ВСТРЕЧИ НА ФЕСТИВАЛЕ
	Алексей СУРКОВ «Литературная газета» обратилась к ряду советских телей к работе литератора.
писателей с просьбой рассказать об их встречах и наи­Очень трудно открыть что­СОРАТНИКИ В БОРЬБЕ
ЗА МИР

  

писателей с просьбой рассказать об их встречах и наи­более интересных беседах с иностранными писателями.

Ниже печатаются полученные ответы.

Oe

Очень трудно открыть что­нибудь новое, как вы знаете.
Поэтому в этой области очень

часто мы встречаем просто
Ре рРЫа емо стул пеныа Rae
	ники дискуссии выходили. ва
обезлюдевшую улицу, чувство
взаимного доверия и симпатии
было так сильно, что не хоте­лось расставаться!

Вот одна малая крупийка
	Вот одна малая крупинка
‘большого и светлого, что ‘ви­дим и чувствуем мы в москов­ском фестивальном дне.
<>
	Конет. ФЕДИН
	ДЕНЬ С ДРУЗЬЯМИ
	АША встреча’ произошла
в одной из аудиторий
	суждения. Тема эта такая: за­ключает ли понятие традиции
и новаторства в самом своем
содержании противопоставле­ние! То есть исключает ли тра­диция всякое новаторство, и
нгоборот, не находим ли мы в
литературном новаторстве не­пременно элементы  тради­ции?

Собственно, в таком столк­нозении и следует рассматри­вать эту проблему,

Вопрос преемственности —
очень острый вопрос. Он яв­ляется на пути молодого писа­теля с первых же шагов: кому
	ТИ двенадцать дней про­летели, как в калейдо­скспе,

Среди участников фестиваля
и почетных гостей были пред­ставители сорока двух литера­тур мира. В числе этих гос­тей —и литературная моло­дежь, и маститые писатели,
пользующиеся мировой извест­ностью. Кроме них, среди ря­довых ‚ участников фестиваля
нет недостатка в юношах и де­вушках, интересующихся совет­ской литературой жизнью и
работой советских литераторов.
	Поэтому в этой области очень
часто мы встречаем просто
оригинальные выступления раз
ди оригинальности, Самое от­рицание или «пересмотр» всех
героев, которые известны OF­ромной массе читателей, уже
несет в себе нечто чрезвычай­но оригинальное. Такие по­пытки не раз делались.
Даже в остросовременных
течениях, Какими были футу­ризм, дадаизм, мы не находи­ли особенно много нового, по­тому что если взять, допустим,
основателя футуризма Мари­нетти или посмотреть русских
футуристов того же времени,
то оказывается, что нынешние
	 
	О р о ео а ny - , ene OO сс

Для молодых читателей бы­нового здания Москов­Ne в
следо b о писатели, и ие новаторст­-

ли устроены вечера в клубе  СКоГо университета на Ленин­chenosare, vo opare i nn Ba ово . osnae В гостиных Дома ученых идут оживленные беседы. Bor ..драматург. Пиколай Погодин теже уелелси. _ разтовором,

МГУ ив Доме ученых, для них СКИХ горах, где собрались ЕтУ­должен идти, что я yaecy из сти формы, сплошь и рядом рассказывает что-то обступившим ее друзьям из-за рубежа И уж наверняка не, скучно его собеседникам.. Фото А. Ляпина

были широко распахнуты две­Денты, изучающие литературу, прошлого a будущее, как  ПОвторяют давно известные Агния Барто... i

ри Центрального дома литера‘ И`писатели’ многих’ стран: . { 2 вещи
J строить это будущее: ye >
Е В 5 В, ВЕТ ПГК сеня зе 2 ПР г >   A TU Sv Freee CO
	Ник. ПОГОДИН
	Борьба за форму, борьба за
едства выражения будет
	средства выражения  Оуде!
прололжаться всоегла. Не есть
	Мне кажется, здесь, на Ca­MOM стыке тенденции тради­ри Центрального дома питера­торов на улице Воровского.
Они непрерывно появляются в
зеленом садике возле скульп­Я провел с ними неполный
день и дважды: выступил ‘в дис­куссиисна Международном се­МОЛОДЕЖЬ ПРОТИВ РАБСТВА
	ое NE EID Ne хор ВАА DEN MEN FEO

туры Льва Huxonaesnua Toncro­го, возвышающейся перед вхо­дом в правление Союза писа­телей. Для студенчества  был
организован семинар по лите­мМинаре, ‘посвященном‹ теме:
«Традиция и новаторство в с0-
временной литературе».
Очень интересный ›доклад
французского ‘поэта Шарля

ааа Ро hive MPa

РЕ А О SE OE
и лежит основной предмет
дискуссии,

‘Перед тем. как идти сюда,
я просматривал последний но­мер русского журнала, посвя­очень интересная задача, ко­торая тоже всегда стоит пе­ред писателем, — это задача
ссвоения нового материала.

Когда вы берете новый мате­миа fa зак Sts BRIM BIAA AA AT Re

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ
РАЗГОВОР

Г ЕСЕДА

с

молодыми

МОСКВЕ нынешних дней можно ска­зать, что вся она — громадный, совер­шенно небывалых
Первейшая,

да-клуба образуется там,

самая массовая

масштабов клуб.
клеточка горо­где только появ­дыхание оратора. В цифрах, которые on naa
HaeT,— радость и счастье народа, и его сча.
стье, сына простого крестьянина, говорящего
от имени туркменской интеллигенции.

Потом слово взял представитель Боливии,

~~. НВ} $19531  TIER Ах

 
	ратуре в МГУ, где К. Федин и
другие советские писатели
приняли участие в горячей
дискуссии на тему «Традиция
и новаторство»,

Насколько молодежь мира
заинтересована проблемами
развития советской литерату­Добжинского доставил мне ог­ромное удовольствие... Моло­дой друг чудесно очертил ‘ис­торию новаторства во фран­цузской поэзии от Рембо к
Аполлинеру и далее — Араго­ну, страстным поклонником
которого. он является. :
	щенного иностранной литера­туре, и нашел маленькую за­‘метку, °’ показавшуюся мне
чрезвычайно интересной. Я
позволю себе привести ее со­держание. *
	ЕСЕДА с молодыми
шведскими режиссерами
и артистами проходила
остро. Шел откровенный про­фессиональный разговор, Чув­ствовалось, что некоторые из
них приготовили копья для
	атаки против мнимых против­риалом слагающиеся явления
общественной жизни, нового
человека в его развитии),  ко­гда вы берете такой материал
и стараетесь его закрепить на
листе бумаги,`то вы испыты­ваете ощущение, будто вы взя­ляется делегат фестиваля. Бсе  дальнеишее
идет уже по взаимному желанию собравших­ся: москвичи! могут петь вместе с гостем, слу­шать его‘и сами рэссказывать, жарко спорить и
вместе мечтать. Особенно часто возникают та­кие ячейки вокруг посланцев дальних стран. Но
суданец или индус, оказавшись в центре тол­пы, не только дарит сердечные автографы и
	Он приводит другие цифры. США предостави­ли заем Боливии на сумму около 20 миллио­нов долларов. Куда же пошли эти средства?

— Вы не поверите, друзья, когда я скажу,
что по условиям договора половина денег по.
шла на оснащение армии новейшим автомали­ческим оружием. Но зачем оружие нашему
народу? На границах моей родины нет вра­развития советской литерату­ры, дают представление сотни
вопросов, заданных советским
писателям на вечере в Доме
ученых. О чем только не спра­Ree MM ABSENT As Г

Мне было приятно познако­миться с крупным, писателем
Гватемаль: — Murenem Anxe­лем, Астуриасом, с известной

чарта изьлиам плотаггам 0 Naerathe

первый роман

опубликован
«Портрет. не­Натали Саррот

_ знакомна», Предислозие к этой

книге написал Жан Поль Сартр,
который характеризовал ее,

ТН Ee I eee

ли горсть сухого песку,
маете его в кулаке, и ону
вас вытекает между пальцев.

Когда вы откроете ладонь,
тТл^А ОбстТтаАНТСса wanviue мт Ria

сжи-..

АО ТЕ 2 Мои В ЧЕ АР

‚ников,  
У гостей
 превратное

‚ советских

оказалось явно
представление ©
драматургах м со­пы, не только дарит сердечные автографы и
сувениры. Он еще отвечает на сотни вопро­сов и в этом же тесном кругу вместе с друзь­ями обсуждает проблемы, самые насущные,
самые жгучие для него.

народу? Па границах моей родины нет вра­гов, а жители Боливин воевать не намерены,
Армия нужна олигархии, чтобы потопить з
крови демократические права, которые народ
сумел себе добыть.
	ыыивали нас — и св социалисти­ческом .реализме, и о лирике,
и о публицистической поэзии, и
о месте литературы в жизни,
и о сборнике «Литературная
Москва», и о дискуссии вокруг
	как антиромен, иначе говоря,
Hak POMAH O романе, который
	не получается и не может по­лучиться, ‹ потому что целью
писателя являлось не созда­ние литературных образов, а,
	там остаются жалкие, ‘отдель­ные прилипшие песчинки. Это
очень не легко-—взять то, что
сейчас совершается за окном,
и закрепить на бумаге.
Новаторство в области под­югославской поэтессой Десан­кой Максимович и встретиться
со старыми друзьями — ру­мынскими писателями Чеза­ром Петреску, Петру Думит­риу, с большой группой писа­Голос его, вначале глуховатый, обрел зве­нящую ясность, которая проникает прямо в

сердце.

— Я знаю, когда я вернусь на родину, я,
может быть, не найду работы. Я знаю, мое
имя будет занесено в списки госдепартамента...
	ветских театрах. ни проявили
односторонность суждений и
некоторую предвзятость мне­ний, :

‹Знаю ли я Стринберга, И®-

У ад BARBRA Вы ©

ЕПЕРЬ представьте себе университет­скую аудиторию, которая специально от­ведена для диспута, и где как бы cocpe­доточилось все то, о чем говорит, думает и что
решает молодежь, встречаясь с представителя­ми угнетенных народностей, — и вы сможете
	некоторых сенсационных книг
последнего года. Вдумываясь в

заденные молодежью вопросы,

PUR АЕ Мм мил cALins

телей из ГДР, среди которых
были Эрих Фабиан и Вальтер
Виктор.

Я рад был также увидеть

Tre fare NS eee ee

наоборот, их. разложение и
распад. «Портрет незнаком­ца» не встретил широкого

чинения художнику нового ма-_
конечно,
сложнее, чем вопрос техноло­гии. В области технологии воз­териала гораздо,

сена? На этом вопросе мне
пришлось их остановить..; Реп­лика вызвала дружный смех,
гм гты RFRALUG nmi ЕР логов

м JILL CA nA TAMU ARE beady FF Dm мость
ошутить общую атмосферу двухдневной дискус­сии о роли студентов в борьбе против колониа­лизма, которая проходила в Международном

BAUER ONT PAR BO PEIN в чипа BAIN ARTES MOAT da,

поехать в США
чтобы продолжить свое образование. Неважко,
Неважно, что мне.

Я знаю, что смогу

будет трудно, когда
	чувствуеь, как широко вошла
наша литература в литератур­ную жизнь мира, чувствуешь
горячую к ней приязнь, а ино­можно _ экспериментирование,
которое ничем не ограничено.
Можно сузить проблему «писа­тель для писателей», и тогда
	рад оФыл также увидеть
среди гостей Москвы руково­дительницу группы венециан­ских студентов Ирину Доллар,
с которой я познакомился в
	признания у читателя, но в не­которых узколитературных
кругах он снискал автору ре­путацию писателя для «высоко­гости поняли; что договори­лись до ерунды.
	Русскую драматургию ‘мои
собеседники знают только по
	вернусь на свою далекую милую родину, Я
больше всего хочу, чтобы народы всей земли
жили в мире и счастье. Я призываю моло­дежь бороться за это!
	студенческом клубе.
Но сначала одно маленькое отступление.
Это было недели полторы назад, в первые
дни Фестиваля. Разговор завязался возле го­гда и горькие последствия де­зинформации со стороны реак­цмонной зарубежной прессы.
Пишущий эти строки вместе
с другими советскими литера­торами  дискутировал с. мо­лодыми шведами, францу­зами, бельгийцами,  чехами,
запедноафриканцами no ca­мым острым вопросам лите­ратурной жизни, и было прият­но видеть, как у тебя на глазах
тлет nen rnanveawneaunn »

 

Si: Sire

прошлом году в Венеции,
за круглым столом, на встрече
писателей, организованной Об­ществом европейской куль­туры.

Все, что происходило на
этом семинаре, вызвало го­рячую реакцию интернацио­нального общества студентов
Африки, Азии и Европы. Мне
был задан интересный вопрос
о реализме и социалистиче­лобых», писателя
Новая

для писате­книга Саррот —
литературно-крити­выпущенный в
1957 году, — назьзается «Эра
подозрений». Кто же именно
берется в ней
ние? Оказывается,
ни менее,
‚ческих

Бальзака,
бера...

лей.
сборник
ческих работ,

под подозре­ни более,
герои класси­романов Толстого и

Диккенса Фло­ро А кр) ЗЕ: EEE
она может быть выражена как
«писатель для самого себя».
Если я пишу только для моих
коллег — это все-таки аудито­рия. Но если идти этим путем
дальше, я могу писать, собст­венно, только для себя, чтобы
проявить свои возможности в
изыскании каких-то  «небыва­лых» форм, хотя они будут, в
конце концов, повторяться,

Я думаю, нельзя расчленять

оказы­совсем

Чехову, да и Чехова,
они открыли.
недавно. Гости искренне были
что все наши

«neg

вается,

уверены
театры

в том,
работают
гребенку» — по системе’ Ста­и крайне удиви­им рассказал,
собственного
два­одну

ниславского,
когда я

основании.
например,
дцать моих пьес были постав­лены в самой различной твор­лись,

опыта,

стиницы «Турист».
— Но колониализм? — внятно и оучтиво
спрашивали молодого англичанина такие же

молодые москвичи, — Вы признаете, что ко­лониализм существует?
— Меня интересует эта проблема, — отве­чал англичанин, — но пока я воздерживаюсь от
окончательных суждений...
`Здесь, в этой аудитории, где собрались
представители всех континентов, я бы очень
хотел его увидеть.

Посланец Черной Африки. негр Кутуклуи

ОГДА СМОЛК гром оваций и все сели,

я снова поискал глазами того молодого

англичанина. Нет, его не было. В дис:
куссии принял участие другой представитель
британской делегации, студент Мэттьюз. Он
начал с утверждения, что Англия сделала для
колоний больше хорошего, чем плохого, и вы;
сказал некоторые свои суждения о Советском
Союзе и странах народной демократии, Они
вызвали шумное. движение и довольно едино­душный хохоток в зале. «Очень немногие на­роды борются против англичан, — продолжал
	тает лед предубеждения, а
еще приятнее находить сорат­ском реализме. — Аудитория,
	перед котороя я имел честь
	Бот материал для дискуссии.
Вот очень остро поданная со­этот вопрос; один ищет новых
средств выражения в области
	ческой манере.
По мнению шведских арти­оратор.— Зверства бывают с другой стороны,
а не с нашей. Мне кажется, что не следует
	делает доклад. В нем история и современ­ность, цифры и факты. Все обвинения в устах
	ников споре
участников. Я никогда не забу­ду, как после одного нарочито
Заданного
кем-то из молодых французов,
вмешался
сезегальский негзытанским Mie

острого вопроса,

спор молодой

Op Ee ees ee EEE

выступать, с живостью отозва­лась на эту тему.

Мне впервые пришлось при­сутствовать в таком широком
интернациональном кругу сту­дентов, и очень отрадно было

временностью
посвятите свои споры.

Здесь есть одно
тельное слово — писатель для
Это сейчас стара­как нечто чрез­я АУ У М

тема, которой

примеча­писателей.
ются подать,

И о, Па ак.

EE

содержания ‚ а ‘другой ищет

новых средств выражения в

области формы. Это нельзя
разделять, потому что, как вы
знаете, закон эстетики был и
остается навечно: содержание

тю мнению шведских ари­стов, наши`пьесы крайне «не­долговечны». Для них было
откровением, когда я, опять­таки сославшись на собствен­ный опыт, сообщил им, что
толька в олном Театре имени

Кутуклуи звучат просто и веско. Отодвинув
листки в сторону и обрашаясь прямо в зал,
он произносит: «Только редкие счастливцы мо­гут пользоваться правом

НИЯ».

высшего образова­Непроизвольная пауза, которой доста­точно, чтобы понять: он сам — - один из этих

че

 

а oN 3%

придавать большое значение “TOMY, что в не.
которых колониальных странах меньшинство
имеет преимущество перед большинством, Я
хотел бы, чтобы все колонии стали независи­мыми. Но если для Кипра это время уже при:
шло, то для других стран оно еще не насту­угнетения — H
	наблюдать, как страстно они
относятся к современной ли­тературе.
	вычайно новое, никогда не бы­валов. Но вы знаете из про­шлого, что такие писатели
были, и среди них были заме­Чательные писатели, впослед­ствми оставившие в литературе
	очень большой след, вызвав­и Форма неразделимы. Вот,
мне кажется, и традиция и но­ваторство в основе своей не­разделимы. Я так! думаю. Эти
темы будут здесь многократно
и в разных аспектах рассмат­риваться.
	только в одном Театре имени
Вл. Маяковского пьеса «Ари­стократы» сыграна более ты­сячи раз.

Так понемногу развеивались
тучи дезинформации и неведе­сенегальский негритянский пи­сатель. Он сказал, что всем
честным людям известно место
советской литературы в жизни
народов, но было бы хорошо,
если ‘бы французские друзья
объяснили почему — многих
	MANO.
Следом поднялся представитель студентов
Иордании, обучающихся в Египте,

— Народ моей страны по собственному
горькому опыту знает, что такое британский
империализм. Это — колонизаторская  цивили:
зация, которая берет у народа свободу и ни:
	немногих счастливцев. Так окрашивают каж­дую фразу доклада личная судьба этого че­ловека, его жизненный опыт, его убеждения.
В борьбе против национального угнетения
нет места равнодушию. Он призывает воспн­тывать молодежь в духе священной ненависти
	Пиже мы публцкуем в со­крашенном виде выстипление
	EEE Oe SAB STE CAL > US

французских писателей, декла­К. Федина на Международ­шие большое к себе уваже­3 xenaw ea 6 HMA © COBETCKOM TeATPe. _ Вот говорит девушка из Египта, юно­wero we naet ан и
рирующих о своей творческой ном семинаре студентов. ние среди потомков. Я имею  щого успеха С Onnano ae Приятно, что встреча состоя­ша с острова Мадагаскар, грек, предста­— Вто Bpema как здесь оспаривается суще:
свободе, не возмущают потоки Дорогие друзья! в виду, например, Лоренса не только не Muoro лась с профессионалами, с вители Венесуэлы и Камбоджи.. Их речи,  ствование колониализма, — сказал monoz0}
крови арабов и негров, проли­Проблема, которой вы по­Стерна. Первоначально, когда потрудиться здесь, но и по­ЛЮДЬМИ Творческого труда, близкие друг другу по главной мысли, по зву­киприот, — многие сотни моих земляков томят:
вгемые сейчас в Африке. святите pabory Pex дней, вышли его виртуозные книги, думать над тем, ‘как плоды Которые понимают тебя при чащей в них воле к борьбе, наглядно раскры­ca тюрьмах, подвергаются телесным наказа­„Немало было таких острых очень глубока. Мне хочется . вроде «Сентиментального пу­своих трудев передать еще переводе; & то и до перевода,   ВАЮТ смысл идущего здесь обсуждения. Коло­ниям, становятся жертвами зверств сто не
	ситуации, немало было озор­ных «шпилек». Но когда пере­валило за полночь и все участ­только наметить одну из воз­можных тем, которая, вероят­но, войдет в состав вашего об­тешествия», они были воспри­няты некоторыми, как шутка,
	рассчитанная на интерес писа­SRA трудов передать еще
более широкой международ­ной аудитории, чем та, в ко­торой мы с вами находимся.
	буквально с полуслова. И ду­малось, как хорошо жаллось бы
всем нам в этом мире, если
бы мы чаще встречались, если
бы про нас не писали за гра­ницей несусветной чепухи,
После ненужного прощупы­вания, то есть после наивных
расспросов, мы уже говорили
так, как будто давно работаем
вместе, служим одному делу
и часто, что поразительнее
	всего, ча наши дела смотрим
одними и теми же твоерчески­это изощренных, как зверства гестаповцев.
	Голос председателя, завершавшего дискус­сию, звучал сильно:

— Я осуждаю колониализм как систему
угнетения и эксплуатации, несущую народам

ЙЕ
	у зы “oe №:
бедствия и нищету. Каждый демократически
настроенный человек не может защищать ко­лониалистов, ибо это противно его совести. Мы
убеждены в том, что позорная глава колониа­лизма будет навсегда перечеркнута в книге
истории. Почтим же минутой молчания тех,
кто погиб в борьбе за это великое лело.
	Все встали. Встал и студент Мэттьюз.
	Как жаль, что тот английский парень He
пережил подобной минуты.
	А. АНФИНОГЕНОВ
	ниализм — это война, варварский гнет, это
смерть национальной культуры. Колониализм—
лютый враг молодежи. Разобщенность дей­ствий мешает борьбе. Давайте же обсудим,
как поступать и действовать, чтобы отстоять
свободу и независимость!

ЯРКОМ халате, такой же смуглый ли­цом, как большинство сидящих: в зале,

выходит на трибуну член делегации Со­ветского Туркменистана Шари Овезов. Каким
мощным контрастом звучит здесь его рассказ
о родном крае — бывшей колонии царской
России, о’ народе, бесправном еще сорок лет
назад и преображенном, поднятом к высотам
творческой жизни Великим Октябрем, Тихо в
		зале. В слабом гудении наушника
	ИЕН ИГРЕ,

  
	ИИ ГЕИ ГИК,

 
	a, 
	Ф. ГЛАДКОВ
	Ty

Федор Васильевич Гладков, один из старейших предста­вителей литературы социалистического реализма, широко
известен читателям у нас и за рубежами как автор рома­нов 09 советском рабочем классе — «Цемент» ц «Энергия»,

автобиографических произведений «Повесть о детстве»,
«Вольница», «Лихая година».

Глава из повести «Сильнее смерти» написана им еще в годы Великой
Отечественной войны. «В 1943 году около месяца был на фронте, на пере­довой линии, на Курско-Орловской дуге, как раз перед великой злая в.
	ИИ ИТ АСС РЕЛЕ, РТ,

60u,— рассказывал Федор Васильевич в одном из своих писем.— Там мне

открыто было широкое поле для наблюдений». Возвратившись в Москву
из этой поездки, он написал несколько очерков, статей и приступил к со­зданию повести о героических защитниках Родины, советских воинах. Од­нако в силу ряда обстоятельств ему пришлось на время отложить эту по­весть. Впоследствии, захваченный новыми Творческими замыслами, он весь
отдался работе над автобиографическими произведениями, которые до сих
пор. поглощают все время писателя. Сейчас он пишет повесть «Мятежная
юность» — четвертую книгу автобидгерафического цикла.

Впервые публикуемый отрывок из незаконченной повести «Сильнее смер­Ти» подготовлен автором по нашей просьбе для «Иитературной газеты».
	 
	онустился на колени и быстро раскопал ямку в
том месте, где лежал отец. Земля была еще рых­лая, и Юрка, засунув руку, вынул горсть земли.
Забыв о Кадушкине, он вытащил платок, быстро
насынал в него земли, туго завязал его и по­ложил в боковой карман пиджака. Кадушкин
пристально вглядывался в постаревшее личико
и и изумленно шевелил бровями: эти кипя­щие глазенки, без зрачков, обжигали его своим
страданьем и тоской. Юрка быстро пошел к во­ротам, но, вспомнив о чем-то, остановился и с
хриплой надсадой в голосе крикнул:

— Пошли!

По дороге к площади он шел как-то странно:
то торопился, размахивая руками, то едва брел
от изнеможения. Стоял перед глазами большой
отец, которого выволокли на двор и перед кана­вой-щелью поставили ‘на колени. Маленький,
юркий фашист с радостным смехом нацелился
револьвером в затылок отца и... Но Юрка не
слышал выстрела, он очумел от ужаса в густых
нустах бузины.

Отряд, с которым он вощел в город, поместил­ся в школе. Во дворе он увидел повара Парфе­на Сутулова около своей кухни. Из маленькой
железной трубы весело вылетали дым и искры.
Двое бойцов чистили картошку, а Сутулов бро­сал в топку обломки парт, Куча этих разбитых
парт валялась рядом, около забора. Может быть,
среди этих разбитых парт была и юркина парта.

Сутулов приветливо крикнул:

— А-а, Егорий храбрый! Иди-ка, иди-ка сю­да!..

’ Только в этот момент Юрка почувствовал,
кан полюбил он этого душевного человека.

Один из бойцов, молодой парень, сдвинул пи­лотку на затылок и, пронзив ножом картошку,
вскинул ее кверху.

— Была бы картошка да махры немножко —
русский человек не сгинет вовек.

И он засмеялся беззаботно и весело. Раза
два подбросил ножик с картошкою и ловко под­хватывал его за ручку. Сутулов с лукавой усме­шечкой покачал головой,

— Русский человек унывать не любит и в гла­за смерти песенки поет.

Он подощел к бойцам и взял ведро с начищен­ной картошкой,

‚ Мимоходом он цотрепал Юрку по плечу и
пошутил:

— Как же это ты, Егорий храбрый, без
	В СУМЕРКИ наши войска опять вошли в

город. Юрка с баяном на ремне шел впе­тапны OTHAMS iFIBUrIewLlyY ета пет Hn Whe
	лодцевато-бодрых красноармеицев. До города он
играл марш, и бойцы с удовольствием пели под
его баян. Но как только вошли в улицу, Юрка
оборвал игру: пустая улица встретила его’ мерт­вым молчанием. Блеснуло брошенное на дороге
зеркало, белели черепки разбитой посуды около
домов, валялись разломанные мотоциклы, а око­°ло них — трупы. Дымилась обгорелая машина.
Вдали, в центре города, черными вихрями рвал­ся кверху дым и тускло вспыхивал оранжевым
пламенем. Зарево ‘пожаров клокотало и в той
стороне, где был вокзал. Ближе к центру на те­лефонных столбах и на
старых деревьях висели
на веревках люди. На / \
площади громоздились AY 7
поломанные и. исправ­ные грузовики, ‚нагру­женные ящиками, пушки и пулеметы, и опять
всюду валялись” трупы.

Когда отряд остановился на площади перед
исполкомом, Юрка попросил у ‘молоденького
лейтенанта с весело-злыми глазами разрешения
сбегать домой, чтобы похоронить отца.

Лейтенант крикнул:

— Надушкин, сходите с парнем и похороните
его отца. Г :

Высокий красноармеец, похожий на татарина,
с винтовкой в руках и лопаткой на поясе, рядом
с которым шел Юрка, добродушно ухмыльнулся
и положил руку на его плечо:

— Ну, что ж... значит, к тебе в гости, бая­HHCT?

Ничего не изменилось на улице Юрки, толь­KO на черном пустыре сгоревших изб стояли,
разинув рты, печки с высокими трубами. С дн­ким страхом перебежала дорогу рыжая кошка.
Почему-то только сейчас заметил Юрка широ­кую, круглую яму недалеко от своего дома с
длинными лучами разбросанной земли — ворон­ку от авиабомбы. Смятый самовар валялся на
дороге без крана и без крышки.

Юрка вбежал в открытые ворота во двор, но
к канаве подошел с`оторопью, крадучись. Он
обомлел: канавы уже не было, и по свежей впа­дине видны были елочные следы автомобильных
колес. :

— Ну что, браток, — серьезно сказал Кадуш­кин, — немцы и без нас засыпали твоего папа­шу. Видать, мешал развернуться машинам. По­клонись, брат, его праху— и назад. Может, что­нибудь на память себе возьмешь? Пошукай у
себя в квартирке-то!

С серым лицом, с сухими, горячими глазами
Юрка молча подошел к окну и заглянул в ком­нату. Там было все ободрано, кровать стояла го­лая, на полу разбросан всякий хлам и обломки
стульев. На него пахнуло вонью, и он отпрянул
от.окна с искаженным от боли лицом, Надушкин
с удивлением следил за Юркой и хмуро покачи­вал головой. Но он не мешал ему, а только ша­гал за вим, не отставая, словно боялся, как бы
с мальчишкой чего-нибудь не случилось. Юрка
опять молча подошел к засыпанной канаве и за­стыл над нею. Он не плакал, но лицо его как
будто худело на глазах Кадушкина. Потом он
	ПИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
2 10 августа 1957 г. № 96
	ELE PE PEED EEE XLXLOAPADLDLDLLL LLL LLL LLL LLLLEL ALLELE LLL ИНЕССА ЕР ЕЕЕРИТА ЕЕ ТРЕИЕЕЕ Е и
	один — с ухмылкой, другой — с мрачным раз­думьем.

— Тыу нас, Сутулов, кухаришь всякую пи­щу: и для брюха, и для духа, — сказал веселый
боец.

Он был крупный, большеголовый и растрепан­ный. Широкое лицо его со вздернутым носом и
маленькими глазками, в которых не угасал смех,
все время играло. Он непоседливо вертелся на
месте, прислушивался и приглядывался, как
будто ловил и вблизи, и вдали что-то занятное и
необычное. И ногда среди храпа раздавался
	‚сдержанный хохот или вдруг возникала неоки­данная ссора, он сейчас же складно отвечал:
	— Заваривай кашу и на долю нашу!.. Весели
душу, братва: живем однова!..
	— Врешь, балбес: живем не однова, а в стра­де муки — жизнь, смерть и воскресение, — про­ворчал угрюмо красноармеец неизвестных лет—
не то старый, не то молодой. Лицо у него проре­зали крупные морщины, которые видны были
даже сквозь густую щетину на щеках и подбо­родке. Голос у него был хриплый и глухой. Сло­ва он выговаривал с натугой и обрывал их
странным кашлем, похожим на стон.

Сутулов с длинной ложкой в руке обернулся
к нему и добродушно посоветовал:

— Ты бы, Бабякин, с пулеметиком свонм. по­калякал — сердце-то повеселело бы немножко.
А то он стоит в забвении и ждет рук. Оружие
тоже ласку любит. Кувалдин тебе — не’ ми­шень: сколь в него ни пали, все мимо.

— Нев лоб, а по лбу! — захохотал Кувалдин
и в восторге шлепнул себя по коленке. — До
веселья я страсть охотник. А около пулемета я
прямо плясать хочу. Бабякин знает.

Он как будто впервые заметил баян У Юрни и
в изумлении завыл:

— Бож-же мой!.. Мальчишка! Дау тебя радо­сти на все подразделение хватит. Вогач! Луни
сейчас же! Запляшу — земля заликует...

Но Юрка молча отошел к Сутулову и попро­сил его спрятать баян понадежнее. Сутулов не
удивился и бережно взял баян из рук Юрки:

— Это тебе, голубок, зачтется... Музыка —
тоже боевое оружие.
	Бабякин по-прежнему сидел на своем месте,
задумчивый и угрюмый.

— Ты, Егорий, на Бабякина не обижайся, —
тепло предупредил Сутулов, — человек в пле­Se Бе Та МС a
	EE BANA RIN AU ES LET
ну был — много мук перенес, смерть на нем вер­хом ездила.
	Г. УТУЛОВ УЕХАЛ со своей кухней кормить

бойцов, а для отряда, котэрый поместил:
ся в школе, оставил термосы. Бабякин
налил супу в котелок и поставил его прямо на
землю около обломков парт. Потом молча наре­зал хлеба, вынул откуда-то жестяные Wowru
	#“ де И Е ЧО, УЕ,
хмуро CKJIOHHEIUHCh над  котелксм, неуклюже

махнул Юрке рукой, загребая воздух.
— Подходи, молодой человек! — хрипло и

О ПЕ  
	mee a ESE 38

как будто недоброжелательно пригласил он ero

М о Е а
	< ee   EVAN EVE OR erg,
— Ешь плотнее — впрок. Не знаем, что через
час будет. Может, и спать не придется. Враг —
ROBRDULRIN vw neanwer® tro...
	У Арье А ме АЯ ее
коварный и подлый, Утречком многих не досчи­таемся. Кувалдин! — сердито крикнул он в сум­рак двора, где нучками сидели красноармейцы,
звенели ложками, гомонили и смеялись.

Юрка почувствовал себя одиноким после
отъезда Сутулова. Бабякин казался ему недоб­рым, жгучим, как крапива. Видно было, что его
постоянно терзала какая-то мучительная мысль,
И, вероятно, оттого, что эта мысль He давала
ему покоя, руки у него дрожали и он время от
времени постанывал и крякал.

Нувалдин подошел вразвалку и скуласто улы­бался: должно быть, побалагурил с соседями.

— Сусеков всех уморидл... —похохатывая, ска­зал он и сел как-то сразу, точно в яму провалил­ся. — Животы надорвали... Сам малыш, а боль­шие дела разворачивал. Геройский парень! Изо­бражает словами, словно трепака отчеканивает.

— Значит, сам трепло... — зло промычал Ба­бякин, всматриваясь в котелок и в ложку. — Co

О А wee
	тертью дурачатся, когда враг — дурак. А не:
мец шуток не знает.
	Кувалдин не переставал похохатывать, дры:
гая головой от удовольствия.

— Подбили и подожгли два танка из семи, а
другие — наутек. Пехота осталась без прикры:
тия. Наши давай косить их из пулеметов, а по­том бросились на ура врукопашную.
наскочил на дылду саже

штыком достать не може
ка, да хитрость осенила:
да как рванет на’ себя.

секов — на него и — за
этак, а Сусеков в хрящи его въелся.

Юрке не было смешно. ‘Рассказ Кувалдина
показался ему неправдоподобным. Он посмот.
рел на Бабякина, но тот хлебал свой суп и как

будто совсем не слушал Нувалдина, который

посмеивался, слушая себя, и жадно совал лож
1994? < р

т. Тут бы ему и крыш:
кубарем ему под ноги,
Тот — кувырком, а Су:
горло. Ну, тот и таки
	— Балда! — с ра
внодушным презрением ле:
ниво отозвался Бабякин. — И npannter кстати
CORN TE WA «rea че
	дураков всякая ложь -— утеха.
1 вдруг бросил ложку, злобно уставился на
Кувалдина и на Юрку и прохрипел;
Смерть дураков не любит,
Кувалдин смущенно засмеялся, стал стара:

тельно облизывать ложку, и Юрка урилая om

ree ower el
	т У АУ, 3
эн не понял окрика Бабякина. Не понял и сах

л на` него угнетающе
а рассказ Кувалдина
атил дрожащими ру

рвалось у него из горла

‚› НО он оборвал его ко
ротким нашлем,
	ту, а может быть,
не замечая людей,
чительной неудовл
	Ясь. Все сторонились Вабя
‚ чувствуя гнетущую его си.
и сам он замыкался в себе,
	  постоянно томился от м
етворенности.
	советских воинах. Оо­О с wr. t воинского обмундиро­вания? Непорядок, мил
друг. Средь нас, орлов,
ты, как воробей. Жаль,
от меня отбился, а то
бы я тебя живо обла­$ — 00 этом и ду­мать некогда было, то­варищ  Сутулов: sce
время был в боевых операциях.

Веселый боец задрал голову и захохотал. А
Сутулов очень серьезно ответил:
	— Ну, раз такое дело, возражать не прихо­дится.
	И, вспоминая о чем-то, тихо спросил:

— А вот городишко-то свой, выходит, отвое­вал от немцев. Чего ж ты на свою квартирну-то
не пошел? Свой-то угол теплее.

Юрка вздрогнул и отвернулся от Сутулова.

— У меня теперь нет своего угла, — с над­ломом в голосе сказал он. — Кроме вас, у меня
никого нет... Ходил я с одним бойцом папу похо­ронить, да немцы его в канаве засыпали, чтобы
машинам развернуться. Вот земли взял... — Он
вынул тугой узелок из кармана, — чтобы всег­да помнить... чтобы всегда жгло...
	Сутудлова затряслась голова, но он сказал
спокойно и рассудительно:

— Это ты разумно... Родная земля с кровной

могилки — святой завет. Землицу эту храни у
	сердца и помни; неспроста ее взял. С ней ника­кие пути не страшны.
	И вдруг сразу же перешел на обычный тон:

— Ты, поди, покушать хочешь? Видишь, на­род-то потрудился — нелегкая работка... Поси­ди, отдохни, пока ужин доспеет,‘а потом поедим
и прикорнем немножко... Я о тебе, дружок, ча­стенько вспоминал. #.

Юрка растерянно ответил:
	— Ия тоже, товарищ Сутулов. С вами CoB­сем нестрашно...
	— А чего страшиться-то? Где правда, там и
МОЩЬ.

И опять ободряюще потрепал его’ по плечу.

— Правда, голубок, страха не ведает, а сама
страхом убивает всякого супостата. Не я горо­Рю — народ так говорит. Народ наш много горя
	мыкал, да горе-то не только мучит, а учит. Еще
порадуемся и повеселимся; милачок! Верь!
	Юрке было приятно слушать емкие и цвети­стые слова Сутулова, Они удобно и плотно-укла­дывались и пригонялись друг к другу, как кир­пич к кирпичу, Этот простой человек был похож
чем-то на отца, но в нем была такая ‘сила жизни
и такая величавая ясность, что Юрка чувствовал
себя очень уютно и надежно около него, Но в то
же время он чувствовал и другое — Beth on Ha­полнялся этой внутренней верой Сутулова, этой
его спокойной силой. И та правда, о которой го­ворил он, чудилась ему какой-то великаншей,

которая стояла впереди них и, раскинув руки,
защищала их надежно.
	Бойцы тоже слушали Сутулова по-разному: