В ПЛЕНУ ЛЕТЕКТ
	ставляют раскрытие общест­венных причин преступности
в странах капитала, разобла­чение прямой связи между по­литическими порядками, на­сакдаемыми в Западном Бер­лине американскими оккупа­ционными властями, а также
германскими реакционерами,
и ростом гангстеризма, духов­ным и моральным развраще­нием молодежи». Это невер­ное утверждение. Очевидно,
переводчики романа не заме­тили, что его можно рассмат­ривать лишь ках неосущест­вившуюся заявку на большую
тему.
	действительно, в романе
Эриха МЛёста выступают и
представители. американской
военщины, и западногерман­ские фабриканты, банкиры,
политические авантюристы,
вынашивающие планы новой
войны. В нем говорится и о
бедственном положении тру­дящихся Западного Берлина,
и о том, что немецкие рабо­чие ведут борьбу за мир и
объединение Германии. Нема­ло страниц романа посвя­щено жизни Восточного’ Бер­лина, а в Финале его дается
	описание ПТ Всемирного фе­стиваля молодежи, который
проходил в Берлине летом
	1951 года. Как видим, круг
проблем, затрагиваемых авто­ром, очень широк. Но ни од­на из них не нашла в романе
своего художественного вопло­щения. О чем бы ни говорил
писатель, он не идет дальше
пространных деклараций либо
беглых репортерских зарисо­вок. Его привлекает другое —
история похождений ° девят­надцатилетнего гангстера Эго­на Кама, ставшая главной сю­жетной линией романа. Так,
роман, задуманный  писате­лем как многоплановое по­зествование о судьбах моло­дежи двух Германий, превра­тился в заурадное произведе­ние. отлающее низкопробным
	детективом.
	‹В отеле, за дверью номе­ра триста тридцать пять, раз­даются выстрелы: один, вто­рой, третий. Из комнаты вы­сканивает мужчина, бежит по
коридору и прячется за одной
из дверей. Два агента уголов­ной полиции поднимаются по
лестнице. Переглянувшись,
они бросаются вперед, врыва­ются с пистолетами в руках в
номер и находят мертвым то­го единственного человека, ко­торый мог бы выдать опасную
тайну контрабандистов, тор­гующих наркотиками. «Hac
опередили!» — восклицает
однн из полицейских. В щели
приоткрытой двери сверка­ют темные глаза убийцы».
	Так начинается роман не­мёцкого писателя Эриха Лёста
«Западная марка продолжает
падать», выпущенный на рус­сном языке Издательством
иностранной литературы. И
хотя через две страницы
выясняется, что приведенный
абзац — всего-навсего пере­сказ американского детектив­ного фильма, такое сенсацион­ное начало очень скоро пере­стает казаться случайным.
Оно выдержано в духе всего
повествования и должно, по
замыслу автора, сразу при­влечь внимание читателя. По­добная реклама рассчитана,
конечно, на читателя, чьи
эстетические вкусы вполне
удовлетворяют детективные
(в негативном значении этого
слова) рассказы, повести,
романы, который от литера­турного произведения требует
одного: развлекательности,
будоражащей воображение,
шекочущей нервы.
	К такому примитивному H
ограниченному читателю ин об­ращен роман Эриха Лёста.

В небольшом . предисловии
к советскому изданию романа
говорится, что «пафос его со­TENA,
FPHCCEIE...
	_ Вспоминает Констаятия
Изаноз, главный дирижер
Государственного
самфонического оркестра
Союза ССР, народный артист
СССР
	ОВОРИТЬ о том, что было
	& для меня самым знамена­тельным в прошедшем. году,  
так же трудно, как отвечать  
на вопрос, какого композито­}

 
	 
    
 

ра ты больше всего любишь.  
Любияимых композиторов все-\.

 
	гда больше, чем один; знаме­нательного EB 1958 году тоже’)
	было много.
Может. следовало бы на­чать с поездки в Париж или‘

 
	с того. что в минувшем году
	мне присвовли почетное зв:

 
			 

29709929
УРОВНИ

 
	oF 4
иг
	ПРО РОО Е ЕО И ЮО РЕ
	приписывает фатальной  судь­бе. Надо думать, что роман
Эриха Лёста прочли в русском
переводе многие молодые чи­татели, привлеченные, кстати
сказать, хотя бы его реклам­ной обложкой, где изображен
черный: силуэт человека в
маске м с револьвером в Dy­что роман Эриха Лёста якобы
«получил весьма положитель­ную оценку печати ГДР», по­просту неверны и вводят чи­тателя в заблуждение. Вы­пустив явно неудачный роман
немецкого писателя {причем
огромным тиражом), Изда­тельство иностранной лите­измене, кончает жизнь само­убийством в присутствии тол­пы равнодушных наблюдатг­лей,  теснящихся на  же­лезнодорожной платформе:
«Иоахим Пфафнер вдруг бро­сается вперед... Летящее вие­ред тело и размахивающие
руки, которые вдруг хватают­ся за голову, словно защищая
ее, — все это выглядит до­вольно нелепо. Тело с судо­рожно сведенными от страха
руками ударяется о носовую
	часть поезда и отлетает вое­ред, как мяч. Колеса переез­жают Иоахима, и многотон­ная масса поезда ‘не ощущает
ни малейшего толчка»... Эгон
Кам грабит магазин и пыта­ет директора, прижигая горз­щей сигаретой голые ступни
его ног до тех пор, пока он
не выдает ему ключ от сей­фа... Полиция нападает на
след Эгона Hama: «Погоня
продолжается три часа. В ход
пущены прожекторы, радно­установки, собаки ‘и сорок
два, а под конец сто тридцать
четыре полицейских. Сделано
тридцать шесть выстрелов, из
них восемнадцать со стороны
полиции. Через три часа по­гоня прекращается, так как
след утерян окончательно»...
Эти наудачу взятые приме­ры характерны для книги в
целом. И вряд ли стоит удли­нять их перечень, чтобы дона­зать, насколько сцены и эпи­зоды книги далеки даже oT
подобия достоверности. Увлек.
шись авантюрной стороной
	романа, искусственно запуть­вая действие, нагнетая таич­ственные события, отдающие
дурной сенсацией, писатель
отказался от развития им же
намеченных тем и образов, от
соблюдения тех требований,
которые читатель вправе
предъявлять к произведению,
претендующему называться
художественным.

Роман Эриха Jlécta напи­сан бледным, невыразнтель­ным языком и, взятый в це­лом, производит впечатление
скучного, нарочито  растяну­того повествования. Muoro­численные персонажи, нлотно
населившие 500 страниц про­изведения, с удивительной
настойчивостью повторяют од­ни и те же действия, произ­носят одни и те же слова.
	Они не живые люди, данные
	в самораскрытии характеров,
а очень похожие друг на дру­га манекены, образующие фон,
на котором чинит свои пре­ступления Эгон Кам.

Поверхностный — коммента­рий от автора, содержащий
биографические и все другие
необходимые сведения о ге­роях, — это единственный
прием, которым пользуется
Эрих Лёст при создании их
образов. В погоне за развле­кательностью писатель зача­стую забывает о том, что FO­ворил нескольними страница­ми Банее, и роман его полон
необъяснимых противоречий
	в развертывании событий.
	По ходу действия автор. не
раз удивляет читателя 6езот­ветственностью своих заклю­чений и выводов, из которых
многие выглядят либо епор­ными, либо просто неверны­ми. Вот один из них. Эгон
Кам, наконец, пойман, вер­нее, застрелен служащим на­родной полиции в. Восточном
Берлине. «Если бы хоть OB
был виноват!» — произносит
расчувствовавшийся Пенку­вен. И как это ни странно,
автор согласен с таким выво­дом. Кам не виноват, доказы­вает он, а виноваты те, кто
издает и пропагандирует
бульварную литературу. Наив:
ный, легкомысленный довод!
Подобная философия несет в
себе ту самую «мудрость»
обывателя, который ютветст­венность за свои поступки
		РГ ГИУ ИЕР ИО О ОЕ
	ке. И вряд

им пользу.
Роман

ли такие автор­ские. рассуждения принесли

«Западная

марка

ратуры фактически попол­нило список справедливо
вритикуемых в нашей печати

произведений приключенче­рае Чьи
	ского жанра.
	продолжает падать» был на­писанов 1952 году. За шесть
лет прошедших ‘до. его со­ветского ‘издания, он так и
не’ нашел массового ‘читателя
в Германской Демократиче­свой Республике. Нритика в
ГДР справедливо оценила его
как произведение худосочное
‚ по’ мысли и беспомощное ху­дожественно. Трудно  пове­рить, чтобы ^ этого не ‘знали
переводчики и издатели кнн­ги на русском языке. Их за­верения в предисловии о том, -
	Странную расточительность
допустило издательство. И
она тем более непростительна,
что многие — замечательные
книги зарубежных писателей,
как, допустим, известный на­1чему читателю лишь в от­рывках роман 9; М. Ремаф­ка «Черный обелиск» или со­всем неизвестные ему произ­ведения Лиона Фейхтвангера,
годами зкдут своего перевода
ва русский язык.

В. ОСОКИН..
		Г.  АЛБТОВ
	a

HA AAV B

Fata
	И НЫ
} Научно-фантастический
	рассказ
		мого ВЕКОВ назад к звезде Арети­на улетел корабль, который назы­вался «Изумруд». В те времена люди
только прокладывали пути в Звездный
Мир, и каждый корабль шел навстречу
неведомым опасностям. «Изумруд» до­стиг звезды Аретина. Но при посадке на
планету — единственную в системе этой
звезды — произошла катастрофа. Сни­жаясь, корабль задел ледяной пик. От
удара погиб штурман «Изумруда», был
тяжело ранен астроном экспедиции, и
лишь капитан kopaban остался HeBpe­OHM.

Это была мрачная планета, от полюса
до полюса покрытая ледяным саваном. В
черном небе тускло светил маленький
желтый диск звезды Аретина, а холодные
лучи скользили по гигантским глыбам
льда. Под одной из таких глыб капитан
«Изумруда» похоронил погибшего това­рища. И, зарыв ледяную могилу, он дал
планете имя Ор, Что означает «Разруша­ющая»>.
«Изумруд» был готов к

отлету. Но. капитан знал: H
лететь нельзя, ибо раненый аучно-9

не перенесет стартового p
ускорения. Tax  ocrasica
«Изумруд» на планете Ор.

Время шло, и раненый поправлялся.
Настал день, когда он смог. подойти к
свонм приборам. Но, едва взглянув в
спектроскоп. он закрыл глаза и долго
молчал. Потом сказал: «В звезде Аретина
почти нет водорода, Она обречена. При­лет мгновение — и это будет скоро —
она вспыхнет, расширится в тысячи раз,
изольется огнем. Такова судьба звезл,
	называемых Сверхновыми. Сила челове,
	ка велика, но не беспредельна. Никто
не сможет предотвратить взрыв Сверхно­рой <Изумиул» попжен улететь. Оставь
	меня здесь».
	Крепкая рука капитана сжимала нтгур­вал, и смело смотрел он на залитый ог­нем экран. Он был храбр — капитан
«Изумруда». Ибо в те времена Звездны­ми Капитанами становились лишь храб­рые из храбрых. А на Земле уже тогда
жили свободные, гордые, смелые люди.
И не было среди них трусов.

Без ‘страха вел капитан «Изумруд»
сквозь кипящую атмосферу планеты Ор.
На зачерненных экранах сплетались баг­ровые вихри, жадно рвались — вперед и
вперед — гигантские всплески огня. Ог­ненная стена Аретины приближалась. Не­уклонно, неотвратимо — и быстрее, бы­стрее, быстрее...

Бушевал раскаленный океан, словно
торжествуя победу. Но капитан держал
штурвал, и руки его не дрожали. Он был
храбр — капитан «Изумруда».

Корабль набирал скорость. Билась в
реакторе плазма дейтерия и глухо реве­ли двигатели. «Изумруд» летел туда, где
в черном небе спокойно светили звезды.
	Но езади — все ближе и
> ближе — наползал огнен­стическии ный вал И не было в

 
	Звездном Мире силы, кото­рая могла бы преградить
ему дорогу.

Огонь от края до края заполнил экра­ны, и, казалось, уже пылает корабль.
Только на экране дальнего локатора
дрожал черный диск планеты Ор. И бы­ло видно: неумолимый огненный шквал

 
	приблизился к  обреченноий планете,
Приблизился — и поглотил ее. Черный
писк мгновенно стал багровым, потом
	алым, потом вспыхнул синим пламенем.
Металась в огне планета Ор. Диск ее вы­тянулся, превратился в овал и растекся
огненными струями.

Планета Ор погибла за шесть секунд.

Тогда, побледнев, астроном сказал ка­питану: «Мы не улетим. Ты должен был
оставить меня там и давно уйти в Звезд­ный Мир».

Рассмеялся капитан. И ответил: «Мы
улетим — и улетим вместе. Так будет».

Он вел «Изумруд» в Звездный Мир, а
сзади надвигался огненный океан, и жар­кое его дыхание опаляло корабль. Сверх­новая Аретина яростно вздымала горя­щие валы — все ближе и ближе к
<Изумруду>.

Стонали от напряжения двигатели —
и не могли они ускорить бег корабля.
Впереди был Звездный Мир, но уже на
стигали «Изумруд» огненные волны.

Содрогнулся корабль под их ударами.
Тревожно наперебой заговорили прибо­ры: все несло гибель — температура, из­лучение, бешеный натиск огня.

И капитан оставил штурвал.

«Это — конец, — сказал астроном. —
Сила человека велика, но не беспре­дельна». Покачал головой капитан; <«Нто
знает предел силе человека?» Рука его
легла на красный рычаг магнитной за­щиты реактора. Помедлила, впервые в
жизни дрогнула — и потянула рычаг.

Так нарушил он Первую Заповедь

Звездных Напитанов, гласящую: «Не сни­майте в полете магнитную защиту, ибо
хотя реакция и ускорится, но станет
неуправляемой. И ничто не сможет ез
остановить».
Магнитные вихри Сверхновой Аретины
ворвались в реактор, и уже не плазма,
а стремительные мезоны потекли из рас­каленных дюз корабля. Было видно на
нестерпимо ярких экранах, как замерла
огненная стена. Замерла, а потом начала
медленно отдаляться.

Путь в Звездный Мир был открыт. Но
погасли светлые диски приборов, и рука
капитана не сжимала штурвал. «Изум­руд» уже не подчинялся человеку.

Тогда вновь заговорили антенны. Су­ров и печален был их голос: «Люди Зем:
ли, люди Земли, «Изумруд» уходит в без­брежные пространства Звездного Мира.
Быстрее и быстрее гонят корабль вы­шедшие из повиновения двигатели. Нам
не вернуться на Землю... Люди Земли,
	люди Земли, узнайте же тайну Сверх­НОВЫХ...»

Долго еще говорили антенны. Но сла­бее и слабее становился их голос. И на­конец замер. Е

А скорость <Изумруда»  нарастала,
приближаясь к скорости света, и, опален­ный огнем, корабль уходил в бездонные
просторы Звездного Мира.

**

x
НА ЗЕМЛЕ прошли столетия. Из года
в год, из века в век мощные антен­ны внеземных станций бросали в Звезд­ный Мир позывные «Изумруда». Но
тщетно звала Земля своих сынов. Голо­са антенн терялись в безграничных глу­бинах Звездного Мира. И не было им
ответа. Однако антенны вновь и вновь
повторяли свои призывы. Ибо люди зна­ли: те, кто совершил подвиг, живы.

На Земле, как сказано, прошли столе­тия. Но «Изумруд» летел со скоростью,
почти равной скорости света. А строгие
формулы утверждают: когда корабль
идет с такой скоростью, время на нем
замирает.

Люди Земли прожили много веков, и
поколения сменились поколениями. А на
«Изумруде>» прошло лишь несколько лет:
может быть, пять, может быть, восемь.
Так говорят формулы древнего учения,
названного когда-то теорией относитель­ности.

Но и без этих формул люди знают: на­ступит день, и «Изумруд» вернется на
Землю. Ибо мудрость поколений гласит:
<Совершившие подвиг не старятся и не

умирают».
	4 Поэтому и все герон, кото­1рых представляет нам Эрих
  Лёст, — и активистка Союза
	свободной немецкой молодежи
	Марго Борнеман, и юноша
Гюнтер Пфафнер, звключив­пийся в патриотическую

 
	 } бОЧих, и молодои официант
) Берндт Альсен, долго искав­фший свое’ место в жизни, и,

 
	Я наконец, чиновник уголовной
полиции Пенкувен, порвавитий
CO чсвободным» миром Запад­ного Берлина, — отходят на

  

3
	залний план едва ли не в са­1 мом начале повествования, уг
)тупив место Эгону Каму.
	Создавая ‘образы Эгона ВА
ма и его сообщников по шай­ке, рассказывая oo} их пре­’ступлениях, наводивигих ужас
на жителей всех четырех сек­торов Берлина, Эрих Лёст от­дает дань подражанию HH3KO­пробным западным. детекти­вам, кивописующим гангстер­й
 
у
 
	) скяе похождения. И хотя пи­сатель справедливо ‘считает

подобного рода литературу
общественно опасным явле­нием. хотя на страницах его
	Когда год тому назад громадное здание бывшего Мане»
жа было отдано под выставочный зал, всех удивляло, кач
кой же художник сможет заполнить многочисленные стен­ды. Ведь общая протяженность боковых и внутренних
стен Манежа, на которых можно разместить картины, вы­ражается в цифрах, превышающих километр!

Но вот Манеж открылся, и оказалось, что. его стенды
иногда с трудом вмещают картины, которые должны быть
там экспонированы. Особенно это относится к выставке,
которая открылась здесь незадолго до Нового года, — пер­вой выставке искусства стран социалиетического лагеря
в Москве. На ней представлено около трех тысяч произве»
	дений мастеров нзобразительного искусства 12 социали­стических стран. Всего в выставке участвует более
1200 авторов. Среди представленных ими произведений
	1200 авторов. Среди предетавленных ими произведений
около восьмисот картин, почти полторы тысячи графиче­ских работ, более пятисот скульптур.
	Выставка будет открыта в Москве три месяца,
	На верхних снимках вы видите скульптуру Георгия Ди­трова. слеланную болгарским скульптором Марой Ге­. оргиевой, и скульптуру народного героя Албании Скан­дербега скульптора Папа. На снимке внизу — репродукция
с картины «Первая комсомольская ячейка на селе». Автор
	Чеканюкн.
	Покачадл головой капитан, усльшнав эти
	слова: «Нет, мы улетим вместе или вме­’ете останемся на планете Ор»...
	Так нарушил он ОДевятую заповедь
Звездных Капитанов, гласящую: 
	да между В, И. Лениныь
Б, А. Смирнов и инженером
	тист В. С. Давыдов.
	Лениным — народный артист PULP
енером Ипполитом Сестрорецним — ар-