МУЖЕСТВЕННЫЕ о книгах (У ДЬБЫ АША БИБЛИОТЕЧКА о советских моряках попелнилась новой книгой. «Колокол заговорил вновь» (Владиво‚ сток, 1957 г.) — так называется повесть молотого ey ТРТУ. ИТ? EEE EEE EE GSN писателя Владимира Успенского, изданная во Владивостоке. Читатель может припомнить не одно произведение, посвященное бессмертным подвигам моряков, оборонявших городаmeee У нае есть книги герои ченинград, Севастополь, Одессу... о мужестве балтийских катерников и о подводниках Северного флота. Однако в художественной литературе почти ничего ве написано о боевых действиях тихоокеанцев, вместе с Советской Армией заставивших капитулировать грозного хищника на Дальнем Востоке — империалистическую ЯпоБнига.В. Успенского повествует об упорных сражениях, развернувшихся в Корее и Маньчжурии, о напряженных августовских днях 1945 года. ...Быстукивают олнообразную песню колеса поезда. На Дальний Восток, через вею общтирную Россию. илут эшелоны с обстрелянными, закаленными солдатами и грозной боевой техникой... С попутными поездами добирается к Тихому океану капитан-лейтенант Малахов. Его етремление после тоспитального лечения стать снова в строй скоро исполняется: капитан-лейтенанта назначают возглавить пост, корректирующий стрельбу корабельной артиллерли. Картины боев за освобождение от японских захватчиков корейского порта Сасин — центральная и наиболее удавшаяся часть книги. Вряд ли у кого-либо из читателей возникнет вопрос, откуда знаком автору этот материал. Тонко подмеченные детали, достоверность описанНЫХ ИМ ЭПИЗОДОВ Говорят 0 том, ‘что книга создана участником этих боев. В отличие от некоторых наших книг о войне, где ратные подвиги советских людей изображались облегченно, поверхHOCTHO, повесть Успенского рисует войну «без прикрас», без лакировки: молодой писатель не скрывает от читателей cypoвой правды жизни. В этом отношении особенно характерен небольшой эпизод. Сержант Малинка с двумя краснофлотцами послан к станции, куда прибывают подкрепления японцев. В полуразрушенном доме советские моряки неожиданно встречают японца-связиета. И хотя перед разведчиками не плакатный злодей, a обычный человек с усталым грязным лицом, они вынуждены убить его, чтобы выполнить задание. Бнешне все трое очень различно относятся к этому фронтовому случаю. Моло_ Ой, необстрелянный Голубев потрясен случившимся. Jato бесшабалиный Жук, стремясь показать, что ему все нипочем, упрекает товатища: — 5 тебя, Юрка, силы, как у быка, & душа — телячья... Тебе бы в детском саду нянькой работать... И тут вмешивается третий, наиболее ONEITHET Y. — Ты ето душу без перчаток не лапай, — хмуро отозвался Малинка. — Людей убивать — это самое поганое де10. А тут нужно было... Морской десант, высаженный в корейском порту, оказался в тяжелом положении. Японцам удалось подтянуть подкрепления. Перейдя в контратаку, они любой ‘ценой стремятся сбросить советских морских пехотинцев в море и захватить стоящие у пирса корабли, Но на ПомощЕ морякам движутся части Советской Армии. Даже горы не в силах остановить их. С большой силой написана сцена перехода тяжелых танков через перевал. Узкая, каменистая дорога въется над пропастью. По ней, вплотную прижавшись в скалам, осторожно движутся танки. Их гусеницы свешиваются над обрывом... В повести немало действующих ЛИЦ. Й большинетво из них обрисовано автором рельефно, полнокровно, RK weezy удачных следует отнести образы капитанлейтенанта Малахова и морского пехотинца Малинки. Ярким и запоминающимся получился характер балагура Виктора Жука, в тяжелый момент боя отдавитего жизнь Тади спасения товарищей. Yaaлась автору фигура молодого воина—радиста Голубева. В начале книги читатель видит его необстрелянным новичком. К концу повествования — это возмужавший человек, тверхо решивший заменить выбывшего из строя Малахова и поевятить свою жизнь нелегкой флотской службе. Повесть Успенского впечатляюще рассказывает о героизме, проявленном советскими моряками в войне с Японией. Но книта не только 06 этом. Два мира скрестили оружие в борьбе. Автор повести «Колокол затоворил вновь» переносит читателя через линию фронта, показывая и наших врагов, и зарубежных друзей. Новесть молодого писатетя уже замечена воонными читателями. У моряков, когда корабль лежит на верном курсе, говорят: —* Так держать! Эти слова и хочется сказать бывшему моряку-тихоокеанцу В. Успенскому, выпустившему первую книгу. Ю. ЧЕРНОВ, капитан 3 ранга СЛУЧАЙ В ЛУЖНИКАХ СЕРЛИЕ МАТЕРИ враг, как в этом убеждали ее долгие, долгие тоды. Немногословна сцена, гле Вилма Туоминен и раненый партизан впервые разговорились, но именно тут поняла она, что русский юноша — человек, надежда матери, как и ее погибший сын. И, может быть, под влиянием благородства и человечности русского героине рассказа многое становится понятно и в этом сложном, необъятном мире, и в с0бственной судьбе. «Она выполнила то, что предписано в жизни выполнить матери, и пусть попробует кто-нибудь ee 33 это упрекнуть! Она сумеет ему ответить... Rro ты, чтобы отрепить мать от ее истинного назначения? ...Слышите вы, творящие земные законы? Меня спросите, как, надо их составлять, и тогда в них не будет ошибки, ввергающей людей в безумное истребление друг друга». Да, теперь эта женщина, пережившая страптное горе и почуветвовавшая себя в ответе за счастье на земле, могла осуждать то общество, в котором законы призывают в войне и ненависти, Ето и зачем их устанавливает? В чьих это интеpecax? В ней пробуждается сознание матери-гражкданки, позволяющее ей судить о жизни значительно пгире, смелее. И не проклятие русским шлет она в конце рассказа, а обращается с чистым сердцем к далекой русской женщине, сыном которой был раненый юноша: «Милосердный боже, сделай так, чтобы та мать была жива!» Казалось бы, перед нами рассказ, повествующий 0б одном «случае из человеческой жизни». Но это именно тот случай, который позволяет художнику поднять большую социальную тему, показать почти всю судьбу Вилмы Туоминен. Вот поз чему она как бы вырастает в общечеловеческий образ матери. Рассказ покоряет своим гуманизмом, горячей заинтересованностью писателя в судьбах простых людей. В нем хорошо передан национальный колорит, что чувствуется не только в описании северной природы, быта финеких хуторов, но — главное — в характере самой героини, _Писатель в совершенстве владеет художественной деталью. и мы не можем забыть ни пса Пейкко, ни журчащего ручья с мостиком, ни берестяного ковша, слеланного сыном Вилмы, чтобы каждый Мог напиться стуленой BOIL. © не меньшим мастерством автор передает то, что называют «диалектикой луши»,— внутренний мир героини, ее раздумья, сомнения, движение мысли и чувств. Всего в одной сцене появляется в рассказе молодой Вяйно — в бане. Но как СскулЬПтУрно предстают перед нами в этой сцене и мать и сын, как психологически тонко переданы их взаимоотношения. Пожалуй, автор» следует упрекнуть только В том, что он несколько затянул начало повествовзния, в Частности те страницы, где мы впервые знакомимся с Вилмой Туоминен, встающей утром с постели. Бак и книги «Ветер с юга» и «Другой путь», новое произведение 9. Грина — рассказ «Мать» обогатит представление советского читателя о нашем соселе — трудолюбивом финском натоле. «ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ» ТОМСКЕ состоялась конференция читателей «Литературной газеты», созванная редакцией совместно с областным литературным объединением. По докладу о работе газеты, сделанному членом редколлегии Г. Марковым, развернулось оживленное обсуждение. Вы ступавшие подчеркивали, что ряд проблем, поднятых «Литературной газетой» за последнее время, нашел поддержку и отклик у общественности. Вместе с тем читатели отметили немало существенных недостатков в работе газеты, высказали свои замечания и пожелания. Журналист Г. Паздников предложил больше внимания уделять ‘детской литературе, журналам для детей, оперативней откликаться на новые книги, регулярно печатать читательские письма о них. Хотелось бы чаще видеть на страницах органа Союза писателей статьи старейших писателей — мастеров художественного слова. : — Магазины Книготорга и потребко: операции плохо продвигают книги в массы, — сказал Г. Паздников. — Газете следовало бы организовать массовый рейд по проверке торговли книгами. Нужно добиться полного разрешения вопроса, поставленного в статье Саввы Кожевникова «Назревшее», в которой писатель требует ликвидировать областные книжные «барьеры». Главный режиссер Томского областного театра Г. Иванов высказал пожелание; чтобы на страницах газеты регулярно появлялись материалы по теории литературы и искусства, по вопросам марксистской эстетики. Очень важно, чтобы здесь печатались обзоры новинок литературы, особенно драматургии, а ‘также рецензии на постановки местных театров. — Библиотечные работники, — говорит директор областной библиотеки М. Нику: лина, — посредники между писателем и читателем. Читатели часто спрашивают нас, над чем работает тот или иной писатель. А что мы можем ответить, если писательская газета на этот счет печатает крайне мало материалов? Директор Томской филармонии В. Пей: тлин рекомендовал публиковать страницы, посвященные жизни краевых и O6- ластных писательских организаций, например, Сибири, Дальнего Востока, Поволжья и т. д. Тов. Цейтлин предложил также, чтобы «Литературная газета» прорецензировала основные статьи по вопросам литературы и искусства, опубликованные во втором издании «Большой Советской Энциклопедии», ‚ Я. Кошелев, доцент педагогического института, упрекнул газету в том, что она проявляет мало заинтересованности в ряде важных вопросов литературоведения. Г. Ельцов, директор местной телестудии, отметил, что «Литературная газета» еше не дала интересных материалов о том, как советский народ осуществляет лозунг — догнать в ближайшие годы США по производству мяса, молока и масла на душу населения. Следует настойчивей и результативней вести борьбу за охрану природы. Разнообразней и интересней должны быть субботние номера. Газета непростительно мало дает материалов по вопросам телевидения, работы телестудий, особенно периферийных. В заключение Г. Марков ответил на многочисленные вопросы читателей. На конференции присутствовало более двухсот человек, А. ПУГАЧЕВ А. ФЕСЕНЕКО СЛИ РУКИ ваши вынянчили хоть одного ребенка, если вы дожили до счастливого дня, когда вдруг увидели, что сын ваш уже не мальчик, в юноша, сильный, самостоятельный, с басящим голосом, с отцовской походкой, Bac не может не волновать судьба тероини рассказа Эльмара Грина И а Ш в «Мать» («Нева», № 6 за 1957 То неутешное горе, что перенесла эта простая финская женщина, могло обрушиться в недавние военные времена на плечи любой матери, где бы она ни жила, — в Финляндии о или Японии, Германии или Корее. И может обрушиться, если люли забудут о дружбе народов, о борьбе за мир, если опять над городами и селами запылает огонь войны. В противоположность тем писателям, которые увлекаются сложностью сюжетных построений, необычностью биографии геПа т роя, внешними эффектами, Эльмар Грин — художник, мы бы сказали, «обыденного». «земного». «булничного» № о зинать _ ресомаон стать? TOT ще мир, что и в предыдущих произведениях писателя: финская земля, хуторской быт, деревенские труженики, их повседневные дела. Но это не богеретла Бетта. писательство, потому что «обыденное» дано через человека, переживающего духовное обновление. Бот она, Вилма Туоминен, полная сил и здоровья, еще румянолицая и крепкая, встает с постели в это сентябрьское утро, умывается, обходит свое хозяйство, доит коров. Вее она хетает, взак и прежде, ибо HDUBHIRIG BLI< ~ ПОЛНЯТЬ 970 в течение многих лет. Но разве теперь забыть ей роковое письмо, лежащее на комоде, разве унять боль в материнском сердце? Когда-то на войне погиб ее муж, а теперь убит и сын Вяйно — ве последняя ралость. С редкой наблюдательностью, присущей тонкому художнику-психологу, автор прослеживает, как материнское чувство, владевшее всем существом этой женщины, заставляет ее нести из лесу неизвестного раненого юношу, а потом перевязывать в бане его раны, отпаивать куриным бульоном, сидеть ночь напролет у его изголовья. илти на хитрость, выпрапивая у соседей столетНИК. При этом она думает только об одHOM: чтобы «не осиротела еще одна финская мать». Пусть он будет даже из тех, кто прятался от войны в лесу. Что ж, давали же им другие финны еду и махорку. И она, мать, сделает свое дело. Ведь он был так похож на ee погибшего сына, этот неизвестный юноша. Нет, она не могла допустить, чтобы он тоже погиб. «Непременно надо его спасти» —с этой мыслью совершает Вилма Туоминен свой материнский потвиг. Так уверенно набрасывает писателе сложный рисунок человеческой души: все в его героине, в ee внешнем и внутреннем облике убедительно, как убедительна сама жизнь. Вместе с тем чувствуется, что характер этой женщиНЫ Полностью еще не раскрыт, что конфликт ее © жизнью впереди, И ato ощущение оправдывается. Когда благодаря стараниям Вилмы Туомикен юноша пришел в себя и немного окреп, она вдруг слышит чужую — русскую речь и брошенное в отчаянии: «Ну, что стоишь? Или, зови своих полицейских». Лраматизм в этих сценах достигает сильнейшего накала, и мы с напряжением следим за борьбой двух противоположных чувств — долгом матери и ненавистью Е тем, кого ее приучили считать «врагом финской земли». Вилма Туоминен уже готова сообщить, куда следует, о русском раненом, потому что разум ей диктовал: убить его надо, Убить! И все же, когда русский пытается бежать и едва не замерзает ночью, она опять вырывает его у смерти, так как не могла поступить иначе. «Она была рождена для того, чтобы давать Жизнь, распространять жизнь вокруг себя». Призвание матери Вилма Туоминен выполнила с честью. Она слышит от того, кого вырвала у смерти, неумело сказанные по-фински слова: «Ты веливая мать». И это окончательно просветляет ве душу. Оказывается, спасенный ею русский вовсе не такой уж етраттный Изошутка В. Пейда и Е. Скакальско?в ГОЛОС С БЕРЕГОВ HEMAHA <> Т. ТИЛЬВИТИС > в силы народа и победу коммунизма. Почти вся его лирика — это декларативная поэзия, в хорошем смысле слова, то есть настоящая публицистическая поэзия большого сердца, большого таланта, а потому — и широкого и все более расширяющегося круга читателей. Витаутас Монтвила не только лирик— он был также автором стихотворных эпических произведений, не раз выступал как прозаик. Сами по себе многие его стихи «прозаичных», поэт любит сюжетность, умеет создавать характеры, а не только петь о своих чувствах. В нашей памяти остаются яркие образы, такие, как бывшая батрачка Аня, долго сидевшая на бирже труда без работы и, наконец, за кусок хлеба «купленная» в прислуги зажиточной барыней. Словно высечен из камня образ уличного мостильщика, вернувшегося после первой мировой войны без ног и без глаз, но зато познавшего новую жизнь. Безбожник Кузьма, погубленный коварными иезуитами; богобоязненная поломойка Дарулене, в старости оставшаяся без работы; продавщица в лавке птелков, выброшенная на улицу за мысли и речи о свободе, — все это’ живые люди, яркие представители недалекого нашего прошлого. Сатирические строки о <жаждой наживы пропитанном» Винцасе Грабинасе, о его тоске по погибшей буржуазии и великолепная эпическая поэма о настоятеле ностела и его батраке-революционере — эти произведения тоже свидетельствуют о глубоком реализме поэзии Монтвилы. Болыпую и благородную работу проделал поэт Л. Озеров, чьи переводы и составили книгу, выпущенную Гослитиздатом. Л. Озеров давно изучает и хорошто знает творчество нашего поэта (это видно и по обстоятельному, эмоционально написанному предисловию к книге). Хочу отметить одну немаловажную деталь: сначала, когда Л. Озеров не знал языка оригинала, его переводы были слабее, чем теперь. Неплохо бы это заметить всем переводчикам! Выбрав лучшие, наиболее популярные произведения В. Монтвилы, Л, Озеров сделал свои переводы тщательно, с большой любовью. Он стремился придерживаться оригинала, и его настойчивые усилия увенчались успехом: во всех стихотворениях почти нет отклонений не только от основной мысли, но и от общего строя произведений Монтвилы. Правда, иногда переводчику менее удается передать индивидуальность поэта. Стих Монтвилы не выдерживает строгих правил стихотворства, ему часто как будто не хватает ритма, рифмы. Но как раз тут скрыта сила Монтвилы. Поэт сознательно отвергает поверхностную звучность и блеск; фраза его будто грубо вытесана, но резко, мощно, надолго. Переводчик, как мне кажется, иногда несколько приглаживает эту оригинальную, действенную силу. Но в целом, повторяю, труд Л. Озерова заслуживает больших похвал и благодарностей. Благодарностей — и от тех, кто близко знает творчество. литовского поэта-борца, и от тех, я верю в это, кто теперь узнает его. ЕДАВНО в разных уголках Литвы состоялись траурные митинги у могил стариков, женщин и детей, зверски замученных фашистскими оккупантами. Так, 119 крестьян, жителей деревни Пирчупис, гитлеровцы согнали в избы, в риги, в хлевы и подожгли — от деревни остался лишь пепел. Это было одно из последних кровавых злодеяний ‘фашистских каннибалов в Литве, совершенное перед их бегством на запад... Я снова и снова вспоминаю сейчас своего хорошего друга, стойкого борца за свободу трудящихся, поэта Витаутаса Монтвилу. Его могила до сих пор не найдена. Мы знаем только, что гестаповцы расстреляли поэта в том месте, где сливаются Неман и Нерис, возле стен древней Каунасской крепости. Память о Витаутасе Монтвиле живет в сердцах трудового народа Литвы; своими боевыми, страстными, талантливыми стихами он воздвиг себе памятник, которому не страшны ни ржавчина времени, ни ненастья дождливого неба. В Литве произведения Монтвилы изданы в двух объемистых томах, которые, однако, далеко не вмещают всего того, что написал поэт за свою короткую жизнь. Недавно томик стихотворений Монтвилы был выпущен Гослитиздатом в Москве; поэт Л. Озеров дал возможность широкому читателю познакомиться с лучшими стихотворениями Монтвилы на русском языке. Будучи глубоко благодарен издателям и переводчику, я бы хотел воспользоваться этим случаем и сказать несколько слов о Монтвиле, поэте, чей образ все ярче горит в моей памяти. Жизнь и поэтическое творчество Витаутаса Монтвилы неотделимы друг от друга; его литературное наследство — это его собственная биография. Витаутас Монтвила родился в 1902 го‚ДУ в Чикаго, в рабочем литовском квар’тале. Потом, перед первой мировой войной, он с матерью приехал в родную угнетаемую царизмом Литву, откуда в свое время его родители, спасаясь от нужды, отправились искать счастья за океаном. Будущий поэт ребенком батрачил у кулаков, позднее тяжелым трудом добился возможности получить образование, За деятельность, направленную против‘ эксплуататорского буржуазного строя в Литве, Монтвила был арестован, отбывал тюремное заключение. Все эти годы он писал стихи, много работал как переводчик. В 1940 году, дождавшись освобождения своего народа, Монтвила заговорил полНЫМ голосом — голосом хозяина отвоеванной земли. Его стихи были боевым эхом общего подъема трудового народа, боровшегося за раздел помещичьих угодий, за национализацию фабрик и банков, за новую, советскую действительНОСТЬ. Недолгая, но чистая и честная жизнь В. Монтвилы — это эпопея, с одной стороны, страданий народа, а с другой — радости борьбы за свободу. Eme B To время, когда политические Витаутас Монтвила, Избранное. Гослит: издат, М. 1957. 176 стр. проходимцы разных мастей грызлись за место возле государственной кормушки во временной буржуазной столице, двадцатилетний юноша В. Монтвила в одном из своих первых поэтических опытов— стихотворении «Воскресенье» — заявил о необходимости уничтожить этих врагов народного счастья и выразил свою веру в то, что можно, «грозы одолев», достигнуть «звездной страны». В жесточайшее время фашистского переворота в Литве, в 1926 году, когда улицы Каунаса были залиты кровью рабочих, Витаутас Монтвила протестовал открыто и гневно. Он снова — теперь уже гораздо более конкретно — высказал здесь и уверенность свою: такие события, как это кровавое рождественское `утро, только приближают окончательную победу трудового народа. Упал боец... Товарищи, не плакать!.. На той крови созреют тысячи, — тогпа убийцы друга нашего дождутся сурового суда. После 1940 года Витаутас Монтвила активно включился в созидательную работу. Он читает свои стихотворения рабочим на фабриках, молодежи в учебных заведениях, батракам в поместьях: он ощущает себя свободным гражданином необъятной Советской страны и членом семьи советских писателей. Своим чеканным поэтическим словом он призывает всех радоваться новой власти, новому строю; он убежденно заявляет о том, что никакие вихри не собьют нас с пути, ибо руль государства, идущего к коммунизму, находится в испытанных руках большевиков. Коммунистической партии поэт посвящает вдохновеннейшие из своих строф. Врагов мы видим, но у нас немало товарищей, испытанных в боях. Над миром званье коммуниста засияло, оно горит в людских сердцах, Одно из его лучших произведений, которое поэт сам читал среди рабочих и молодежи и которое было опубликовано всей республиканской печатью, — стихотворение «Ленину»: Иные гении приходят и уходят, но гений Ленина — на все века. Кто сердцем тянется к борьбе, н свободе, в том верность Ленину всегда крепка. Поэт не украптал свои стихи. Ero enoво вырывалось прямо из страдающего или радующегося сердца — поэтому-то его творчество и впечатляет. Монтвила брал перо только тогда, когда ощущал настоятельную потребность помочь людям зажить по-новому. Поэт нередко пренебрегает «обязательными» канонами поэтики, но он никогда не грешит против своей совести, против своих чувств, он страстно выражает свою веру О О о ОИС ОС ОС С КЕ Я О В В а О НН ПО ПОВОДУ КРИТИКИ В АЛЬМАНАХЕ «ЕНИСЕЙЪ Когда хвалят за благие намерения Статьи критика Б. Беляева обычно отличаются убедительным разбором художественных произведений. Но и они не свободны от противоречий, ибо Б. Беляев тоже в известной степени следует знакомой критической схеме. В статье «Замысел Я его воплощение» Б. Беляев заключает, что в романе «Заре навстречу» писатель Н. Волков «в основном правильно трактует ход развития изображенных исторических событий, передает исторические особенности, расстановку классовых сил в 1918—1920 гг. в Центральной Сибири». Критик ставит вполне закономерный вопрос: «Нак же Н. Волков освоил этот исторический материал как писатель-художник?» Ответить на этот вопрос— значит ясно и недвусмысленно определить: чтб перед нами — художественное произведение или исторический трактат, исторический роман или беллетризированная хроника? Сумел ли автор на основе материала, данного ему историей, создать свое художественное полотно? Но Б. Беляев не захотел почему-то прямо ответить и четко обосновать свой ответ. Он предпочел отделаться рассуждениями о том, что-деу Н. Волкова было много возможностей, HO OH «не использовал этих возможностей, обесцветил созданные им картины экизни (создал, а потом обесцветил? — Д. К.), обеднил духовно многих своих героев». А статья от этого получилась (да и не нот не получиться) неубедительной, противоречивой. Справедливости ради следует сказать, что Б. Беляев и не скрывает того, что он хвалит автора за одни его намерения. Он так и пишет: «Похвально стремление автора изобразить центрального героя не только в революционной борьбе, но и в личной жизни. Следует только приветствовать, что в романе изображается взаимная любовь Александра и Машеньки, встреча Уярова с отцом и матерью». Не важно, плохо ли, хорошо ли сделано все это, стремление есть — и это уже похвально... Очевидно, только затем, чтобы смягчить тон критики, Беляев спускает ее «на тормозах», то и дело вставляя замечания 0б «удачах» автора романа. Среди них есть и такое: «Например, удачен образ подростка Алеши, его занятия, стремления, увлечения (‹занятия, стремления, увлечения» тоже «удачны»? — Д. К.), а описание крольчатника, который остался на попечении Алеши, дает нам возможность ясно представить и его внутренний вид, и обитателей его». Утешься, читатель! Ничего, что автор романа не дал тебе заглянуть во внутренний мир своих героев, зато ты имеешь возможность ясно представить внутренний вид крольчатника. Но такая похвала, пожалуй, хуже иной хулы, Многолетнему труду писателя Сергея Сартакова— его роману-эпопее «Хребты Саянские» в альманахе «Енисей» было посвящено несколько критических выступлений. Роман этот по достоинству оценен критиками как произведение значительное, которое по праву заняло свое место в большой советской литературе. Но в статье «Произведение о революционном пролом Сибири» А. Толстая пишет, что третья книга «Хребтов Саянских» невыгодно отличается от первых двух, и объясняет это уж больно оригинально: ЕССПОРНО значение критики для роста и формирования новых талантов в литературе. Более того, сама история литературы уже давно доказала, что критика не менее важна и для талантов сформировавшихся, получивших общее признание. Но этим не исчерпывается значение критики. Критика, пожалуй, не в меньшей степени, чем сама художественная литература, призвана воспитывать читателя, развивать в нем художественный вкус. Следовательно, оценивать критические выступления нужно прежде всего с точки зрения полезности их и для писателей, и для читателей. Истины эти не новы и, конечно, широко известны. И говорится о них только затем, чтобы с этих позиций сделать несколько замечаний о критике в альманахе «Енисей» — органе Красноярского отделения Союза писателей, Дело в том, что в последних книгах альманаха стали появляться критические статьи, от которых веет какой-то унылой школярской примитивностью. Пересказывается содержание произведений, пере: числяются «проблемы» да определяется, чему учит и что воспитывает в читателях произведение. Редко в такой статье можно найти анализ книги как художественного целого, как произведения искусства, а не проблемного трактата. А немногие замечания о художественных особенностях произведений — то неумеренно восторженные (если хотят сказать о достоинствах), то робкие и с оговорками (если речь идет о недостатках) — едва ли можно считать настоящим анализом. По таким замечаниям не составишь себе ясного представления о художественных особенностях произведения, о творческой манере автора, о том, что отличает его как художника от других писателей. И думается, чаще всего происходит это не потому, что критик не имел определенного мнения о произведении, судить о котором он взялся. Скорее в силу сложившегося правила, предписывающего критике обязательное доброжелательство, автор статьи прежде всего ищет, за что бы похвалить писателя. И если, случается, хвалить особенно не за что, то хвалит его просто за одни благие намерения. А у какого писателя их нет? Но так как о недостатках говорить все-таки надо, то у критика и получается: начало за здравие, а конец за упокой. Так, А. Каминский в статье «О книге А. Попкова «Тайна голубого стакана» несколько раз опровергает самого себя. На странице, отведенной для похвалы, он пишет: «Книга учит постоянной бдительности, показывает звериный облик врагов, коварных (подчеркнуто здесь и везде в статье нами. — Д. К.) И жестоких, не гнушающихся любыми преступлениями для достижения своих гнусных целей. Их происки разбиваются о бдительность и сплоченность советских людей». А на другой странице он же утверждает, что у Попкова враг слаб и глуп, что «единственным живым существом, действительно пострадавшим от многоопытных и страшных шпионов, явилась лишь... собака...» и что «едва ли не самыми деятельными разоблачителями шпионов являются... сами шпионы». Где же здесь коварство врагов и бдительность советских людей? И чему в таком случае «учит» книга? «Эпопея «Хребты Саянскиех состоит из трех книг... Она создавалась на протяжении 18 лет, Естественно, что ощущается разница в стилях между отдельными частями и некоторая неравнозначимость художественных достоинств». По логике вещей из такой посылки можно сделать только одно заключение: третья часть должна быть совершеннее перТа Sa ae BLIX — требовательный к себе художник не должен писать хуже, чем 10—15 лет тому назад. Но послушаем А. Толстую: «Первая книга посвящена главным образом семейно-бытовым вопросам. Много внимания уделяет автор личным судьбам героев... И, пожалуй, первая книга написана наиболее взволнованно, лирически, проникновенно... Вторая книга «Горит Восток» повествует о том, как постепенно герои находят в жизни дорогу. Личные судьбы отодвигаются автором на второй план — на первый план выдвигаются исторические события, и здесь уже намечается явный спад того напряженного эмоционального восприятия, которое вызывала первая книга». Все у автора статьи изложено так, словно иначе в произведении и быть не могло. Писатель и читатель ждут от критика серьезного, объективного разбора, а он вдруг становится в позу некоего литературного адвоката... К чему это? «В третьей книге «Пробитое. пулями знамя» автор главное внимание сосредоточивает на революции 1905 года. В соответствии с жизненной правдой рисует С. Сартаков этот исторический период. Продолжая традиции, сложившиеся в советской ли. тературе (Фурманов, Серафимович, Н. Островский), автор использует богатый документальный материал, художественно претворяя его. Но здесь события уже заслоняют людей, хотя события и совершаются самими людьми. Третья книга написана суше, лаконичнее, строже и... холоднее». Вот тебе и естественная «неравнозначимость художественных достоинств». Но почему все-таки ннига получилась. «холоднее»? Ведь, как уверяет критик, автор писал ее «в соответствии с жизненной правдой», следовал традициям лучших советских писателей, художественно ‹«претворял» исторический материал и даже написал ее «лаконичнее, строже», то есть все, делал так, как и подобает делать зрелому мастеру художественного слова. BOT поди ж ты, книга получилась все-таки холоднее. Такая критика ничего не может дать писателю и способна лишь запутать читателя. Нет, мы не против доброжелательной критики. Но мы против критики половинчатой, непоследовательной, которая ведется под флагом доброжелательности. И доброжелательная критика прежде всего должна быть принципиальной — это знает каждый. Доброжелательная критика, по нашему мнению, — это такая критика, которая без обиняков и оговорок хорошее называет хорошим, а плохое — плохим, которая с одинаковой силой страсти поднимает на щит сильные стороны в творчестве писателя и обрушивается на посредственность и фальшь, не боясь обидеть писателя. Да и вряд ли критика, если она справедлива, хоть и резка, может обидеть настоящего писателя. a КРАСНОЯРСН. Д. КАРПОВ Дом творчества имени А. П. Чехова До войны в Ялте работал Дом отдыха писателей, в стенах которого проводили свой творческий отпуск видные литераторы страны —А. Фадеев, А. Гайдар, В. Луговской, П. Павленко, К. Тренев, А. Макаренко и другие. Во время фашистской оккупации дом был разрушен гитлеровцами, Сейчас на живописных склонах холма Дарсан выросло новое красивое здание Дома творчества МЛитфонда СССР. Оно рассчитано на шестьдесят человек. Каждому здесь предоставляется отдельная комната с балконом. Уже завезены мебель и необходимое оборудование. На днях здание принято государственной комиссией и вступило в строй дей: ствующих, На открытие Дома творчества приехали писатели В. Лидин, Е. Пермяк, Е. Поповкин. Представители Литфонда CCCP устроили вечер для строителей здания. Открытие было приурочено к 53-й годовшине со дня смерти великого русского писателя А. П. Чехова, имя которого присвоено новому Дому творчества. ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 92 1 августа 1957 г,