ЗАРУБЕЖНЫЕ ВСТРЕЧИ ПРОШЛОГО ГОДА Солнце счастья

и Париже ные декеры, отказы­ваясь грузить оружие. Именно об этом гово­рит заявление Мори­са Тореза, основанное

В Москве Из календаря ста­рого пода выпал по­следний листок. И прежде чем исчезнуть в прошлом, он про-

Жан КУЭН,

- Эта земля при­надлежит бедняку Чень Гуан-хуа. Де­сять тысяч лет на­шему Мао! И. ЕЛҚИН, заслуженный врач РСФСР Началась молодость и для всей моей ро­дины никогда Китай не был в та­ком расцвете. Небольшая таблич­ка, вбитая в землю, словно оли­цетворяет огромные перемены, проис­шедшие в жизни китайского крестьян­ства. Не так давно не только эти О новой жизни китайского народа свидетельствует бук­вально все, что ни видишь на этой древ­ней и многострадальной земле. Я видел крестьянок, с радостью ожидавших детей. одиннадцать му земли, но и все бескрай­нее поле принадлежало помещику. Народ­ная революция, во главе которой стояла Китайская коммунистическая партия, ру­ководимая Мао Цзе-дуном, отдала поме­щичьи земли беднякам. Сейчас всюду на побережье Желтого моря и в долине реки Янцзы, в Хэнани и Аньхое хо­зяином земли стал тот, кто имеет на это право, простой человек. Крестьянин Чень Гуан-хуа хорошо знает, кому он обязан своим счастьем. Ван суй дорогому Мао! говорил он, показывая нам золотистые зерна вы­ращенной им пшеницы. Десять тысяч лет нашему Мао! Солнце взошло над на­шей страной. Крестьянин Чень Гуан-хуа гладит по голове своего шестилетнего сына. Он еще счастливей меня, радостно говорит отец. - Когда ему бу­дет столько лет, сколько мне, счастья у него будет в тысячу раз больше. Эти слова о счастье мне пришлось слы­шать всюду, где я бывал на освобожден­ной китайской земле. Богатый урожай собрал в прошлом воду старый Ляо Хи­гуань из деревни Гаочжао, провинции Чжецзян. Ни он, ни его семья никогда раньше не знали достатка. Долговая ка­бала у помещика, поборы и непосильные налоги заставляли семью нищенствовать, жить в грязной и ветхой лачуге. — У нас всегда был в доме больной,— рассказывал мне глава семейства. на Станет один на ноги, другой валится. Про мою семью говорили: и рис негде сеять, и в могилу некуда лечь. А теперь у меня собственный хлопок, своя пшеница, свое просо. Раньше Ляо Хи-гуань был неграмот­ным. Сейчас вечерами он учится читать и писать. Я проживу еще долго, уверенно говорит он. Мне уже скоро шестьдесят лет, но молодость моя только начинается. А еще несколько лет сколько горя бедняку каждый приносил новорожден­ный! Сейчас для тысяч и тысяч самых ма­леньких граждан Китайской Народной Республики построены и строятся свет­лые и просторные дома и ясли. Они по­явились не только в районных центрах, но и в далеких селах, даже в небольших деревнях. - В старину говорили в народе: иди за певучим камнем и ты найдешь своё счастье, сказал мне однажды мо­лодой практикант, будущий врач, сын простого крестьянина крестьянина из деревни Тяодэн.— Много веков верили наши люди в эту хо­рошую сказку. Сейчас это уже не сказка. Мы идем за нашей родной комму­нистической партией, и путь наш с каж­дым днем все светлей. Будущий врач рассказал мне о своих товарищах. Все они учатся, готовятся стать агрономами, зоотехниками, врачами, педагогами. Нам нужно много образованных лю­дей, говорил он. - У нас много боль­ших неотложных дел. Нам нужно обуз­дать наши могучие реки, чтобы в раз­лив они никогда не приносили народу бедствий. Нам нужно весь народ сделать грамотным, чтобы ему еще яснее стал путь, по которому мы идем. Нам нужно, чтобы все наши люди были здоровы, чтобы радость новой жизни была доступ­кдому из миллионов. Я вспоминал эти слова, когда видел, как тысячи крестьян выходили на строи­тельство дамб и плотин, преграждая путь рекам в долины. Я вспоминал эти слова, когда был гостем в школах и ин­ститутах, где учатся миллионы юношей и девушек. Он - Спасибо Советской стране, - гово­рят люди Китая. Она показала нам путь к радости. Спасибо родному Сталину.  мира мира Он наш лучший друг!

генеральный секретарь газеты французской «Юманите» летел в последний раз над миром с его картинами сча­стья, борьбы, надежд и страданий. на традициях борь­бы французского ра­бочего класса И на национальных интересах страны, за­явление, нашедшее отклик в сердце каж­дого француза: «Народ Франции не бу­дет, никогда не будет воевать с Совет­ским Союзом!». Обо всем этом следует хорошо поду­мать тем, кто идет по стопам Гитлера. Накану не новогоднего праздника трудя­щиеся Франции получили «подарок», ко­торый полностью соответствует политике французского правительства и его ва­шингтонских хозяев: в соответствии с «планом Мейера—Ачесона» французы временно о этим раздувать военную про­мышленность и умнокать свои вооружен­ные силы, не рискуя оказаться в состоя­нии банкротства». ...В этот же праздничный день моск­вичи получили настоящий подарок. К подзетным московским дворцам прибави­лись четыре новых, которые превосходят по своей красоте все существующие. В стране счастья, где все делается в свой­ственных новому, советскому человеку масштабах, создается новая линия метро. Глядя из окна на яркие искры элек­тросварки, сыплющиеся в темноту ночи с верхних этажей строящегося высотного здания у Красных ворот, я думаю и об этом подарке плоде мирного труда, о великих стройках коммунизма, о людях, осуществляющих сталинскую политику мира. «Понятно, говорит товарищ Сталин, что если Советский Союз не сокращает, а, наоборот, расширяет гражданскую промышленность, не сверты­вает, а, наоборот, развертывает строи­тельство новых грандиозных гидростан­ций и оросительных систем, не прекра­шает, а, наоборот, продолжает политику снижения ден, - то он не может одно­временно с этим раздувать военную про­мышленность и умнокать свои вооружен­ные силы, не рискуя оказаться в состоя­нии банкротства». вынуждены будут уплатить 270 миллиар­дов франков новых налогов. Этот прави­тельственный «дар» сильно уменьшит, если не полностью ликвидирует традици­онные подарки в семьях французов. В этих двух подарках находят свое от­ражение две политики: политика строя­щегося коммунизма, мудрая политика, примая первым борцом за мир и сча­стье великим Сталиным, и политика уми­рающего капитализма, использующего на­циональный доход для увеличения при­былей буржуазии, для изготовления пу­шек и танков. Мне пришлось видеть недавно еще од­но выражение безграничной любви стра­ны социализма к миру - я видел в Третьяковской галлерее картины, наши­санные советскими художниками. Они посвящены мирной советской действи­тельности. Там же мне довелось видеть и частичку свободолюбивой Франции портрет Жолио Кюри и бюст бессмертно­го автора «Огня» Анри Барбюса. Мне приходилось бывать на выставках в Па­риже, где я видел на месте картин пу­стые места: полиция срывала все карти­ны, которые отображают борьбу за мир и дружбу между народами. Но разница не только в этом... Мне пришлось видеть недавно еще од­но выражение безграничной любви стра­ны социализма к миру - я видел в Третьяковской галлерее картины, наши­санные советскими художниками. Они посвяцены мирной советской действи­тельности. Там же мне довелось видеть и частичку свободолюбивой Франции портрет Жолио Кюри и бюст бессмертно­го автора «Огня» Анри Барбюса. Мне приходилось бывать на выставках в Па­риже, где я видел на месте картин пу­стые места: полиция срывала все карти­ны, которые отображают борьбу за мир и дружбу между народами. Но разница не только в этом... Я пошел в Третьяковскую галлерею посмотреть картины и увидел то, что невозможно увидеть на выставках во Франции, множество школьников, Я пошел в Третьяковскую галлерею посмотреть картины и увидел то, что невозможно увидеть на выставках во Франции, множество школьников, Советские дети, советская молодежь самые богатые в мире, потому что мир принадлежит им, потому что они живут в стране, где человек покоряет время и природу, в стране, где все культурные ссам. студентов, юношей и девушек. Перед но­женные и в то же время критические, спокойные и уверенные, которые могут быть только у тех, кто уверен в своем будущем. студентов, юношей и девушек. Перед но­выми полотнами, равно как перед карти­подписавшихся женные и в то же время критические, спокойные и уверенные, которые могут быть только у тех, кто уверен в своем будущем. Первым словом, которым М. Горький начал свою книгу «Мать», было слово «жизнь». В моей стране, находящейся под господством капитала, люди вынуж­дены составлять длинные фразы для вы­ражения многочисленных пожеланий на новый год. Мне кажется, что здесь, у вас, можно ограничиться лишь одним словом, с которым я и обращаюсь к вам: «Живи­те»... ибо впервые в мире жизнь стала прекрасной для сотен миллионов людей и  с она вам. миром вместе принадлежит В красивых, ярко освещенных залах, в театрах, у себя дома радостно встречали Новый под ликующие москвичи. Но пере­до мной встает хорошо знакомое молодое лицо, с которого в этот день нового года не сойдет выражение страдания. Я слы­шу биение сердца, полного горячей люб­ви к людям и жгучей ненависти к пре­ступникам, сердце человека, который встречает новый под на гнилой соломе в одиночной камере каторжной тюрьмы. сердце Анри Мартэна, пригово­ренного к 5 годам каторги за борьбу про­тив войны. В судьбе этого человека, как капле воды, отражается вся современ­ная Франция. Я знаю молодежь, лишенную возмож­ности получить образование или работать привозное изделие из-за океана. Как нить замечательные строки писа­теля, которые звучат сегодня обвинением современным правящи кругам: «Вели­чайшее преступление, которое может сде­лать человек,--это предать Францию...». — американская автомашина—символ бур­жуазного чистогана и стяжательства, на место памятника человеку, знаменующему собой вершину французской литературы, И все это произошло в те дни, когда Париж праздновал свое двухтысячелетие. хотя бы в течение короткого времени. Она не может учиться, так как кредиты на образование с каждым днем все больше попадают в карман, именуемый бюджетом войны. Она не может работать, так как американские монополисты систематиче­ски подрывают французскую промышлен­ность, стремясь уничтожить конкурентов и удушить голодом рабочий класс Фран­ции. У этой молодежи нет ни клубов, ни спортивных залов, ни библиотек. Един­ственное, что ей доступно, это умирать от голода и болезней, без всякой надеж­ды на помощь правительства. Эту моло­дежь, уже не в состоянии прокормить за­гнивающий капитализм. Она обречена на безделье и бесплодное хожденле по мосто­вым Парижа, хранящим следы героиче­ской борьбы французского пролетариата. Я знаю в Париже перекресток, подлин­ный перекресток французской литерату­ры, где некогда возвышалась отлитая из бронзы статуя Виктора Гюго. Гитлеровцы увезли на медеплавильный завод стагую французского писателя, голос которого за­ставлял содрогаться деспотов и тиранов. А на месте памятника, который прави­тельство «национальной изменл» не удо­сужилось реставрировать, американцы выставили огромную рекламу автомо­биль марки «Форд». На месте памятника великому патриоту американская автомашина—символ бур­жуазного чистогана и стяжательства, на месте памятника человеку, знаменующему собой вершину французской литературы, подписавшихся подписавшихся привозное изделие из-за океана. Как не вспомнить замечательные строки писа­теля, которые звучат сегодня обвинением современным правящим кругам: «Вели­чайшее преступление, которое может сде­лать человек,-это предать Францию...». И все это произошло в те дни, когда Париж праздновал свое двухтысячелетие. Такова безрадостная картина современ­ной Франции. В январе истекшего года орган финан­совых кругов газета «Лез эко» открыла свой новогодний номер следующими сло­вами: «Начало нового тода говорит об одном: несомненно, старый мир разру­шается до основания, появляется новый мир»... Хозяева денежного мешка чувству­ют себя, как на вулкане. Такова безрадостная картина современ­ной Франции. В январе истекшего года орган финан­совых кругов газета «Лез эко» открыла свой новогодний номер следующими сло­вами: «Начало нового тода говорит об одном: несомненно, старый мир разру­шается до основания, появляется новый мир»... Хозяева денежного мешка чувству­ют себя, как на вулкане. Забывая уроки истории, охваченные новой безумной надеждой, имтериалисты продолжают отравлять своим смрадом ат­по вторится то время, когда все ...Люся сложила в короб­мосферу на земле, мечтают вновь периализму, открыли для янки наши пор­ты и впустили на нашу землю иност­ранные батальоны. Они испытывают ужас при мысли, что могут остаться один на один со своим народом. Забывая уроки истории, охваченные новой безумной надеждой, империалисты продолжают отравлять своим смрадом ат­на земле, мечтают вновь вверг­периализму, открыли для янки наши пор­ты и впустили на нашу землю иност­ранные батальоны. Они испытывают ужас при мысли, что могут остаться один на Но народ не желает ни войны, ни фа­шизма. Он не намерен позволить новым соборникам кровавых авантюр превратить Францию в чудовищный концентрацион­ный лагерь, в гигантское кладбище. У народа Франции есть другие планы и надежды. Именно об этом говорят много­численные массовые демонстрации патрио­тов и сбор подписей под Обращением за Сознание того, что почва под их но­гами колеблется, заставляет звать на по­мощь де Голля, который означает, как это уже показала история, массовые убийст­ва, виселицы, расстрелы, пожары дура. Пакт Мира. Именно это утверждают, не­взирая на американские штыки, слав-

-

Это

в

Молодой инженер Борис Бабин пришел в цех всего несколько месяцев назад...  Фото В. ГРАЧЕВА. ЖИЗНЬ! всяких скидок на что бы то ни было. И он скоро по­нял, что против этой сла­женной атаки защищаться ему нечем. Борис поступил в десятый класс школы ра­бочей молодежи, а потом в институт. Бабин увлекся учебой и общественной работой. Про­фессора требовали от него прочных знаний, товарищи хотели видеть в нем надеж­ного друга. И он уке при­вык к тому, что здесь тоже не может быть никаких скидок. Постепенно верну­лась вера в себя, в свои силы. день. Опираясь на палку, Борис вышел во двор. Он уже оставил костыли и хо­дил на протезе. По двору рищ Бориса Феликс ца, он вдруг сказал: Хорошо запомнился Люсе один весенний солнечный день. Опираясь на палку, Борис вышел во двор. Он уже оставил костыли и хо­дил на протезе. По дворУ подписавшихся рищ Бориса Феликс Зи­ца, он вдруг сказал: Хочешь прокатиться? Хочешь прокатиться? Попробую, нереши­тельно ответил Борис. Феликс помог ему сесть, ремешком прикрутил про­тез к педали. И Борис по­ехал. Он ездил по кругу, наверное, больше часа, не замечая, что во двор вы­бежала Люся, вышли сосе­Попробую, — нереши­тельно ответил Борис. Феликс помог ему сесть, ремешком прикрутил про­тез к педали. И Борис по­ехал. Он ездил по кругу, наверное, больше часа, не замечая, что во двор вы­бежала Люся, вышли сосе­ди. Он остановился только ди. Он остановился только после того, как Феликс за­городил ему дорогу. после того, как Феликс за­городил ему дорогу. Войдя в комнату, Борис Войдя в комнату, Борис бросил палку в угол с тем, бросил палку в угол с тем, чтобы никогда больше не брать ее в руки. А в гла­зах его Люся заметила то­гда упрялые веселые ис­корки, знакомые ей с дет­ства. чтобы никогда больше не брать ее в руки. А в гла­зах его Люся заметила то­гда упрямые веселые ис­корки, знакомые ей с дет­ства. заглянул в домашнюю фо­толабораторию, не взялся за чертежи своего счетчика... заглянул в домашнюю фо­толабораторию, не взялся за чертежи своего счетчика... Уходишь? спросила Люся. Уходишь? спросила Да, в театр. Мягко светились огни ши­рокой улицы, окна высоких домов. И только попреж­нему ярко пылала красная буква «М» над входом в метро, отбрасывая розовые блики на асфальт. Два мальчика провезли на сан­ках большую, пышную ел­ку. Прошла женщина сумкой, полной свертков. В толпе спешивших к метро людей мелькнула знакомая меховая шапоч­ка. Девушка помахала Бо­рису варежкой, и он при­бавил шагу. О. РОМАНЧЕНКО.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ ной жизнью жил он в этом воду. Из-за угла показался трамвай. На крутом пово­роте он замедлил ход, и Борис, неожиданно для се­бя самого, вскочил на под­ножку. Прыгуны, подождать некогда! сердито про­радостно улыбался, согла­шался с каждым словом, и, заплатив штраф, долго жал милиционеру руку. — Я рад, что вы меня заливание, неуверенно ска­гражданин должен быть здоровым человеком. бурчал кондуктор. Резкий свисток остановил трамвай. Милиционер веж­ливо, за локоть, ссадил Бо­риса. Я рад, что вы меня подписавшихся подписавшихся подписавшихся зал тот. Каждый наш гражданин должен быть здоровым человеком. Не первый раз строго го­ворил милиционер с нару­шителями правил уличного движения. Но никогда еще не встречал такого востор­женного слушателя. Борис радостно улыбался, согла­шался с каждым словом, и, заплатив штраф, долго жал милиционеру руку. Да, да! горячо ото­звался Борис. Ходим на лыжах, катаемся на вело­сипеде, даже на подножки Да, да! горячо ото­звался Борис. Ходим на лыжах, катаемся на вело­сипеде, даже на подножки прыгаем. Да здравствует жизнь! только когда Борис отошел, милиционер заме­тил, что этот странный юноша слегка прихрамы­вает. прыгаем. Да здравствует жизнь! И только когда Борис отошел, милиционер заме­тил, что этот странный юноша слегка прихрамы­вает. практике. Зато дома радость Бориса поняли сразу. — притворно сердито начал дядя, но, не выдержав, за­смеялся и обнял племянни­ка. Сестра Люся молча улыбалась, привязывая нитки к елочным игрушкам. Забыто и никогда не по­вторится то время, когда все работы подписавшихся гося из госпиталя. Восем­надцатилетним юношей на­чал он в дни Великой Оте­чественной войны на Ле­нинградском фронте свой боевой путь лыжника-авто­матчика. Тяжелое ранение обе ноги вывело его из строя. Домой он вернулся на костылях, одну ногу при­шлось отнять. Этого еще нехватало! Люся тогда училась в энергетическом институте. Не раз она говорила дяде, воспитавшему их обоих: Боюсь я за Бориса. еру Зато дома радость Бориса поняли сразу. Этого еще нехватало! притворно сердито начал дядя, но, не выдержав, за­смеялся и обнял племянни­ка. Сестра Люся молча улыбалась, привязывая нитки к елочным игрушкам. Забыто и никогда не по­вторится то время, когда все подписавшихся подписавшихся гося из госпиталя. Восем­надцатилетним юношей на­чал он в дни Великой Оте­чественной войны на Ле­нинградском фронте свой Он совсем выбит из колеи. Но дядя отвечал: А ты не бойся. У нас не может остаться в стороне от жизни. Бори­су нужно учиться. Учиться! Об этом говори­ли Борису все его товари­щи, родные, соседи. Они сердились, требовали, без Всего несколько месяцев назад начал работать здесь молодой инженер, но уже и эти корпуса, и цех, и окру­жающие люди стали род­ными. Этот город б был очень зна­чительным в жизни Бориса. Весной он закончил Мос­ковский институт тонкой химической технологии име­ни Ломоносова, на «отлично» защитил диплом. Борис из­брал своей специальностью технологию резинового про­изводства. Его увлекали перспективы, открывавшие­ся перед молодой резино­вой промышленностью. В цех он пришел, полный большик замыслов. Однако осуществление их пришлось отодвинуть. Начинать надо было с самых простых ве­щей: запомнить наимено­вание множества деталей, которые выпускал цех, но­мера и состав смесей, из­учить рабочие чертежи. На­до было освоить всю тех­нологию производства на практике. У проходной Бориса обо­гнала девушка в темной шубке и клетчатом платке. Обернувшись, она весело крикнула: Привет, Бабин! С но­вым годом! Позади засмеялись. Рано новый под встре­чаете. Почему это рано? возразил пожилой рабочий. дружелюбно подмигнул Борису и добавил: Вчера головой план выполнили значит, се­подня в новом воду живем. И Борис не спеша направил­ся к трамвайной остановке. Дорога шла мимо ярко осве­щенных корпусов завода. Всего несколько месяцев назад начал работать здесь молодой инженер, но уже и эти корпуса, и цех, и окру­жающие люди стали род­ными. Этот год был очень зна­чительным в жизни Бориса. Весной он закончил Мос­ковский институт тонкой химической технологии име­ни Ломоносова, на «отлично» защитил диплом. Борис из­брал своей специальностью технологию резинового про­изводства. Его увлекали перспективы, открывавшие­ся перед молодой резино­вой промышленностью. В цех он пришел, полный больших замыслов. Однако осуществление их пришлось отодвинуть. Начинать надо было с самых простых ве­щей: запомнить наимено­вание множества деталей, которые выпускал цех, но­мера и состав смесей, из­учить рабочие чертежи. На­до было освоить всю тех­уда практике. С семьей сту стали помогать все: и начальник цеха, и инжене­ры, и мастера. Вскоре Бо­почувствовал себя в цехе настолько уверенно, что сумел уже внести неко­торые улучшения в произ­водственный процесс. Его первое рационализаторское предложение было принято, сейчас он работал над но­вым: хотел сконструировать универсальный счетчик для деталей. в сту стали помогать все: и начальник цеха, и инжене­ры, и мастера. Вскоре Бо­рис почувствовал себя в цехе настолько уверенно, Знали Бориса и в коми­тете комсомола. Он был прекрасным агитатором во время подготовки к выбо­рам, проводил беседы с ра­человек бочими, занятия по техми­нимуму. Теперь, шагая в сумерках к трамвайной остановке, Борис думал о предстоя­щем празднике, о встрече с друзьями, о том, какой пол-

Язык правды и Язык правды и После возвращения из гастрольной по­ездки в Австрию жур­После возвращения из гастрольной по­ездки в Австрию жур­нал «Новости» по­просил меня поде­литься своими вне­нал «Новости» по­просил меня поде­литься своими вне­Л. КАЙРАНСКАЯ, Л. КАЙРАНСКАЯ, мастер художественного слова мастер художественного слова чатлениями. Я назвала эту статью «Почему не танцует Вена?». Это заглавие родилось не случайно. Есть города, облик которых представляешь, даже ни разу не побывав в них. Таков Париж с его каштанами и бульварами, Рим, полный отзвуков про­шедших времен. Вена в моем представле­нии, как, вероятно, в представлении мно­гих работников искусств, была городом музыки и танцев. Но сейчас в Вене не танцуют. Трудно танцевать, если ты го­лоден и не уверен в том, что завтра у те­бя будет работа и крыша над головой. А этим обеспокоено сейчас большинство жи­телей Вены и всей страны. Особенно тяжелое положение у ав­стрийской молодежи. Неуверенность в зав­трашнем дне, невозможность учиться и получить специальность заставляет моло­дых людей скитаться по стране в поисках работы. Однажды я увидела на улице Ве­ны группу велосипедистов с рюкзаками за спиной. Со стороны казалось, что они на­правляются на увеселительную прогулку в предместье Вены. Но цель их поездки оказалась гораздо прозаичней: они только недавно окончили университет и, не най­дя работы по специальности, уезжали из города в поисках заработка. Американские оккупанты всеми силами стараются привить австрийской молодежи вкус к «американскому образу жизни». Но простые люди Австрии предпочитают какофонии американского джаза чудес­чатлениями. Я назвала эту статью «Почему не танцует Вена?». Это заглавие родилось не случайно. Есть города, облик которых представляешь, даже ни разу не побывав в них. Таков Париж с его каштанами и бульварами, Рим, полный отзвуков про­шедших времен. Вена в моем представле­нии, как, вероятно, в представлении мно­гих работников искусств, была городом музыки и танцев. Но сейчас в Вене не танцуют. Трудно танцевать, если ты го­лоден и не уверен в том, что завтра у те­бя будет работа и крыша над головой. А этим обеспокоено сейчас большинство жи­телей Вены и всей страны. Особенно тяжелое положение у ав­стрийской молодежи. Неуверенность в зав­трашнем дне, невозможность учиться и получить специальность заставляет моло­дых людей скитаться по стране в поисках работы. Однажды я увидела на улице Ве­ны группу велосипедистов с рюкзаками за спиной. Со стороны казалось, что они на­правляются на увеселительную прогулку в предместье Вены. Но цель их поездки оказалась гораздо прозаичней: они только   

ные вальсы Штрау­са, гангстерским фильмам самодея­тельное искусство ра­бочих и служащих. ные вальсы Штрау­са, гангстерским фильмам самодея­тельное искусство ра­бочих и служащих.

Концерты совет­ских артистов неизменно проходили в Вено в большим успехом. Мне особенно Концерты совет­ских артистов неизменно проходили в Вено с большим успехом. Мне особенно запомнились слова одного старого рабоче­го, которыми он открыл наш концерт на одном из венских заводов. Он сказал, что в нашем лице он приветствует всех рабо­чих Советского Союза, что в каждом со­ветском человеке он видит посланца Сталина и вестника счастья и мира. Меня пригласили в Вену, чтобы позна­комить австрийцев с творчеством Владими­ра Маяковского. Я с волнением ждала своего первого выступления. Трудно дно чи­тать Маяковского перед аудиторией, не знающей русского языка. Но когда я на­чала читать, я почувствовала, что зал прекрасно понимает меня. После концерта ко мне подошел австрий­ский юноша. Он сказал, что с удоволь­ствием прослушал стихи Маяковского, своего любимого поэта. Вы знаете русский язык? спро­сила я его. Нет, ответил юноша, но рус­не понимать рис запомнились слова одного старого рабоче­го, которыми он открыл наш концерт на одном из венских заводов. Он сказал, что в нашем лице он приветствует всех рабо­чих Советского Союза, что в каждом со­ветском человеке он видит посланца Сталина и вестника счастья и мира. Меня пригласили в Вену, чтобы позна­комить австрийцев с творчеством Владими­ра Маяковского. Я с волнением ждала своего пеового выступления. Трудно чи­тать Маяковского перед аудиторией, не знающей русского языка. Но когда я на­чала читать, я почувствовала, что зал прекрасно понимает меня. После концерта ко мне подошел австрий­ский юноша. Он сказал, что с ствием прослушал стихи Маяковского, своего любимого поэта. — Вы знаете русский язык? — спро­сила я его. Нет, ответил юноша, но рус­не понимать язык правды и мира. С каждым днем крепнет в Австрии дви­жение за мир и свободу. В рядах людей доброй воли стоят рабочие, ученые, пи­сатели, артисты. И им, нашим друзьям, мне хочется пожелать в новом го ду успе­хов в борьбе за мир и демократию.

подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся

В С Т Р Е Ч И С Н А Ш И М И Д Р У З Ь Я М И  * Признание таланта Гордость строителя стаханов­дома на Москов­фессию мики, ва, здесь он укладчика архитектурной кера­отсюда пошла его трудовая сла­был принят в кандидаты

 



Год назад мы рассказали о це-облицовщике высотного Смоленской площади, депутате ского городского Совета Иване Самой­лове. В январе 1951 года на строительстве высотного дома заканчивали монтаж металлического каркаса и еще только приступали к отделочным работам. Сейчас стройка приближается к кон­цу. Как же встречает новый, Иван Самойлов?

партии и избран депутатом Московского городского Совета. Давно ли Иван Самойлов постигал искусство кладки керамических блоков новое и сложное дело, требующее глазомера, тонких и экономных при­облицовочных работ, обучает молодых укладчиков, пришедших на стройку из ремесленных училищ и школ ФЗО. ...Молодой парнишка с уважением





1952 год емов работы.



Прекрасный светлый корпус высот­ного дома на Смоленской площади ви­ден Ивану Самойлову еще городом, когда он утром едет ку. Устремленная в голубую гда празднично нарядная громада ясными золотисты­ми красками.

следит за ловкими движениями масте­издали, за на строй­высь, все­зда­ра. Самойлов показывает, как надо за­креплять блок, раскрывает «секреты» своего стахановского метода, получив­шего признание на всех московских стройках... ...Широким кольцом охватила центр

— Вот этот пилон облицовывала моя бригада, а здесь я ставил блоки в тот день, когда выполнил 11 норм, рас­сказывает Иван.

города Садовая. Один за другим под­нимаются на ней новые дома. Дальше

перекинулся через Москву-реку недавно. реконструированный Бородинский мост. А еще дальше, за рекой, как младший брат смоленского дома, растет новая стройка высотный дом в Дорогоми­лове.

Да, многое связано у Самойлова с этой стройкой. Тут обрел воронежский каменщик свое новое призвание про­ПОДВИГ ВЫСОТНИКА



Страстность советского живописца, актуальность тематики и талантливое исполнение определили успех картины: накануне Нового года она была выстав­лена в числе лучших работ 1951 года на Всесоюзной художественной выстав­ке.

В большой комнате расставлены мольберты, этюды, окна до полови­ны закрыты световыми экранами. В большом шкафу сложены наброски картин. Какая-то сосредоточенная ти­шина царит в мастерской аспирантов Суриковского института. Три месяца назад сюда перенес свои кисти и краски Владимир Булаңкин. После защиты своей дипломной работы картины «Димитров обвиняет» (о ней мы писа­ли в августе этого года) он был ре­комендован в аспирантуру Суриковского института.



Вот справим здесь «новоселье», с улыбкой говорит Иван Самойлов, — и перейду с нового года работать туда. Еще лучше дом построим! НА СНИМКЕ: Иван Самойлов и его друзья-облицовщики у высотного зда­ния на Смоленской площади. Слева направо—Алексей Гындин, Андрей Ан­дреев, Иван Самойлов, Иван Лынов.

Новый год еще только родился. Мно­го интересного и доброго ждет наших друзей в наступившем 1952 году. С новым счастливым рых радостных встреч!