ПУТЕШЕСТВИЕ
В ЗАВТРА
	ГУТ сили более ста зарубежных пи­сателей, приехавших на фести­валь, в путешествие по каналу име­Дохнуло речной про­ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН. СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
	ПЕНЗА ТУРА Я
	Цена 40 коп.
	3 августа 1957 г.
	ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ
	СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ СССР
	Четверг,
		ни Москвы. fox
хладой, поплыли
открылись дали искусственно
	зеленые Oepe­Ки. }  
созданных озер. ~—
_ фестивальной
я берегов, воды и

‚зажи, как ни ла­Ne 95 (3751)

1 зонт плпллех

 
	га, открылись дали искусственно созданных озер.
После оживленной, ярко украшенной фестивальной
Москвы глаза успокаивали мягкие краски берегов, воды и
неба. Но как ни очаровательны были пейзажи, как ни ла­скало солнце, писатели, посвятившие свою жизнь одному
из самых трудных и самых удивительных искусств — ли­тературе, не могли пре­кратить напряженные раз­говоры, начатые на фе­стивале. Французский пн­{
сатель и журналист Жан­Пьер Шаброль, который

прибыл на фестиваль со

своей женой корсиканкой Ноэль, вспо­минает дни ГУ фестиваля, когда он меч­тал о поездке в Москву.

— Мне трудно поверить, что я в
Москве. Москва гораздо грандиознее и
удивительнее, чем это казалось изда­лека, хотя я ждал ее видеть такой.

Немолодой итальянский писатель
Томазе Фьоре говорит быстро и взвол­нованно:

— Я видел поэзию Москвы. Пожа­ny, два поэтических начала характе­ризуют ваш город. Это поэзия труда;
вы умеете. работать, и красиво рабо­тать. Я это видел сам. И существует
поэзия сочетания маленьких, скромных
домов с гигантскими феерическими
зданиями, которые вы успели постро­ить за последние годы. Я буду писать
об этой поэзии, обязательно буду! —
говорит Томазе Фьоре и достает из
кармана неизменный блокнот, чтобы
сделать какие-то пометки.

Шаброль тихо поет под звуки гита­ры Иванова-Крамского партизанскую
песню «Бела чадо»:
	Я вышел сегодня утром и увидел тебя,
Прощай, дорогая.
Я вышел сегодня утром и увидел

захватчика.
Прощай, дорогая.
	И как бы отвечая на эти слова, за де­вушку поет Шаброль:
	Нартизан, унеси меня отсюда...
	И вновь возвращается партизанский
голос:
	Я готов умереть, -

И если я умру, любимая,
Похорони меня в горах,

Под сенью цветка.

Пусть люди, проходя мимо, скажут:
Какой прекрасный цветок.

Здесь лежит партизан,

Отлавший жизнь за свободу.
	Иван Семенович Козловский помо­гает Шабролю, и мы все вторим им:
<Бела чао, чао, чао».

В углу на диване сидит югославский
молодой писатель Младен Оляча. Рядом
с ним — итальянец Уго Моретти. Они
говорят сегодня о прошлом, но думают
о будущем. . Разговор их замечателен,
и его хочется привести полностью:

. — Да, я действительно воевал про­тив югославских партизан, — говорит
Моретти. — В первые годы войны. ме­ня мобилизовали в армию Муссолини.
Как солдат, я был в горах. Но я кля­нусь тебе, Младен, эти руки не убили
ни одного югослава.

Розовощекий и широкоплечий Мла­ден Оляча крепко жмет руки итальян­скому товарищу.

— Не волнуйся, Уго, — говорит
он, — зато в моем партизанском отря­де было семь итальянских солдат, ко­торые перешли на нашу сторону.

Что может ‘быть удивительнее, чем
эта встреча двух людей, которых тем­ные силы пытались когда-то натравить
друг на друга, и как хорошо, что из
этого ничего не получилось.

— Я чувствую себя очень взволно­ванным, — говорит боливийский писа­тель Кальви Монтес. — Меня обнимает
	МОСКВА ФЕСТИВАЛЬНАЯ
			нависала угроза атомного уни­чтожения.

Мы слышим песни, призы­вающие сплотиться добрым и
смелым сердцам. Мы видим на
экране страшные в своей неумо­лимой документальной точности
кадры кино... М пепел Хироси­мы снова стучит в наши сердца.
	Мы смотрим на плакаты и—
пусть OHH беззвучны — в их
выразительной немоте мы ясно
распознаем то же слово, которое
звучит в песнях, в речах орато­ров, выражается четкими жеста­ми танцовщиков с Цейлона, вы­ступавших на эстраде Манеж­ной площади.
	Нет! Нет, нельзя позволить
хищникам посягнуть на все жи­вое, разумное, справедливое,
что есть на земном шаре! И это
слово, это мощное отрицание,
это «нет» сегодня особенно ве­сомо, так как звучит в устах
молодых  поборников мира,
съехавшихся со всех континен­TOB B столицу свободного мир­ного государства трудящихся.
	Фестиваль молодежи мира,
посвященный дружбе, товари­ществу, борьбе за справедливое
сосуществование народов, по­рождает ясную атмосферу взаи­модоверия. Легче дышать стано­БиТСЯ ЛЮДЯМ, СлЛушающим то,
что говорится, о чем поется на
	‚Московском фестивале. Уверен­нее смотрят в завтрашний день
матери. Спокойнее спится ребя­там. И трава как будто бы рас­тет веселее.
	На Манежной площади мы
вспомнили много горестного и
тяжелого. В светлое звучание
фестиваля вплетались горькие
ноты, ноты скорби, мощные ак­корды гнева. Но это страстное,
яростное «нет», прогремевшее
на Манежной площади Москвы,
прозвучало одновременно и как
могучее утверждающее «да».

Да — миру во всем мире!

Да — человеческому счастью!

Да — молодости!

Да — жизни!
	Лев RACCHUIb
>
	великий народ, построивший мир со­циализма, несмотря на все трудности,
которые вставали на его пути. Как мой
народ хочет, чтобы все писатели мира
объединились вместе с писателями ва­шей страны для того, чтобы спасти
культуру.

мнением боливийца полностью
согласен С. Усман, негр по на­циональности. Его романы  <Чер­ный докер» и «О, страна моя род­ная» были написаны на французском
языке, но сердце писателя — с наро­дом Африки.

Не один он волнуется за свой пора­бощенный народ. У борта парохода
сидит и смотрит на берега. писатель­ница Филис Альтман, которая при­ехала. из Иоганнесбурга, с юга Аф­рики.

— Мой путь лежит через многие
страны к вам, в Советский Союз, —
говорит она. — Я была на Цейлоне,
я была в Китае, и вот сейчас я у вас.
Нет слов от сознания того, что вот
сейчас по этой спокойной воде, при­веденной сюда с Волги, я плыву с
моими друзьями так далеко от роди­ны. Даю слово, что я напишу боль­шую книгу o6 этой поездке.
	Ее спутник Ральф Рекнагель при­ехал из Германской Демократической
	Республики.
— В России я не впервые, —
говорит писатель. — Смотрите. —
	он протягивает руку, на которой нет
пальца и которая изуродована вой­ной. — Это я получил на Дону, —
говорит он. — И этот урок навсегда
останется в моей памяти.

Рядом с Корнеем Ивановичем Чу­ковским сидит немолодой, умудрен­ный жизнью писатель. Они разгова­ривают по-английски. Это Джо
Уоллес, канадский писатель. Только
что он побывал в гостях в Китайской
Народной Республике и вернулся от­туда, до краев переполненный впе­чатлениями от этой прекрасной и
удивительной страны.

— О чем вы написали сейчас? —
спрашиваю я Уоллеса.

Худощавое лицо его расплывается
в улыбке.
	— Вы даже не поверите, — гово­рит он. — Я написал английскую пе­сенку на русскую мелодию «Аты, ба­ты, шли. солдаты».
	И нараспев, с какой-то удивитель­ной теплотой и трогательностью ста­рый человек читает английскую пе­сенку, написанную для самых ма­леньких. у
	И мы сидим и думаем о будущем,
0’времени; в. котором: придется жить
маленьким людям страны, для кото­рых. написана эта песзака.
	Не затихают разговоры на борту
тенлохода. Они будут продолжаться
и тогда, когда за спиной останется
пленительная природа Подмосковья.
Они будут продолжаться при встре­чах писателей всех стран мира в клу­бе писателей, на концертах, на кон­курсах, в этой кипучей, почти необо­зримой, быстро текущей жизни УТ Все­мирного фестиваля молодежи и студен­тов.
В. ДМИТРИЕВ
	выходили на многих языках
мира 150 раз!

На отдельном плакате сооб­щаются интересные данные об
изданиях зарубежных авторов
в СССР. С 1918 года в нашей
стране издано 15970 произве­дений 1872 авторов. Общий
тираж книг 487 710 000 экзем­иляров.
П. МАКРУШЕНКО

>

Фотографии
	рассказывают
	открылась в Москве вы­ставка фотографий. В ней
принимает участие около три­дцати стран. Здесь работы фин­ских и сенегальских мастеров,

В ФЕСТИВАЛЬНЫЕ ДНИ
	китайских и кубинских, египет­ских и корейских, американ­ских и корейских, американ­ских и польских... :
Как правило, фотографии вы­ставки посвящены жизни про­стого народа, его будням, горе­стям и радостям. Правдивость,
неприукрашенность и талантли­вое техническое исполнение от­личают большинство работ.
	Однако надо заметить, что
встречаются и такие работы,
цель которых всего-навсего —
поразить зрителя. Ничего не го­ворят фотографии, лишенные
смысла, состоящие из одних
линий. Но таких, к счастью, не
много.

Надолго запомнится фотогра­фия китайца Су Цзун-тая, запе­чатлевшего эпизод, названный
им «За водой». Здесь все схва­чено точно: фигура с ведром,
наклонивитаяся над речкой, во­да, отражающая свет небес,
и берега, уходящие в сумрак,
Стефан Качоровский (Польша)
сфотографировал велогонщика,
забрызганного грязью; спортс­мен пытается починить повре­ждение в камере. Венгерец Фе­ренц Фехервари схватил любо­пытный момент: молопые жен­пытныи момент. молодые жен-:
щины и мужчины в празднич-!
	ный весенний день обливаются
водою— брызги еще висят в
воздухе, они не успели упасть
на землю!
	Все эти эпизоды как бы не­ожиданно выхвачены из жизни.
Здесь при съемке раздумывать
долго не приходилось. Но, долж­но быть, потрачено немало дней,
прежде чем искомый кадр был

найден.
	 Гротуар. Стена. Дети, приль­нувшие к источникам, с насла­ждением пьют воду... Это тема
фотографии сирийца Дэрвича
Малака. Все здесь в движении.
Ничего застывшего, «фотогра­фичного»!

Вот, к примеру, снимок Ва­дима Киврина (СССР) «Встреча
героев Брестской крепости».
Встретились герои. Обнялись.
Крепко прижались друг к дру­гу. Это всего один миг, чудес­ный миг встречи друзей. Сколь­ко теплоты и. человечности в
этом снимке!  

Бад Френсис (СИТА) сфото­графировал двух собеседников,
повстречавшихся где-то на ули­це, возможно, после митинга.
Один из’них—на вид рабочий
— недоверчиво слушает челове­ка. в шляпе. Не верит ему ра­бочий, ни на столечко не ве­рит! И это ощущение с блее­ком передал фотограф. Он так
и назвал свое фото: «Разо­шлись во мнениях»...

Многие фотографии техниче­ски выполнены блестяще и на­полнены большим  содержа­нием. Побывав на выставке,
еще и еще раз убеждаешься в
том, что возможности фото не­исчерпаемы. Документальность
может быть выражена сред­ствами настоящего искусства,
	Георгий ГУЛИА
<> <
	И

«нет»
	миллиона участников ми­тинга. Юноши и де­вушки всех пяти материков
земли, и с ними молодые
москвичи направляются по ули­цам столицы к ее центру.
Эти полмиллиона несут в своих
сердцах, на своих стягах то, о
чем думают миллионы людей
всех возрастов, всех стран.

И? ПЯТЬСОТ тысяч. Пол­Исполнилась годовщина од­ной из самых горьких дат в ис­тории человечества. Двенадцать
лет назад, в шестой день авгу­ста, разорвалась в Хиросиме
первая атомная бомба, брошен­ная на людей...

«Нет!» — говорят — плакаты,
щиты, стяги, которые несут ма­нифестанты. Нет, Хиросима не
должна повториться! Нельзя до­пустить, чтобы угроза атомных
войн, гибельных, опасных для
всего живого на планете, про­должала нависать над миром.
	Молодежь идет с факелами.
Легкое пламя стелется над ря­дами. Даже этот древний пред­мет, тысячелетиями являвший­ся переносным вместилищем до­бытого людьми огня, война пы­талась опоганить, скомпромети­ровать, превратить в орудие
уничтожения, поджога. Но мо­лодежь очищает факел, стирает
с него позорную копоть и снова
превращает в символический
светоносный знак, источник ра­достного, призывного света.

Потоки манифестантов сте­каются на одну из красивейших
площадей Москвы — на Манеж­ную. Здесь, на фасаде старого
классического здания Манежа,
обращенном к площади, распо­ложены три больших панно. На
одном из них могучая рука ду­шит исполинского гада — сим­вол атомной войны, зловещую
змею, которая пыталась обвить­ся вокруг земного шара. На
другом панно группа людей,
объединенных в одном дружном
усилии, сбрасывает со скалы в
пропасть танк, который угро­жал их жизни. их миру. На тре­тьем — огромном и выразитель­нейшем панно во весь фасад
Манежа — тень атомной бомбы,
а во мраке этой страшной те­ни — развалины многоэтажного
разбомбленного дома. И слово
«Ние»...

Это известный плакат та­лантливого польского художни­ка. «Ние» — нет.

«Нет!» — звучит над Манеж­ной площадью, повторяемое на
всех языках мира. «Нет!» —
возникает начертанное на раз­ных языках в светлом квадрате
огромного киноэкрана. «Нет!
Нельзя допустить, чтобы это
повторилось!» — звучит в речи
каждого выступающего с высо­кой белой трибуны, за которой
трепещет целый строй белых
флагов, флагов мира, сегодня
ставших стягами, зовущими
объединиться против атомной
войны.

И мы видим на ней, на этой
трибуне, японскую девушку —
свидетельницу и жертву атомно­TO взрыва. У нее слабый, хрин­ловатый голос — следствие
страшной лучевой болезни. И
мы видим, как подходит к япон­ской девушке Любовь Тимофе­евна Космодемьянская, мать,
воспитавшая двух Героев Совет­ского Союза, павших в великой
войне, подходит и бережно уку­тывает шалью худенькие плечи
девушки.

Мы слышим выступление чле­на Всемирного Совета Мира
Джеймса Эндикотта. Он го­ворит о своей восьмой внучке,
только что родившейся. Он, как
и все отцы, как и все деды,
не хочет, чтобы над его внучкой
	‘у ки Телмы  Боттомлей

есть близкий друг. Он
смуглый, темноволосый. Она
синеглазая блондинка.  «Хоро­шая пара», — говорят о них
по-английски, по-французски,
по-русски, по-итальянски, по­немецки, по-китайски, на всех
языках мира. На всех языках
потому, что Телма и ее друг,
вдвоем — на фестивале, на его
горячих многоязычных празд­никах.

— Близкий друг, но еще не
жених. — объясняет Телма.
	— Почему!
	Советская
	книга за рубежом
	ЦЕНТРАЛЬНОМ Доме
литераторов открылась
выставка книг писате­лей-москвичей, изданных за ру­бежом. (О подготовке к откры­тию этой выставки уже сообща­лось у нас в газете).

Выставка не является исчер­пывающей. Экспонируются кни­ги примерно 250 писателей. А
издано гораздо больше. Но и
та работа, которая была про­делана библиотекой Дома лите­раторов, представляет исклю­чительный интерес.
	Вот, к примеру, творчество
старейшего советского писателя
Федора Гладкова. На выстав­ке зарубежным изданиям его
книг отведено большое место.
Достаточно сказать, что <Це­мент» — один из первых совет­ских романов об индустриализа­ции —  выходил более 40 раз!

Большим успехом пользуют­ся у зарубежного читателя кни­ги о первых шагах Советского
государства, отстоявшего свою
независимость в огне граждан­ской войны, об индустриализа­ции страны и коллективизации
сельского хозяйства.

Десятки зарубежных изда­тельств выпустили книги писа­телей, освещающих жизнь со­ветского человека в военный
и послевоенный период,
	Очень хорошо принимает за­рубежный читатель советские
книги для детей. Посетители
выставки узнают, что произве­дения А. Гайдара, например,
<
	«КАК ЖЕ ИЗДАВАТЬ СТИХИ?»
	по каналу имени Москвы, на од­ном диване сидят пятеро: четы­ре парня и одна девушка. Они говорят
по-испански, но каждый представляет
разные страны: Гондурас, Перу,
Сальвадор, Чили, Парагвай.

Парень из Сальвадора в аккуратно
заштопанном костюмчике, худенький, с
застенчивой улыбкой, заставляет меня
не думать об экзотичности страны, из
которой он приехал. Он — молодой
поэт. Для того, чтобы издать книжку
стихов, он должен сам хорошо запла­тить издателю. Но где взять деньги?
Скромный заработок клерка нужен для
того, чтобы прожить. Как же издавать
стихи? ;

Девушка с огромными карими гла­зами кивает: у нас в Перу тоже так.
Я вижу в прямых индианских волосах
девушки вонзившиеся стрелки’ седи­ны. Как они вплелись в ее юность?

В КАЮТЕ теплохода, плывущего
	Вчера в Государственной библиотеке
СССР имени В. И. Ленина открылся но­вый читальный зал текущей периодики. В
нем сосредоточены газеты и журналы,
выходящие не только на языках всех на­циональностей Советского Союза, но и
периодические издания, получаемые более
чем из восьмидесяти зарубежных стран
— свыше шестисот иностранных газет и
до девяти тысяч журналов.

Для удобства читателей периодические
издания, пользующиеся наибольшим
спросом, хранятся непосредственно в чн­тальном зале. А все советские централь­ные газеты, основные журналы — общест­венно-политические, литературно-художе­ЖУРНАЛЫ  
	Б АВГУСТЕ
	Номер  открывает­«НОВЫЙ МИР» ся подборкой «Ленин­ское единство», в которой публикуются
отклики писателей И. Макарьева, Б. Лав­ренева, Л. Ошанина, Л. Никулина на ре­шения июньского Пленума ЦК КПСС. _

Под рубрикой «На сороковом году»
печатается очерк М. Белкиной «Удэ»—о
жизни удэгейского народа после Вели­кой Октябрьской социалистической рево­лЮции.

В журнале-—окончание повести А. Бы­линова «Рота уходит с песней» и фраг­менты из повести «Горькая молодость»
начинающего “французского писателя
Макса Луи Галло. присланная им в Мо­Юноша из Гондураса рассказывает
о том, что его соотечественники почти
совсем перестали читать стихи. Трево­га, неуверенность в завтрашнем дне,
усталость души не располагают к поэ­ии.

Поэтов нужно знать по именам, но я
не буду приводить имен своих собесед­ников в этой заметке.

Бронзовокожий парень с тонкой по­лоской усиков по краю верхней губы
говорит с невеселой улыбкой:
	— HK моему возвращению может
опять произойти какой-нибудь государ­ственный переворот.. Может, и в тюрь­му monany. Не знаю, как жизнь сло­SKHTCH..
	Мне очень захотелось рассказать об
этой встрече и об этом разговоре на
теплоходе, плывущем по каналу имени
Москвы, нашим молодым поэтам.
	Евг. ДОЛМАТОВСКИИ
	МД
ДЛЯ УДОБСТВА ЧИТАТЕЛЕЙ
	Мчатся фестивальные дни, И каждый день полон cof
чером шестого августа участники Всемирного фестиваля
	память жертв Хиросимы и сказали свое единодушное «нет!» под­жигателям новой войны. Об этом пишет сегодня в нашей газете
Лев Кассиль, а фотокорреспондент А, Беляев запечатлел грандиоз­ное зрелище—факельное шествие на Манежной площади (верхний
		снимок].
Из рассказов В. Дмитриева
	Из рассказов В. Дмитриева и поэта Евг. Долматовского
тели узнают о подробностях другого собьтия того же дь
	прогулке советских писателей с зарубежными литераторами по ка­пленку
	налу имени Москвы. Кинооператор Т.: Шафран заснял на
	событий, Ве-+
ля почтили
	среди других эпизодов беседу Корнея Чуковского с южно-афри­канской писательницей Филис Альтман. [второй снимок].
	фотокорреспондентом А. - Ля­А на нижних снимках, сделанных
	пиным, запечатлены участницы Праздника девушек, о котором рас­сказывает Екатерина Шевелева, Вот они, хозяйки праздника! Зво­нок их смех, счастьем сияют глаза, румянцем веселья цветут мо­подые лица.
	— Алия. — совсем не русское
имя, — говорит Розия и тут же,
улыбаясь, поправляет себя:

— Нет, Алия может быть и
русским именем. ‘А, например,
‘имя Таня может быть’англий­ским ‘именем или арабским.
Можно учиться друг У друга
именам, музыке, танцам, не
правда ли? ©

— Нужно учиться друг у дру­га! — говорит. Хадича `Нагар.

..Важдая участница, каждый
участник праздника могли бы
свазать. о себе словами _совет­ской поэтессы: «Я жизнь люб­лю. И жизнь меня, наверно, лю­бит тоже».

На фестивале, на всемирном
празднике молодежи, расширя­ются‘и углубляются понятия. И
выражение «взаимная любовь»
становится применимым не толь­ко к влюбленным!

А когда уже опустели. залы,
представители старшего поколе­HHA, Te, кому советский народ
поручил организовать прекрас­ный Праздник’ девушек, еще
долго стояли под люстрами-не­забудками; глядя в окна ‘на при­тихшие аллеи ‹ парка. Четыре
месяца. готовился праздник.
Сколько было придумано и вот
сейчас осуществлено, ‚прошло—
и. выставка мод разных стран,
‚и громадный‘ пирог с сюрприза­‘ми„*-и эти незабудки! Прошел
праздник. Еще одна стравичка
перевернута ‘в календаре ce
	„ Пусть-запомнят.этот празд­ник девушки, ‘пусть запомнит
его. молодежь.
	Пусть радуются жизни, любят
жизнь, борются за ее красоту!
	Екатерина ШЕВЕЛЕВА
	Взаимная любовь
	через которые человек  стано­вится сильнее, уверенней в се­бе, его сердце и душа стано­вятся как бы более емкими,
способными вместить более глу­бокие чувства.
	Боевой или трудовой подвиг
может явиться таким событием,
но может явиться им также и
книга большой поэтической си­лы, и вдохновенный митинг, и
народный праздник.

Англичанка  Телма Боттом­лей почувствовала большую
уверенность в будущем, глядя
на окружающие ее дружеские

лица.

Мне не довелось побесе­довать с молодой японской ак­трисой Кадзуко Кимура, актив­ной участницей борьбы япон­ской молодежи за участие в
фестивале. Японское прави­тельство отказывало многим
юношам и девушкам Японии в
визах на выезд в Москву. Мо­лодежь организовала «голод­ные» и «неподвижные» 3a6a­стовки: Сидящих на земле пе­ред министерством иностран­ных делов Токио юношей и де­вушек грубо расталкивала в
разные стороны полиция. Кад­зуко Кимура была ранена. Мож­но представить себе, что столк­новения с полицией оставляют
следы не только.на теле чело­века. Но я уверена, что, если
бы мне довелось побеседовать с
молодой актрисой на Праздни­ке девушек, она говорила бы не
об увечье, нанесенном ей поли­Праздник девушек начался еще
утром, когда участницы Шесто­го Всемирного, девушки. разных
стран, посетили детские сады,
консультации для молодых ма­терей, московские школы. По­сле насыщенного впечатления­ми дня — бал, концерты, игры
и гулянье в одном из чудес­ных парков и клубов Москвы.

— Вы пока не знаете, как
сложится ваше будущее? —
повторяю я вопрос.

Синие глаза улыбаются.

— Яи Гарри любим друг
друга... У нас столько друзей...
Все будет хорошо! — говорит
Телма.

Может быть, самым поэтич­ным праздником на фестивале,
самым окрыляющим, уводящим
в будущее, был именно Празд­ник девушек. Эмблемой празд­ника были незабудки — неза­будки у входа в сверкающие
	залы клуба, люстры, превра­щенные в светящиеся букеты
незабудок, голубые свежие
	охапки незабудок в корзинах,
девушки в голубых платьях...
Эмблема праздника, незабудка,
утверждала, что настоящая лю­бовь не забывается, что не за­будешь настоящего друга и он
не забудет тебя, что молодость
— великая сила.
	— Верой в счастье, верой в
силу молодости, в силу дружбы
и любви наполнен Праздник
девушек, — сказал мне китай­ский юноша Чжоу Ли-фан.

Есть такие события, проходя
	цией в Токио, а о будущем
своей родины, о красоте борь­бы за будущее. г

Проходя по прекрасным за­лам праздника, по парковым
аллеям праздника, . вслуши­ваясь в слова, всматриваясь в
лица; нельзя было не заметить,
как от встречи к встрече ста­новится все значительней этот
вечер.
	Молодая учительница из Су­дана Хадича Нагар, с головы до
ног окутанная белым ‘ покрыва­лом, обменялась через перевод­чика несколькими фразами с
молодой — фрезеровщицей из
Башкирии Розией Мусиной. Ро­зия тоже в национальном костю­ме. На шее у девушки — оже­релье из менет.

— Есть даже монета 1732 го­да, вот какое давнее про­шлое! — говорит Розия.

Да, тольно в такой форме —
в форме традиционных нацио­нальных костюмов, в форме ‘кра­сивых национальных обрядов, в
форме песен и танцев, создан­ных поколениями, разрешено
прошлому войти на праздник.
И нет здесь места прошлому, в
котором существовали вражда
народов, ‚ высокомерие наций.
	— Я хочу ‘разыскать здесь
мою русскую подругу: Ее зовут
Алия. Я с ней очень ‘подружи­лась. Ногда у меня будет дочка,
я назову ее русским именем
Алия, — объясняет башкирской
девушке учительница из Суда­на.
	ственные, научные, технические и дру­гие — всего около ста тридцати названий,
и большое количество иностранных изда­ний разложены на полках; читатели могут
пользоваться ими сами, без помощи би­блиотекаря.
	Так же самостоятельно читатели могут
здесь пользоваться произведениями клас­сиков марксизма-ленинизма, всевозмож­ными словарями, энциклопедиями и дру­гими справочными изданиями.
	Для нового зала текущей периодики в
здании библиотеки предоставлено специ­ально оборудованное помещение, рассчи­танное на 150 читателей,
	#7777 771717711177111717781111111717811171117171771171111711717771111111117%
	РРР ННГУ ИЕР
	скву в связи с УТ Всемирным фестива­лем молодежи и студентов.
Среди поэтических произведений—сти­хи М. Демина «Магистраль», К. Ван­шенкина «Городские костры» и другие.
	В подборке «Сорок лет назад» с вос­поминаниями об августовских событиях
1917 г. выступают старые большевики

Я. Лебелев И. Гронский. М. Щедрин.
	отделе «Дневники. Воспоминания
Документы» публикуется малоизвёстная
статья Клары Цеткин «Искусство и про­летарият». Здесь же очерк Е. Бродского,
написанный по неопубликованным мате­риалам ‘о действиях подпольной органи­зации советских военнопленных в гитле­ровской Германии.

Под рубрикой «Перечитывая книги» —
статья Е. Стариковой «Виринея» Л. Сей­фуллиной». В отделе публицистики статья
инженера Г. Ровинского «Об автомоби­ле». В книжном ‘обозрении выступают
Е. Ржевская, И. Сельвинский, Н. Гри­бачев. В. Дягилев и другие.
	— О, это сложно. Он —
с маленького острова, которого
не найдешь на карте. Остров—
колония. Население ненавидит
колонизаторов. Человек, же­нившийся на англичанке, Mo­жет навлечь на себя прокля­тие своего народа... Кроме то­го, к женщине там многие отно­сятся, как к рабыне...
	— Значит, вы пока не зна­ете, как сложится ваше буду­mee?
	 Телма смотрит на цветы во­круг, на ликующую молодежь,
на золотые лучи прожекторов,
скрестившиеся высоко в темном
небе. Как странно звучат сре­ди этого могучего торжества
единства и дружбы слова о
неуверенности в будущем! Как
странно звучат слова о нера­венстве женщин!

Телма смотрит на’‘сияющую
за деревьями гирлянду окон.
Там, в парке, в громадных за­лах — центр Праздника деву­шек. Но атмосфера этого празд­ника — всюду. День девушек,
	РОННИ РИ РРР ИЕ Е
	` > >
STOOP O ETON ELELELELENLIELELSSMTOUUTAOLELUNESIVESELELUEEELEOUENPDELISOLEVEULTELECOTESUSIETITITTMLELTTSISUOLLPLELESISSTIETITS
т