ГРРГГРЕТЕРУТГЕРРРЕРЕГГРРЕРГИГРЕРЕРЕГРУГЕРУРГИРЕГГЕРЕРЕРРУРУРЕРЕЕЕГИГЕРЕГЕГГРРРГЕЕРЕРУЕТЕРРЕРРЕГРЕРРЕЕРУРРГРЕРУЕТРГЕРЕРЕГРГУРЕРИРРАГТТРРЕРУТАРУГЕРРГРТУУЕЕЕТИ Е! PPLOLIVTLLOLILISITTIVSTI ск, «СО. ПИСА. ft старик Хвиной, его сыновья Иван и Петька, невестка Наташа — становятся сознательными строителямн новых, социалистических отношений. Подготовлен к пачати роман КЮ. Либединского «Утро Советов», Эта книга является завершающей частью трилогим (первые две части — это романы «Горы и люди» И «Заре во»). Герои трилогии проходят сложный жизненный путь, мужают в борьбе с царским самодержавием, становатся сознательными бойцами за народное счастье. К юбилейной дате читатели получат сборник повестей и рассназов Nas. па Нилина «Знаменитый Павлюн». Находятся в производстве роман И. Шухова «Ненависть» 0 нлазсовых битвах в Казахстане в первые месяцы коллекнтивензации сельсного хозяйства), книга Б, Лавренева «Страницы незабвен. ных лет», составленная из рассказов. и другие, мер, есть такие раздель: «Письма с марками неза5 бываемых лет». Сюда во-\ шли рассказы и повести $ 06 OKTAGpECHOH револю-\ цим. Исторические рас-\ ЕН, сназы объединяются разделом «Почта давннх лет». Есть раздел «Письма с нностранными марРРР! ИТ ВЕТСКИИ ПИСА. ТЕЛЬ» н славной годовщине 40-летия Co. ветской власти выпустило в свет новую повесть ростовского писателя М. Никулина «Полая во. В центре повествоваия — классовое расслоение в среде донсного назачества, организация номбедов, борьба казачьей бедноты. с нулачеством. Автор рассказы. вает о судьбе казачьей ПГУ НЕЕ НЕЕ ив тв > < семьи, члены которой — Yes * ПАТЕЛЬСТВО «МОоЛОГВАРДИЯ». бятна» -— так называется большой литературнохудожественный «fonyальмаками». Он расскажет GX том, нак живут детн за рубежом. Альманах объемом =) тридцать печатных лнстов выйдет K 40-летию $ Октября. $ SAEMEAMEAMABASMMAAAAA TETRA SAAR T MEDAN R PELE PEPE PETE #9. нах для детей младшего школьного возраста, под готовленный в печаTH секцией детских H юношеских писателей мосновского отделения ССП. Редактор «Голубятни» Л. Кассиль рассказал нашему корреспонденту: — Альманах построен нескольна своеобразно. Из небольшого веселого вступления юные читатели узнают, что московские детские писатели, как и многие московские голубеводы, разослали своих почтовых голубей в разные угопниы с редакционными заданиями, Птицы доставили в редакцию большую почту, из которсй и составлен альманах. В «Голубятне», наприВЕЛИКОЙ ЛАТЕ член КПСС с 1904 года, один из руководителей восстания на броненосце «Потемкин», вспоминает о геронческом выступлении матросов, о своей деятельности в рядах Самарской большевистской организации, о встречах с В М Лениным. ту по подготовке публикаций нк юбилею Советсной власти. Из нескольких тысяч дел более чем пятидесяти архивных фондов отбирался матеHah ANA книги донументов «Победа Великой Октабрьской социалистической революцыи в Самарской губернии». В сборнике представлены декреты и распорящения Самарснсго Совета, выступлення тт. Куйбышева, Масленникова и других видных деятелей губернской большевистской организации, документы о подавлении контрреволюционных мятежей, Вышла работа «Борьба за Советскую власть. в Самарской губернии». подготовленная коллективом авторов. Издательство выпустило танже ряд книг, написанных непосредственныМи участниками революционных событий: О трагичесних эпизодах борьбы самарского пролетариата, разнузданном терроре в дни правления эсеро-белогвардейсной «учредилни» ° рассназывают участники революции в сборнине «Поезд смерти». Автор книги «Годы борьбы. Записки старого большевика» И. А. Лычев. В ЧЕМ ЖЕ ВСЕ-ТАКИ «УРОКИ СТЕНЛАЛЯ»? >> Н. ТАМАНЦЕВ ческой «галиматьи», BO BCeM PYROBOACTвовавшегося евоей знаменитой формулой «Que dit la logique?e («Что говорит логика?» )! Если оставить в стороне правомерность подобных сопоставлений, подобную «шкалу ценностей», то слелует сказать: Й. Эренбург серьезно заблуждается, полагая, что «рецепт» Флобера, страстно 60- ровшегося против субъективизма в искусстве, был невозможен хля Стендаля. Водораздел между Стенлалем и Флобером лежит не в сфере психологии творчества, 4 в области эстетики и мировоззрения. Творчество, творческий процесе вообще никогда не сводятся просто в «самовыражению», к авторской исповеди художника. И в этом смысле’ «певцом своей жизни» (как Стендаля назвал Стефан Цвейг) автор величайших и правдивейших художествевных полотен никогда Be был. В законном желании защитить право художника на творческую оригинальность, стремясь всемерно подчеркнуть яркую индивидуальность — Стендаля, И. Эренбург остался верен своей опибочной концепции. Секрет неповторимости Стендаля он вилит не в. евоеобразии его мировоззрения, а лишь в особенностях характера и личной жизни Анри Бейля. «Я говорил, что Бейль жил не лля литературы, но его жизнь позволила ему стать большим пиезтелем». Это неверное. или, во всяком случае, чрезвычайно упрощенное представление о Стендале, как о хуДожнике. Статье И. Эренбурга недостает не тольКо Эстетической, но и исторической лостоверности. Историческая перспектива в ней смещена, и не только тем, что Стендаль изолирован от своей эпохи или противопоставлен Флоберу. Она нарушена тенденциозным подбором и произвольной интерпретацией высказываний современников и потомков о Стендале. Рамки газетной статьи не позволяют показать, В чем состоит произвояьность обращения И. Эренбурга © историко-литературным материалом, но и здесь господствуют BRYсовые оценки и личные пристрастия, рефразируя слова самого Ильи ие та, можно было бы сказать, что он, BOCхваляя Отенхаля. пытается’ принизить Бальзака. во славу Бейля поносит Гюго, во имя своего героя освистывает эоля и, вновь прославляя Стендаля, осуждает Флобера. Стендаль от этих сравнений ничего не выигрывает, & убедительность статьи, конечно, сильно страдает. Несправедлив оказался И. Эренбург и по отношеную к советскому литературовелению. Как уже отмечалось. далеко не все еще сделано! нашей наукой в изуче-. нии Стендаля, но то, что сделано, представляет собою крупное хостижение не только отечественного, ‘но и мирового бтендалеведения. Эренбург, конечно, мог и не популяризировать эти достижения, но. учесть их и опереться на них он был. обязан. Между rem (кроме разве очень ‘спорной романизированной биографии Стендаля «Три цвета времени» А. Виноградова). автор в своем этюде ‘не использовал ничего, Что me касается зарубежной критики, то спор Эренбурга с вилным французским литературовелом М. Бардэшем не получился. так как Эренбург, не заметив существенных методологических изъянов книги Бардэша о Стендале, счел недостатком как раз одно из справедливых его наблюдений над жанровыми особенностями стендалевских ронанов_ Вели бы Эренбург с большим вни‚ манием отнесся к работе советских ий зарубежных исследователей творчества Стендаля, он не пришел бы к столь обескураживающему выводу: «Лавно 08 (Стендаль) всеми причислен к классикам, но построение его романов, его манера письма продолжают вызывать недоумение». ’ В чем смысл творчества Стендаля, в чем значение ето наследия ‘для ‘современности. иными словами, в WeM всетаки «уроки Стендаля» для нас, — все это так и осталось в этюде И: Эренбурга непроясненным, Зато ясно другое. То, в чем автор, видит «уроки» Стендаля, противоречит историчеекой правде, Своевольно нарисованный образ художника, «уроки», которые извлекает И. Эренбург из его жизни, Pacхолятся как с этой правдой. так и с нашими представлениями о месте писателя в обществе. о его гражданском и творч5- ском. долге. ПЮНЬСКОЙ — книжке журнала «Иностранная литература» И. Эренбург выступил со статьей о Стендале. «Уроки Стендаля»—так 03aглавил автор свой этюл о великом французском реалисте. Уже в самом заглавии полчеркнута живая творческая связь избранной темы в литературной современностью. Не случайно редакция журнала поместила этюд о французском классике в отделе критики, рядом со статьями о двух современных писателях — Питере Абрахамее и Эльзе Триоле. И. Эренбург заговорил о писателе, KO TOPOMY ло сих пор в нашем литературоведении уделялось недостаточно внимания. хотя можно назвать ставшее сейчас библиографичееской редкостью пятнадцатитомное собрание сочинений Стендаля — лучшее не только в СССР. нон за рубежом научно-критическое издание его произведений — и несколько обзотных статей. Этого. конечно. мало: у нас 10 сих пор нет еще ни одной большой paботы о писателе, романы которого, по справедливому замечанию Эренбурга, читаются как современные книги и о котором давно уже настало время написать влумчивый и правливый трух. Ж П. дренбург сделал больше, чем просто напомнил в «забытом» писателе. О начал говорить о нем в связи со значением ето творчества для нашей современности. Пока чт0 можно назвать небольшое число работ, ‘где творчество классиков изучалось бы в свете значения их наследия для наших дней и были бы тостоверно и убедительно показаны место и роль их опыта и традиций для современной литературной практики. ` «Уроки Стендаля» — заглавие, которе многое обещает и ко многому обязывает. Тем более, что. автор статьи — маститый советский литератор, художник большого публицистического дара, писатель, к суждениям которого прислушивается не только советская: но и зарубежная общественность. С присущим ему стилистическим блеском И. Эренбург рассказывает о жизни И творчестве Стендаля. И все же статья разочаровывает. Она обещает значительно больше, чем дает, она оставляет стишком много недоумений, Более того, целый ряд ее выводов вызывает самые решительные возражения, и не частного, а принципиального характера. 0 частностях можно было бы и не спорить, — здесь каждый вправе иметь свои вкусы и пристрастия п их отстаивать. Но то, что в статье не удовлетворяет, касается настолько важных эстетических проблем, что пройти мимо них не представляется возможным. Прежде всего совершенно. недопустимо товорить о Стендале вне всякой связи с французской литературой ето времени, как это делает И. Эренбург. Стендаля, утверждает он, «нельзя причислить к TOMY пли иному литературному направлению: OH —- реалист, поскольку реалпетично все большое искусство...; он — романтик, поскольку, изображая реальность, он часто меняет пропорции, видит вершины, заглядывает в.пропасти, жаждет духовного совершенства...: но это не приверженность литературной школе, а крылья, вдохновение». Трулно предположить, чтобы И. Эренбургне знал, что Стендаль был одним из активных” участников = романтического лвижения лвазцатых голов ХХ века во Франции и что уже в те годы он был известен далеко не только как «человек C большим животом и чересчур короткими ногами. который любит музыку, живопивь и портит бумагу никому не нужяымп рассуждениями» (?!), а как OB из умнейших и образованнейших представителей романтической школы. Представить себе «романтическую битву» во Франции без автора «Истории живопися в Италии» и двух брошюр о «Расине и Шекспире», без споров о музыке и живописи, без газетной полемики и литературных кружков, в которых фигурировало имя Анри Бейля, немыслимо. Далее. Рассматривать «вдохновение», пными“еловами, мастерство, талант художника, как нечто противоположное «литературной школе», то есть системе эстетических взглядов, — значит тищтать искусство идейного содержания, & творческий процессе — его материалистичеспой приролы. К сожалению, приведенное высказывание И. Эренбурга—не оговорка в не небрежный парадокс, а точка зрения. красной нитью проходящая через вею статью. Стендаль у Эренбурга жил не 1ля литературы, книги он писал залпом. в лва приееста, садясь за роман, прянципиально ничего «не изучал». O1- нии словом: «Живи он сейчас у нас, его, наверно, долго не принимали бы в Cows писателей. как дилетанта. Он’ путешественнлк. знаток музыки и живописи. политик. историк п менее всего профессиональвый литератор». ИИ ИРИ 9171971148 Большой писатель, пришедший в литературу с вполне сложившейся системой философеко-этических и художественных взглядов (его произвелениям предшествовала напряженная работа эстетической мысли. отлившаяся в книги, 6р9- шюры и статьи по эстетике, искусству и литературе), представлен в этюде Й.. Эренбурга’ попросту оригинальным фланером, любителем женщин; политики и искусства, не лишенным ума, чувства и душевного благородства. К творчеству его побуждает не гражданский и хуложничесгий долг. & желание выразить себя. утверлить свою незаурялную инливидуальность, вопомнить о пережитом или забыться. Поэтому роман «Ирасное и черное» окажется полным личных BOCпоминаний, а его героем станет сам Анри Бейль: лышащая скорбью о судьбе угкетенной Италии и восторгом перед «итальянским характером» новелла «Ванина Ванини» будет написана, чтобы найти забвение от очередной любовной неудачи, а тневники пиеателя и «Записки эгосвоей эстетической THETA, ЛИПГИВИЦИТСЬ КУЙБЫШЕВСНОЕ КНИ. НОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО в научно - исследовательские организации области проделали большую рабоУИ ЛИКИ Е ККИГИЕИИРЕГЕГГИ ГР ЕА РЕ РИГИГРГИИ Г ГАРРРРРИРЕГИР Г ИРИ Е ГЕ Е ГРРРРРИ Г ИГИ Г Е ЕИГИ ЕЕ ЕИИИГИ Г ГИРЕЕЕИИИГКИ в Ь Ложная занимательность А ОДНОЙ из читательских конференций мне задали вопрос: «Что такое ложная занимательность?» Тогда я, помнится, ответил так: «Я не представляю, что существует занимательность ложная и неложная, по-видимому, за ложную занимательность критикуют произведения тех авторов, которые не умеют писать, HO вообще-то занимательность нужна, — иначе книгу не будут читать», Разговор этот вспомнился мне теперь, когда‘я прочел изданную в Чебоксарах повесть Надежды Бабенко «Участковый врач» — о рядовом труженике медицины, молодом враче Вере Васильевне ПотапоBOH. Автор, как видно, любит своих героев и старается, чтобы читателю онй тоже понравились. Н. Бабенко описывает и любовь, и ревность, и подлость, и интрнги, и выздоровление, и смерть, — словом, всячески стремится оживить повествование. А читать повесть неинтересно, порою просто скучно. В чем же дело? Почему так получается? Прежде всего книге Н. Бабенко не хватает занимательности. Автор не умеет еше строить сюжет, о нагромождает подряд главное и второстепенное, мелькают разговоры, фамилии, конфликты, но мало что запоминается и мало что волнует. Вот Вера Васильевна появилась в амбулатории; и тотчас происходит у нее стычка с медсестрой. Читатель ждет, что эта линия будет дальше как-то развиваться, Напрасно. Все теряется. Через много глав, когда мы успели забыть о сестре и о ее конфликте с врачом, она вдруг опять показывается на свет божий, говорит какие-то слова. и снова исчезает. На прием к врачу приходит рабочий Иванов, симулирует эпилепсию и’ требует справку. Вера Васильевна, не проверив, неё обследовав больного, справку выдает, Ну кажется, вот здесь-то завяжется крепкий узелок. Но врач отделывается легким испугом. Узелок не завязывается. В конце книги автор спохватывается и пробует организовать сюжет. Но развитие его не подготовлено, выглядит нелогично и недостоверно. Потапову пытаются обвинить в невежестве. Причина столь серьезного обвинения удивительна; Потапова. не понравилась старшим. товарищам, потому что с одной она не была достаточно учтива, а к другой... вошла в кабинет в валенках. «Обиженные» — руководители, чтобы скомпрометировать Потапову, стаBAT заведомо . неверные диагнозы больным, помещают здоровых людей в инфекционную больницу, ‘скрывают анализы, прячут истории болезни и т. д. И все окружающие, зная о подлости этих врачей-руководителей, ‘молчат. Злодейству не веришь. К тому же все кончается блестящей победой героини, как в детской сказке о зайчишке: «Принесли ero домой — оказался он живой». И тут я понял: это и есть ложная за’ нимательность, она; к сожалению, суще: ствует. Плох язык повести — сырой, местами просто канцелярский и не очень грамотный: «На повестке дня стоял вопрос в состоянии. Медицинского обслуживания трудящихся в первом полугодия и’ мерах по его улучшению», «Присутствующие сделали. ‘последнее движение и замерли», «Барышникова всегда очень слелила за своей внешностью и даже за выражением лица в каждом отдельном. случае», «На ее круглом лице с низким лбом и двойным подборолком появилесь ‹ радостное выражение, как у охотничьей собаки, почуявшей запах’ дичи», «..потом она снова рвалась душой к нему, как голодный к куску хлеба. Затрепетало’ серлце, приостановилось, а потом участилось дыхание, как у бегуна, срывающегося co старта». (Последняя цитата — это всегонавсего описание любовных переживаний молодого врача.) В заключение хочется ‘сказать о редакторе. Слов нет, опытный редактор нужен любому автору. Но начинающему, автору первой книги, нужен особый редактор ‘— педагог, ‘учитель, воспитатель. От него многое зависит, Редактор повести «Участковый врач» Ю. Тимофеев плохо справился со своей залачей. Б. ДЯГИЛЕВ ДЫХАНИЕ ВЕКА ОБЕДА мужественного. волевого в ларактере советского человека — едва ли не самая выразительная черта новой книги Михаила Львова «Живу в двадцатом веке», недавно вышедшей в Казани. Название ее обязывает ко многому. И надо сказать, что в лучших стихах Львова мы находим ясный отзвук тем чувствам и переживаниям, которые волновали и волнуют каждого из нас в нашу эпоху, в наш лвалцатый вок. ™ Эпоха высочайших напряжений, Где столько дела страстным и живым, Эпоха потрясающих крушений, Эпоха окончательных решений, Мы прикасались к истинам твоим... Не все ладно было в поэзии Михаила Львова, в недавнее время, Боязнь быть не первым («Когда-то я бояжея быть не первым»). неактуальным — в том ложном понимании актуальности, которое заставляло иных поэтов обращаться к одним и тем же темам, елинообразным художественным решениям, примелькавшимся поэтическим холам,-—толкала Львова & 3aмыслам, не характерным лля его лирического ларования. Ero поиски шли по внешней канве Событий” поверхностно отражали явления времени, а не раскрывали их творческую сущность. ‘Отсюда рождалось чувство неуверенности в своем таланте, появлялись вещи, несущие печать поспетности‘и рассудочности. Собственные неудачи и’ерывы привели позта Е мысли, что самое важное не столько в том, чтобы быть непременно. первым, & В том. чтобы На плечи взяв нелегкий груз эпохи, Нести его со. всеми наравне. Высшее счастье художника заключается в том, что он наравне со всеми ответственен за свой век, что он вместе с современниками должен «веком заниматься и строить безотибочную жизнь»— таково еновное идейное содержание нового сборника Михаила Львова. Повседневность — животворный источник таланта — питает его лучшие стихи. В этой повеедневности — богатство жизненных. явлений, которые волнуют, тревожат, радуют и потрясают нас ежедневно. Это раздумья о своем труде, о любимой, о судьбе Родины, судьбе поколения. Мы в землю стольких положили, Мы столько стойкия пережили, Мы столько видели всего — Уже не страшно ничего... И если все-таки. про войны Я думать не могу спокойно, И если против войн борюсь — Не потому, что войн боюсь, А если даже и боюсь — Не за себя боюсь — за тех, Кто нам теперь дороже всех, Кого пока что век наш нёжил, И кто пока еще и не жил, Кто ни слезы не уронил, Кто никого не хоронил. В этом чистосердечном раздумье 6 судьбах мира во всем мире, о судьбах чеповечества мы узнаем современника, т0- варища по борьбе. «Страшный атомный рывок» хвадцатого века заставляет поэта особенно часто возвращаться к мысли о детях, об их будущем, о непрекращающейся эстафете «отцов и детей». 06 этом у нас написано немало стихотворений. Но Львов нашел свой конкретный подход к этой теме и ваписал стихи «Двухэтажный человек», которые. несмотря на необычность. лаже М, Львов. «Живу в двадцатом вене», Тат. книгоиздат. 1957. ara eg PT Oe tel eal Of We et WOE Ee re TT ee eee ee Ee eee Oe eee eee ee eee ОБСУЖДЕНИЕ А ВСЕСОЮЗНОМ литературном ноннурсе в честь прошедшего фестиваля молодежи были отмечены медалями и премиями произведения двух молодых хабаровсних литераторов — стихотворение Павла Хапова «Если я промолчу», напечатанное В «Литературной газете» 29 июня, и рассказ нанайсного прозаика Григория Ходжера «Мой знакомый пчеловод». На днях в правлении Союза писателей СССР состоялось обсуждение новых, еще не опублинованных стихов П. Халова и ряда рассказов Г. Ходжера, напечатанных в журналах «Дальний Восток», «Смена», «Молодой Hon ХозЗнИК» И «Дружба народов». Поэты С. Смирнов, К. Мурзиди, С. Баруздин и другие посвятили свои выступления подробному анализу творчества П. Халова. Они говорили Oo граждансной страстности, самобытности, поэтической образности стихов молодого талантливого поэта. В интересном выступлении М. Светлова были остро поставлены вопросы повы. шения поэтического мастерства, рабо. ты над словом. В обсуждении рассказов Г. Ходжера приняли участие прозаики Л, Жариков, Ю. Трифонов, Н. Евдокимов, А. Письменный, А. Карцев, Отмечая психологичесную глубину, национальный нолорит лучших произведений Г. Ходжера, они говорили о заметном росте мастерства молодого прозаика. Об этом свидетельствуют, в частности, его последние, наиболее интересные рассказы «Мой знакомый пчеловод» н «Скопа», . Выступавшие затем П. Халов и Г. Ходжер рассказали о своих творчесних планах и поблагодарили собравшихся за участие в обсуждении. Pe PP LBP PPLE PV PR PBR PIPE PPP AMP экстравагантность названия, глубоко 106- aTACTHZHb! H NDPAaBAHBAI, общезначимости, превратятся в обыЕновенный документ автобиографии того же Бейля. И. Эренбург настойчиво проводит свою точку зрения. Он приписывает Мериме благожелательное отношение к «чудачествам» своего «приятеля» (так назван ближайший друг и елиномьыттенних Стендаля!), сталкивает Стендаля и Флобера как якобы лве противоположные художнические натуры, обвиняет Золя в близорукости за его критику «субъективизма» Стендаля и т. п. . Не удивительно поэтому, что попытка опроверенуть впечатление о Стентале как о легкомысленном любителе литетатуры остается в статье неосуществленной. И это вполне естественно, потому что у Стендаля в этюде И. Эренбурга нет ни мировоззрения, ни эстетических взглятов, ни философии, хотя и то. и другое, и третье в статье ‘упоминается неоднократно. Поэтому же в статье нет п творчества писателя, есть только разрозненные, иногда очень проницательные, но Чередко необыкновенно субъективные и неточные стужления 00 илейных компонентах, героях, стиле и композиций На первомайской демонстрации отец несет дочурку на плече, и, как озарение, возникает у поэта смелый и точный образ — «двухэтажный человек». Этот «двухэтажный человек» был. когда-то сам «верхним этажом» и не раз вместе с0’ всеми, верхом на отцовеких плечах, «проезжал» праздничную площадь, & теперь нет для него важнее и хороже его «второго этажа» — дочки © первомайским флажком. Написанные с точным поэтическим прицелом, подобные стихи раскрывают вею любовь и все уважение, которое питает художник к простым людям труда, к тем, у кого труднее ноша, у кого душа сильней, кто на поле боя проверил свой «танковый характер» и завоевал право на радость мирного труда. Стихи о минувшей войне составляют органическую часть сборника «Живу в двадцатом веке». Да это и понятно. Фронтовые впечатления, вызвавшие к жизни такие стихи, как «Песня», «Высота», «Волга», «Чтоб стать мужчиной», неотделимы от страстной борьбы за, мир, которую сейчас велет лирический герой Львова. В строгие строки отлиты впечатления военных лет. Чтоб стать мужчиной — отлельных произведений. Даже роман «Красяое и черное», 0ез которого И. Эренбург не может представить себе ни мировую литературу, ни свою собственную жизнь, — роман, о котором больше всего‘ говорится в стаThe, ~- B чей все-таки отеутствует. Отсутствует в’этюде И. Эренбурга coциальная проблематика этого выдающегося произведения, трепещущего, по выражению Стендаля. политическими волнениями эпохи: нет Жюльена Сореля, тениального плебея е его трагической судрбой п нравственной виной; нет госпожи де Реналь`и Матильды ле ла Моль, влохновленных знаменитой стендалевской «теорией страсти», — веть только импрессионистические оценки; <«Итальянские хроники» и «Пармекий монастырь» в этюле только упомянуты, вато очень подробно и как-то неделикатно по отвошению к памяти великого писателя рассказано о его личной жизни. Впрочем, такой специальный интерес к личности и пеихологии Анри Бейля не случаен, как не случайно и невнимание ® литературной среде, сформировавшей Фредерика Стендаля. Этот’ чрезмерный интерес логически вытекает из характерного-хля И, Эренбурга (не только в данной, но и многих лоугих статьях, например о Пикассо и Цветаевой) преувеличения субъективного и автобиографического фактора в творческом процессе. «Ето биография, — пишет И. Эренбург, — преопределила характер и содержание его книг». И весь смыел противопоставления Стендаля Золя и, в особенности, Флоберу заключается в желании хоказать преимущества эмоционально взволнованного самовыражения в искусстве, = которое И. Эренбург приписывает Стенхалю. перед объективистски созерцательной лозицией, будто бы присущей Флоберу. Пообывательски непосредетвенный A BIOXHOвенный Стендаль — как все это нё вяжется с реальным обликом страстного иятеллектуалистя. ненавистника идеалистидии» — так озаглавлен изданный B Москве сборник. В нем напечатано лучшее из того, что писалось в России об Индии на протяжении ХУПТ, ХХ и начала ХХ века. Произведения сборника. свидетельству: ют о том, что русская общественность с давних пор проявляла большой интерес к Индии — стране великого народа и древРе друзей. Русские об Инмало им родиться, Как стать железом — мало быть рудой, Ты должен переплавиться. Разбиться. И, как руда, пожертвовать собой. Их перечитываешь © радостью за позTa, «нащупавшего» самое главное; самое Заветное. В сожалению, случается, что поэт начинает мельчить в стихах, увлекается морализированием (вроде «вамены в любви не бывает, В любви заместителей нет»). Признания в любви, в верности, заверения в счастье семейной жизни рассыпаны по всему сборнику. Но чуветво натянутости, а иногда мелкости, необязательности сказанного не покидает, когда читаешь эти стихи. Конечно, и здесь есть свои удачи, как, например, «Прощание», но все-таки многое «расплавляет» ту крепкую сердцевину сборника, которая определена уже названными выше стиХами. Родившийся в Татарии, Михаил Львов ряд` стихотворений посвятил своим землякам — друзьям из Казани. Особенно примечательно стихотворение «Мой татарский язык». Еще не бравший даже в руки книги, Я с детских лет был в город увезен — В другой язык, как океан-—великий, Безбрежный, титанический. как он. Й вот сейчас, по прошествии многих лет, вновь поэт очутилея у широких просторов родной татарской. речи. Радуяс этой встрече, он находит волнующие слбва для выражения своей сыновней любви. Поэт с благодарностью помнит и.о том. как океан, великом. языке. на котором написаны его стихи и песни. Это выражение Чувств интервационализма,, чувств любви к своей Родине, — живая страница; биографии нашего современника, человека середины двадцатого века. Поэт реалистического мужественного мироощущения, Михаил Львов уверенно набирает высоту. Сейчас, когда среди oTлельных молодых поэтов, не видевших жизненных трулностей, He прошедших сквозь огни Отечественной войны, стали распространяться мотивы потерявности, «вселенской скорби», с удовлетворением встречаенть мужественную книгу М. Львова. Ввергнутый «в. жизнь. в волненья, в страсти», поэт ощущает напряженный пульс века, чувствует его свободное ‘и мощное лыхание. И в этом его побела, его счастье. Валерий ДЕМЕНТЬЕВ РУССКИЕ ОБ ИНДИИ ней культуры. Статьи и отрывки из книг, вошедшие в сборник, характеризуют передовое демократическое направление в русской публицистике и литературе об ИнСборнику предпослана вступительвая статья, в Которой кратко освещена исто-. рия развития индийской темы в произведениях русских авторов и в русской периодической печати. 971771708. ОЕ ЕЕЕЕЕТУРЕЕРЕРЕРЕРРРЕЕЕЕРЕРЕЕЕРЕЕЬРРЕРЕЕЕТЕРРЕЕРРЕРЕРРЕЕИЕИТЕЕКЕЕИЕРЕРЕЕЕНЕЕ РРР Е РРРТИИ Пленум правления Союза писателей Туркмении ТОГИ ИГ пленума прав» ления Союза писателей лях, “ СССР и насущные задачи туркменской советской литературы — этой большой теме был посвящен очередной пленум правления Союза писателей Туркмении; состоявшийся на лнях в Ашхабаде. Доклад, © которым от име ни руководителей союза. выступил председатель правления К Сейтлиев, должен был охарактеризовать литературную жизнь боследнего времени, обобщить и пооанализировать произведения туркменских писателей, написанные после ХХ съезда КПСС, и определить задачи литераторов. Туркменские писатели стали чаше обрашаться к темам современности. они стремятся создавать образы советских людей — людей творческого труда. Б Кербабаев закончил роман о нефтяниках Туркмении, представляющий заметное литературное явление Интересную поэму о строителях Караумского канала написал Б Худайназаров. В газетах_и журналах республики появилось немало очерков и расска* “ов о тружениках колхозног@ ский критик Н. Онуфриев А между тем доклад был хорошей основой для дискуссив о проблемах социалистического реализма в туркменской литературе. Правла, некоторые участники прений затрагивали конкретные, идейно-творческие вопросы, но материал обсуждения оказался в значительной степени ограниченным: выступавшие ссылались, главным 0бразом, на недостатки произведений Б. Сейтакова. Весьма острой критике подверглась на пленуме работа журнала «Совет Эдебияты», особенно со стороны литературной молодежи, которая вообще очень активно выступала на пленуме. Раздавались при этом, правда, и замечания, свопившиеся к вопросу «а почему меня не печатают?». но в целом критика носила принципиальный характер. К сожалению, признав правильной эту критику. заместитель редактора журнала К. Бердыев. все причины неудовлетворительной работы редакции, по существу, свел к «штатной бедности». В Туркмении работают лите ратурные группы по областям. Союз ‘писателей выделил уполномоченных для руководства села, о нефтяниках и строите* лях 0 революционном прошлом. К 40-летию Октября должен выйти первый номер’ альманаха «Ашхабад» на русском языке. Много интересных проблем возникает в связи с развитием социалистического реализма в туркменской ^ прозе, поэзии и драматургии. Особого внимания требуют критика и литературоведение Туркмении: Тревожно отставание детской литературы. Нужно о настойчиво улучшать работу с молодыми авторами. Есть серьезные неполадки в деятельности республиканского писательского журнала «Совет Эдебияты». Сама тема пленума, конечно. должна была вызвать серьезное обсуждение вопросов идейности и мастерства. Но, к сожалению, на пленуме не произошло глубакого разговора о. положении в туркменской ли тературе после ХХ съезда партии, о том, какие конкретные выводы должны сделать писатели Туркмении из решений Ш пленума правления Союза писателей СССР. О решеёниях этого пленума. собственно, если не считать доклада, говорил Лишь MOCKOBлитературной молодежью в 05- ластях. Выступившие на плену* wa ‘пукоролители областных ме руководители UUNaVinee групп и объединений рассказали об их работе и нуждах. Участники пленума критиковали правление Союза писателей СССР за невнимание к туркменской литературе, ynpeкали «Литературную газету» в том, что она мало пишет о произведениях писателей Туркмении. В прениях выступили И. Репин, О Абдуллаев, П. Карпов, А. Мергенов, Х. Ниязов, А. Кекилов. Д. Артыкова, П. Нурбердыев, Б. Нуралиев, Б. Сейтаков, А Хаилов и другие. Пленум одобрил решения Ш пленума правления Союза писателей СССР.’ Писатели Туркмении единодушно осудили деятельность антипартийной группы Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова, заявили о своей сплоченности вокруг ЦК партия, © своей готовности быть помощниками партии в деле воснитания народа, В работе пленума принял участие первый секретарь ЦК КП Туркмении тов С Бабаев (Haw Kopp.) АТИХАБАЯ ат У литераторов Южного Урала местного писателя Н Глебова «Карабзрчик», пять раз издавался в разных областях страны роман А. Шмакова «Петербургский изгнанник» —о А Н Радищеве. Широко известны пьеса В Пистоленко «Любовь Ани Березко», стихи Людмилы Татьяничевой и другие произведения уральских литераторов В последние годы свои ‹ первые книгв выпустили молодые прозаики и поэты Н Воронов, С. Мелешин, В Акулов, инженер Челябинского тракторного завода С Паклин. рабочий этого завола С. Денисовои другие литераторы Наряду с положительными явлениями на конференции были вскрыты серьезные недостатки в деятельности местного отделения Союза писателей. особенно в его илейно воспитательной работе с молодежью С речью о задачах литераторов Южного Урала выступил секретарь Челябинского обкома КИСС Ф М Шишкалов Участники конференини наметили меры улучшения работы местных литераторов и избрали новое руководство писательской организацией области - ТУРЧАЯ. ГАЗЕТА 22 авгусла 1957 г. 8 ЛИТЕРАТУРНАЯ № 101 22 августа 19 _ Нов местного издательства не раз приходилось слышать заявления работников Книготорга: эта книга не разойдется или: стихи мало кто покупает. В результате хорошие книги издавались обидно малыми тиражами. Между тем интерес читателей к произведениям авторов-уральнев очень наглядно выявился в День писателя, проведенный недавно отлелением Союза писателей совместно с Челябинским облкниготоргом и книжным: издательством. Тор: говля шла необычайно оживленно. В. этот день было’ пролано свыше 900 книг писателей-уральцев. ) ЧЕЛЯБИНСКЕ состоялась конференция литераторов Южного Ypaла. Был обсужден отчетный локлал бюро Челябинского областного отделения Союза писателей, с которым выступил ответственвый секретарь отделения поэт Марк Гроссман. , Докладчик отметил, что ряды местных литераторов за последнее время значительно выросли. Произведения некоторых из них стали известны не только труляшимся Южного Урала. но и читателям всей страны Семь изданий в СССР и два издания за рубежом выдержала повесть