_ПРИВЫЧНОЕ СВОЕОБРАЗИЕ <зеленая». небо -—— «синее» или «голу» 608»; правда, иногда — импрессионистически — может быть «голубой» тропа. Но это — редко. Вот такая neskaa отделенность. различных цветов и эмоций в сочетании с образами, для нас слишком отвлеченно-высокими, слишком неправдоподобными («чистый мрамор туч», «еиние костры глаз»), затем еще — традиционно-устойчивые ‘обороты «восточной» поэтики («дороги души», например) — все это и создает мир поэзии Граши, мир режущих глаз красок, о подчеркнутых, аффектированных чувств. Плох ли он, stor яркий мир? Или просто своеобразен” Мы очень уважаем и ценим как национальную специфику в литературе неповторимость национального колорита, в том числе образность «роз», «соловьев» и «дорог души», Tak и оригинальность поэтической пндивидуальности, умеющей на основе родных ceбе традиций сказать люлям нечто новое, еще не сказанное. Вто будет возражать против «синих костров глаз» и «чистото мрамора туч», если ‘за ними, вернее, ими художник умеет выразить живое, ’оригинальное содержание. Именно так начал А. Грани как поэт и заслуженно добился признания и успеха. у Но живое содержание ‘лирики и ее своёобразие — это движение живой души поэта, его’развитие как глашатая дум и эмоций общества. Огорчительно, если поэт, начав хорошо. оригинально, содержательно, в дальнейшем только то и детает, что бесконечно варьирует раз найденное, уже не вкладывая в эти вариации ум и сердце, изображая уже не чувства, а их словесную оболочку, если поэт действует по привычке, а не по душевному расположению, не по призыву, wot Граши, повторяем, уже давно стал настоящим поэтом, но, вдумываясь в его движение, его эволюцию, в то, что завоевал, что потерял он, с тревогой хочется произнести: Грани — поэт, его талант не оскудел, а его искусство приумножилось. Но чего нет; так это новизны — прежде всего новизны содержания, образного мышления, поэтических интересов. На Востоке издавна укрепилось выражение «сад поэзии». Но сад хорош только тегда, когда с каждой новой клумбой, каждой новой аллеей перед вами раскрываются новые цветы, новые деревья, новые краски. Если же заполнить сах одним сортом цветов или одной породой деревьев, то его красота и яркость булут радовать лишь при первом взгляде. Ашот Граши составил очень большой сборник. Его не ‘упрекнешь в однообраaun или узости тематики. ° Здесь СТИХИ 0 Ленине, 0 Родине, стихи о Карабахе (великолепные стихи), стихи о любви, философские раздумья, запись быстролетных впечатлений, пейзажи, здесь тема лружбы народов, тема хетства, тема борьбы за мир, здесь «чистая» лириха и лирика, насыщенная «приметами времени». Й по форме, смотрите: элегии, баллады, сонеты, стилизация под народные песни... И все это сделано умелой, уверенной рукой. Охнако хлоходищь ло последней страницы, и возникает сомнение: а не один ли и тот же цветок мы видели, осязали и вдыхали на протяжении почти пятисот страниц,—в разных видах и расцветках, да! — но, по существу, не один ли и тот же? В начале рецензии мы цитировали колоритные строки о любимой: она и поле, и вишня, и волшебный виноград, и все на свете, она — весь мир, во всяком случае в глазах любящего такой ее делает сила любви. Хорошо? Хорошо. Ярко? Ярко. Но вот еще одно стихотворение о`любимой. Любовь — «заря», глаза —= «лве виноградины», 8 сама она — «осенний мой сад» и одновременно «мой. вечный весенний мир», то есть опять-таки все нз срете. Берем нзудачу: Вижу тебя я всегда и; везде: В белом жасмине, в гроздьях сирени, `В каждой снежинке, в каждой звезде, В каждом написанном стихотворенье. Хорошо? Хорошо. Запоминается? Да, но уже не столько данное стихотворение, сколько вообще... «прием»... Критикой уже отмечено, что свои Meтафоры и сравнения А. Граши черпает из чудесной природы Армении. Когда поэт пишет: Сквозь желтый зной на всех дорогах Я тополиной тенью буду плыть, -- И виноградом песня обернется, И родником, чтоб жажду утолить, — мы отчетливо понимаем, что и виноград, и тополя, и родники —- все это одухотворенные живой страстью ‘и Талантом поэта реальные особенности с детства знакомого окружения, и очень хорошо, что он не потерял ощущения красоты атих привычных деталей. Но, как говорится, раз хорошо, два хорошо, ‘но нельзя же до босчувствия. Хорошо раз отождествить лирического героя с ручьем, два, — но... «Хотел бы стать потоком я в ущельях родины моей», чтобы напопть деревья, мельницы, девушку. «Я горная река... я превращаюсь в лозы и в чинары»,—1повторяет поэт в стихотворении рядом. «Я от души завидую ручью», — слабо pasнообразит он этот образ в третий раз, завидуя опять-таки потому, что ручей спешит к посевам и создам, — «и мне бы тав пройти сквозь жизнь м0Ю!». Но это еще не все. Поэт не только повторяет одно и то же, он не только преподносит читателю один и тот же цветок: на, любуйся! Поэт и другие цветы, друтие чувства и мысли превращает в полюбивиийся ему цветок, делает похожими на него. Это лтотому, что поэт слишком привык к одному и тому же слою поэтических образов, потому что ему так проще, удобнее. Но: искусство в таких случаях метит за себя. Вот поэт вепомнил 0. любви и He преминул сказать; «В зтот день слились ручьями наши робкие сердца». Когда нужно. передать, как страстно стремится лирический герой домой, в родные края, первым, что находится у поэта пох рукой и что он, не задумываясь, пускает в дело. оказывается опять же6 «ручей»: «И так же, как ты. стремлюсь я, поток, — туда-я спешу, в кипучей тоске,..». Негритянка из Соединенных Штатов приезжает в Москву, и «смех ее звенит рекою горной». С «мятежным, грозой порожденным потоком» сравнивает Граши творчество Лермоятова; Какая чрезмерная эксплуатация гилроресурсов! То же самое происходит и с теревьями: Родина похожа на «персиковое дерево», любимая — «будто яблонька в цвету», девушка — ива, «я» — листок чинары ит. х Птицы-песни порхают из стихотворения в стихотворение; медленно перебираются от страницы к странице многочисленные караваны (садов, туманов, гор, облаков). ‹.Ходишь по лирическому саду А. Граи, сначала взволнованный новизной и темпераментностью цветов, а потом, то и дело натыкаясь на уже виденное, уже пережитое, устасшь, Волнение покидает сердце. Мы не? хотим сказать, что А. Грани должен писать сегодня тай, кав С. Капутикян или какой-либо другой поэт. Это было бы неверно. Пусть А. Граши пишет, как А. Граши, но не забывая 0 том, что труд поэта схож с трудом пытливого ботаника, открывающего все новые и новые цветы; ТОБЫ с самого начала ‘знать, © кем мы имеем дело, почувствовать поэтическую силу и талант Ашота Граши, без предисловий откроем его книгу и войдлем в его стихи: В эти летние дни мне б тебя увидаты Поле ты, что росой окропила заря, И в ушах твоих серьги рубином горят, Юной вишней качаясь, идешь ты ! плясать... В эти летние лни мне б тебя увидать! В тонкой дымке б осенней тебя увидать! Ты — осенний, в плодах созревающих сал, Ты — волшебный, с тяжелой лозой виноград, Персик ты, золотую развеявший прядь... В тонкой дымке б осенней тебя увидать! Увидать бы тебя у зимы под крылом! Эти очи — цветы, что раскрылись в снегах. Эти очи — костры на холодных холмах, Эти брови, как тучи на небе ночном... Увидать бы тебя у зимы под крылом! Ашот Граши we пишет о чувствах просто, его стиль (приведенные выше строки — типичный образец) метафорический, темпераментный, выспренний, словом, экзотически-‹«восточный», х0- тя эпитет этот, часто употребляемый по отношению к поэзии нарохов Средней Азии и Закавказья, довольно He TOчен: например, армянская поэтесса Сильва Капутикян пишет совсем не похоже на армянского поэта Ашота Граши, и затем, для армянского читателя в «очахкострах» нет, вероятно, ничего экзотичного. Основная интонация А. Граши-—нагнетание чувства, его, так сгазать, интенсификация. Если лирический герой paдуется, то обязательно восторгаясь. Если страдает, то почти всегда шумно; еслн он умилен и растроган чем-то (а такое хушевное состояние очень Часто в етихах А, Граши), то и сама ласковость его, размягченность, тоже’ интенсивна: CHa не высказывается раз, а настойчиво повторяетея, она и молча кричит. Распахнувши руки, лечь в траву густую, Ласточкину песню слушать золотую, Утонуть в лазури, чистой и безбрежной, Полевой гвоздике молвить слово нежно; Вновь обняться с. солнцем, с ветерком крылатым, Надышаться вволю вешним ароматом... Во всем этом есть своя привлекательная ин привлекающая к поэту сторона. Именно сильное чувство делает лирику лирикой, и только благодаря накалу эмоWan стихотворное изложение «личных» переживаний поэта может стать лиричесним обобщением, то есть многим людям интересной и многих людей волнующей поэзией. Ашот Граши — безусловно талантливый поэт. Этого можно было бы и не оговаривать специально: речь ведь идет не о новичке в литературе, а о человене, чья литературная деятельность началась почти четверть века назад, чьи стихи часто перекладывались на музыку, чьи сборники не раз выходили в переводах на русский язык, кого, наконец, хвалил старейшина армянской поэзии Аветик Ислакян. И если мы решили вее-таки специально Подчеркнуть Все это, так для того только, чтобы из последующих наших критических замечаний нельзя было вынести впечатления, будто в них хоть В какой-то мере уменьшалот даровитость и заслуги поэта. Ашот Трали в армянской поэзии значит отнюдь не мало. Но именно потому и не хочется сводить разговор с его итоговом сборнике к скучному и малоплодотворному рецензированию типа: «Есть, однако, у поэта и некоторые недостатки... но, несмотря на них» и т. д. ° ..Каждое лирическое стихотворение Граши выражает одно настроение, кажхый эпитет = олин цвет: роща всегда Ашот Граши. Лирика, 1934—1956. Москва, Гослитиздат. _ Пять томов партийных книжек (Окончание. Начало на 1-й стр.) Горбатов, к примеру, почти не прибегает к тщательному исследованию оттенков чувств и переживаний героя (что так присуще, скажем, Фадееву), но у него чисто «внешние» детали раскрывают внутренний мир человека. Когда же писатель обращается к прямому психологическому анализу, он не рассказывает обо всем психическом процессе, а выхватывает один какой-то момент, юдно звено цепи, естественно, наиболее важное. А так как по’ одному моменту, одной мысли должно получиться возможно более полное представление о всем психическом процессе, то мысль. эта ищет краткого, точного выражения. Так рождаются горбатовские афоризмы — изречения, окры ленные партийным отношением к жизни. Это Горбатову принадлежат слова: «А о партии нельзя писать скучно, о партии надо писать вдохновенно и поэтично», Сущность подвига Кого не взволнует сцена в «Донбассе», где Виктор Абросимов устанавливает рекорд! добычи угля! Автор вынашивал ее целых пятнадцать лет. Сначала очерк «Никонор— Восток» (1935), повествующий о забойщике Алексее Стаханове и парторге Константине Петрове. Накануне войны Горбатов заканчивает работу над сценарием «Жили два товарища». Смерть прервала работу писателя над ‘романом о Донбассе. Вместо известных всей стране людей в забое — два безвестных паренька из Чибиряк. «Не громкое имя, а`громкое дело привлекает сердца наших юношей; не’ слава подвига, а сущность подвига»,—эти слова из статьи Горбатова, написанной для «Комсомольской правды», могут объяснить выбор героя в большинстве произведений, писателя. Виктор ‘устанавливал рекорд, Андрей же «только освещал путь своей лампочкой, совсем близко поднося ее к углю... И когда Виктор вдруг сбивался, терял струю, Андрей молча показывал ее ‘лампочкой. OH, как штурман, прокладывал товарищу путь в излучинах и извилинах угольной реки, путь к победе и славе». Это «только ‘освещал путь» — уже от Андрея, от его скромного и щедрого ‘характера, а последующее сравнение делает сцену почти символичной, И сразу понятнее и ближе стали нам. и Виктор с его мечтами о красивом жизненном пути, о подвигах, о славе, и Андрей с его изумительной способностью все отдавать другим и от этого становиться духовно еще богаче, и другие труженики «Крутой Марии» — простые советские люди, в решающий момент поддержавшие Виктора. И как 06острился конфликт между Андреем, у которого зародилась мечта, чтобы рекорд перестал быть рекордом, и карьеристом ` Рудиным. А ведь перед нами прошло лишь описание рабочего места. шахтера. Романист не скупится на «производственные» подробности: здесь и гул молотка, и смазка, и шахтерская лампочка, и «кливаж», и многое другое, но каждая из этих деталей, создающих в совокупности наглядную картину труда, «работает» на раскрытие характеров, красоты человеческих отношений, мудрости партийного руководства, силы коллектива, воспевает романтику трудового подвига. Хорошо об этой особенности романов Горбатова сказала читательница Назарова, мать двоих детей: ‘книга «научит их, как надо бороться За рабочее место в жизни». : Да, не о рабочем месте самом по себе, а о рабочем месте в жизни ведет Горбатов разговор с читателем--«по душам и по существу», ** энтузиазм». Но, как и его любимые герои — Рябинин, Степан Яценко. Нечаенко, Варя Богатырева, —он видит главное: трудности борьбы закаляют наш народ. «Кандидаты в герои» — эти слова появились в заметках Бориса Горбатова, когда он, корреспондент «Правды»,. колеся по стране, встречался с тысячами обыкновенных людей. Перелистайте газеты тридцатых годов, и вы встретите там немало очерков Б. Горбатова о самых различных людях, нашедших свое место в жизни. Вам попадется даже имя того Васьки Хана, портрет которого увидит в газете Костя Лобас, один из героев «Обыкновенной Арктики», и будет изумлен: бывший бродяга стал ударником Василием Хановым. И, может быть, никто из писателей не возвращался так часто, как Горбатов, к людям тяжелого характера и трудной судьбы. Антон и лейтенант Василий Богатырев в пьесах, Павлик Бажанов и Андрей в «Непокоренных», Витя Абросимов из «Донбасса» и, наконец, его духовный старший брат — Гайдаш, которого автор заботливой рукой перевел из «Ячейки» в «Мое поколение», чтобы затем его именем назвать целую повесть (кстати, Г. Колесникова и К. Симонов ошибаются, утверждая в’своих статьях и комментариях, что «Алексей Гайдаш» — произведение незаконченное) и снова встретиться с ним в одном из «Рассказов о солдатской душе». Битва, которую вели за Алексея десятки простых советских людей, выиграна: Советская Армия, носительница самого высокого гуманизма, поставила Гайдаша на верную дорогу. Это за ним, комиссаром Алексеем, идут в атаку бойцы, освобождая от фашистов родной Донбасс. Таким стал Гайдаш через десять `°лет после того, как мы расстались с ним, де лающим только первые шаги по дороге <«красивой и правильной», . А ведь после выхода в свет «Моего поколения» критики, словно сговорившись, торо: пили писателя «форсировать» продвижение его героев. один советовал поскорее назначить Семчика начальником милиции, другой — «энергию Алеши направить на завоевание пустынь Арктики» и присвоить ему «звание Героя нашего Союза». А в это время писатель склонялся над смертельно ‚раненным Семчиком— рядовым милиционером и затем тяжело переживал неудачи Алексея — простого бойца, к тому же «дергуна» и по манере стре лять, и по характеру. Он знал, как труден и тернист путь к‘подвигу, верил в силу и спо‚ собность советских. людей преодолеть любые трудности и видел в них не кандидатов на должности и звания, а кандидатов в герои. Он умел передавать красоту и сущность подви: га — ратного и трудового, веря, что найдет отклик в сердце читателя. «Наш советский читатель... — говорил Горбатов, обращаясь к товарищам из Казахстана, — сам — работникстроитель, и он не МОЖЕТ не интересоваться тем, как трудятся другие людн?. РГР ГР РЕГ РИГУ ЕР РЕ РЕ ИИ Е РРРРЕРЕРРРЕРЕЕЕРРР РЕ РРЕРЕ РРР РРР РРР РРР. РИГИ РРР ЕР РЕИРР Е Г РГЕРЕЕЕИИЕРЕЕ РРР ЕЕЕЕЕРЕГРРЕРИГЕРЕРРЕРРЕРЕЕ Е: РРРРГРЕРУРУЕРЕРРРРРУРРЕЕ РРР. Леонид МАРТЫНОВ СЕМНАДЦАТЫЙ ГОД Хотя Ничто Былое He вернется, — Воспоминанья никуда не денутся. И я умем смотреть на это солнце Глазами беззаботного младенца, Но это было не такое солнце, А то, что, не желая закатиться, Старается за вывески цепляться И в бледные заглядывает лица, Я видел это меркнущее солнце Гостинодворца и охотнорядца. И я увидел Новое светило, «ИИА, ИРИ ИЕР ИИ ИИ, ПИТ ГРИНИИРЕ ИИ ИИИИЕИ И ИРРИ И ИИ ЕК Которое из бездны небосвода О собственном восходе возвестило Скупцами святошам, франтам, спекулянтам, Когда январь Семнадцатого года Вдрус изошел фезральскою метелью, Чтоб обернуться мартом с красным бантом И отступить, и место дать апрелю, И маю, и июню, и июлю, И августу, когда не от прохлады, А без пощады листья пламенели, Чтоб сквозь сентябрь, Сметая все преграды, Пришел Октябрь в распахнутой шинели. ‚ NE T UH Какме Хорошие Выросли дети; У них удивительно ясные лица Должно быть, им легче живется на свете, Им проще пробиться, им легче добиться, Положим, они говорят, что труднее: Экзамены, всякие конкурсы эти. Быть может, и верно; им, детям, виднее, Но очень хорошие выросли дети. Конечно, задорные это ребята, А впрочем, по множеству признаков судя, Мы сами такими же были когда-то — И нае не смирение вывело в люди. ЛИЦО ЗЕМЛИ Хотя Истлевшие каменья Еще не сдунуты с пути, И дело вовсе не в уменье Их беззаботно обойти, — Нет у меня дурных предчувствий, А если были, то прошли. Я нахожу себя в искусстве . Уныньз гнать с лица земли, Кто они, эти трое? Энипаж боевого самолета или танка? А может быть, рабочие, отназавшиеся фе вражеский эшелон? Муки фашистского плена не сломили этих людей, И в последние минуты перед казнью наполнены упрямой силой их могучие тела, прям и обжигающ их смелый взор. Истерзанные, приговоренные н смерти, они до последнего вздоха ненавидят врага, верят в победу, славят жизнь, Г «Сильнеэ смерти» — тан назвал молодой советский скульптор Федор Фивейсний езою работу, показанную на Международной выставке изобразнтельного и принлалного искусства. Жюри конкурса выставки отметило pas боту молодого мастера золотой медалью. РАССКАЗ 0 РЕТАЛЕ КАЛМЫКОВЕ СТЬ ‘писатели, творчество которых впитало образы многих людей разных народов. Такие писатели, даже путешествуя, живут одной жизнью с теми, в среде которых находятся. Все это полностью можно отнести к Николаю Тихонову — поэту и прозаику. Николай Тихонсв исходил пешком много краев и республик. Он хорошо знает не только reorpaительства социализма в своей республике. Он много сделал для . своего народа, и все это сниснало ему любовь и славу. Двадцать лет_тому` назад, приехав в Кабардино-Балкарию, Николай Тихонов познакомился с Беталом. Он видел его в рабочем кабинете, видел беседующим с горцами, видел скачущим на коне, подобно лихому джигиту. Впечатления эти были настолько сильными, что пиprio, скажем, Средней Азии и Кавназа, но отлично знаком с бытом людей и обычаями народов, населяющих их, лично дружен с - многими рабочими, крестьянами, сатель набросал их на бумаге. И вот теперь из них вырссли рассказы — небольшие по размеру, но емкие, правдивые и очень поэтичные. интеллигентами. Вот почему с таким интересом читаются его рассказы о Бетале Калмыкове, славном сыне кабардинского народа, напечатанные в седьмом номере «Нового мира». Калмыков принадлежал к той плеяде наших революционеров, ноторые возмужали в битвах за правое дело Октября, сделались народными героями. Он родился и вырос в Кабардино-Балкарии, здесь же боролся за В Нальчике; у подножия Эльбруса и в Баксанском ущелье мне довелось слышать теплые слова о Калмыкове. Народ помнит и чтит его память. И. я уверен: многие поблагодарят Николая Тихонова за то, что он так мастерски воскресил образ. народного героя. Было бы очень хорошо, если бы нашими писателями были созданы рассказы и о других народных ге“ роях: Уллубии Буйнакском из ДаeI ELEILLITEFEGILEPLEEST ILE ELLASTILLEESLISEDISIL TAL EADESEILIEITILET OEE ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАРОДИИ Через булку французскую... сдет оулка по Франции, Бот везу ее, черствую, „ас емыт в ‘чемоалана р А Пашу 6 лну SF EEE UN EN 1 > Французскую Голодаю, упорствую, Починать я не буду.. Для другого храню!. (Е. Долматовсний, Стихотворение «ФранНес вершины той цузская булка», «Зна(mime, № 3). Гы влекла меня, Фраяция, С незапамятных пор!— Вот фраяцуженки грация И какой-то собор... булки ли Весь Париж я постиг? В самописке забулькало — Зачинался в ней стих... Я пустил на простор его, — Это в наших руках! Вышло, кажется, br Не. гестана, Хизыре Орцханове из етс власти. ЕК Coper KOH on семьи Ингушетии, Георгии Цаголове из тал одец из гор Осетии, Несторе Лакобе из АбА хазии и многих других. Разве не сослужили бы они, эти рассказы, хорошую службу в воспитании нашей молодежи? : Георгий ГУЛИА ЧИТАЯ ЖУРНАЛЫ... . — не только хорошо знал тяжкий быт горцев, но и отлично разбирался в нравах и обычаях своего народа, лучшие из которых свято соблюдал. Такому человеку легко было понять горца с полуслова. Beran Налмывышло, кажется, Вижу улочку узкую `` здорово И широкий причал — А, по-вашему, как? Через булку французскую : Григорий Я тра папоял СОЛОДЬЕВ Ы. * Ю. СУРОВЦЕВ ПЕРИГЕЕ ГЕИ ЕГРЕЕИИЕЕЕ ТРЕЕ ЕЕРЕЕЕ ЕЕ РИГИ РЕГГИ ЕЕРАРЕРЕЕРГКИ И книжек ‘чему зовет автор». Если когда-нибудь будет издана книга человеческих документов о преобразующей силе советской литературы, в числе наиболее интересных страниц ее окажутся те, которые посвящены Борису Горбатову. Рядом с письмом матери там будет высказывание партизана, вслед за словами вьетнамского ‘писателя и письмами борцов французского Сопротивления о «Непокоренных» — отзывы зрителей и о кинофильме «Тарас», демонстрировавшемся в Берлине, и о пьесе «Юность отцов», взволновавией строителей Варшавы и тружеников Катовиц.., ков всего себя отдавал делу строПИТЕРЕ ЕЕ. OAH ИЗ ПЕРВЫХ Ы знаем немало писачинают ‘историю нашей советской литературы, писателей, которые создавали свои книги в напряженных боях революции. Одним из таких писателей, одним из зачинателей советской казахской литературы был Сакен Сейфуллин. Героика революционных лет рождала у не. го героические песни, влекла поэта в крутой водоворот жизни, вела его по трудным дорогам гражданской войны. С. Сейфуллин был непосредственным участником революционных ‘телей, чьи имена наретурном процессе в лом, безусловно, и, мо по-настоящему изучить творчество наиболее значительных и своеобразных художников. Редакция журнала «Советский Казахстан» и автор статьи вполне своевременно вспомнили в этой связи о таком интересном писателе, как С. Сейфуллин. В истории наших национальных литератур, к сожалению, еще есть пробелы. Их надо заполнить. В подборке помещены два стихотворения С. Сейфуллина и отрывки из позмы «Кокче-тау». FEPIIER EAL AT ETL EISELE ATS AA AIA TAP AAA OE ELE EL AAP PATI ERAS TET IST ns ae me © а memo овен все. да — = BESESESESERSESESCES* EERSTE CHESS CE Ty Е : 3 BOSERSERo RBH fSes5eres mnosGSP Нивеа ее ПИРИ ИЕР ИР, РЯ Все познав — и нужду, и беды, — Мы дождались своей . весны, — вот в чем пафос стихотворений С. Сейфуллина революционных лет. В поэме о Кокче-тау писатель поэтически перерабатывает легенды о прошлом Казахстана и затем рассказывает читателю о современном Кокче-тау, о крае, где Горят над озером и в зелени мелькают Сияющие «лампы Ильичаз! Эпохи нашей ясные отметки, К сожалению, вещи, напечатанные в журнале, не дают достаточно полного представления о творчестве интересного писателя. Следовало бы предложить читателю и большее число стихотворений, и более тщательно поработать над переволами. Надо надеяться, что редакция не ограничится сделанным и продолжит публикацию произведений С. Сейфуллина. В только что полученном в Москве № 7 «Советского Казахстана» событий, находился. в рядах борцов с контрреволюционными силами и’ пел песни борьбы. В шестом номере журнала «Советский Казахстан» помещена небольшая Mole борка стихотворных произведений ° С. Сейфуллина. Краткая вступительная ста. тья литературоведа Е. Исмаилова рассказывает о жизни и творчестве писателя. Е. Исмаилов особенно старается выделить и полдчеркнуть поэтическое новаторство С. Сейфуллина, показать, что именно через его творчество казахская поэзия воспринимала влияние В. Маяковского. «Если говорить о благотворном влиянии новаторских традиций В. Маяковского на казахскую поэзию, — пишет Е. Исмаилов, — то нельзя пройти мимо творчества С. Сейфуллина, на котором ярче всего. сказалось это влияние. Обычно принято говорить, что традиции Маяковского внедрены в нашу поэзию С. Мукановым Но С Муканов cam в нашу поэзию С. Мукановым. Но С. Муканов сам многому учился у С. Сей: фуллина и через ero TBOpчество пришел к овладению традициями Маяковского». Литературное наследство Бориса Горбатова —- пример того, чего может добиться писатель, смело идущий по пути социалистического. реализма, ибо не тот смел, кто, расставив по ранжиру мишени, открывает о беспорядочную пальбу, — смел тот, кто умеет повести людей «на труд, на праздник и на смерть», «Пример! — возразит иной читатель. — Значит, образец, эталон!» Нет! Можно и.нуж: но учиться работать у лучших мастеров, но если рубить в том же месте, где прошли вчера они, посынется порода, а не уголь. Горбатов — очень советский, а поэтому очень самобытный писатель. Верность принципам социалистического реализма он понимал как верность правде жизни, верность партии и народу, верность своему таланту. «Писатель,.. — говорил он, — сродни горняку-проходчику, который пробивается к новым пластам».” Именно таким художником и вошел Горбатов в советскую литературу, таким предстает он перед нами в собрании сочинений, изданном любовно и умно. Даже тот, кто хорошо знаком с творчеством писателя, найдет здесь для себя много` нового и интересного. Немало ‚произведений, лишь однажды промелькнувитих в периодической печати или танк и оставшихся в рукописи, здесь впервые ‘собраны вместе: певед нами действительно собрание сочинений. А кан. много поучительного узнает тот, кто захочет проследить углубление, писателем. характеров и конфликтов, переходя от дневников. Горбатова к его очеркам, а от них — к романам, повестям, пъесам... Опубликование дневников и корреспонденций следует поэтому поставить в заслугу изданию, дающему, как правило, лишь один, окончательный, вариант художественных произведений. ?Жаль только; что иногда, справедливо останавливаясь на последней редакции, составители заодно переносят и все порой искажающие смысл ошибки и опечатки последнего издания, как это случилось, например, с <«Обыкновенной Арктикой»... ЕРВОЕ собрание сочинений Бориса! Горбатова осуществлено. Нет сомнений, что читатель будет благодарен всем, кто трудился над его изданием, — от любовно написанного предисловия до обложки C. THCHEнием, напоминающим глыбы зернистого антрацита, от которого тепло людям на земле. Uy УРИРИГЕГЕЕРРИГЕ ЕЕК ГЕ ГЕИ Р ГРИТ ГЕ ИЕ ГЕ ГЕТЕ РЕ ЕРЕРЕ РРР ГРЕЕТ ЕЕ ЕЕ ПРРИГИГГРЕЕЕ ЕЕ ЕЕИ ГЕТЕ РИ РИ ЕРЕИЕРЕ РЕ Е ТРЕЕ РИГИ РЕ ЕР Е ИРИ РЕЕТРРЕРИЕЕРГЕИ& ГУУ. РРР РГР ЕР ЕЕ ГЕРИРЕРЕРЕТРЕИТЕЕТЕРЕЕЕР. ЕОГРАФЫ обнаруживают новые земли, Геологи *— новые залежи руды и угля. Писатель, говорил Борис Горбатов, открывает ценности в недрах человеческих душ, и поле его деятельности безгранично. «Обыкновенная Арктика»... «Я должен откровенно признаться, что название сначала разочаровало меня, Арктика? Айсберги, бе? лые медведи, домики из снежных блоков... все это столько раз уже описывали норвежские и другие полярные исследователи!.. В Ваших рассказах тоже повествуется об айсбергах, белых медведях и снежных домиках, однако то, что Вы называете «Обыкновенной Арктикой», предстает перед нами как новый мир, таинственный и волнующий», —тан писал Бернгард Келлерман Борису Горбатову. Речь идет о художественном открытии, казалось бы, уже давно знакомого края: Горбатов первым УвиИдел и показал, как величественные свершения людей, строящих социализм, стали обыкновенным делом там, где ‘до этого видели только белое безмолвие. Писатель видит самое большое чудо наше: го времени — труды и дни простого советсно` го человена. . Безграничны возможности обогащения ха: рактера в условиях нашей действительности, говорит Горбатов всем своим творчеством, On смело. изображает. такие ситуации, «где люди находятся в состоянии наивысшего напряжения своих человеческих качеств, — на фронте, на зимовке в Арктике, в далеком плавании, в острой политической борьбе или... в OSH Haкаленного трудового подъема», как писал он в «Донбассе». Он не.скрывает, что в такой обстановке обнаруживаются и ЦЫпляковы, спо: собные зарыть в землю партийный билет и партийную совесть, и Новожиловы, которые ‚В любой воде жить могут —<и B соленой, и в преской, и в мыльной», и Рудины, пытающиеся выдать за патриотизм свой <сельтерский помещены отрывок из поэмы Вряд ли, конечно, следует ставить вопрос Tak: «Кюйши» другого зачинатекто первый воспринял траЛЯ казахской _ советской диции Маяковского? то поэзии — Ильяса Джансунеправомерно суживает Гурова и статья 0 нем проблему литературных . Бекхожина. Остается повлияний и взаимосвязей. желать журналу успеха в Но’для того, чтобы полуЭТОМ нужном деле. чить представление о литеЛИТЕРАТОР ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 103 27 августа 1957 г. 3 „/’ ОГДА-ТО. в самом начале своего твор: ческого пуги, Борис Горбатов мечтал: <...Хочется, чтобы читатель, отшвырнув нетерпеливо книжку в сторону, немедленно побежал что-то делать, строить, ломать, перекраивать, одним словом, делать то, K