Владнмир ФЕДОРОВ. ПИН ЕЕК # 4 РРР ЕР ИРИ ИИ 1 ПИРИ НИГЕРИИ 8 YYUTENA шли Мы пришли тских сапогах. В соллатсвих сапогах вое ет Hop. Раскрыть походную До утра тетрадь. Ваши песни, Письма, дневники... Как до боли Нам они близки! ФРИ ПЕ =: цвезга сислон Бишни — завидное здоровье: — Подполз к его портрету степенный клоп. — Товарищ Маяковский! Не хмурьтесь! Вот вам лапа! — ыисать; писать, писать Зе eee И полон нежной ласки клопиный взор. — Как нам близок Ваш солдатский жар, ОЕ ura evean nar а Ваш ‘солдатекий жар, Фурманов, Островский и Гайдар! Изучали Вас из-под очков Умники Из модных кабачков. И, найдя Неловких пару фраз, Усмехались: Фурманов, Островский и Гайдар. Изучают Нас из-под очков Дети Кисло-сладких старичков, И, картинно Глазки закатив, Шепчут: — Ах, как грубо! У Ас 129 мха ах модопамщи паца, У старика, к несчастью, был узкий кругозор. А я— я сам с супругой ходил на вашу пьеску. Все так оригинально: за актом акт... А этот декоратор! Ах, сколько блеску! А этот пиротехник! Он гений — факт. Я буду рецензентом. Какое счастье! А главное, друг-автор, вам доложить спешу: «Владимир Маяковский — обличитель мещанства». — а <7... =«<....... a pao ~~ ТУ и . — Ох, рабочий класс! Пр тив! Вот тема д ссертации, что я пищу. ae A PSN eee Py ee Py te Вы с такими Нет, не нам бояться И малые клопята. что тоже есть хотят. о! sk AR ee ДАВАЯ, ДАХ АУЛ SUID AU EI Прошу, благословите! Услуга за услугу! В ответ сверкнул из рамки недобрый взгляд. Дружбы не вели. [ этой тли. Нет, не вам . Мы своих учителей Бояться этой тли! нашли. Вы таким — Мы, как вы, — Как дунул Маяковский — на стенке пусто, Ударом на удар!— Ударом на удар! — Не слышно мягких, нежных клопиных фраз. Фурманов, Фурманов, — Товарищи потомки, не жалейте дуста! — С: 5: Аи аа“ Г ees к Г СКА Островский и Гайдар. Островский и Гайдар. Послышался из рамки знакомый. бас. РИГИ ЕЕ ЕЕ ТЕРРИ ПЕТЕР ИЕР Т РТР Г РРР РРР ПИРИ ГИГ Р АНИГИ 0 ГЕРОИЧЕСКОЙ АРМИЙ КИТАЯ шла книга рассказов «Рассвет над рекой». Автор ux, Liston» Цин, представитель молодого поколения современной литературы Китая, также принадлежит к славной плеяде писателей — военных корреспондентов. Личная биография его нашла прямое отражение в рассказах, вошедших в ныне изданный сборник: они посвящены героической борьбе китайского народа против гоминдановских предателей, а также труду и борьбе простых людей за новый, социалистический Китай. Не только в прозе, но и в стихах воспеты подвиги героев Народно-освободительной армии. Им посвятили свои произведения многие поэты Китая. Некоторые из этих произведений, написанные в разное время м разными по возрасту и творческой манере поэтами, собраны в книге «Песня о громе». Она поможет советским читателям лучше узнать военную поззию Китая. В сборнике помещены произведения товарищей Мао Цзэ-дуна, Чжу Дэ, Лю Бо-чэна; часть их впервые публикуется в советской печати. бина до Кантона, прозаики Цзюнь Цин, Хай Фын и Кан Чжи-син. Вскоре после этой книги вышла повесть Лу Чжу-го «В горах 3 Шанганьлина». Имя ее автора известно в Китае по роману «Остров Креветок», повестям «Поединок», «Буря на восточном фронте» и многим рассказам. «В горах Шанганьлина» — документальное произведение, основанное на материапе, собранном автором на корейском фронте, где он был военным — корреспондентом. О героизме, самостверженности простых людей— стрелков, саперов, разведчиков, летчиков, связистов, танкистов, медицинских работников, движимых BbICOким чувством — подлинного воскрешает страницы истории героических сражений на северо-западе страны в 1947 году. Перед читателем встает грандиозная картина боев в районе Яньани, где Народно-освободительная армия, руководимая Коммунистической партией, в неравных и тяжелых схватках с врагом одержала одну из своих блистательных побед. Ду Пэн-чэн, бывший военный корреспондент, вместе с войсками прошел путь, описанный им в романе. Писатель воссоздает образы замечательных китайских полководцев, раскрывает духовный мир бойцов и командиров, показывает высокий воинский дух, дисциплину армии и самоотверженную преданность китайцев долгу и родине. «Битва за Яньань» оценена китайской прессой как одно из наиболее ярких и значительных произведений, которое окажет немалое влияние на дальнейшее развитие китайской литературы, Почти одновременно с романом Ду Пэн-чэна выисторических подвигах Народно-ссвободительной армии Китая, нанесшей сокрушительный удар международному империализму и разгромившей sHyTpeHнюю реакцию, сложены песни, написаны романы, повести, рассказы, бесчисленные очерки, корреспонденции. Несколько книг выпустило Военное издательство Министерства обороны Союза ССР. «Битва за Яньань» — роман молодого китайского писателя Ду Пэн-чэна — интернационализма и дружбы к братскому корейскому народу, рассказывают китайские писатели и журналисты, побывавшие ‘на корейских фронтах в 1950— 1953 гг, «Самыми любимыми» называли в Корее китайских народных добровольцев. «Самые — любимые» —. назван и этот сборник правдивых расска308, очерков и корреспонденций, В серии «Библиотека солдата и матроса» вышла книжка, написанная офицерами, политработниками, военными журналистами и писателями, прошедшими суровую школу армейской жизни, Это — эпизоды oO боевых походах, рассказы о мирных днях и воинской учебе, о постоянной и неразрывной связи китайского народа & его армией-защитницей, С ПОЗИЦИИ ПАРТИЙНОЙ ПРИНЦИПИАЛЬНОСТИ ИВОЕ ДЕЛО советской литературы сегодня, как никогда, требует особой четкости идейных позиций — от каждого писателя, а тем более от каждого из наших литературно-художественных и общественнополитических журналов, призванных организовывать и направлять литературное развитие. Отсутствие такой ясной позиции в деятельности молодого журнала «Москва» и породило среди читателей ту серьезную тревогу, отражением которой явилась опубликованная недавно в «Литературной газете» статья И. Кремлева «Заметки о журнале «Москва» (см. номер от 11 июля). Стремленивм по-деловому помочь коллективу журнала определить его идейные и художественные позиции, исправить допущенные им ошибки было проникнуто и состоявшееся на днях обсуждение шести номеров «Москвы» на расширенном заседании секретариата Союза писателей. Много ждали читатели и литераторы ог Нового журнала, родившегося в такое величественное и сложное время, журнала, носящего гордое имя «Москва». йдали, что именно он станет олним из боевых органов Союза писателей СССР, думали как о журнале, «единственном в нашей большой литературной практике, рассчитанном на преимущественное 0свещение проблем русской советской литературы и показ ее неограниченных возможностей. Так, — подчеркнул в своем выступлении на заседании A. Cypков, — был задуман этот журнал, так он и лолжен был развиваться». Первые шесть книг «Москвы» обманули эти большие надежды. Вах отметило большинство участников обсуждения, журнал «Москва» до сих пор не занял правиленых, партийных позиций в борьбе за генеральную линию литературы ©0- циалистического реализма. По сути дела, он оказался в фарватере тех нездоровых тенденций, которые были подвергнуты резкой критике и на третьем пленуме правления Союза писателей СССР, ив партийной печати. . * * свести к мелочам. Причины недостатков журнала он назвал «болезнью роста», сославшись на отсутствие в чем литературных традиций, авторов и т. п. Плохую услугу редакции журнала оказали и те выступавшие на обсуждении литераторы, которые пытались направить критику по линии частностей, отдельных неудач журнала. Такой тенденцией отличались речи Е. Долматовского и Г. Бровмана. С одной стороны, они не могли не признать вею справедливость критики. высказанной в адрес журнала «Москва», с другой же стороны, каждый из них по-своему стремился преуменышить недостатки ряда произведений, придать разговору расплывчатую «блатозвучную» форму. Речь идет не о частных недостатках, заявил в своем выступлении В. Смирнов, и напрасно некоторые желают прелставить дело так, будто секретариат собрался здесь для «проработви». Речь идет о партийности, об идейной линии журнала... й считаю, сказал он халее, что журнал получился мещанский, обывательский. ITO моя точка зрения, а‘ также ряда лоугих ‘TOварищей. Неужели мы, Союз писателей, создали журнал «Москва» для того, чтобы он стал мещанским, обывательским? Вот на что надо обратить внимание, товарищ Атаров! Я помню, о чем вы говорили, когда организовывалея журнал. Вы говорили, что поднимете пласты нового материала, которым. не занимались другие журналы, и -— что же? Вы поместили в первом же номере обывательскую повесть Вальцевой!.. У меня такое впечатление, что «Москва» идет вслед за «Литературной Москвой»... Подводя итоги обсуждению, А. Сурков в своей речи отметил, что со времени выхода первой книги журнала «Москва» произошли важные события в жизни нашей литературы: совещание с активом писателей в Центральном Комитете партии, ряд больших и острых дискуссий, третий пленум правления Союза писателей СССР. Но все это не нашло никакого отражения на страницах журнала. Потому и доклад Н. Атарова получился таким обтекаемым, идущим около главных вопросов, но не дающим на них ответы. Вот точно так же ждем мы уже лолтое время проявления ясной позиции у журнала «Новый мир», который в недалеком прошлом ошибался столь размашисто и широко. Когда жизнь требует исправлять ошибки, то нало исправлять их на народе, а не на маленьких совещаниях, среди небольшого числа литераторов. ‚ ” Должен сказать, что литературнополитической позиции журнала «Москва» ни в разделе критики, ни в разделе прозы, ни в других разделах я не ощутил, прочитав подряд все шесть номеров. Тут видишь или качку, или крен в сторону явлений, которые в последнее время подверглись серьезной критике, сказал А. Сурков. В своем выступлении он подверг критике повесть А. Вальцевой, рассказы И. Лаврова, Н. Соколовой, 060бо остановилея на недостатках двух произведений К. Симонова. «У меня есть сельезные претензии к Симонову... Вместо романа писатель дает куски из него. называя их повестями. И мне кажется, что не следовало бы это делать писателю с такой серьезной репутацией, как Симонов. Это плохой пример молодым. литераторам». В выступлении А. Суркова были и спорные моменты. Так, например, совершенно непонятно, почему он отказывает. автору статьи «Заметки о журнале «Москва», писателю И. Кремлеву в праве иметь свое конкретное суждение о ряде явлений литературы и, в частности, о романе Ю. Либелинского «Утро Советов». В прениях приняли Участие также А. Барто, Н. Гарнич, В. Друзин, В. СыТин. 0бсуждение деятельности журнала «Москва», прошедшее с позиций высокой требовательности, партийной принципиальности, несомненно, принесет свою пользу. Однако лри всем этом нельзя не отметить, что чувство тревоги за будущее журнала еще и сейчас не покидает литературную общественность. Сумеют ли руководители журнала. во многом He принявшие критику их деятельности, в корне перестроить работу коллектива редакции? Обретет ли «Москва» в самые кратчайшие сроки верные ориентиры, прочную идейную и художественную платформу? Журнал должен ответить на эти вопросы в ближайших своих номерах. На расширенном заседании секретариата была избрана комиссия для выработки конкретных предложений, о которых «Литературная газета» сообщит чиTATeCNAN. В течение нынешнего года, кроме трех названных книг, Воениздат ‹ выпустил м другие. Одним из первых был сборник повестей и рассказов «Заря впереди», в котором участвуют писатель-воин Лю Бай-юй, прошедший с армией тяжелый путь от ХарОБСУЖДЕНИЕ ЖУРНАЛА «МОСКВА» В СОЮЗЕ ПИСАТЕЛЕЙ. СССР ного» толка, к чему приводит брюзгливая, мещанская позиция писателя. Рассказ В. Старикова «Щедрое сердце» опираетея на ложное понимание природы отношений советских людей к своему общественному долгу, утверждает, что равнодушие к человеку — чуть ли He самая характерная примета нашего времени. Расеказ Н. Соколовой «Не судьба» рисует образы советских людей до крайности приземленными, мелкими, ничтожными, А рядом е этими произведениями, где ощущаются нарочитость и предвзятоесть авторской идеи, существуют такие, как рассказ Ю. Нагибина «Последняя охота», написанный вне времени и пространства, как сентиментальные «Письма без марок» (С. Щипачева, оставляющие чувство неловкости и досады: фальшиво звучащие рассказы И. Лаврова. «Отход писателя от широкой и актуальной общественной тематики, никогда не приносит благих плодов, — говорит Б. Сучков. — Эту истину подтверждает рассказ С. Бабаевекого «Соседка», натуралистичный, написанный как дань дурHOH moje». Дополняя обзор, сделанный Б. Сучковым, выступивший на заседании И. СтадНЮЕ 06000 останавливается на ряде произведений «Москвы», связанных с армейской тематикой. «В то время; как наша литература за последние годы заметно охладела к apмейской теме, когда даже такой журнал, как «Знамя», растерял свои традиции в этой области, в молодом журнале «Москва» одна за другой появляются вещи, порочащие облик людей, служащих или служивших в армии. В повести А. Вальцевой отставной офицер Ковалев — подлец. У Симонова в рассказе «Пантелеев» и повести «Еще один день» — целая галерея идиотов и трусов, носящих различные воинские звания. В центре «Писем без марок» С. Щипачева — подлец и прощелыга старший лейтенант Белов... Что это за «линия»?». От другой опасности предостерегает «Москву» Н. Асанов. Журнал чураетея ведущей темы нашей литературы — темы труда, рабочего класса. Он стоит в стороне от большой жизни, в нем елиш‚ ком часто пишется о мелком, несущественном. 1а же повесть А. Вальцевой о некоей современной московской трущобе на пятом этаже — что это, как не попытка отвлечь внимание читателей от главных проблем современности! Журнал «Москва» много места уделяет произведениям, односторонне изображающим советскую — действительность. Важнейшие процессы, происходящие в нашем обществе, выпали из его поля зрения. * * они потом нашли самый ралушный прием. эа недолгие месяцы существования этот журнал уже успел снискать себе сомнительную популярность такого издания, где с удовольствием встречают все, что «с червоточинкой», что потакает самым невзыскательным, обывательским вкусам. Стоит ли удивлятеся после этого жалобам редактора, что в журнал с неохотой отдают свои вещи видные современные писатели? На заседании критиковались отдельные положения статьи Л. Малюгина «Дела и думы героя» (пятая книга «Москвы»). Взяв важную тему — изображение советского рабочего в пьесах последнего времени, Л. Малюгин, по сути дела, из верных наблюдений делает весьма произвольные, однобокие выводы. Он пытается делить героев не на основе их отношения к действительности, & по надуманному табелю о рангах: «простой, рядовой» герой, герой «начальствующий». Странным выглядит его противопоставление показа дел героев раскрытию их’дум (словно эти понятия можно оторвать одно от другого!). Кстати, подобная мысль высказывается и в некоторых других критических материалах журнала. Увлечение произведениями «обличительного» плана в разделе художественной прозы ‘в сочетании 6 позицией невмешательства, а то и потакания защитникам ложных тенденций — вот тв причины, которые определили промахи и ошибки молодого журнала. Истоки этих ошибок стали более ясными участникам заседания после выступления члена редколлегии «Москвы» Л. Овалова, который рассказал собравшимся о нездоровых нравах, царящих в самом коллективе редакции. Это искусственное деление тов. Атаровым произведений современной литературы на вещи «критического направления» и «направления заздравного», отказ от печатания ряда произведений страстных, жизнеутверждающих, партийных — только потому, что в них не преобладало «критическое начало». Сигналы о неблагополучии в редакции и редколлегии нового журнала секретариат Союза писателей воспринимал до сих пор весьма своеобразно: там шли по линии примирения совершенно полярных, непримиримых взглядов на практику ведения журнала. Урок «Москвы» должен многому научить и предостеречь на будущее всех, кто стоит сегодня во главе наших литературно-художественных органов, во главе литературного движения, hd Какие же выводы для себя сделали редакция журнала «Москва» и ero главный редактор Н. Атаров? Судя по всему, и главный редактор, и его заместитель Б. Евгеньев не поняли и не приняли справедливой критики, которая прозвучала в адрес журнала, Выступление Н. Атарова на обсуждении журнала «Москва» носило двойственный характер. Он заявил, что редколлегия, действительно, ничего не противопоставила тем враждебным, ревизионистеким взглядам, которые имели место как среди отдельных наших литераторов, так—в 0собенности-—в зарубежной печати. В то же время он начисто отверг критику ошибочных произведений, напечатанных в журнале, пытаясь выдать ее за недоброжелательную и недобросовестную «проработку». Взяв под защиту идейно ущербную и художественно беспомощную повесть А. Вальцевой, повесть С. Щипачева «Письма без ‘марок», не согласивитись © оценкой произведений К. Симонова и рассказа В. Старикова, он обвинил своих оппонентов в том, что они якобы выступали против остроконфликтной литературы, за приглушенную критику недостатков нашего общества, за лакировку действительности. «Идейных пороков в журнале «Mo-. сква» нет,—заявил Н. Атаров.—Мы ечитаем, что линия журнала «Москва» в 0сновном(!) ничем не отличается OT партийной линии в нашей литературе. Есть крупные, серьезные ` недостатки, недостатки вкуса». Подобное выступление главного редактора журнала вызвало протест среди . участников обсуждения. «Дело в том, — сказал Б. Сучков, — что ни один человек на сегодняшнем собрании не выступал за литературу, лакирующую действительность. Речь шла все время о партийной позиции. Этой четкой партийной позиции в журнале нет, и выступление Н. Атарова показывает, ЧТО он эту партийную ПОЗИЦИЮ занять не хочет». Под стать выступлению Н. Атарова была и речь его заместителя Б. Евгеньева, который пытался разговор о журнале Трудная молодость Осборн отважно заглянул в пропасть, куда все неотвратимее сползает его герой, трезво оценил все сильные и слабые стороны в характере Джима. Пьеса «Оглянись во гневе» написана человеком, остро чувствующим трагизм положения значительной части современной английской молодежи. И все-таки, если бы я имел право обратиться к автору пьесы от имени его героя, я прибавил бы к своей благодарности и некоторые сожаления. В самом деле, разве не печально, что, так точно поняв самую суть характера Джима, Осборн не сделал даже попытки вывести его из тупика? Верно очертить только еще сложившийся в жизни тип — важная заслуга художника. Но во сколько раз выросла бы она, если бы, раскрыв перед Джимом всю безнадежную опустошенность его души, Осборн’ взял на себя ответственность также и за его будущее. Есть ли выход у Джима Портера? Куда идти его поколению? Какой ценой сможет оно вернуть растерянные идеалы? На все эти вопросы в пьесе Осборна ответа нет, а их ставит жизнь, ставят те самые Джимы, чутким идейным спутником которых выступил автор пьесы. Спутником, но не водителем. Таким же внимательным и чутким спутником, но уже автора пьесы, стал режиссер спектакля Тони Ричарлсон. Он прочел пьесу Осборна с той глубиной и тонкостью, которая возникает только тогда, когда режиссер является в полном смысле этого слова единомышленником драматурга. Тони Ричардсон одинаково внимателен как к внешним приметам быта героев пьесы, Tak H к сложным перипетиям их психологической изни. Важется, нельзя было понять Осборна более чутко и внимательно, чем это сделал Ричардсон. И все-таки я рискую высказать предположение, что в такой безраздельной погруженности. режиссера во внутреннюю атмосферу пьесы — не только его сила, но и слабость. Тони Ричардсон стоит с ‚ героями Осборна на одной и той же жизненной позиции. А он мог подняться выше. Он мог увидеть их трагедию, так сказать, не только субъективно, но и объективно, и тогда сочувствие к страданиям Джона и его друзей переросло бы в спектакле в стремление пробудить у зрителей действенное желание к преодолению томительной тяготы жизни, к поискам выхода. К сожалению, этого не случилось, что, разумеется, не мешает нам признать, что в пределах своего идейного замысла Тони Ричардсон достиг поистине превосходных результатов. Поставленный им спектакль стал как бы страницей живой действительности: так просто, естественно, органично течет в нем жизнь героев пьесы, складываются, развиваются и рушатся их судьбы. Особенно это справедливо по отношению к Элисон, которую играет Уэнди Уильямс. В ее игре, подкупающе мягкой и вместе с тем глубокой и сильной в своем драматизме, так много человечности, задушевности, простоты, что даже самые сложные подробности в психологической характеристике Элисон выступают перед нами во всей своей законченности и определенности. Успех спектакля у зрителей фестиваля с Уэнди Уильямс дружно делят Аллан Бейтс (обаятельный, сердечный Клиф), Вивьен Драммонд (Элен) и особенно Ричард Паско, играющий роль Джима Портера. Впрочем, в его умном и отчетливом исполнении есть один существенный недостаток. Ричард Паско глубоко проникся тем чувством разъедающего отвращения, тем все нарастающим и нарастаютцим скепсисом, с которым Джим Портер обороняется от обступающей. его со всех сторон действительности. Но тоска о любви, о положительном идеале, об иной жизни зазвучала в его игре еше слабее, чем даглс она звучит в тексте пьесы. ..После спектакля мы вышли из театра на улицы Москвы, звенящие песнями, заполненные многоязычной, шумной, счастливой толпой. Мы шли, с трудом пробиваясь среди танцующих, беззаботно веселящихся людей, и говорили о Джиме Портере. Отсюда, из-под огней фестивальной Москвы, его история становилась поособому волнующей и понятной. Moжет быть, впрочем, они сам в эти же самые часы пробирался где-то через заливающие Москву толпы? Какие важные, какие значительные мысли должны были в таком случае прийти Е. СУРКОВ ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 95 8 августа 1957 г. 2 А ФЕСТИВАЛЕ мы изо дня в ‚день движемся, словно между гигантскими волшебными зеркалами; все новые и новые делегации воздвигают их перед нами. И в зеркале их искусства перед нами как бы ожили лики народов мира— во всем своеобразии их исторических судеб, во всей напряженности волнующих их мечтаний и надежд, идеалов и стремлений. На фоне этого. величавого, многозвучного, как океан, хора по-особому — тревожно и взволнованно — прозвучал голос английских артистов, привезших на фестиваль новую пьесу Джона Осборна «Оглянись во гневе». ..Оглянись во гневе — приглашает нас Джон Осборн. И надо отдать ему справедливость: жизнь, которая возникает перед нами в зеркале его пьесы, дает более чем достаточные основания для того, чтобы мы последовали этому приглашению. В центре пьесы — характер Джима Портера, молодого человека, бедняка, вчерашнего студента, а ныне незадачливого обладателя крохотного р для продажи конфет. Его взгляды, дения, идеалы, его отношение к nel or. вительности, его метания и падения составляют основу пьесы, Кто же он, этот всегда брюзгливый, вечно всем недовольный, тоскующий о любви и бессильный по-настоящему полюбить, желчный и грустный, яростно ироничный и цинично равнодушный к страданию близких человек? Это новый тип, рожденный нынешней Англией, и, скажем правду, тип, самым фактом своего существования свидетельствующий о том, как трудна и не устроена жизнь выдвинувшего его поколения. Трагедия Джима Портера — трагедия человека, потерявшего идеалы, а вместе с ними и самый интерес к жизни. Даже в его любви к Элисон, позвидимому, глубокой и искренней, нет ничего светлого, ничего радостного. Между ним, сыном лондонских низов, иею, ’дочерью отставного полковника индийской армии, —социальная пропасть. Но ни у него, ни у нее нет воли для того, чтобы попытаться перешагнуть через эту пропасть. Джим и Элисон, увы, совсем не похожи на Ромео и Джульетту. Для того чтобы победить в своей любви, им не хватает как раз того, что подняло любовь шекспировских героев до вершин всечеловеческой поэзии: веры в свое право на счастье, свежести и силы чувства, духовной цельности, нравственного идевала. Какие же произведения определили лиWo журнала в минувшем полугодии? Следует отметить единство мнений на этот счет подавляющего большинства участников обсуждения. В шести номерах можно найти ряд удачных произведений. Это отличный очерк Н. Н. Михайлова «Иду по меридиану», проникнутый живым чуветвом патриотизма, влумчивым отношением в увиденному, зоркостью наблюдений и содержательностью мыслей. Со знанием дела написаны очерки А. Аграновекого, 0. Писаржевского, А. Смирнова-Черкезова. В них ощущается стремление авторов разобраться в сложных процессах, происходящих в нашей промышленности й В науке, желание помочь устранить имеющиеся недостатки. Это и рассказ А. Борщаговского «Седая чайка», и отдельные стихи видных наших поэтов, в которых отразилея поиск новых тем и новых форм гражданской лирики. Хороши миниатюры Сергея Смирнова, некоторые стихи В. Бокова, баллада Вл. Туговского «Синяя весна», лирика Николая Рыленкова. Запомнились Читателю записи из рабочего. блокнота Лидии Сейфуллиной. работа R. Чуковского о Чехове, письмо К. Федина художнику В. Фаворскому, статья К. Паустовского «Пейзажи Ромадина» (хотя в связи с последней, отметил в своем выступлении В. Смирнов, можно поспорить по вопросу о нашем понимании Родины, России). Немало интересного. важного есть и в большом романе Ю. Либединского «Утро Советов», который, однако, далеко не совершенен по своим художественным качествам. Никто из участников заседания не сомневался в том, что в журнале «Москва» были опубликованы и хорошие произведения. Однако главный редактор Н. Атаров в своем крайне несамокритичHOM докладе не сказал ясно и определенHO 0 существенных недостатках работы. журнала. Е сожалению, kak подчеркнул в своем обстоятельном обзоре журнала Б. Сучков, не эти немногие хоропше материалы определяют основную . тенденцию. характеризующую облик журнала в целом. Ни в одном из многочисленных разделов журнала нет ни прямого отклика, ни даже косвенной реэкции на те события. которые волновали нашу литературную общественность в послелнее время. Более того, релакция открыла свои странацы для произведений, идущих по своему направлению и содержанию вразрез с главным направлением нашей литературы. Е полобным вещам относится хуложественно беспомошная повесть А. Вальцевой «Ивартира № 13», которая может служить примером того. как строятся и кляструируются сочинения «обличительДа и откуда взяться духовной цельности, когда главное чувство, ни на секунду не ослабевающее в душе Джима, — это чувство утомленного и бессильного озлобления. Его одинаково раздражают глупые библиографические обзоры в воскресной газете и сословные предрассудки родителей Элисон, новая статья Пристли, исполненная банальных поучений, и окружающее бытовое убожество. Скепсис Портера, так сказать, универсален. Он распространяется на все вокруг: на чувства и на идеи, на обычаи и на идеалы. Он одинаково обращен как на настоящее, так и на будущее. «Высоких и пренрасных целей больше не осталось», — мрачно жалуется он. И с отвращением признается: <Если мы и погибнем, то уж не во имя идеалов, аво имя бессмысленного ничто». Джон Осборн довольно четко понимает общественные причины, породившие этот усталый и тусклый пессимизм. «В век американизма, — говорит Джим, — жить страшно скучно, если, конечно, ты сам не американец». И мысль эта в разных вариациях потом проходит через всю пьесу. Понятне американизма здесь надо толковать расширительно: для Осборна оно— синоним таких понятий, как делячество, цинизм, наглый практицизм и т. п. То, что жизнь современной Англии разъедена подобным американизмом, отвратительно Джиму до отчаяния. Но из этого отвращения не рождается воля к действию. Его гнев вял и бессилен. Ненавидя, Джим Портер никого и ничего не любит. Погруженный во всеохватывающее, опустошающее презрение, он не делает даже попытки вырваться на простор новых Bepoваний и чувств. Вот почему протест незаметно переходит у него в унылое, скучное брюзжание, а сарказмы, даже самые меткие, не взрывают моральных устоев, против которых ови направлены. В какой же мере разделяет с ним эту позицию автор пьесы? Есть ли у него стремление к выходу из тупика, та активная, действенная жажда перемен, которой так не хватает Джиму Портеру? Анализ причин, породивших столь серьезные недостатки в работе журнала, имеет принципиальное значение. C caмого начала редколлегия «Москвы» предала забвению собственные обещания, декларированные ею в первом номере журнала. В статье «От редакции» были сказаны справедливые, обнадеживающие читателей слова: «Сила нашей литературы в том, что она живет интересами трудовых масс, выражает их идеалы, чаяния, волю... Журнал «Москва» широко предоставит свои страницы произведениям, поддерживающим новое в его борьбе со всем косным, выживающим. Редакция видит свою задачу в том, чтобы на страницах журнала во весь рост встал советский человек — созидатель, главный герой литературы». Для выполнения этой программы работники журнала не смогли сплотить вокруг редакции лучшие силы писательской общественности и прежде всего многочисленный, мощный отряд московских литераторов. В резулетате, как заметил на обсуждении А. Софронов, «журнал сейчас выглядит очень печально, несмотря на свою яркую обложку, неплохие иллюстрации, поиски новых рубрик и т. п. А ведь «Москва» очень дорога для нас. Это наш общий журнал, детище всех литераторов Москвы!» Ка: на существенный недостаток А. Софронов указывает на отсутствие в журнале воспитательной работы с авторами. С этой точки зрения весьма неприглядно выглядит и правление московской писательской организации, которое должно отвечать за журнал «Москва», контролировать его, руководить им. Вопросам воспитательной работы, занявшим на заседании видное место, было посвящено и выступление В. Полторацкого, который привел такие факты: оказывается, ряд критикуемых теперь произведений был в свое время отвергнут другими литературно-хуложественными органами. а в «Москве» все