«(ели парни всего МИРра...> Франс ДЕПООТЕР, бельгийский художник ОЧЕНЬ многое хотел бы сказать о фестивале и о советском народе — таком приветливом, доброжелательном, счастливом, о народе, влюбленном в мир и полном решимости сохранить его. Фестиваль был прекрасно организован и прошел с большим успехом, Влияние этой встречи будет огромным, Фестиваль не толька позволил множеству юношей и девушек из всех стран мира встретиться, познакомиться и даже полюбить друг друга,—какая славная дружба возникла здесь, в Москве!—но и Дал им возможность обменяться своими мыслями, а следовательно, лучше понять друг друга, Если говорить об этом последнем аспекте, то непременно надо сказать об огромном значении Международной выставки изобразительного искусства. Эта выставка, на которой представлено не менее 4 500 работ художников 50 разных стран, чрезвычайно интересна не только своим многообразием, но и своей эстетической ценностью. Ее посетили сот ни тысяч людей, в том числе художественная молодежь. Выставка вызвала большой интерес и ‹страстные споры. Подобные контакты, осуществляемые через посредство искусства, очень полезны Также для углубления нашего зна комства с другими народами, их традициями, складом характера, их стремлениями и чаяниями и их эстетическими взглядами. Таким образом, эти контакты приобретают высшую человеческую ценность! Что же касается тех, чьи работы представлены на выставке, то для них эти контакты на поприще искусства также оказались чрезвычайно плодотворными, РРР ГЕИ (Окончание. Начало на 1-й стр.) Иньяпио ПИРАСТУ, журналист, член итальянсного парламента ТРАНА, пригласившая нас в TOсти, может служить. живой иИл— люстрацией того, что было бы, если бы парни всего мира объединились... На примере Советской страны MOXно представить себе, что дало бы миру.единство всех народов и как оно отразилось бы на психологии людей. В Дни фестиваля в Москве мы встречались с людьми различных взглядов и убеждений. Но как бы ни были различны эти взгляды, мне кажется, что фестиваль оставит глубокий след в душе каждого из нас, о многом заставит призадуматься... Люди, сдержанные в своих чувствах, признавались мне, ‘что не могли удержаться от слез на стадионе в день открытия фестиваля. Величие идеи еди‘нения народов потрясло нас всех Здесь, на фестивале, мы ещё глубже осознали, что усилия СССР направлены к единению всех народов земного шара, а не только народов СССР или стран социалистического лагеря. < Филипп ЖЕРАР, французский композитор роль в сближении народов. В са MOM деле, для сближения необходимо прежде всего лучше узнать друг друга — только такое знание рождает заИУ асы играет существенную тем взаимопонимание и взаимное уважсеНИе. Я считаю, что подлинное искусство — в самом благородном смысле этого слова — должно быть национальным, должно опираться на самые глубокие народные традиции. О ком бы ни шла речь — о Чехове или о Беле Baprone, о Фалле, о Вилла-Лобосе или о Мольере— мы неизменно убеждаемся, что исТА Же я: кусство легче всего завоевывает всеоб-. щее и единодушное признание именно тогда, когда оно наилучшим образом выражает дух целого народа или нации. Благодаря современным средствам распространения произведений искусства — различного рода изданиям, радио, телевидению, грамзаписи, кино Н т. д. — наща публика непрерывно численно растет. В особенности молодежь всех стран мира с каждым днем все сильнее воодушевляется и проявляет все больший интерес к самым различным видам и формам искусства. с ним «португалец» не понимает русских слов, он считал своим долгом сказать все, что он думает, а мысли свой он считал вполне понятными. Мы приехали на Красную площадь. — Кремль! — сказал он. — Мир! Увидел, что я понял, и пожал мне руку. ‘ На площади Восстания мы расстались. Я вышел из такси и остановился, разглядывая высотный дом. Нуда идти дальше? Ко мне подошла маленькая девочка, школьница лет девяти, и сказала: — Дяденька фестивалец, там 300- парк. — О, зоопарк! — воскликнул я. И девочка довела меня до следующего угла, показав кассы. Я купил билет и вошел в парк. Увидев, что я несколько растерян, ко мне подошли двое молодых людей. — Абла устед эль эспаньол? — спросил я. Молодые люди застенчиво улыбнуЛИСЬ. — Парле ву франсэ? _-— Немножко дейч, — сказал юноша. И мы стали говорить по-немецки. Молодые люди оказались студентами с Урала. Сами они — уроженцы Ульяновска. С какой любовью говорили они о родном городе, связанном с жизнью Ленина! И как было им обидНо, что слабое знание языка не давало им возможности передать все их чувства. На одной из дорожек меня остановила садовница парка. Она взяла меня за руку и повела поназывать белые и пунцовые флоксы, — Красиво? — Мучо! — сказал я. — Магнифико! — И, заглянув в разговорник, спросил: — Зачем много цветы? — Для людей. Людям нужна красота. — И она с гордостью посмотрела на своих ярких питомцев. Выйдя из зоопарка, я пошел по городу и юркнул в первый попавшийся переулок: 1) ке и читал книжку старик с большой седой бородой. Увидев меня, он предложил мне сесть и рассказал, что он рабочий, но сейчас на пенсии. Жизнью своей доволен, лишь бы не было войны. Пока мы с ним беседовали, вокруг образовалась толпа. Это были Жильцы дома во главе с домо‘управителем. Здесь были и молсдые ребята, и пожилые люди, и старики. Подошла женщина которая знала немецкий язык, и завязался разговор на смеси немецкого, испанского и русского. Я видел лица жильцов дома, людей, которые с трогательным вниманием слушали иностранца, приезд которого вселял в них надежду на мир и друж-. бу. Они были взволнованы этой встречей, смотрели на меня и друг на друга, а я говорил, вспоминал величие всего, что происходило в Лужниках, и у меня на глазах выступили слезы, Нет! Это не была игра, и я на какой-то момент забыл о своем маскараде. Я смотрел в широко раскрытые глаза москвичей, читал в них одни чувства, одно волнение, объединяющее людей, и мы все вместе плакали. И вдруг мне стало’ мучительно стыдно. Хорошие люди, так отнеслись Ko мне, а я их разыгрываю. ‘Сказать им правду! Признаться! А мой рассказ в газете? Они извинят меня. Они поймут, что я сделал это во имя того, чтобы испытать, что чувствует иностранец, встречаясь с такими чудесными людьМИ. A взял себя в руки и сказал: — ¥ меня. ‚есть одна мечта, Хочу а посмотреть, как живут простые советCHHE люди. — Вы хотите зайти в квартиру? — спросила меня женщина, говорящая понемецки. Усиление и расширение культурно: о обмена между народами. будет содей» ствовать духовному обогащению деятелей искусства, а я полагаю, что долг каждого художника перед самим собой состоит в том, чтобы выражать чаяния народа. Именно «заостряя свой мозг путем трения о мозги других людей», как сказал Монтень, мы еще ближе подойwees NEE дем к истине и ‘сможем уверенно и эФфективно содействовать сближению народов. < Жозеф КОСМА, французский композитор ‚ТЕ МЫСЛЮ искусства вне служ” ния миру и прогрессу. Создавать творения искусства можно только в условиях мира и во имя мира. Творческая жизнь искусства прекращается во время войны. Всякий истинный художник глубоко любит жизнь, и я не могу представить себе подлинного шедевра искусства, который не был бы прогрессивным по своёму характеру. Я приехал на У! Всемирный фестиваль молодежи в Москве как член жюри конкурса хоровых коллективов, Конкурс показался мне нрезвычайно интересным, а уровень мастерства исполнителей -— весьма высоким. Возможно, я нё ошибусь, если скажу, что искусство хорового пения более других видов искусства способствует сближению наро дов. Это понятно: ведь в пении сливаются народное искусство, национальный фольклор и язык, а участники хоровых коллективов выступают к тому же как живые хранители национальных, обычаев. В нашем международном конкурсе участвовали хоровые коллективы Франции и Кореи, Болгарии и Советского Союза, Китая, Монголии... Это была волнующая символическая встреча представителей разных народов. Всех этих людей объединила музыка. Они говорили на разных языках, и каждый. из них не мог бы понять слов другого. Их общим единым языком стала музыка, И музыка помогла им понять друг друга. Так родилась дружба — настоящая дружба между ними. Я думаю, что было ‘бы полезно развивать хоровое движение во всех странах мира и чаще устраивать большие международные встречи любителей му} знтки и пения. cv управдом и повел меня в квартиру № 1. Семидесятидевятилетняя хозяйка квартиры встретила меня в дверях. Рады вас видеть, -— сказала она. — заходите. Мы живем в двух комнатах. Это моя дочь. Заботливо и со внусом убранные комнаты. Светло, уютно. — Вот так живем, — сказала дочь. И тут же рассказала о своем сыне альпинисте, который сейчас на Кавказе, и показала мне фотографию. Мы долго беседовали. Было приятно слышать, как говорили эти люди о Москве, о своих детях, об их работе, гордясь успехами своих близких. Сколько высокого достоинства было. в словах этих женщин! Как молодо ‘светились глаза семидесятидевятилетней хозяйки дома! Я сказал ей — с вашей душой вы имеете полное право находиться в делегации молодежи на фестивале. — Жаль. что сейчас нет здесь моего сына, — сказала Надежда Александровна, и она назвала имя известного деятеля искусств, которого я хорошо знаю. Я вздрогнул. Если он сейчас войдет в квартиру, я пропал. Всего мог я ожидать, кроме того, что попаду в квартиру родителей моего знакомого. Но я не обратился в бегство. Это была слишком интересная встреча. — Хорошо, — сказал я. — Вы — мама известного композитора, живете в двух комнатах, он сам, наверно, живёт в трех, а как живут другие мамы? Как живут рабочие люди? — Пойдите и посмотрите, — сказал осмелевший управдом, присутствовавий при нашей беседе, все понимавший, но не подававший вида, что он знает язык, И мы пошли в соседний дом, где в одной комнате проживает женщинатехник со своим мужем — слесарем и крохотным сынишкой Сережей. — ЗЖивем в одной комнате, маловато. Надеемся на лучшее. Все будет. Идет болыпое строительство. — Хо. зяйка показала мне очаровательный ночничок, сделанный ее мужем к фестивалю в виде светящегося маяка, Опять, кан и всюду, говорили о дружбе, о мире, о Москве. Ногда я вышел из дома и пошел по переулку, меня догнала пожилая женщина. — Послушай, — сказала она, — ты мне скажи, как ты сюда нк нам прорвался? Я не понимал ее. К нам подошел старичок в пенсне и кремовой панаме и перевел ее вопрос по-французски. Я ответил, что приехал с делегацией, что выехать было очень трудно, но дело мира — такое важное дело, что нужно преодолевать все. — Молодец! — сказала женщина. И я пошел на Кузнецкий мост в магазин открыток. — Хочу на память улицы, театры Москвы... На помощь мне пришла очаровательная продавщица магазина. Она ласково перебирала открытки и убеждала в необходимости взять открытки с изображением Большого театра, Библиотеки имени Ленина, Моссовета и обязательно памятника Пушкину. Она хотела, чтобы я увез с собой изображение всего, что так дорого ее сердцу, что сегодня становится дорогим для всех, кто прибыл издалёка в Москву. Вечером в Центральном парке культуры и отдыха я танцевал вальс с фрезеровщицей Любой, Она подарила мне фестивальный значок и сказала, что это был вальс Дружбы. А я купил ей букет левкоев, (Я уверен, что ган поступил бы любой португалец, который увидел бы эту девушку.) Пошел дождь. Я укрылся под крышей павильона «Мороженоё». Дождь превратился в ливень, ив вестибюле кафе столпилось множество людей. Так я очутился плечом к плечу с де. легатом Индии, журналистом Кришна Чандром Дубей, Он окликнул меня поанглийсни, но Я зая вил, что аиглий: ского не знаю. Тогда стоящая рядом дама заговорила по-немецки. Разговор шел tar: Нришна Чандра говорил фразу по-английски, ^ шнольница Аллочка Сенаторова переводиля на русский, дама переводила на лам.’ он № SNA pM IT вах немецкий, я отвечал по-немеции переводила на русский, Аллан о ВСТРЕЧИ НА ФЕСТИВАЛЕ Васнлий ЗАХАРЧЕНКО рые члены редакционной коллегии «Литературной Москвы», например Александр Бек: Те из гостей, кто имеет особый интерес, может встретиться с любым автором, выступавшим в сборнике. Вопрос. На каком основании таджикские писатели считают Фирдоуси своим классиком, а сами его мало знают? А. Сурков. Фирдоуси, каки Омар Хайям, писал на языке, ^^, зурьцуь. мирдоуси, каки Омар Хайям, писал на языке, общем для таджиков и иранues, и поэтому оба народа имеют право считать их своими классиками, Наш иранский друг не прав, утверждая, что таджикский народ не знает творчества Фирдоуси. Любой крестьянин-таджик может цитировать его на память. Вопрос. Что больше всего интересует советских детей? С. Маршак. Я получаю много писем из разных стран и со всех концов Советской страны, из которых видно, чего ждут наши дети: дети хотят знать обо всем`на Свете. Вопрос. Правда ли, что одно издательство напечатало роман Дудинцева с целью поправить свои финансовые дела? А, Софронов, Как известно, роман «Не хлебом единым» был вначале опубликован в журнале «Новый мир» и после этого напечатан в издательстве «Советский писатель». Если бы наши издательства хотели жить за счет этого романа, то им пришлось бы питаться только хлебом единым. (Смех, аплодисменты]. Всопрсс. Почему в последнее время появился термин «враги советской литературы»? А. Сурков. Когда советских писателей критикуют за их слабости, а они есть в каждой литературе, никто на это не обижается. Но когда пытаются убедить, что;мы совсем не существуем, это уже не критика. Нельзя же считать друзьями людей, которые всех нас объявляют покойниками, Это могут делать только те, кто враждебно настроен к нам. „„Закончилась официальная часть. Ко мне подошла девушка, тоненькая, бледненькая, с наивным лицом м с наивным вопросом. — Скажите, пожалуйста, — спросила она меня по-немецки, — увас в Советском Союзе изучают или не изучают немецких классиков? — Конечно, изучают — и Шиллера, и Гёте, и других классиков, которые составляют славу Германии. Их произведения изучаются в школе, в институтах. , — А мне сказали, что их не изучают, — произнесла девушка, — Я учусь в Мюнхене на литературном факультете, Я, правда, занимаюсь не русской литературой, а литературой литературой, <> ры ны «Литературная газета» обратилась к ряду советских писателей с просьбой рассказать 06 их встречах и наиболее интерёсных беседах с иностранными. писателями. Сегодня продолжаем публиковать полученные ответы. Разговор начистоту Франции и Англии, но вот, когда я ехала сюда, мне сказали, что у вас не интересуются немецкой литературой. — Недавно’ я был с группой туристов во Франции, — сказал я девушке, — французы тоже удивлялись, «Откуда вы, русские, — говорили. они, — так знаете историю литературы Франции?» И Бальзак, и Стендаль, и Флобер, и Мопассан— любимейшие писатели нашего народа, заметил я. Интересует нас и история Франции. Великая французская революция была во Франции. Парижская Коммуна была тоже там, а мы изучаем историю революционных движений, — Да, да, ‘да! — Девушка рассмеялась, пожала мне руку, и мы расстались друзьями, Тотчас ко мне подошел кипящий энергией шумный и жизнерадостный сирийский писатель Лиан Дейрани, Он только что выступал с трибуны, говорил о том, что сирийская литература чрезвычайно многим обязана советской литературе. Дело не только в литературе, продолжал он, Вы своими прогрессивными книгами помогли нам в борьбе с империализмом, и разве мы когда-нибудь забудем это? Нет! Надо обязательно сделать так, чтобы ваши, книги в большем количестве ‘поступали к нам, Лиан Дейрани познакомил меня с одним из крупнейших писателей Сирии поэтом Магометом Карифом. — Вы знаете, — сказал Магомет Кариф, — в последнее время в нашей сирийской литературе произошли значительные изменения. Они коснулись, во-первых, тематики поэзии; в Сирии в течение многих лет, как и во всей поэзии Востока, всегда торжествовали соловьи, розы и любовь, Теперь в сирийской литературе` появилась новая тема — тема человека, борющегося за новую, светлую жизнь, Рядом с нами громко разговаривал по-русски с заметным акцентом взъерошенный, B белой рубашке без пиджака юноша, — Кто он? — заинтересовался я, — Это внук ЛаоИЕИЕЕЕЕ И: М Ия: это п ИРИ ИИ И МЕГРЕ ИЕР ИГТ, Нида Андраева. Он живет в Нью-Йорке, студент Колумбийского университета, Я подошел к Александру Андрееву, внуку Леонида Андреева. Он протянул мне руку и сказал! — Рад познакомиться, Я впервые в Москве. Тень моего деда висела надо мМНОЯ и настойчиво требовала, чтобы я поехал в Москзу, У-у, как здесь интересно! Настолько интересНо, что все свои деньги буквально я истратил на такси. Я уже был в районе университета, в районе вокзалов, на Пушкинской площади, ходил «nd няться в ноги Александру Сергеевичу. Моя специальность — литературоведение, но я приехал сюда на встречу не ради литературоведения; я хочу увидеть писателей, потому что, — он опустил глаза и чуть вспыхнул, — сейчас я заканчиваю свой второй роман... — Второй?! Сколько же вам net? — AesstHaguarh, нет, уже двадцать. Мои романы — зто, конечно, еще детские романы, проба пера, но я во что бы то ни стало хочу быть литератором, поэтому я и приехал сюда. Очень прошу вас передать советским писателям, что у моего отца сохранилась. большая переписка Горького с дедом, Алексей Максимович много писал моему деду, Леониду Андрееву, и я очень хотел бы, чтобы эту переписку опубликовали. : „Во втором часу ночи мы покинули зал Дома ученых. Но беседы продолжались. Итальянский писатель Уго Моретти, широкоплечий, довольно колкий в речах юноша, его жена, очень красивая женщина, тоненькая, высокая, с точеным римским профилем, их друг прозаик Нино Лилло захотели покататься по ночной Москве. Мы поехали по ярко освещенным улицам через центр к «фестивальным городкам» -— за Останкино и всю дорогу говорили о фестивале, 6 литературе, © встречах, которые помогают писателям лучше понимать друг друга, находить дороги к дружбе, сплачивать свои силы в борьбе за Владимир ПОЛЯКОВ ЗАЛЕ` Дома ученых встретились молодые писатели, приехавшие на фестиваль, Здесь были французы в смокингах, в крахмальных рубашках, с черными ‘бабочками-галстуками. Вот я вижу одного из них, в золотом пенсне, с золотой, почти чеховской цепочкой, Кстати, цепочка эта и пенсне страшно He вяжутся с утонченным обликом литератора. У стены стояла группа негров, широкоплечих, темнолицых; многие из них были в национальной одежде — в длинных цветных полуплащах, а многие — в европейских костюмах. Один даже в белом пиджаке и тоже с черной бабочкой. Здесь были и писатели из Китая, Кореи... Алексей Сурков представлял гостям советских писателей, сидевших на сцене и в зале. Он говорил ‘об их биографиях и творческих особенностях. — Ну что ж, дорогие друзья, — сказал А; Сурков, — Мы собрались здесь сегодня для того, чтобы еще лучше понять друг друга, Я убежден, что у вас будет много вопросов к нам; мы с удовольствием Ответим на любой. Вопросы, и подчас довольно резкие, посыпались на нас. — Скажите, пожалуйста, как вы, советские писатели, относитесь к лозунгу китайских друзей: «Пусть расцветают все цветы», - спросил один из гостей. Вот отрывок из стенографической записи: «С точки зрения ботаники мы, советские писатели, — oT ветил Семен *. Кирсанов, —чрезвычайно хорошо относимся к тому, чтобы расцветали все цветы, но с точки зрения той же самой ботаники мы, советские писатели, настаиваем на том, чтобы расцветали все цветы, кроме ядовитых и кроме цветов, сделанных из воска, папье-маше и бумаги; такие цветы нам ни к чему», [Смех, аплодисменты в зале]. Вопрос. Почему не присутствуют на вечере авторы и создатели сборника «Литературная Москва»: ОРТУГАЛИИ» английский, и мы оба, Кришна Чандра и я, говорили по-русски «понятно», и все кругом радовались. Узнав, что я португалец, индийский делегат обрушился на меня за то, что Португалия продолжает владеть индийским Гоа. Мне было очень неприятно, но я сказал, что я против колониализма, и Дубей крепко пожал мне руку. Все шло хорошо. Никто меня не узнавал, но вдруг, в момент моего разговора с пятиклассницей, которая написала мне в блокнот «?КЖелаю вам хороптего здоровья», на дорожке появился писатель Михаил ОЭдель. Еще ces кунда, — он увидит меня, окликнет, и тогда все пропало. Н счастью, толпа девушек и мальчиков, — собирателей автографов, окружила меня ‚и скрыла от глаз приятеля. «Мир! Дружба!», «Сделайте, чтобы не было войны», «Мы верим, что вы хороший» — писали ребята в мой блокнот, чудные московские школьники. Наполненный ‘впечатлениями дня, я собрался домой. SRE почти подойдя к своему дому, я услышал звуки баяна и остановился у заборчика. Было десять часов вечера. Во дворе веселилась молодежь! — Идите к‘нам! К нам в гости! Я вошел в маленький зеленый дворик, и баянист — рабочий-станкостроитель специально для меня сыграл на баяне песню. Она была хорошо знакома мне, но я, конечно, спросил, что это, и попросил записать мне на память:- Приветливая девушка взяла у меня блокнот и написала в нем: «Исполняли на баяне для друга Вольдемаро Перенра «Шумела буря, гром гремел». Я поблагодарил за внимание и хотёл уйти, но все стали просить меня спеть португальскую песню. Cnacло меня то, что я знал куплет испанской песни «Донья Марикитта», ноторую я и спел, как умел, а баянист тут же подобрал аккомпанемент, Все зааплодировали. Я сказал, что я «но артиста», и только успел с облегчением вздохнуть, как девушки в один голос потребовали, чтобы я спел на португальском языке «Гимн демократической молодежи», Это было для меня полной неожиданностью и грозило позорным провалом моей затеи. Что делать? И я решил петь. «Они все знают русские слова, — подумал я, -— что бы я ни пел, благородная мысль гимна останется, черт с ней с формой, главное — содержание». И я запел, мешая испанские слова с только что .придуманными. Весь двор пел со мной. Мы держались за руки, и в эти минуты у Е Г ИЕ. ‚фа всех у нас одинаково взволнованно би: лось сердце. ВЕНАДЦАТЬ часов, с десяти LL утра до десяти вечера, провел я на улицах Москвы в образе иностранца. Я. видел сотни приветливых лиц, трогательную заботу и внимание, радость жизни и тревогу за мир, горячее желание дружбы, гордость за свою Родину, беспредельную любовь к ней и к Москве, Эти волнующие встречи часто заставляли меня забывать о том, что’ я играл роль, и я пережи: ween ep Зы № Е а 5 Сейчас многие из вас, с кем я встречался, читают эти строки, узнают сёбя а С ‚: Может быть, сердятся ‘на автора. Не обижайтесь! Простите меня, дорогие друзья, за маленький карнавальный о бман, в котакое боль: маленький позолочен: ный блокнот с видами столицы я оста: вил себе. Нет, Я подарил их от вашего имени португальской делегации. Спасибо вам еще раз, дорогие дуу: зья! Спасибо за ваш теплый прием! Я EEN INNA RDN ANNER NS ABER 060 Beem nent 8 дружбе, о счастье, моальньь, (ЭМ, О Чем вы так страстно М Ор говорили в эти незабывае peeked pee мые дни. НЕ захотелось написать OU одном дне фестиваля, взглянув 4 43 на Москву глазами иностранца. И я задумал следующее: фестиваль — это праздник молодости, это дружеские встречи, веселье, шутки, карнавалы; а раз так, то простительно прибегнуть к маленькому карнавальному трюку. Я надел белую нейлоновую рубашку, узкие светло-серые брюки, желтые остроносые туфли и синий берет. Дополнили мой «зарубежный» ‘костюм повязанный на шею лиловый шарфик, большие зеркальные очки и орнигинальная трубка. Чего-то всё же не хватало для подлинности. Тогда я прикрепил на рубашку двадцать семь фестивальных значков, взглянул еще раз на себя в зеркало и понял, что все в порядке. Кем же я буду? Это — серьезный вопрос. Нужно сделать так, чтоб никто не усомнился в том, что я иностранец. Ясно: я португалец. Зовут меня Вольдемаро Перейра. Я работник почты в Лисабоне. Благодаря этому я немножко говорю по-французски, по-немецки, по-испански и даже чуть-чуть по-русски. А португальский язык в Москве почти никто не знает. Так что говорить на нем мне не придется, и я обойдусь запасом знакомых испанских слов. Кроме того, у меня будет верный › помощник — испано - русский. разговорный словарик. Я выйду на улицу, «заблужусь», проведу весь день под видом приехавшего на фестиваль португальца и соберу материал для фестивального рассказа. В 10 часов утра я вошел в вагон трамвая и поехал в район, в котором я никогда не был и которого я не знал. Выйдя на неизвестной мне остановке, я, действительно, заблудился и обратился с вопросом на испанском языке к первой попавшейся. мне навстречу гражданке. Гражданка не поняла ни слова, но бережно взяла меня под руку и довела до ближайшего милиционера. — Донде эста ля парада де таксис? (Где есть остановка такси?) — спросил я: Сержант милиции приветливо посмотрел на меня и сказал: ‚ — Ясно; такси. А вы кто будете? Француз? — Но, — сказал, — & виво эн португаль. — Ясно, — сказал сержант, — Португалия. Нак у вас там? Но я не понял вопроса, (Ведь он говорил по-русски). Сержант показал мне, как пройти к стоянке, Я повторил его движение и указал на молочный магазин. — Нет, —поправил меня сержант. — Такси левее, а там молочный магазин. Молоко. Понимаете? — Но. — Молоко, — повторил сержант и, желая, чтобы я лучше понял его, сказал: — Млеко, Я дошел до стоянки и сел в такси. доровичем мы объяснялись долго. Он не знал иностранных языков, и мне прихопилось — пользоC ВОДИТЕЛЕМ — Николаем Фего. Он не знал иностранных языков, и мне приходилось пользоваться разговорником. Все же мы с ним сумели понять друг друга. Я просил его повозить меня по городу и. показать мне Москву. Водителю понравилось мое предложение. Он долго возил меня по улицам столицы, рассказывал обо всем, что мы проезжали. — Театр Маяковского! — сказал он, указывая на зал Чайковского, — здесь идут все его пьесы, Николай Федорович, видимо, не бывал в этом зале, но он был твердо убезжден в том, что на площади великого поэта должен быть театр, в котором шли бы его пьесы. — Стадион «Динамо»! — сказал он. И эта фраза в его устах прозвучала так, будто бы он сказал’ «Мой особняк, господа! В это здание я вложил немало миллионов». м — Тут происходят соревнования по спорту, —сказал он.—Спорт помогает у, нас людям стать здоровыми и-силь: ными, а сила нужна для работы. а когда она для насилия, тогда худо Вот вы к нам приехали, это хорошо, да: вайте так делать, чтобы мир’ был. Мы готовы, дело за вами. Его не заботило, что сидящий рядом А. Сурков. Те, кто знаком со сборником, могут легко убедиться, что среди предстазленных гостям писателей немало авторов, напечатавших свои произведения в книге, заинтересовавшей нашего гостя. Присутстзуют на вечере и некотоАнатолий СОФРОНОВ АКОНЧИЛСЯ фестиваль, во время котоporo y Hac было много ярких и интересных встреч с зарубежными прозаиками и поэтами. Сегодня, думая о днях, проведенных с иностранными друзьями, я с особым удовольствием вспоминаю нашу поездку по каналу имени Москвы, ‚„,Увидев на речном BOKзале в Химках Леонида Леонова, Самуила Маршака, Корнея Чуковского, Леонида Соболега, Алексея Суркоза, Максима Танка, ЙПлаётона Боронько и многих других писателей, кто-то воскликнул: — Неужели очередной пленум решили проводить на воде’ — Нет! Просто советские писатели пригласили с собой на прогулку по каналу зарубежных писателей, приехазших на фестиваль, Впрочем, это все-таки, видимо, пленум, пленум друзей. — Безусловно, пленум, даже критики приехали. И пароход пошел... Зеленые берега, песчаные срезы, сильный встречный ветер. На этом пароходе никому не пришлось предоставлять слово, не было ‘председателей и не было президиумов, Сами по себе, по душевному влечению, по интересу к литераПленум туре образовывались группы, которым, впрочем, были чужды групповые интересы. И оказалось, что во всем мире у нас, советских писателей, очень много хороших знакомых и настояЩих друзей. Как было приятно пожать руку славному гватемальскому писзтелю Мигелю Анхелю Астуриасу, голос которого мы впервые услышали в geкабре прошлого года на первой конференции писателей стран Азии. Наш читатель еще мало знает Астуриаса, но сейчас переводятся его книги, в самом ближайшем времени мы узнаем этого мужественного писателя. О чем только не говорилось в каютах и на палубах парохода! Конечно же, решались проблемы художественности.. Наши польские оппоненты пытались разобраться в вопросах социалистического реализма, Выявлялись моменты расхождения и моменты, объединяющие литературы... За одним столом оказались индийский писатель Закир Саджад и туркменский поэт Кара Сейтлиев. Им не надо было знакомиться — они уже давно друзья. Памятны встречи в Дели. Соревнования поэтов, выходящих босиком на сцену ичитающих свои стихи. Следуя обычаям индийских друзей _ поэтов, мы также снимали туфли и выходили на сцену. — Как Аббас? — спрашивает Кара Сейтлиев. — Ону вас, в Москве, заканчивает работу над фильмом «Афанасий Никитин», — отвечает Саджад. — Как Мульк Радж Ананд? — Ананд в Бомбее, но, кажется, скоро должен приехать в Москву. Но у Кара Сейтлиева не иссякли вопросы: — Готовитесь ли ко второй конференции писателей стран Азни, что должна состояться в Ташкенте? — О да готовимся! — отвечает Саджад. — Впрочем, не столько готовимся, сколько ожидаем ее. Первая конференция была успешной, надеемся, вторая будет еще лучше, еще больше объединит могучие силы писателей стран Азии... — И добавляет: — Нам хочется побывать в Узбекистане, посмотреть ваши садь, послушать ваших соловьев. А мимо плывуг зеленые берега, песчаные срезы. Сильный ветер навстречу... И кто-то восклицает: — Для того, чтобы наша дружба была еще сильней, надо использовать все каналы, в том Числе и канал имени Москвы. Борей чуковский Литература сближает этом году на английском языкё в Лондоне. Она знакомит англичан с творчеством 35 советских поэтов, представленных разными стихами. Ее автор, не раз бывавший в нашей стране и знакомый с многими из нас, превосходно справился со своей трудной задачей поэта = переводчика, написал очень интересное и содержательное предисловие. Когда я разговаривал © французскими, бельгийскими, португальскими авторами, я часто пенял на себя, что недостаточно знаю с0- временную поэзию их стран. И мне показалось, что мои собеседники испытывают такое же чувство по отношению к нашей поэзии, Очень жалею, что не удалось по душе побеседовать Сс Китайскими писателями, особенно с детскими, с которыми у нас так многб O6- щих забот, увлечений и радостей, Но я надеюсь, что для нас, питераторов, фестиваль еще не кончился, вать с ними на эгу тему: сни большие знатоки ‘жизни и творчества Чехова, В Болгарии великий писатель так же популярен, как в России. Еще к пятидесятие летию со дня смерти писаTena Y них вышла книга Тодора Борова «Чехов и Волгария». Читая эту книгу, я увидел, что почти каждое произведение Чехова переводилось на болгарский язык По нескольку раз. Говоря с польскими друзьями, я воспользовался случаем передать привет и благодарность поэту Владиславу Броневскому „и художнице Ольге Симашковой, которые с о большим мастерством и любовью переводдлт и иллюстрируют MOM детские стихи, Один молодой англичанин подарил мне книгу Джека Линдсея «Русская поэзия 1917 — 1955» изданную в rTASETA No 97 ОЛОДЕЖНЫЙ фестиваль и меня заразил своим весе льем. Встречаясь со старыми и новыми друзьями, мы много шутили, смеялись, читали друг другу стихи и, конечно, говорили о серьезных вещах. С индийскими друзьями шла беседа об их национальной поэме «Бхагавад Гита» и о Махтаме Ганди, © котором я только что прочитал книгу Фишера. Пока мы говорили поанглийски, я от души радовелся что могу обходиться без переводчика. Но вскоре возникли трудности: ‘юный поэт стал читать свое стихотворение На языке бенгали, и я мог лишь любоватьca изысканным ритмическим ударом стиха. и чудесным звучанием неведомых слов. Болгарские писатели заговорили со мною о Чехове. Было приятно бесёдотТиТЕРАТУРНАЯ 9 13 августа 1957 г. — Это очень проето. Можно Зайти в любую. _ Из тут я увидел, Hak заволновался Управдом. Ou боялся, что я могу ‘Tloor és ee еда састь в неприбранную квартиру и со: ставить плохое впечатуение. — Ньельзья, да? — сказал я, — Идемте! — решительно сказал