IUCATEAU—-VUACTHUKU ФЕСТИВАЛЯ отечественников, объявивших себя <торонниками мира. Теперь они живут вместе. Почти все , они — солдаты армии Моше Даяна и носят в бумажниках свои военные билеты, где указано, что в сентябре они должны быть призваны и что если они не явятся, то будут преданы военному трибуналу; у них есть при себе и документ «для чтения за границей». Этот текст напоминает им, что они израильские военные и что, каж только будет объявлена война, они обязаны тотчас явиться к своему послу, который станоBUTCA их фактическим военным начальНиком. Многие из них приехали © вполне определенными намерениями. И они вначале соответственно вели себя: в день приезда они обегали всю украшенную флагами столицу в поисках израильского национального флага; они пришли в замешательство, обнаружив большое число своих флагов. «Слишком много — это уже нарочно, не так ли?» Они умели находить подходящие для себя и своих взглядов объяснения всему тому, что их удивляло: «Если москвичи не так плохо одеты — это специально к фестивалю; если они много едят—это чтобы меньше размышлять, и т. д...» Я ничего не выдумываю. Они также стремились установить контакты © евреями, чтобы похвалиться обетованной землей Бен Гуриона. Но и здесь их ожидали сюрпризы. Дешевая ирония в Москве быстро изнашивается и нередко 00- ращается против ее авторов. Один из израильцев сказал мне, смеach: — Я перечитал мой «документ». Итак, если начинается война, я бегу к своему послу, щелкая пятками, и говорю: а вот ия. Потом я беру револьвер, иду на площаль Маяковского и — пиф-паф! Это было уже в последние дни, и именно фестиваль сделал возможным такое критическое направление мыслей в его №Ююлове, такое отношение к инотрукциям своего правительства. Шовинизм и фанатизм сильно пострадали за эти лве недели. Было бы несомненным упрощением, однако, утверждать, что международные — в0- просы уже урегулированы, что отныне «все к лучшему в этом лучшем о из миров». Но многие не смогут отныне говов Москве ЛИР РИГИ ИТГ ляны. Спокойно, почти бесстрастно распваэттратют они BCSIEOMY, KTO приходит повидаться с ними, как происходила эта А о ели, Ha расправа. Они отвечают на воироср. все. Так пересматриваются предста ния о ноябрьских событиях в Венгрии — „тлтотаотаниыяа ПОЛУЧеННЫ@ В Париже, ee ФО ое ГЫ у Лонлоне и Риме. Разумеется, после подобной беседы сторонник «славных повстанцев» не начинает сразу же считать их всех фашистами, но он не может больше называть «полицейскими - палачами» этих юношей, тяжело раненных, еще едва оправившихся после ‹ пережитого ими кошмара. Сомневавшиеся рукой прикоснулись к венгерекой действительыы ——vD Pawo PRATERNPTHOM смысле этих слов. как Фома неверующий погрузил свой перст в рану Христа, Шаги, сделанные в Москве, не игироки, но это — отнюдь не шаги на месте. 1 ТГ ТАГИ гостей. посетивших Бр АТИ гостей, посетивших Времль, будут долгим эхом звучать в COзнании людей. Они черпают свое звучание в глубине веков древней Руси, > ралитоёртре этого слога CroRHo отТлиИтого из меди: Кремль. Для одних он звенел погребальным звоном, для других — блатовестом. Многим из делегатов удалось прожить одну из московских, кремлевских ночей с прожекторами, фейерверком, пушечными залпами и звуками фанфар — увидеть зрелище, приготовленное для них в декорациях восточной сказки, многие пережили эту тысяча и вторую ночь. Другие смогли вечером 5 августа поужинать под открытым небом вместе © Хрущевым, членами правительства и руководителями Коммунистической партии Советского Союза. Одни принесли туда любопытство американского телезрителя, другие — братскую теплоту и доверие, но все ощутили, что это — редчайшие минуты на одной из верптин вселенной, со взглядом, устремленным в будущее. Москвичи испытывали гордость, видя свой древний Кремль открытым=—и открытым не только для своего народа, но и для представителей молодежи всего мира. В народных проявлениях дружбы по отношению к делегатам фестиваля, в порывах, которые далеко превзошли не только по силе выражения, но и по своей внутренней, скрытой силе все то, что было на фестивалях в других столицах, многие увидели не только энтузиазм, обычно присущий этому типу международных встреч, но также и радость советского народа, на который так долго был наложен карантин, — а теперь весь мир отдает ему визит. И, несмотря на клевету и на преувеличения, посланцы ‚всех стран познакомились о этим незнакомцем, с советским народом. Даже самые лучшие советские poMaны, даже самые реалистические советские фильмы не могли дать такого волнующего образа величия и самоотверженности этого народа, как стихийно возникнувшие беседы, разговоры на Красной площади. ar, слеланныи тальной фразой: «Это не так просто». Но вот ия в свою очередь чувствую искушение произнести эту формулу, когда речь идет о Москве. Никогда еще ни олин фестиваль не собирал такого огромного количества самых противоположных людей и идей в одном месте. И то. что это место было поистине для одних столицей ада, для других — столицей рая, а для многих — огромным центром, где можно узнать oO ‘будущем, позволяет лишь в небольшой степени представить себе весь размах, с каким сталкивались здесь самые различные мнения. Я убежден, что этот фестиваль войдет в историю и Что отныне его можно расематривать как самый сказочный кругIH cron, « когда-либо воздвигавшийся ЛЮДЬМИ. ОСЁВА и ее жители ‹ дали миру урок антисхематизма. И это отнюдь не малый сюрприз для тех, достаточно многочисленных людей, которые. приехали с чемоданами, полными насмешек и заранее сфабрикованных критических замечаний. Все это не похоже на смех и слезы, которые таж, естественно перемешивались в Берлине и Бухаресте у людей, подготовившихся к тому, чтобы вместе посмеяться и поплакать. И если и здесь, в Москве, тоже были полные ховерия улыб== = ГОВОРЯТ. B3APVBEMHBHBEE Ион БРАД, румынсний поэт Жан Пьер ШАБРОЛЬ, французский писатель ХОЗЯЕВАМ КИЗНИ Когда-то кубок медный был Снарядом пушечным разящим. Я представляю, как стремил Он в воздухе полет свистящий; Сквозь свет и темень, Вдаль и вдаль Летел, как пряжи пук горящий, Рождая гибель и печаль, Когда-то кубок медный был Снарядом пушечным разящим. Какой-то парень, подходящим Его найдя, освободил От липкой глины И земли И, прозелень сведя, блестящим Поставил в дом — от войн вдали. Когда-то кубок медный был Снарядом пушечным разящим; Потом о мире говорил Букетом стройных, настоящих, Воздушных лилий, Роз красой, Ромашкой чистой, полевой, Покой и мир полей хранящей, Я гордо руки тех пою, Кто отдает свой труд отчизне, Я славлю родину мою, Вас, молодых, хозяев жизни, Кто бодр и стоек, Кто готов Взять медь, что смерть несла в бою, Перевел с румынсного К. ЕГОЛИН <> < И сделать вазу для цветов! Вальтер ВИКТОР, немецкий поэт B MOCHBY! (Шутка) Москву, как знаем мы из книг, когда-то шел Наполеон, и вел он — грозен и велик — двенадцать наций и племен. Когда ж потом — в разгар зимы — он из России удирал, он жалок был, как знаем мы, и не велик, а очень мал! И Гитлер, грозный марш трубя, вел всю Европу на Москву и победителем себя уже ‚он видел наяву. Но встал советский исполин, и содрогнулись наглецы, и срочно драпали в Берлин и свой конец нашли «наци», И вот — идут, идут сейчас в Москву сто сорок разных стран, и блещет им в сиянье глаз гостеприимства океан. Здесь бьют непрошенных гостей и истребляют до конца, зато открыты для друзей объятья, двери и сердца! Перевел С. БОЛОТИН > Мигель Анхель АСТУРИАС, гватемальский поэт ПОВОД ДЛЯ РАЗГОВОРА Благословенна ты, мать; воспитала ты сына твердым, прямым, человечным и честным мужчиной. В жизнь — побеждать — он уходит из дома. На прбводах поговорить о его возвращеньи есть поводы. Если ты в праздник увидишь: прохожий играет золотом на людях и не идет — выступает, дерзость ли это, богатство иль просто везенье, — ты не встречай его: может быть, это — не сын твой. Мать, на дорогу глядишь ты, и сердце в Печали. Путник другой над забором встает пред тобою: лавры победные поднятый лоб увенчали, громкое имя и славу принес он с собою. Кличет он всех, но слова — боевая тревога... Ценится это высоко, но стоят немного золото, власть этой шпаги и громкое имя. Ты не встречай его: может быть, это — не сын твой. Мать, ты услышишь однажды цветов аромат. Серой, задумчивой осени день, день утрат... Кто-то тебя позовет, кто-то скажет: «Сеньора, знатный сеньор по дороге идет, разодет, под руку держит любимую, знает весь свет, в ясных глазах его трепет морского простора, мед в его чаше, а сладость — как вкус приключений». Ты не встречай его: может быть, это — не сын твой. Мать, если после обеда, однажды зимой, греясь в тоске у жаровни, внезапно услышишь, сколько бы ветер и дождь ни стучали по крыше: кто-то вошел, кто-то дверь притворил за собой; простоволосый, в руке — инструмент ремесла, — встань, обними — это тот, кого ты родила, Сделала ты из него человека, и в жизни = Сын твой сумел заработать поденную плату. Перевел О. САВИЧ НЕ ХОЧУ играть роль старого завсегдатая фестивалей, однако, быть может, было бы полезно в дни, когда закончилась шестая встреча юности всего мира, провести некоторые сравнения. Я пережил фестивали в Берлине и Бухаресте. Московский фестиваль, мне кажется, отличается от них. И потому, что он проходит в Москве, и потому, что он происходит сейчас. За несколько лет произошли важные изменения в международной обстановке. Шестой фестиваль был не таким «бойекдутеким», как предыдущие. Разумеетвся, были и здесь улыбки, танцы, песни, пестрые костюмы, косынки и обмен значками, и здесь кричали без конца «Мир и дружба», как провозглашали и в Бухаресте, но этот энтузиазм явился лишь красочным фоном для дискуссий, для общений более серьезных и глубоких. Ничуть не утратив своей привлекательности, красочность и живописноеть перестали занимать первый план. ‚ На предыдущих фестивалях делегаты были большей частью в основном согласны по самым главным вопросам. Теперь это не так. Это не значит, что разногласий стало больше; нет, но делегации стали шире, стали более предетавительными, отражают больше различных мнений. В Бухаресте встреча молодых французов и молодых вьетнамцев была поистине волнующей, но все французские делегаты были единодушны в своем отношении кв «грязной войне», и эта встреча лишь укрепила их убеждения, лишь придала им новые силы для борьбы, в которую они уже раньше включились. На Московском фестивале не все французские делегаты были сотласны между собой по алжирскому во= просу или по проблеме Суэцкого канала: Они так и не пришли к согласию по этим вопросам до последних дней этой международной встречи. Но дискуссии сделали свое дело: аргументы, которые прежде предвзято отметались, теперь наконец изучаются, и раздумья, которые раньше считались запрещенными, пошли наконец в ход. Быть может, ‘из Москвы приверженцы новых идей не вернутся преисполненными еще большей горячности, но из Москвы вернется больше ясных глаз, меньше замкнутых умов, больше открытых рук. Конечно, все это — лишь мои личные размышления, которые нахлынули на меня к концу. этих двух неделе, полных сутолоки. волнения. ночей, когда СПИШЬ Всего два часа, полных приемов, банкетов,. встреч, конференций, прогулок, свиданий, когда все поют, пьют, восклицают, едят, участвуют в манифестациях и священнодействуют, — и я, как и все, не имею минуты свободной, чтобы набросать несколько строк в блокноте и привести свои мысли в порядок. Речь совсем не идет о том, чтобы сказать худое 0 прошлых фестивалях, просто я убежден, что нынешний фестиваль = это фестиваль нового типа и что он 0огаче прежНИХ. Причиной, позволившей сформировать — особенно в странах с антикоммуниетическими правительствами — весьма широкие делегации, послужило, несомненно, то, что местом фестиваля была избрана Москва. Друг ты или враг, но по самым различным причинам Москва всегда казалаеь фантастическим местом, H OT Taкого приглашения не откажешься, И каждый приехал сюда, чтобы найти подтверждение своей позиции «за» или позиции «против», и каждый впадал — по крайней мере в первые дни — в преувеличения: антикоммуниет закрывал тлаза на самые ослепительные свершения и гонялся за кажлой соломинкой, чтобы превратить ее в бревно; сочувствующий, отметая из чувства противодействия всякую критику в адрес предмета своей любви, предавался таким панегирикам, что это 03адачивало даже советских людей. Я частенько посмеивалея во Франции над товарищами, которые на совершенно точные вопросы, закрыв глаза и вытянув ладони вперед. отвечали сакраменНа Красной площади юноша из Туниса Мустафа Бен Иеддер прощается с харь. ae see mma eek ковчанной Шурой Гончаровой, Фото А. Ляпина Бела САБО, венгерский поэт СЛИЯНИВ PER Солнце, как золотой сверкающий плот, Окутанный дымкой зеленой, По синей реке Между землею и небом плывет, Гордое солнце знает свой путь — Что для’ него холода и циклоны? И нас — Нас тоже ничта не заставит С дороги свернуть! Мы едем в Москву! И если даже Перед нами гора ледяная ляжет, Если полюс Северный, если полюс Южный Все льды свои На нас нашлет, — Все равно, Жаркое солнце нашей юности, смелой и дружной Растопит полярный лед. Мы все — сыновья эпохи кипучей, Каменщики, мы выкладываем Грядущего огромный свод, Мы знаем: не сразу исчезнут тучи, И не один еще камень С нашего свода На нас упадет. Но мы — строители! Мы строим, чтобы Счастье людям принес наш труд. И ни вулканы Ненависти, ни лавины Злобы Улыбку Дружбы С наших лиц не сотрут! Мы стоим на свежем ветру, Мы купаемся в солнечном свете, Стучат, как молотилки и веялки, Не зная остановки, наши сердца. И радость хмельную вливает ветер В юные души Пахаря и кузнеца. И в душах зажигает факел Желания Звезду Умения, Планету Знания, Мы снимаем с головы тюрбан белоснежный, Синюю рабочую кепку, Мягкое сомбреро с полями большими, И смеемся, и говорим с улыбкой нежной! «Хелло, бой», «камарад», «синьорита» — И слово «товарищ» звучит, как имя. Рейнское вино из наших песен родится, И сахарный тростник далекой Кубы, И пламя мудрости Сквозь все границы Идет, зажигая горны, двигая станки, Заставляя дымить заводские трубы. Мы солнца и трав понимаем речи, Гуляет весна у нас в крови. Восточный ветер Нас обнимает за плечи, На загорелой коже — Соленые брызги морей любви, Мы лучше и лучше С каждым днем понимаем друг друга — Коммунисты и кочевники, И женщины из Канадской Ниагары, Рабочие и крестьяне Севера и Юга, Молчаливый и разговорчивый, Молодой и старый. Потому что везде, где трудится народ, От Дуная до Великих озер, Везде нам жизнь дорога, — Везде, где человек сеет хлеб И песни поет И где ему угрожает атомной бомбой Рука врага. Мы для жизни живем — для жизни счастливой, А не для смерти, не для черно злобного взрыв! У нас впереди — работа и песни, и счастье навеки, И свадеб веселье, и шелест ласковых слов, В наших жилах текут и сливаются вольные реки — Сотни Гангов, Миссури, Днепров, Они бегут, себе путь прорезая, Через Сахару и скалы Алтая, Отражая Июльских небес синеву. Человечества сердце НОГИЕ из нас ожидали, что поеле ХХ съезда, после дела группы Молотова. Кагановича, Маленкова мы увидим советских людей погруженными в задумчивость, 0еепокойными, взволнованными. Всеобщее доверие и спокойствие поразили любопытных. Найдутся такие, кто станет говорить © фатализме, о коллективном отупении, но неизбежно и то, что большинство задумается над этим, как и над многим другим. И именно фестиваль вызвал к жизыи эти раздумья, фестиваль, который бжает не аксиомами, но ключами к истине людей разумных и честных. В Москве даже самые озлобленные убедились, что народы могут разговаривать между собой не только на языке штыков. Вот почему У фестиваль, где, может быть, на первый взгляд меньше было песен и улыбок, чем на прошлых фестивалях, достигнет своей главной цели и добьется того. чтобы слова pe рить то, что они говорили прежде: что все к худшему в мире, который является ьера Шаброля. чуждым для них. И, вспоминая 06 этом. мире, они будут ощущать легкую грусть, словно‘ тоску по родине, окрашенную в музыкальные тона и чудесно пропитанную мотивом «Мир и дружба». коннурса ‘на луч«Мелезные» убеждения были поколеблены материальными доказательствами, необычайно прямыми и непосредственными. Например, некоторые студенты, ечитавшие будапештских контрреволюционеров славными героями, & защитников осажденного городского комитета партии — полицеискими-убиицами, получили возможность встретиться © Йожефом Фаркашем и Лайошем Шомоди. двумя из этих защитников, которых можно узнать по фотографиям из «Лайфа» (облетевигим весь мир), где изображены расправы без суда и следствия на улицах Будапешта. Фаркашу и Шомоди чудом удалось выжить, после того как они были расстреВладимир Маяковский — председатель жюри коннурса на лучшее стихотворение о фестивале. Рисунок Жан Пьера Шаброля. ки и объятия, они были вызваны К жизни и оказались возможными во время самой встречи, во время самого фестива1... Берлине и Бухаресте я видел, как обнимаютея люли. чьи страны воевали между собой, но которые сами боролись за мир; в Москве я видел, как беседуют люди, которые у себя в стране воюют между собой — и часто делают это с полной убежденностью. ИЙ это еше более важно: видеть, как беседуют вторые, чем видеть, как обнимаются первые. Достичь этого труднее, но это более действенно. Я встретил представителей Израиля. Их двести человек, и они образуют одну единую делегацию, что уже само по себе чрезвычайно важно. Сто из них — сионисты, приверженцы Бен-Гуриона, порой свирепо ненавидящие арабов, отказались поехать вместе с сотней других своих соса МТ: сы сальса NN EE NAN ню Стремится «мир и дружба» не остались линь погоВ Москву! воркой и лозунгом. Перевел М. ВАКСМАХЕ > = Джо УОЛЛЕС. канадсний поэт >> Булущшее ИМИ спутника‘MH по вагону, Джо У когда я ‘ехал из Kananct Пекина в Москву, были польские специалисты, возвращавшиеся из Кореи, куда они ездили для оказания помощи молодой республике. Они пытались объяснить, что хотели бы предложить мне составить партию в бридж. Я был совсем один, и мне очень хотелось принять это предложение. Однако я покачал головой и постарался объяснить, что, не понимая друг друtd, играть вместе в карты невозможно. И я продолжал раскладывать пась`` семилетняя деянс. Поезд мчался вперед. Вошла Татьяна — вочка. Она посмотрела будущего бая другая простейша’ истина, если вдуматьй в нее поглубже: во BCE ДИГГЕР ГРИЛЕ Е КАЛИНИН И, ГИГИЕНЕ Л ИРИ ИИ РИГИ РИГИ Е ПИРИ РРР ПИЛИ ИИ ИУ ВЕ НЕДЕЛИ шла честная и напряженная борьба почти четырех тысяч сильнейших спортсменов миno ws mMeruuy ПР. ра на третьих дружеских играх. Куда бы ни направили в эти лни «болельщики» свои стопы — в Лужники или на волную станцию «Динамо», на стадион «Энергия» или во дворец физкультуры «Крылья Советов», — нигде не было им скучно, всюду были они свидетелями высокого мастерства участников, а нередко и неожиданных сюрпризов в виде, например, поражения бесспорных фаворитов и смены чемпионов. Некоторые рекорды значительно превы> шают те, которые были достигнуты в Мельбурне. Несколько поправок внесено и з таблицы мировых рекордов. Особенно радует то обстоятельство, что весьма BHIсок средний уровень достижений участников. Легких побед никто не добивался. И не потому, что плохо были тренированы лучшие, а потому как раз, что слабые, или, вернее, те, кто считались слабыми, заметно подтянулись и заставили считаться с собой спортивных корифеев. Наибольшее впечатление произвели состязания по тройному прыжку с участием мирового рекордсмена и двукратного «Литературная газета» выходит три раза в нелелю: во вторник, четверг и субботу. ние четырнадцатилетней французской баскетболистки Анн-Мари Сафорж — самой юной участницы игр. Такова же точка зрения братьев-близнецов из швейцарского города Лозанна Жана и Вильяма Шэсэ, мерявшихся силами на ковре с лучшими борцами мира. Были, разумеется, среди участников и такие, которые не столько учились сами, сколько учили других. Пожалуй, в первую очередь это относится к венгру Золтану Берцику. По профессии он железнодорожный служащий, а его спортивная специальность — настольный теннис. Берцик играл в Москве блестяще. Недаром президент Международной федерации настольного тенниса г-н Айвор Монтегю считает венгра третьей ракеткой мира. Кстати, в Москве Берцику исполнилось двадцать лет, так что две золотые медали, завоеванные им на играх, оказались хорошим подарком ко дню его рождения. ли в соревнованиях по всей программе игр, за исключением травяного хоккея и регби. Можно напомнить, что в тридцатых годах регби получил в нашей стране, особенно в Москве, довольно широкое распространение, но затем почему-то захирел. Надо надеяться, что дружеские игры будут способствовать «оживлению» этого вида спорта. Приходилось слышать, что это, мягко говоря, не слишком деликатная игра. Конечно, регби — игра не для слабонервных и хилых телосложением людей. Что же, бокс тоже не для таких. Но, во всяком случае, этот мужественный вид спорта, безусловно, нашел у нас во время игр больше при(Cams “copes спортсмены участвоваверженцев, чем недругов. Оно и понятно! Сильных людей у нас достаточно. Что же касается травяного хоккея, то, хотя мы культивируем его недавно, вряд ли было целесообразно отказываться от участия в турнире. Вполне вероятно, что наша команда не стяжала бы особых лавров. Но ведь и в состязаниях по ручному мячу советские спортсмены выступили не слишком успешно. Это, может быть, не очень приятно, но зато полезно; как говорится, на ошибках мы учимся. Наши гости, особенно те, кто впервые побывал в Москве, говорят в один голос, что советская столица по количеству и качеству спортивных сооружений занимает одно из первых мест в мире, Это, конечно, очень лестно слышать, но все же мне хочется привести здесь слова одного французского журналиста, который заметил, что если бы у нас существовал специальный искусственный канал для состязаний гребцов (такие каналы есть в ряде зарубежных городов), то спортивную экипировку Москвы можно было бы считать завершенной. В самом деле, грести, а тем более показывать высокие результаты на волне Химкинского водохранилища не такTO легко. „..— Жаль, что дружеские игры уже заанчиваются. _ Этой фразой, подслушанной в минувшую субботу на трибунах Центрального стадиона имени В И. Ленина, мне и хочется завершить эти строки. Да, жаль, конечно, что третьи дружеские игры молодежи стали уже достоянием спортивной истории. Но ведь впереди-то четвертые! Москва, Литгазета). Телефоны: Две недели олимпийского чемпиона бразильца Адемара Феррейра да Сильва. Всякий раз, когда судья-информатор объявлял его фамилию, зрители приподымались со своих мест. И в самом деле, это было редкостное зрелище. С поразительной легкостью, точно мяч, отскакивал бразилец от земли. Однако он говорил мне, что недоволен своим выступлением в Москве: — Во-первых, я мало готовился, а вовторых, меня подвела погода. Может быть, исландцам, например, казалось, что в Москве очень жарко, но для меня температура была непривычной. Наверно, поэтому я не смог преодолеть шестнадцатиметровый рубеж; а это я считаю минимумом для кажлого классного прыгуна. ^ Жаль, конечно, что да Сильве не удалось этого сделать. Но тем не менее он продемонстрировал те качества, которых зачастую не хватает самым талантливым нашим спортсменам. Я говорю о стабильности, устойчивости результатов, что является единственным критерием класса спортсмена. Почти. во всех попытках да Сильва был близок к своему лучшему результату — 15 метров 92 см. Он прыгал на 15 м 75 см, на 15 м 88 см и так далее. В этом смысле его выступление было для всех спортсменов весьма поучительным. То, что игры были для их участников очень хорошей школой, подчеркивают едва ли не все спортсмены. Таково мнестранах, где мне до5е лось побывать, незави CHMO от их социальной системы, языка и цвета кожи людей в дети произносят одни и те зке первые слова: папа, мама. В каждой стране, по которой я проезжал, мальчики и девочки бро ли свои игры, чтобы посмотреть № поезд и помахать вслед ему рукой, Звуки речи различны, но abit сердца всюду одинаков. В Ша я смотрел вслед паре влюбленных - в руках юноши и девушки были в ги, в глазах — мечта... Глазами своих делегатов дети nee го мира — те, что сидят еще в лясках, и те, что машут вслед п дам, — смотрели на фестивальку Москву... Тридцать лет тому назад америка! ский писатель Линкольн Стеффею побывавший на родине социализуй сказал: «Я видел будущее, я № дел его за работой». Здесь, № У! Всемирном фестивале молодежи! увидел будущее будущего: и оно тож уже принимается за работу. _ Я верю в Рики из ‘Ванкувера! ~ ee Татьяну из Л енинг] ада, в Cao rr Шанхая. ра д Se EA NATL А на меня, потом отобрала у меня карты, разложимне надлежит делать. В два счета я овладел новой игрой... Менее чем за год oe IM a POR у ОВОЩИ Об ромное путешествие: объехал MHOго стран — от восточного побережья МА Я западных берегов, Одиссеи я «открыл» Атлантики до ее западных За время’ этой: Опаллан ag простеишую истину, которая, EEE” FO урал как оказалось, таила в себе “ray6ouaturat Гуа ат nenaeran BP лам. Редакционная коллегия: М. (зам. главного редактора), редактора}, Б. ЛЕОНТЬЕВ В. ФРОЛОВ. литературы ‘ann РМ Ш искусства — Б дательство — К 4-11-68 К. АЛЕКСЕЕВ, Б. ГАЛИН, Г. ГУЛИА, В. ДРУЗИ NE !. КАРЕЛИН, В. КОСОЛАПОВ (зам, главно ‚ Г. МАРКОВ, В ОВЕЧКИН fc рварчико —Б 1-11,69, внутренней } Коммутатор — К 5-00-00, } Адрес редакции и издательства: Москва И-61, Цветной бульвар, 30 (для телеграмм жизни — К 4-06-05, международной жизни — К 4-03-48, отделы; литератур народов CexpeTapHaT — K 4-04-62, разделы: К 4-08-69, писем — Б 1-15-23. из 1 — К 34-05-46, отделы; литератур народов СССР — Б 8-59-17, информации — ри Типография «Литературной газеты», Москва И-51, Цветной бульвар, 30.