательства. Директор его, Вадим Ошейников, был куда-то переброшен, а сотрудники с Нетерпением стали ждать нового шефа. Приход его несколько 32” держивался. В дни безначалия сотрудники при встречах вместо обычного «здравствуйте» спрашивали друг У друга: «Вы не слышали случайно, что за деятель этот Нечитайло?» Осторожные, как всегда, по‚ниали плечами’ дескать, жимали плечами. ACCha lb, поживем — увидим. Любители блеснуть осведомленностью и простаки выкладывали все, что. где-нибудь слынгали, а то и просто присочиняли сами. Вообще же, сведения были скудные, ‘противоречивые. Одни говорили, будто будущий их директор показал незаурядные организаторские способности на посту руководите» ля мыловаренным заводом средней величины; другие утверждали нечто противоположное -— якобы он проявил безрукость в роли председателя правления крупной промысловой артели «Детская коляска». Антон Смелов, младший редактор, слывший в коллективе радикалом за прямолинейность своих суждений, и на сей раз поставил вопрос ребром. — Братцы, да зачем же такого в издательство? Что ему здесь делать? «Радикала» вразумляли: — Делать-то будем мы, а он, как и предшественники его, будет осуществлять общее руководство аппаратом, то есть нами. Что ка+ сается «зачем» он в издательство, — дело это TOHкое... Его лично знает Федор Николаич. К нему хорошо относится Аким Любимыч... На рыбалку вместе ездят. Нечитайло с незапамятных времен на крупных постах пребывает. Понял, наивный ты человек? В ожидании строили раз“ ные догадки. Каков он будет? Кого приведет с собой? Кого выдвинет или передвинет? И вот в один прекрасный день пронеслось по комнатам и коридорам: «Прибыл!» Шеф пригласил всех к себе в кабинет и без околичностей объявил: отныне он, Назар Андреевич Нечитайло, берет бразды правления в свои надежные руки. Разнообразные «винтики» сложного издательского механизма с любопытством взирали на руководство; Все сошлись на том, что шеф — мужчина внушительного вида и такому‘ вполне под стать первое кресло в «Прометее». Ладно скроенный, правда, уже с животиком более чем средних габаритов, слегка седеющий, но отнюдь He плешивый, Нечитайло в новой обстановке держался просто и с достоинством, Лоснящееся лицо его озаряла улыбка, глаза смотрели как будто ласково и в то же время надменно, с каким-то особенным пришуром. Манеры — шефа подкупающе подействовали на младших служащих. Tloздоровавшись со всеми за руку и‘озарив каждого из подопечных обворожительной улыбкой, ог просто, не заглядывая в шпаргалку, ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ МОСКВА ПЕРЕД ФЕСТИВАЛЕМ День и HOWb Шли самосвалы. бульдозеры, экскаваторы = трудно, медленно шли, на холу «организуя» д0- porn в буреломе по бурному — мелководью, по скалистым прижимам. И вот река Козыр — правый приток Томи -— ее воды, низвергающиеся с Брутых склонов Тыгер-Тыв, вертикально бьют в Томь и достигают своими струями противоположного скалистого берега — тут пенятся бупуны. На вечерней зорьке устье Возыра медленно и благополучно перебрел экскаватор, 3a ним. отфыркиваясь 36- HeHOBATOR водой ИЗ <> А. ВОЛОШИН & НЕ ВОГДА-ТО пришлось работать У первой бетоньерки на площадке первой кузнецкой домны. Это было 1 мая 1930 года, в погожий, по-настоящему весенний день. Ранымранехонько к обитирному котловану начали стекаться строители. Немного позднее приехала группа прокопьевских шахте“ ров, потом прибыли горняки е железного рудника Теми-Тау. Полнималея po3eватый дымок нал маленьким паровичком, приволившим в движение бетономешалку. Й вот открылся короткий праздничный МИТИНГ. — Сегодня мы закладываем не просто фундамент первой кузнецкой домны,.— для нас, советских людей, это фундамент социалистической индустрии в Сибири, — сказал пожилой инженер. Стало вдруг так тихо, что люли у котлована отчетливо услышали, как на друтом конце отромной строительной площадки по-шмелиному запел электрический мотор: . Представитель построечного комитета торжественно прочел акт о закладке фундамента под первую кузнецкую домну. Здесь же этот акт запаяли в 30-сантиметровую железную трубочку и передали тлавному инженеру строительства Ивану Павловичу Бардину. Главный инженер снял кепку, чуть помешкал и медленно спустился по зыбкому трапу на дно котлована. Возвративитиеь, он движением руки лал сигнал на бетономешалку. р С обвальным шумом по железному зжеmooy устремилась в котлован тяжелая струя жидкого бетона. Вепоминается сейчас это утро, — & юность всегда почему-то вспоминается, как сплошное безоблачное утро,—обыкновенный кубометр жидкого бетона, тысячетоловая толпа на бурых холмиках взрыхаенной земли, и вс6 с такими лицами, будто вошли только что в новый, долго и трудно отыекиваемый мир. А потом к нам, солдатам Великой Отечественной войны, время от времени доходили вести о славных делах кузнецких металлургов. Й вот пятьдесят седьмой год. С утра ясное небо опрокидывается над @есчисленными кузнецкими реками, хребтами, увалами... Трудно эта земля доставалась людям. 95 с лишним лет действует Кузнецкий металлургический комбинат. Живут, р8- ботают, прославив свой коллектив, бывшие кузнецкстроевцы-комсомольцы... С тех пор час за часом, год за годом кузЕецкие домны плавят чугун... . В заводской газете «Металлург» в начале этого тода было опубликовано письмо старейших работников комбината, и тон и смысл письма исполнены настоящего человеческого достоинства и тревоги: «Обидно и тяжело сознавать, что в начале года наш коллектив, не раз показавший, как он умеет преодолевать трудности, нё справился с выполнением государственного плана по всему металлургическому циклу. Почему тах получилось? Разве кадрами мы обеднели или техника стала не та? Нет! Мы можем и должны в трудных условиях, которые сложились сейчас, выйти победителями. Что нам для этого надо? Нало добиться быстрейшего разрешения вопроса об обеспечении комбината доброкачественной рулой и агломератом. Только из-за, того, что ломенщики испытывают острый недостаток в сырье, завод ежесуточно недодает сотни тонн чугуна». Ла, руды нё хватает, и это лихорадит десятилетиями отмобилизованный многотысячный коллектив кузнечан. А меж тем в 230—250 километрах от комбината, в верховьях Томи и чуть дальше, в Хакассии, по ту сторону Кузнецкого Алатау, рАсположены Тейское и Абаканское рудные месторождения. Приходи и бери, бери и грузи в железнодорожные эшелоны. Дело. как говорится, за малым... за железной дорогой. Дорога эта, один из важнейших учаетков Южносибирской магистрали, строится вот уже скоро девять лет... А ДЕВЯТЬ ЛЕТ проложено 129 километров одноколейного пути. Рельсовый путь нынче кончается за разъездом Сливень, почти у самой восточной границы Горной Шорий... Со станции Томуса мы выехали на автокране задолго до рассвета. Пощелкивая на’ рельсовых стыках, стремительно несется вперед самодвижущийся железнодорожный кран — нужно успеть в Сливень до начала рабочего дня Ha линии. Медленно настунает рассвет, Мы будто въезжаем в утро,— начинают прорисовываться мохнатые горы. Вот первый после Томусы железнодорожный мост через правый приток Томи — укрытую ныне ледяным панцырем, голубую летом Бель-Су. Потом скалистый «прижим» у Лосиного камня, еще два-три плавных поворота, = и впереди грузно поднимается Шамая-гора, у подошвы которой Томь принимает свой левый приток -—Тебу. Разъезд. Короткая остановка, и снова в путь. Сразу же мост через Томь, злесь трасса дороги переходит на левый берег. Верхнее строение полотна уложено пока начерно, наш железнодорожный фаэтон качает, словно на свежей морской волне, — вверх, вниз, в стороны. Но этого почти не замечаелть, так захватывающе великоленны картины утренней горной тайги. Сливень. Разтезл на 120-м километре, считая от Абагура, что в 11 километрах © от Новокузнецка. На рельсах железнодорожные площадки, груженные бульлозерами, экскаваторами, бетонными блоками, цистерны с горючим. Ближе к реке небольшой временный поселок, На трассе будущей ‘дороги по-настоящему горячее, штурмовое время. От Сливня до будущей станции Алатау прошли механизированные строительные колонНЫ. , Ночью, если посмотреть © какойнибудь горки, невольно вепоминаешь прифронтовую дорогу перед крупным наступлением, Ла, собственно, так оно и ects. Строители начали решительный штурм 100-километрового участка горной тайти, почти не тронутой еще человеческими руками. И вот днем и ночью по неудобным для проезда косогорам среди таежного бурелома идут тяжело груженные самосвалы, метр.за метром одолевают дальнюю дорогу экскаваторы. А с востока, со стороны Абакана, движется ‘навстречу второй отрял строителей. Уже готов туннель, пробитый сквозь Кузнецкий Алатат. Нелегок труд строителей, механизаторов в этих суровых условиях. А вообще говоря, на трассе ничего легко не дает‹я-— ни большие дела, ни малые. Тем большее уважение вызывают люди, их жизнь, их по-настоящему героическая работа и то, как они выполняют ее — дерзко, весело, умело. В одном поезде еще в июне 1956 года приехали из Марийской АССР Тамара Мартынова и Геннадий Вузовихин. Работниками они оказались старательными, что на первых порах с лихвой окупало их неопытность. Й то, что они полюбили друг друга, а осенью решили пожениться, по-настоящему обрадовало коллектив строителей. Руководство участком обеепечило молодых супругов самой необходимой мебелью и небольшой, в три. щита, квартиркой в сборном домике. Сыграли веселую комсомольскую свадьбу, Но ло свадьбы — ее отгуляли в конце сентября — случилось вот что, Первая механизированная колонна ‘перебазировалась по таежному бездорожью с разъезда Теба в Колтас, на разъезд, который еще должен быть построен. глушителей, — HeEEE сколько самосвалов. А На Киевский в Когда солнце скатилось за хвойные горы, в peky вступил трактор с машиной на прицепе. На маине женщины, ребятишки, узлы, клетка с курами. И вдруг, как назло, Возыр именно в это время забушевал: накатилась ‘одна волна, другая, русло вепухло, расширилось до ста метров, потом Большой и Малый Козыр слились, и 0бразовался поток метров в триста. Ударило трактор в бов, развернуло его по течению -— заглох мотор. Наступали сумерки. Прижимались в машине женщины, детишек брали на руки, & вода — вот она!— злая, холодная, камни ворочает... Вев темнее становится, накрапывает дождь. Что делать? . Первым, ни слова не сказав, в ледяные волны бросился комсомолец Геннадий Вузовихин, за ним — Михаил Трусов. Хлеснуло их волной, нанесло на один камень, на другой — и близко до берега, а рукой не подать. Замерли, затаили дыхание женщины, ребятишки в машине, насторожилиеь трактористы в своей водительской кабине: одолеют ли комсомольцы ветавшую на дыбы горную реку? Ололели. Уже в дождливую непроглядную темень догнали они экскаватор. Маптгиниет Васильев с полелова понял: повернул свою махину вопять, включил все возможные скорости и через самое малое время вернулся в реке. Погрузилась машина гусеницами в клокотавшие волы, наклонила к самым пенным бурунам стрелу в ковшом — по этой стреле и вышли на берег уставшие женщины, по нёй и вынесли проярогших детишек, ЕННАДИИ КУЗОБВИХИН, помощник машиниста ококаватора, только что вернулся со смены. Его экскаватор — в двух километрах от Колтаса, в дремучей речной глухомани. Разрабатывают галечный островок, грузят материал на самосвалы, а те, работяще подвывая моторами, возводят Haсыпь будущей дороги. — Работа ч10 ж..— медленно говоput Вузовихин.— Работ» хорошая, радостная, потому что мы первыми взламываем эту таежную целину... Й норму, конечно, выполняем, и в06’` такое... А как посмотришь вперед, на горы, на реку, на скальные прижимы, да как предетавишь ‘задание на нынешний год — сто нетронутых километров,— как все это представишь да подумаешь... Очень уж неполадки заедают. Разговариваем с начальником механизированной колонны Александром Анисимовичем Мисюровым. Это новый человек на строительстве, порывистый, несколько нетерпеливый, успевший, правда, на своем веку повоевать с врагами Родины на фронтах Отечественной войны. — И механизмов, и приказов министра, и желания работать ‘в полный разMax — всего у нас хоть отбавляй. — гоал столицы все время прибывают гости. ворит этот молодой командир. Эдного не хватает — слаженноети. Вы подумайте: вот уже девять лет строится дорога — по 25—30 километров в год, а на нынешний строительный сезон запланировано сразу сто да еще десять километров станционных путей. Прикиньте-ка, какие силы нужно бросить на это дело. А организованности не хватает, хотя строительных организаций тоже много. IEE 06 stom TOBODAT на rpacce pce: OT DYководителей до рядовых работниц на котлопунктах. И слово-то какое — «котлопункт»! На самом деле, присмотритесь к системе, принятой на трассе; дорогу строят тринадцать организаций, среди которых, например; «Трансводстрой», не подчиняющийся непосредственно генеральному подрядчику, располагает одним мастером, лвумя десятками рабочих и одной разбитой автомашиной. Каждая строительная организация -— это «удельное» княжество. И рядом такие задачи, такие обязательства: 5 декабря 1957 года на Кузнецкий металлургический завод нужно привезти первый эшелон с абаканской рудой. А для этого необходимо произвести работы объемом в 3,5 миллиона кубометров земли, взорвать миллион кубометров скал, возвести 118 мостов и бетонных труб, уложить 110 километров главных и станционных путей, построить 70 километров линии связи, сдать в экоплуатацию 18 тысяч квадратных метров постоянного и временного жилья, а там еще десятки километров автодороги, — объем работ, если иметь в виду сроки, грандиозен, но, конечно же, выполним. В этом не сомневаются ни экскаваторщики, днем и ночью взламывающие таежную целину, ни взрывники, ни балластировщики, среди которых 60 страстью трудится около тысячи комсомольцев, прибывших на трассу по зову своихс молодых сердец. И, однако, потоворите на трассе с кем угодно, будь то инженер или шофер самосвала, и вы непременно уловите нотку озабоченности, тревоги в‘ их екуповатых рассказах: Некоторые напрямик спрашивают: — Вы будете писать о нашей краси вой природе? О медведях и горных козтах? У нас, конечно, красиво... HW медведи тоже есть... Но почему пишут только 0 природе — горы, реки, леса, вечные снега на Поднебесных зубьях, — вое это правильно, — но у нас же, кроме этого, еще и работы невироворот. По воле партии в Кузнецкой и Балыксинской тайге в действие приведены. бесценные человеческие силы, и, глядя на то, как развертываются здесь события, хочется сказать: надо помочь строителям дороги, от которой зависит будущее Ky3- нецкого металлургического комбината. г. СТАЛИНСК. МОСКВА ПЕРЕД ФЕСТИВАЛЕМ ‚Будет м День рыболова, В магазине на Неглин. ной всегда встретишь рыболовов-любителей всех возрастов. Ито из время. завоюет приз — покажет АГИРРЕ ГРИГ ГЕИЕЕ УГРИ РЕКЕ РЕЕИГИГИГИЕЕЕЕРИ ГУ ЕИИ ГЕ ИИРИИЕГИРЕИЕИИГРЕИИИГЕЕ Е РЕГИРИЕИИЕЕИИГРИРИ ЕР ЕИИГИ Е Е РЕ И ЕЕ ЕРИИИИГРРТЕЕРГЕРЕЕЕТЕТЕТЕИЕУИТИЕИЕЕТЕИЕТЕ ТЕТЕ ТЕЕЕЕЕЕЕЕТИТИ ИЕР РРР ТЕЕ Медный. Да что женщины как так ресуют. Анатолий СОФРОНОВ Да что Tet?! Mena как таковые не интёри и натиска? Постоянно беспар: тийному Сидоркину дадут, а мне — нет. Так всю жизнь и оформлять «Марицу» и <Сильву». <«Частица черта в нас!»?! Подрёзова. Как ты ругаешься? Даже челюсть отвисла... Медный. Отвиснет! Впереди Первомай. Улицы города немой агитацией украшать будут... Плакатами! А это шесть-семь тысяч! Теперь не дадут. И Шиллера не дадут, и плакаты не дадут! Подрезова. Преувеличиваешщь, Виктор. Медный. Посмотригтть. (Чуть спокойнее.) А я-то собирался снова живописью заняться. Теперь, _ говорят, свободней. Мне из Москвы верный друг писал, в редакции одной сельскохозяйственной газеты работает... Допускаются теперь разные направления, Мечтал свою персональную выставку устроить... (Показывая на стены.) И эти бы показал... Все-таки частица сердца. Нет, Люба, не там мы с тобой живем. Не там! Подрезова. А где же бы ты хотел? Медный. Париж... Лондон... Амстердам... Подрезова. Почему ж Амстердам? Медный. Натура там хорошая, тюльпанов много, Подрезова. А разве у нас мало в степи тюльпанов? Медный. Не те тюльпаны. Не те, Люба... Не те] Я свободы хочу, понимаешь, свободы. Подрезова. Не понимаю. Медный. Вот ийжалы! Жаль Я хочу быть абсолютно свободен. Я хочу делать все, что хочу, Почему мне все время тычут в Hoc «общество, общество, общестBo»? А я что? Не общество? Я художник Понимаешь, я художник. И я не хочу, чтобы меня держали за рукав. Пусть будет так: захочу стать ‚на карачки посреди улицы — и чтоб меня никто не посмел тронуть! Никакие вьшшестоящие и нижележащие организации! Подрезова. Организации He тронут, а милиционер может. И даже оштрафует. Медный, Ты ничего не пони: маешь! Подрезова. А помнишь, приез: жий. профессор рассказывал об одной европейской столице, где некоторые художники на тротуа:- рах цветными мелками рисуют, хлеб зарабатывают... Медный, Агитация, Любочка... Для малограмотных... Подрезова, Профессор журналы показывал, Медный, Разве можно нашим журналам верить? одрезова. Не наши журналы показывал, заграничные, Медный. Тенденциозный подбор... (Еще спокойнее.) Вот жизнь идет, и все не так, как бы хотелось. Счастье бывает совсем близко, а не поймаешь. Помнишь, приезжал к нам один критик московский и драматург, пили-ели у нас, выставили меня на полторы тысячи, обещали, наверняка обещали Сталинскую премию за спектакль. Ничего не было... Ничего! Медаль все-таки могла остаться. Николай где? Подрезова. В саду. Медный. Хочу с ним поговорить. Он сумеет помочь, Он как будто первого секретаря обкома знает, Крымова. Подрезова. Да, Крымов когдато служил у него в полку. Но вряд ли Ноля что-либо сделает. Он очень щепетилен. Медный. Мы все щепетильны, пока своей шкуры не коснулось. Он обязан мне. Я его с тобой познакомил. В интеллектуальный круг ввел, в среду художественной интеллигенции... И ты бы поговорила. Подрезова. Он тебе однажды помог. Устроил на работу в театр. Медный. Подумаешь, музыкальная комедия! Я в долгу не останусь. Я тут, кстати, говорил с одним журналистом. Можно дать и ему, и твоему герою подзаработать. 1одрезова. вульгаризмов. Пожалуйста. без пенсия, MOH маленький зарабоTOK... . Медный. Деньги никогда He вредят. (Подходя к станку.) Здесь побольше желтизны нужно. Гамма попестрее должна быть. (Вспомнив.) Да! Самое сенсационное! Ты газету читала? Подрезова. Читала. Медный (вынимает из кармана ету. попает сестре) Это? Драматург А. Софронов закончил пьесу «Человек в отставке». Действие пьесы происходит в одном из областных городов весной 1956 года, в первые месяцы после ХХ съезда КПСС. В центре пьесы — судьба демобилизованного офицера Подрезова, который при помощи сенретаря обнома КПСС Крымова находит свое место в жизни. > Драма в 4-х действиях > Подрезова. И людей посмотрим. Подрезов. Тут такой воздух... Сосной пахнет. Весна... Ты же знаешь, как я люблю это время. Подрезова. Как хочешь, Коля. Мне и дома хорошо. Подрезов. Ну, вот и работай, твори... А я пойду к своей сирени. (Уходит с газетой. Подрезова смотрит ему вслед, затем берет КИСТЬ.) Медный (быстро входя). Исключили, подлецы! Подрезова (обернувшись). В каком ты виде?’ Медный. При чем здесь вид! Ты слышала, что я сказал? Подрезова. Слышала. Сними калоши. Медный. Какая черствая! (Уходит И возвращается уже без пальто и калош.) Вот как я встречаю весну 1956 года! Понимаешь, исключили! (Ходит по комнате, говорит, передразнивая.) «Вы не достойны состоять в партии, вы чуждый для нее элемент. Вы фрондер. Нигилист. Вы ревизуете...» Понимаешь, я ревизую? Свобода слова?! Немного покритиковал — и все! Вышвырнули, как паршивую собаку! Подрезова (отложив кисточку). А кто тебя заставил выступать? Медный (зло). Кто? Критика н самокритика! ; Подрезова (спокойно). Кого же ты... критиковал? Медный. Кого? Никого! Ни одной (подчеркнуто) персоны! Просто немного по системе прошелся, по аппарату... Искусства, конечно, коснулся... Едва’ кончился актив — я понял: Виктор Мелдный. погиб, Секретарь горкома Толмачев, эта прямолинейная амеба, проходя мимо, зловеще сказал: <С вами мы еще встретимся». И вот встретились! Сегодня... Что они только не говорили?! И <гений липовый», И <де. Пьеса принята к постановке АнадеМалым мическим театром. Мы. печатаем первое дейCTBHE пьесы. AAA A RA магог со дня ‘рождения», и <художник от слова худо». Олухи! Подрезова. Ты, наверно, там так же грубо говорил? Медный. Что ты меня за дурака принимаешь. Просил! Умолял! Толмачева по имени-отчеству называл. Они это любят, руководители. И — ничего! `Толмачева словно бешеная собака укусила, Исключить —, и все! А голоса были — дать выговор. Ну-уда! Исключить — чужой для партии ‚человек. И — все! Все! — Все забыто. А ведь я старался, тянулся... Социалистическим peaлизмом овладевал... Групповой портрет членов бюро обкома прошлого состава создал. Разве кто вспомнил? Подрезова. Кто знает о твоей картине. Ты ж не выставлял ее. Медный. Не выставлял?! Не дали. Какой-то обалдуй из управления искусств сказал: «Подхалимисто слишком», и все! Одна фраза, и месячный труд коту под хвост! Подрезова. Фу! Медный. Не ynait (Ходит по комнате, выключил радио.) Нет, подумай... Сколько. трудов я затратил? Разве кто вспомнил?! Дочь председателя горисполкома рисовал. Полгода ко мне на сеансы ходила. Косая, кривая. Я из нее красавицу сделал, Марию Стюарт... Себя не узнала на выставке, только по подписи «Maша» да по сарафану. Чуть не женился на ней... Папа. не позволил. Впрочем, хорошо, что не женился, папу сняли ‘следом. Сколько краски напрасно извел! Разве кто оценит? Подрезова. Это, конечно, подвиг с твоей стороны. Медный. А как теперь все это отзовется? Мне обещали ‘дать на оформление спектакль в драмати: ческом театре. Это несколько тысяч! «Коварство и любовь», все-таки! Шиллер! Интеллект! Разве теперь дадут?! Разве позволят исключенному из партин оформлять Шиллера? Эпоху бу.- CHhOBCH Столовая в доме Подрезовых. Не очень большой сервант с разнообразной посудой. Посредлине комнаты круглый стол, накрытый пестрой скатертью. В стороне широкая тахта, два кресла, маленький столик. На стенах несколько картин с нагромождениями красок и фигур. Над тахтой пестрые шелковые косынки. На окнах и у стен комнатные цветы и пальмы. Нианино. У окна, за которым ясный апрельский полдень, Haтянув на станок кусок шелка, в пестром переднике работает Подрезова. Около нее стоит табуретка, на которой разложены краски. Включен радиоприемник, из него льется мелодичный веселый мотив, Одна из дверей ведет на веранду. Звонок. Подрезова . отклалывает кисть, уходит и возвряащается с газетой и конвертом. Разрывает конверт, вынимает пригласительный билет, бросает его на стол. Просматривает газету, вдруг ва одной из заметок останавливает взгляд, судорож. но сжимает газету и, автоматически придвигая стул, бессильно садится, положив газету на стол. Входит Подрезов. Он в фартуке, в гимнастерке на выпуск в синем галифе и рези. новых сапогах. В руках он деёрсухую HOMRAHBIIBI. ветку и садовые Подрезов. На этом моё воображение кончается. Медный. Вы всегда меня недооценивали.,, за... — политические ошибки, за ревизионистское выступление на активе. (Лихорадочно.) Да, да! Но меня непраПодрезова (кладет. газету на стол). Что же он не дал знать о себе? (Пошла по’ комнате.) Неужели Валентин снова здесь? Медный. Здесь, конечно, здесь! Вернулся... Я его встретил на улице. °_ Подрезова (останавливаясь), вильно поняли. Не точно записали в стенограмме. Может, у меня и было несколько о небрежных формулировок, но это не глубоко... Я не все продумал... Ну, я мог в конце концов и ошибаться. Наждый человек может ошибить: ся! Разве не так? Встретил? И говорил? Подрезов. Кто тебя исключил? Медный. Говорил... (Указывая Медный, Горком. на газету.) Видишь? Знаменитый‘. ИПодрезов, Ногда? изобретатель теперь. Какой-то Медный. Сегодня. Просто ни новыи цемент изобрел. Подрезова (беря снова газету) Похудел... И виски седые. Медный, Седина бобра не портит. В обком вызвали, к Крымову. Я его звал к тебе Подрезова (резко). Зачем? Медный. Не бойся, отказался.. Спросил, за кем ты ‘замужем. сказал? одрезова (напряженно), И ты Медный. Сказал... А что зе? (Входит Подрезов). Подрезов. Здравствуй. Виктор. Медный (мрачно). Здравствуй, газету на Медный (мрачно). Николай. Подрезов (положив стол). Что с тобой? Подрезова. Неприятность у неза что! (Предельно искренве.) Ес. ли бы ты познакомился со стё. нограммой, увидел бы, что речь выеденного яйца не стоит, Подрезов. Тогда апеллируй, Медный. О, конечно! (Octo рожно.) Я слышал, нынешний секретарь обкома когда-то слу’ жил у тебя в полку... Подрезов. Как будто служил. А. что? Медный. Нет, ничего... Про: сто я с ним незнаком, ‚ Подрезов. Я тоже с сорок третьего года не виделся, Медный. С человеком. кото: рый тебя знает, легче разгова’ ривать. Ты можешь помочь мне. Подрезов (протягивая _ ветку жене). Посмотри, Люба... Старый лист пережил морозы, бураны, а оторваться от яблони не захотел. (Шутливо.) Устала? то большая. в другую комнату.) Подрезов. Что такое? Медный (упавшим голосом), Свершилось ужасное, одрезов (не очень (Ушла доверчиво). Именно? Медный, Не знаю, жить мне или в воду бросаться, Подрезов, Подожди ледоход пройдет, простудиться можешь, Медный (скорбно). Конечно, вы теперь можете говорить все, что хотите, Я человек пропащий, Подрезов, Да что с тобой случилось? Медный, Исключили из партии, 6 › Подрезов (очень Удивлен). Те: A . Megueit (трагически), Да, ме: ня Подрезов, Очередное амурное дело? Подрезов, Не могу. Медный, Можете... Подрезов. Что это ты на «вы» перешел? едный. Карусель в голове. Не обращай внимания. Позвони Крымову, скажи два слова. Подрезов (чуть насмешливо). Телефона нет. Медный. Из автомата пятнадцать копеек дело... Подрезов. Недорогой разговор, Медный. Что же мне, погибать? Подрезов. Пиши письмо, в 06: МОЖНО, ком пиши, Если Крымов не изменился, поймет, Он был умный человен, понимал солдатские сердца. Медный, Я же не солдат! Подрезов, Bre равно — пиши. Медный (с горьким пафосом). Хорошо, ° спасибо. Я напишу. (Пожиимает руку с тяжелым ВЗДО. -_- ... хом.) Спасибо за совет. (Идет к Подрезова. Немножко устала. Подрезов (целуя жену в лоб, берет в руки пригласительный билет.) Дом офицера приглашает нас с тобой на лекцию «Есть ли жизнь на Луне». Нак ты дума(подходит к стан: ешь, есть жизнь на Луне? Подрезова ку). Не знаю, Коля. Медный. Можно и без вульгаризмов! Книжонку можно’ сделать, Название я придумал: <Безымянная высота». У журналиста слог бойкий, по дневникам сочиниТ. На обложке будет H. Подрезов — Герой Советского Союза — «Безымянная высота». Красиво? у Подрезова, Коля сам такую книжку собирается писать, Дневники сейчас готовит. Медный. Не волнуйся, Любовь Михайловна, гонорар, как говорят американцы, фифти-фифти, пятьдесят на пятьдесят... Подрезова. Ты же знаешь, нас деньги мало интересуот. Колина Подрезов. И я не знаю... А вот на земле есть жизнь, есть. (Потягиваясь.) Какой апрель в этом году... (Берет в руки газету.) Что нового, Люба? (стараясь отвлечь <3 от тазеты). го. Мы пойдем Подрезова (стар внимание мужа Ничего особенного... на лекцию? Подрезов. Ты все хочешь поBHICHTb свой уровень... ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 9 25 июля 1957 г, № 89