РРР ТИГР УИ ЛИИ ИИ, ARTE EA MASSES TMM ALL IITA EIAT TITS
	ГИГИЕНЕ НИЕ ИИ
		TEEPE LPO FOR SII PE Sp Fo
	Н ГОБЫЕНОВЕННОЕ,

ческое время рево

penn more А, oat
	  ческое время революции и

гражданской войны! Оно
зажгло творческим огнем души
пясателей. ставших зачинателями
	COB°TCRON литературы,
кто первым в разных
	потрясенной, обновляющейся зем­ли запечатлевал правду неповто­рямых и незабываемых событий...
	чан пазивали м10:0 пет назад.
Минуло четыре десятилетия. Там
	утивительней, что ло сих
	союзному читателю прололжают
	ляют. Падая, Омар увидел: бу­сы, красные бусы, сыпались в
зелень травы... Пастух выживает,
Зримо видишь картину: достал он
бусы, бросил на землю и тяже­лым сапогом размолол в порошок.
Теперь уж не проведешь Омара.
Он навсегда понял, кто его друг,
кто враг. НЕ

С удивительным знанием быта
казахов строит Урманов сюжет
рассказа, глубоко раскрывая
внутренний мир героя, истоки
социальной борьбы. Тем досаднее,
что в этом рассказе мелькнула
ложная интонация, писатель что­то не дорисовал в образе русского
большевика, и тот выполняет,
так сказать, чисто «служебную»
роль по отношению к сюжету.
Художественный лаконизм, уме­ние писать сжато и выразителе­но — несомненное дарование
В. Урманова. Однако на этот раз
лаконизм письма подменен часты­ми мкоготочиями.

Чувствуется  скороговорка в
Тассказе «Маринка». Не удалась
концовка в рассказе «Сын». Юно­ша приехал в город навестить
братскую могилу расстрелянных
колчаковцами, в которой лежит
его отец. Оживают картины тяже­лого прошлого, столь памятные
юноше: похороны, горький стон
медных труб, слезы тягчайшей
обиды, незабываемой на всю
жизнь. Но вот еще две-три фразы,
и смазывается напряжение, в су­ровом раздумье сковавшее чита­теля.

«...Здесь вот, у могилы отца, я
вспомнил свое далекое детство.
Нелегким оно было: етрача пере­живала разруху и голод, лечила
раны... заменила нами отца, и
мать... Страна взрастила нас, на­учила трудиться и любить
жизнь». Жаль, что ни писатель,
ни редактор не почувствовали не­нужность этой приписки к инте­рееному рассказу.

Самобытный талант Урманова
проявился и в рассказах о приро­де родного края. Они составили
вторую половину книги. Но не
	‚охотничий азарт, не страсть рыба­ка привлекают главным образом
	внимание писателя. Мастереки
‚выписанная красота сибирской
природы дополняет и  оттеняет
	красоту человека-—хозяина евоей
земли. Взять хотя бы - рассказ
«Старики». В нем ощущаешь и
духовную чистоту, и бэскорыет­ное желание не пройти мимо лю­дей, которым можешь помочь.
Старики, два закадычных друга­пенсионера, уехали на рыбалку.
Но случилось так (действие про­исходит во время Отечественной
войны), что их помощь потребо­валась в сельской кузнице. И
пусть старикам не удалось отдох­нуть на рыбалке, читатель ис­кренне верит, ‘что возвращаются
они домой бодрые, © неподдельным
наслаждением—и от труда своего,
и от мысли, что жизнь еще «не
списала их в тираж». В этом рас­сказе четко проявилась еще одна
сторона дарования писателя —
сдержанный, туго вилетенный в
ткань произведения юмор.
	№. Урманов — талантливый
писатель старшего поколения.
Более сорока лот назад он напи­сал свой первый рассказ, не доз­воленный к печати царской цен­зурой. Он певец темы граждан­ской войны, и хочется надеяться,
что писатель еще много расска-.
жет о тех далеких волнующих
днях. А рядом с этими произведе­ниями хочется видеть и новые
рассказы о сегодняшних днях Си­бири, о радостях и заботах про­стых людей на обновленной земле,
видеть именно у В. Урманова —
ето тлазами, с высоты его жиз­ненного опыта. Наша взволнован­ная беседа с писателем о сибир­ской дальней стороне должна
быть ппохолжена!

Ю. СЕМЕНОВ-РЫБАЧИИ
	род. Женщина торопится, бежит...
ЕЙ не дают подойти к расстре­лянным. Тишину разрывает еще
один выстрел...
	Из города рассказы переносят
нас в село, из тайги — в степь.
Тихо ходит по степи табун бая
Абакира. В сладкой дреме едет
сзади табуна пастух Омар (рас­сказ «Красные бусы»). Кажется,
никогда не тронет тревожная
жизнь этих мест. не услышит
	никогда не тронет  треволлая
жизнь этих мест, не услышит
Омар ненавистное слово «колча­ковцы?. Но не прошла и одна.
темная степная ночь, как прозрел
наивный,  доверчивый пастух.
Плохо понимает он рассказ рус­ского большевика, скрывающегося
от казаков, да и не до этого пасту­ху — мысли его заняты люби­мой. Не сидится ему, поскакал в
аул... Там хозяйничают пьяные
казаки. Угостили Омара. Захме­лел он, бесхитростно проговорил­ся о своем госте. Лопытываются
казаки, что за русекий остался в
степи, не большевик ли? Эх, хо­рошие люди русские, почему не
сказать им потлаток обещают.
	Pome люди русские, почему не
сказать им, подарок обещают.
Омар не может оторвать глаз от
шкатулки — в ней красные бу­сы. Все скажет пастух, дай толь­ко бусы, подарит он красавице
Бийбал... .
Психологически достоверно
рассказывает писатель о челове­ке, живущем в стороне от беето­щадной борьбы и теперь в крови
и муках познающем правду. Вее
русские для него одинаковы.
	русские для него одинаковы,
Омар понять не может, за что ка­заки связали доброго «большей­бека». Русский такой же, как
они, Арестованный обругал Ома­ра. Но за что? Пастух совсем не
хотел сделать худого этому чело­веку. Мысли Омара отвлекает по­дарок. Пастух векочил на коня н
помчалея в степь. В него стре­ских сед неугасающий отонь борь­бы, правду ю войнеи революции.
Непоколебимой верой в нарохную
победу живут герои рассказов из
	ателями времен Отечественной воины.
— тех, Сборник завершается «Охотни­утолках чьими зорями> — красочными,
	пор ‘BCE­Тлубоко
	тонво выписанвными картинами
природьё прелесть которых так
чутко и осязаемо может передать
только влюбленный в свой родной
край писатель-живописец.

Глубоко волнует  драматич­ностью жизненных ситуаций под­оставаться неизвестными некото­рые из таких писателей, рожден­вых Октябрем. Потому-то особен­но отрадно видеть недавно вы­шедшую в столичном издательст­ве книгу старейшего сибирекого
писателя Кондратия Урманова,

‚ борка рассказов «Черный ветер»,

которой открывается сборник.
Здесь не встретишь каких-либо
«закрученных» конфликтов или
сверхнеобычных ситуаций. Ка­жется, писатель готов рассказать
п Ражтам гл чат р ту палеткхую
	стре­той
	о каждом, кто жил в ту нелегкую
пору, с кем он когда-то делил го­ре и радости. Герои ето — люди,
на первый взгляд «маленькие»,
неприметные, окззавииеся в вих­ре больших событий. Но образы
их выписаны столь выразительно
и обстановка действия, дух эпохи
переданы так живо, что рассказы
эти хочется назвать фрагментами
одной большой, впечатляющей и
правдивой картины.

С присущей Урманову просто­мй повествования, естествен­ностью и живостью разговорной
	интонации и
	Его сборник рассказов «В сибир­ской дальней стороне» заслужи­вает того, чтоб он стал известным
широким читательским кругам.
«Вам, погибшим, вечный покой
и слава! Ваши имена я записал в
сердце своем, я их сохраню и рас­скажу живущим...» В этих ©ло­вах, могущих служить эпиграфом
к книге, отчетливо слышен голос
самого писателя. клятва. которую
	ен честно сдержал.
	ППУМЕЛ, просиял. праздничными огнями VI
Всемирный фестиваль. Но он еще не стал вос­711111 {1117881181

uo

поминанием, еще не покхипул тород. пик rie
спешит снимать’ праздничное убранство улиц и nno­щадей, в концертных залах продолжаются выступле­ния зарубежных артистов, в павильонах Центрального
парка культуры и отдыха по-прежнему открыта Меж­дународная выставка изобразительного и прикладного

~
МИРЕ ЕЕ ЕР ГИ ИЕ ГЕИ

выставки — картина советского художника Ивана !1$9>
тешина «Богатая незеста». Один лишь экспонат — а
всего их около четырех тысяч! Уже подведены итоги
этого международного смотра искусств, и лучшие из

лучших получили заслуженную награду.

ИИ ИИ ЕЕК
	С ПОВЕРИЕМ К ЛЮДЯМ
	радостных встречах после долгой
разлуки, о верности и дружбе. Вот,
например, рассказ «Верное  серд­це». Молодая балерина уехала на
гастроли в далекий чужой город.
Дома в Москве ев ждет «верное
сердце» — Сережа. Ночью они
разговаривают по телефону. Как
видите, ничего особенного не про­исходит. Но весь рассказ  напол­нен нежностью, любовью к родной
земле.

Наибольшие возражения вызы­вают два произведения на литера­турные темы — «Единственный
свидетель» и «Экскурсия». В 060-
их случаях автор свой гнев напра­вляет против недобросовестных
критиков и делает это без всякого
отступления от общепринятого
стандарта: в одном рассказе кри­тик судит о книге, не прочитав ее,
в другом — действует надоевший
тип критика-перестраховщика. Ис­хоженные пути привели автора к
затоптанному месту. Не повезло и
теме о воспитании детей. <Неожи­данное открытие» также написано
по стандарту. Все в нем ясно с
первых строк.

В целом же после книг Л. Ленча
остается хорошее настроение, слов­но побеседовал с умным, веселым,
доброжелательным товарищем, ко­торый рассказывает о своих совре­менниках ‘легко, занимательно и с
любовью. Арк. ВАСИЛЬЕВ
	Литературные пародии
	Нагие столбы
	Затерянные в березняне столбы
Стылятся своей нагой простоты.
	Мне объясняют: это клен.
Верно — клен! Я читал о нем,
Но там гозорилось, что зелен сн,
А он пылает багровым огнем.
	А бескорыстие птиц лесных?
Поют, кан будто их завели.
	Б. Слуцкий. «Осеннин лес».
‚‹Новый мир». № Т. 1957.
	Читал я, что лес—это много
дров.
Слыхал я, что осени. срок настал.
О том, что клен осенний багров,
Слышу впервые. Нигде не читал.
Цветы и грибы хороши в лесу,
Какие — пока еще не узнал.
Имеется, клюква. Ее я несу
С тонкой усмешкой в «толстый»
журнал.
Рвусь в кабинет, где сидят киты,
Прыжком манерным беру
. Oapbep...
Столбы стыдятся своей наготы,
Но мне не столбы, а столпы
пример...
Птицам петь, распеваться
всласть
Надо осенью позарез.
И мне как-нибудь удастся
< попасть
В этот самый... как его... лес.
Александр ЖАРОВ
	проникнуть в его творческий про­цесс. Помимо этого, а точнее —
не помимо, а в то же самое время,
мы находим здесь. множество
мыслей талантливого человека,
большого патриота о жизни, о Ро­дине, о народе, о партии. Немало
высказываний об искусстве. «На­править все сознание на хорошее
в людях, Проникнуться HM B по­ступках, в мыслях, в чувствах. И
на этой основе творить красоту
	про народ на строительстве ROM­мунизма».

Новое в жизни было для
А. Довженко источником больщой
красоты, красоты нового мира,
источником самых высоких эсте­тических ‘переживаний. И оно
	всегда побуждало его к активным
действиям. к вмешательству, что­бы все вокруг стало еще луч­ше. Вот он записывает впечатле­ния от Каховского моря: <От да­лекого голубого горизонта до сз­мых ног раскинулось море, широ­кое, чистое, новое. ИМ почему-то
сделалось сразу так, будто боль­шинство хаток и хлевчиков, убо­гих, с убогими соломенными дра­ными крышами, стали ненужными.
Произошла дисгармония. Крича­щая, если кто понимает природу и
место человека на земле...

Море требует новой эстетики.
Оно само уже новая эстетика. Оно
не принимает соломенной старой
стрехи, убогости, серости. Непре­менно нужно поднять в прессе про­блему преображения страны по пе­риметру Каховского, Нременчуг­ского, Днепродзержинского и Ka­Невского. морей».

Редакцию журнала «Днтпро»
следует поблагодарить за интерес­ную и полезную публикацию.
	ЛИТЕРАТОР

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№ 98 15 августа 1957 г. 3

 
	Последний рассказ очень харак­терен для Ленча. Некто Боров­ков — работник областного мас­штаба — послан для «накачки» в
район. Случайно он попал на соб­рание в колхоз. Боровков принад­лежит к числу ораторов-всезнаек
и готов длинно, нудно, общими
фразами говорить на любую тему.
А в колхозе потребовали ответа на
деловые, конкретные вопросы. Бо­ровков сел в калошу. Ленч, как
всегда, скупо, лаконично создал
образ самодовольного, влюбленно­го в себя человека. И вот послед­ние строчки:

«— Как съездили, Максим Кон­дратьевич?

— Ничего... в общем!

— Пришлось мозги вправлять?

— Пришлось! — вздохнув, ска­зал Максим Кондратьевич. — Бы­ла накачка! Крепенько досталось...
кое-кому... Ох, крепенько!..»

И читатель уверен, что Боров­ков задумался. Не перековался,
как это довольно часто происходит
в некоторых сатирических расска­зах других авторов, а задумался.
Самодовольства у него, во всяком
случае, поубавилось.

Но Л. Ленч не всегда столь
«добр». Он умеет быть и беспо­щадным. Вот маленький по. разме­ру рассказ «Тетя Надя». Автору
хватило трех страничек для созда­ния образа отвратительной ханжи.

Хороший, злой рассказ <«Сви­стун» — о широкоплечем, бравом
молодом человеке, похвалявшемся
на вечеринке силой и мужеством
и оказавшемся самым обыкновен­ным трусом,  
очень жаль, что Л. Ленч

включил в эту же книгу второй
	включил в эту ще вкаюгу в1орой
рассказ о трусе «Сосны шумят».
Он звучит как повторение <«
	200 лет со дня рожде­ния В. В. Капниста ис­полняется в сентябре те­кущего гола. Институт
русской литературы
(Пушкинский дом) Ака­демии наук СССР гото­вит собрание сочинений
выдающегося поэта и
драматурга В него вой­дут все стихотворения
Капниста, драматические
произвеления, переволы,
литературно : критические
статьи и письмя В доре­волюционных = изданиях
многие стихотворения
уродовались цензурой.
Например, в оде «На
смерть сына» выброшены
все резкие обличительные
стихи, В академическом
издании они восстанавли­украинского языка. Это—
переиздание (фотографи­цеским способом) широко
известного «Словаря
укра!нсько? мови» под
редакцией Б. Гринченко,
	впервые изданного В
1907—1909 rr.
Издание представляет
	собой справочное посо­бие, содержащее богатый
лексический и фразеоло­гический материал, с
болыним количеством
диалектизмов и архаиз­мов. В качестве ‘иллю­страций использованы
примеры из художествен­ной литературы и устно­го народного творчества.
Всего в словаре около
70 тысяч слов.
	<>
Исполнилась годовщи­на со дня смерти народ­В связи с избранием
М. Б. Храпченко замести­телем академика-секрета­ря Отделения литературы
ий языка Академии наук
СССР секретариат прав­ления Союза писателей
СССР освободил его. от
обязанностей главного
редактора журнала «Ок­тябрь»

Главным редактором
журнала «Октябрь» по­становлением секретариа­та Союза писателей
СССР назначен Ф. И.
Панферов.

>

Издательство  Акаде­мии наук Украинской
ССР готовит « печати
четырехтомный словарь