И И А Шагаю Но, По Зато В И двери, Все Как И И, В Я Что стали общею судьбой! Принять нельзя мне (На этот счет порядок Но я вручаю Волненья телеграфных И сам бываю я И часто, сумку теребя, К тем самым Словцо вставляю от себя. А если б те слова Сумел, чтоб помнить и Могла б, товарищи и Такая получиться речь: —Мои ровесники! Мальчишки с нашего Путевка в Завтра нами И ветер нам трубит: пора! Пора! Мы вышли на друзьях-товарищах





*

У м е л е ц

СОВСЕМ недавно, ну, может быть, месяца полтора, от силы — на два назад прошел слух, что на заводе «Станконормаль» есть один изобретатель, комсомолец, который сконструировал новый станок. Гово­рили, что станок этот нарезает одну деталь с невиданной доселе ско­ростью. Никитаев увлеченно и торопливо (он спешит в цех) рассказы­вает о каких-то шайбах, прав­ка которых обходилась заво­ду в 1 рубль 58 копеек за каждую тысячу штук, а те­перь эти шайбы правят, пред­ставьте себе... бесплатно. Нет, речь идет не о станке. - Это уже дело прошлое, - улыбается Никитаев. - Я рассказываю об автомате для правки шайб... Идею подала, сама того не подозревая, девушка, которую зовут Надей Кириенко. Она обслуживает пресс для выруб­ки шайб. Эти шайбы вме­сте с отходами металла пада­ют в решето, стоящее под прессом. Раньше Надя примерно за два часа до конца смены останавливала пресс и начинала просеивать содержимое решета, как хозяйки просеивают муку. — За эти два часа, поверишь ли, Вася, я устаю больше, чем за Накануне Нового тода наш Верховный Совет принял новый бюджет. Этот бюджет луч­лагоустроенные тиры, наземные дворцы культу­ры и подземные дворцы метро... ший новогодний подарок совет­скому народу. Ведь достаточно прочитать краткие и сухие, на первый взгляд, строки Закона о бюджете, чтобы увидеть новые заводы и новые институты, мил­лионы гектаров впервые возде­ланных и поднятых к жизни земель, благоустроенные квар­тиры, наземные дворцы культу­ры и подземные дворцы метро... Попрежнему впереди в новом rogy будет шагать наша тяже­лая промышленность. 158 мил­лиардов рублей, вложенные в нее, еще больше укрепят инду­стриальную мощь Советской дер­жавы. На нужды сельского хо­зяйства выделено более 56 мил­лиардов. Значит, еще больше будет на столе советского тру­женика мяса, масла, овощей. А вот еще замечательные цифры, краткое, но такое красноречивое свидетельство великой заботы о простом человеке: в 1956 году ассигнования на со­циально-культурные нужды увеличатся на 14,5 миллиарда рублей и превысят 161 миллиард. На 14 процентов увеличиваются ассигнования на жилищное строительство. В то Попрежнему впереди в новом rogy будет шатать наша тяже­лая промышленность. 158 мил­лиардов рублей, вложенные в нее, еще больше укрепят инду­стриальную мощь Советской дер­жавы. На нужды сельского хо­зяйства выделено более 56 мил­лиардов. Значит, еще больше будет на столе советского тру­женика мяса, масла, овощей. А вот еще замечательные цифры, краткое, но такое красноречивое свидетельство великой заботы о простом человеке: в 1956 году ассигнования на со­циально-культурные нужды увеличатся на 14,5 миллиарда рублей и превысят 161 миллиард. На 14 процентов увеличиваются ассигнования на жилищное строительство. В то же время сокращаются расходы на оборону. же время сокращаются расходы на оборону. Цифры, цифры, цифры... Но вглядись в них повнимательней, Цифры, цифры, цифры... Но вглядись в них повнимательней, и увидишь счастье народное и могучую народную силу. и увидишь счастье народное и могучую народную силу. Да, смело и уверенно, гото­вые к большим трудам и к боль­шой, настоящей радости, смотрят советские люди в свое будущее. Наш Новый го д пойдет прямым и ясным путем. Нам известен этот путь его мудрой рукой своей начертала наша родная Коммунистическая партия. Да, смело и уверенно, гото­И в тот миг, когда большая стрелка, догнав маленькую, на миг слилась с ней, мы, высоко подняв бокалы, воскликнули: «С новым счастьем!». Мы поздрави­ли друг друга с новым счасть­ем, потому что мы твердо знаем: это счастье будет! Мы создадим его своими собственными рука­ми! 

шесть часов работы на прессе, пожаловалась однажды Надя налад­чику. Неужели техника никак не может помочь? Никитаев принял близко к серд­цу обиду девушки. Он придумал славный механизм. Теперь, словно по щучьему велению, само решето про­сеивает шайбы. Затем беспокойная мысль изобре­тателя привела его к другому - экс­центриковому прессу, на котором правили шайбы. Их правили по од­ной штуке. Одну поставят под пресс, выправят, потом вторую, третью и т. д. Конечно, при таком «допотоп­ном» способе много не направить: самое большое тысяч 14-15 за смену. Никитаев построил специальную машину для правки шайб. мь Пустили машину, и она за восемь часов «отщелкала» 100 тысяч гото­вых металлических кругляшек! А молодой слесарь все чем-то не­доволен. У пресса стоит рабочий, у машины второй. Ручная поднос­ка, ручная загрузка... Какая же это автоматизация? Вот соединить бы пресс и машину транспортером, тог­да другое дело! И что вы думаете: соединил! При­способил многоковшовый транспор­тер, и юркие ковшики пошли пере­таскивать шайбы с пресса на пра­вильную машину. Теперь рабочему

ЛКА! Елка! У кого из детей не вызывает восторга это новогоднее празднество! Вот учащиеся пер­E   вой средней железнодорожной школы Калининской железной дороги Шура Брызгалова и Наташа Милершен украшают новогоднюю елку в школе. А рядом воспитанники детского сада села Малино Лиля Королева и Женя Коломийцева вместе с воспитательницей Ольгой Алексеевной Афа­Фото В. СОРОКИНА и С. МИЛИНКИСА. насьевой готовятся к встрече Нового года.



Большой судьбы и дел живых, Студенческих аудиторий, Колхозных станов полевых, Простор цехов, таежных тропок (И в тропке разгляди простор!)... И тот, кто был когда-то робок, Пусть будет весел и остер. Пускай в судьбу свою поверит, — Ведь наши горы и поля И есть тот легендарный берег, Обетованная земля, Куда возникшая из книжек И выношенная в сердцах, Романтика Несла мальчишек На дерзких алых парусах.

ЛОПНУЛА ка­ретка кана­товьющей маши­ны. Солнце в мартенах — лукаво усмехнувшись, отвечает — Сбегай за Люшниным, — оза­- читают некоторые заправские поэ­ты, а совсем про­сто, задушевно: Я думал: буду астрономом, бросовестно бросовестно боченно говорит рабочему мастер. Вот беда: на ремонт уйдет не мень­ше пяти часов, — вслух рассужда­ет он. А время сейчас ой как до­рого! Люшнин, невысокий, коренастый молодой человек в мешковатом бре­зентовом костюме электросварщика, внимательно осматривает, прощупы­вает предательскую трещину в ме­талле, Извилистую, тонкую, как во­лосок, ее едва заметишь, но от этого она не становится менее опасной: авария! Посылать за слесарями? спрашивает мастер. ном в нашей жизни... Прижав друг к другу плечи, Здесь на площадке в ровный ряд, Всегда горячие стоят Мартеновские печи. У самой крайней сталевар Склонился над оконцем. В печи такой пылает жар, Как будто плавят солнце... Такой образ может создать чело­век, не только своими глазами ви­девший, но и сердцем понявший, как варится сталь. А. Рыжов. Жизнь повела его по другому пу­ти. В тот гол он «пошел учиться совсем иному мастерству». Он стал рабочим, электросварщиком. И поэт не жалеет об этом: Все звезды меркнут в небесах... Молодые металлурги благодарно аплодируют поэту. В 1955 году я подготовил к пе­чати две новые книжки стихов, говорит Люшнин. - Одну - для школьников младших классов о за­водских мастерах: о сталеварах и сварщиках, о крановщицах и про­катчиках, о людях разных профес­сий нашего завода. А вторую для ребят дошкольного возраста. И тоже о труде: о самом красивом и радост­ном в нашей жизни... В печи такой пылает жар, Как будто плавят солнце... Такой образ может создать чело­век, не только своими глазами ви­девший, но и сердцем понявший, как варится сталь. А. РЫЖОВ. И в пятьдесят втором году За миллионы верст над домом Открою новую звезду... Порой, бывает, ночью мглистой Варю высоко на лесах. И от звезды моей лучистой Это наш, из канатного цеха, перешептываются ребята. Электросварщик... рационализатор... У него уже есть своя книжка сти­Здесь на площадке в ровный ряд, Прижав друг к другу плечи, Всегда горячие стоят Мартеновские печи. У самой крайней сталевар Склонился над оконцем.  Люшнин. Он включает электросварочный ап­парат и, спрятав лицо за щиток, на­чинает деловито разбрызгивать во­круг веселые золотые искры. — Что ты делаешь? — удивляет­ся мастер. Ведь надо раньше вы­рубить... — Вот я и вырубаю, — не отры­ваясь от работы, отвечает Люшнин. Только не зубилом, а электриче­ством. Вырежу с двух сторон элект­росварочным аппаратом, а потом им же и приварю... Проще простого, с лукавинкой в золотистых зрачках прибавляет он. ...Через два часа, в невиданно ко­роткий срок, каретка готова. Вот что значит рационализа­ция! уважительно говорит мастер, человек уже совсем немолодой, мно­го видевший в жизни. На его глазах вырос, возмужал этот паренек, кото­рого он помнит вот таким махонь­ким фабзайчонком. А сейчас гляди: седьмой разряд, профессор! И ста­рый мастер думает: надо иметь боль­шую любовь в сердце, чувствовать большую радость в труде, чтобы не просто работать, а творить. просто работать, а творить. ...В просторном помещении моло­дежного общежития завода «Серп и молот» сегодня особенно многолюдно: «вальцовщики» пришли. Это поэты и прозаики из литературного объеди­нения «Вальцовка». Свои, заводские. ...В просторном помещении моло­дежного общежития завода «Серп и молот» сегодня особенно многолюдно: «вальцовщики» пришли. Это поэты и прозаики из литературного объеди­нения «Вальцовка». Свои, заводские. Я прочитаю вам свои стихи, говорит один из них, невысокий, ко­ренастый молодой человек, с крупны­ми, хорошо высеченными чертами энергичного лица. И он читает. Не нарасцев, не подвывая, как Я прочитаю вам свои стихи, говорит один из них, невысокий, ко­ренастый молодой человек, с крупны­ми, хорошо высеченными чертами энергичного лица. И он читает. Не нарасцев, не подвывая, как

строкам

 



 «Молодец, 1955-й! Отличный, счастливый год!». Размышляя о человеке, мы щие труд человека. Это в Московской губерніи, Московскаго ве гуманнейшие мудрецы в бе­лых халатах научились опериро­вать человеческое сердце, спа­сать человечество от многих опасных болезней, которые еще вчера казались неизлечимыми. всегда прежде всего думаем о душе его, о его сердце. Хорошая у человека душа, смелое, благо­родное у человека сердце - значит, и человек хорош! Точно так же, думая о Родине, мы не­пременно думаем и о любимой нашей Москве, которую люди издавна называют вечно юным сердцем нашей Отчизны. Наш родной город стал цент­ром самой передовой и самой смелой научной мысли. Это Мо­сква ввела в строй первую в мире электростанцию на атом­ной энергии. Это в Москве соз­даются самые совершенные ма­шины, заменяющие и облегчаю­щие труд человека. Это в Моск­ве гуманнейшие мудрецы в бе­лых халатах научились опериро­вать человеческое сердце, спа­сать человечество от многих опасных болезней, которые еще вчера казались неизлечимыми. Наш родной город это сим­вол заботы о человеке. Не най­дешь в Москве ни одного райо­на, где бы не строились новые дома для простого советского человека, новые клубы—для про­стого советского человека, но­вые больницы для простого советского человека, новые ясли, детские сады и школы для на­ших детей, составляющих надеж­Наш родной город — это сим­вол заботы о человеке. Не най­дешь в Москве ни одного райо­на, где бы не строились новые дома для простого советского человека, новые клубы-для про­стого советского человека, но­вые больницы для простого советского человека, новые ясли, детские сады и школы для на­ших детей, составляющих надеж­НАШЕ СЧАСТЬЕ НАШЕ СЧАСТЬЕ Анатолий Анатолий АЛЕКСИН АЛЕҚСИН

ПОРТИВНЫЙ бег по часовому кругу всегда выигрывает большая стрелка. Каждый час она непременно догоняет малень­кую стрелку и затем оставляет ее далеко позади. Мы часто с замиранием сердца следим за бегом часовых стрелок: чтобы запомнить миг, когда вступает в строй новый агрегат на заво­де; когда впервые зальется ог­нями село, сбегающее с холма к берегу реки, усмиренной и обузданной человеком; чтобы во­время собрать книжки и бежать на лекцию в техникум или ин­ститут; чтобы с грустью под­считать, на сколько же минут опаздывает на свидание люби­мая девушка... Но особенно напряженно, упо­добляясь самым ярым болельщи­кам на стадионе, следим мы за бегом часовых стрелок один раз в воду в новогоднюю полночь. Все мы «болеем» в эту ночь за большую стрелку: пусть она ско­рее догонит маленькую, сольет­ся с нею, и тогда мы сможем поднять бокалы и рассыпчатым звоном их возвестить начало Но­вого года. Но большая стрелка не особенно спешит, словно дает нам время на размышления, на воспоминания, на прогнозы... О чем же наши думы в по­следние минуты старого года? Каждый как будто думает о сво­ем, но это свое нера­сторжимо, неразрыв­но слито с жизнью всего народа, всей Родины. Вот и полу­чается, что мысли тех, кто под­нимает бокалы, прислушива­ясь к скрежету дрейфующих льдин, и тех, кто собрался в за­водском клубе на Красной Прес­не, и тех, кто к словам «С Но­вым годом!» добавляет слова «И с новосельем на целине!», все эти мысли близки друг дру­гу, как родные, горячо любя­щие сестры. Но особенно напряженно, упо­добляясь самым ярым болельщи­кам на стадионе, следим мы за бегом часовых стрелок один раз в воду в новогоднюю полночь. Все мы «болеем» в эту ночь за большую стрелку: пусть она ско­рее догонит маленькую, сольет­ся с нею, и тогда мы сможем поднять бокалы и рассыпчатым звоном их возвестить начало Но­вого года. Но большая стрелка не особенно спешит, словно дает нам время на размышления, на воспоминания, на прогнозы... О чем же наши думы в по­следние минуты старого года? Каждый как будто думает о сво­ем, но это свое нера­сторжимо, неразрыв­но слито с жизнью всего народа, всей Родины. Вот и полу­чается, что мысли тех, кто под­нимает бокалы, прислушива­ясь к скрежету дрейфующих льдин, и тех, кто собрался в за­водском клубе на Красной Прес­не, и тех, кто к словам «С Но­вым годом!» добавляет слова «И с новосельем на целине!», все эти мысли близки друг дру­гу, как родные, горячо любя­щие сестры. Встречая Новый вод, мы все думаем о Родине нашей ми­лой, необъятной, дорогой. Как прошагала она минувший под? С какими смелыми замыслами вступает она в под грядущий? Этот го д еще очень молод, совсем малыш. Его пеленает мягкий, ласковый снегопад, его баюкает тихая песенка добродушного, не­злобивого ветра. Многое пред­стоит свершить этому воду, и он, конечно же, стремительно поднимется, вырастет и превра­тится в могучего титана! А старый, уходящий под при­нято изображать в виде белобо­родого, чуть согбенного старца. Но на самом деле старый год вовсе не стар, не дряхл и не со­бирается он уходить на пенсию. Нет, дела его живут и будут жить, люди всегда будут восхи­щаться великими его свершени­ями. Значит, не уходит, не умирает старый вод, раз дела рук его вечно живы и молоды! И еще долго будем мы говорить:

у автомата нечего делать. Выходит, правка шайб производится бесплат­но! Вот что придумал Никитаев умелец, каких много в нашей стране. Р. АЛЕКСАНДРОВ. Он уже внает, что прежде чем приступить к сварке, надо вырубить пораженное трещиной место. Это обычно делают два слесаря. Рубят зубилом вручную, чередуясь. — Слесарей беспокоить не будем, Группа советских штурмовиков на бреющем полете пересекала ли­нию фронта. Вдруг острые глаза летчиков заметили группу враже­ских бомбардировциков, разворачи­вающихся над нашими позициями. Завязался групловой воздушный бой, редкость упорный и долгий. Про­тивник был обращен в бегство. Самолет, «мура», холодная де­кабрьская ночь все исчезло. И Пархоменко опять увидел себя в артистической Большого театра. Че­КАНУН Нового сода в памяти невольно воскресает прошлое. Может быть, именно поэтому Фи­липп Пархоменко и вспомнил такой же новогодний В КАНУН Нового вечер, тода когда в невольно вот так же воскресает падал неслышный прошлое. снег... Может быть, Впро­именно чем, тогда поэтому именно Фи­снег липп чуть-чуть Пархоменко не и сорвал вспомнил встречу такой Нового же новогодний года. Было вечер, это когда так. вот так же падал неслышный снег... Впро­чем, тогда именно снег чуть-чуть не сорвал встречу Нового года. Было это так. Но Пархоменко заметил, что бен­зина осталось в обрез. Нужно было немедленно возвращаться на аэ­родром. И вот тут началось то, что летчики обычно называют «мурой». Снег шел на машину сплошной сте­ной... Воспоминания летчика прервал стук в дверь. Князь, вы уже оделись? Мож­но забрать ваш кафтан? Группа советских штурмовиков на бреющем полете пересекала ли­нию фронта. Вдруг острые глаза│ летчиков заметили группу враже­ских бомбардировщиков, разворачи­вающихся над нашими позициями. Завязался групповой воздушный бой, на редкость упорный и долгий. Про­тивник был обращен в бегство. Но Пархоменко заметил, что бен­зина осталось в обрез. Нужно было немедленно возвращаться на аэ­родром. И вот тут началось то, что летчики обычно называют «мурой». Снег шел на машину сплошной сте­ной... Воспоминания летчика прервал стук в дверь. но Князь, вы уже оделись? Мож­забрать ваш кафтан? Самолет, «мура», холодная де­кабрьская все Пархоменко опять увидел себя в артистической Большого театра. Че­рез несколько минут—его выход на сцену. несколько митут—его выход на ные дни Пархоменко часто принимал участие в самодеятельных концертах. ...В годы войны и в мирные дни Пархоменко часто принимал участие в самодеятельных концертах. После одного из таких выступле­ний, проходившего в Колонном зале Дома союзов, на аэродром, где он тогда служил, позвонили из Москвы. Товарищ майор, доложил Пархоменко дневальный, вас к телефону, говорят, что из Большого театра... Этот телефонный звонок изменил жизнь летчика. Вскоре, пройдя кон­курс, он был принят стажером в группу солистов ГАБТа СССР. В ми­нувшем году в жизни молодого пев­ца произошли важные события. Во­После одного из таких выступле­ний, проходившего в Колонном зале Дома союзов, на аэродром, где он тогда служил, позвонили из Москвы. Товарищ майор, — доложил Пархоменко дневальный, вас к телефону, говорят, что из Большого театра... Этот телефонный звонок изменил жизнь летчика. Вскоре, пройдя кон­курс, он был принят стажером в группу солистов ГАБТа СССР. В ми­нувшем rоду в жизни молодого пев­ца произошли важные события. Во­первых, им были спеты две большие первых, им были спеты две большие исчезло. партии — Ионтека в опере «Галь­ка» польского композитора Монюш­ко и Андрея Кованского в «Хован­щине» Мусоргского. А, во-вторых, и это, конечно, самое главное, окон­чился стажерский срок, и Филипп Пархоменко стал солистом Большого театра. Как раз в этот вечер он ис­полнял партию князя в опере Дарго­мыжского «Русалка». Филипп очень рад, что его мечта осуществилась. Ну, а то, что эту радость разде­ляют и слушатели, доказывают бур­ные аплодисменты, которыми публи­партии — Ионтека в опере «Галь­ка» польского композитора Монюш­ко и Андрея Хованского в «Хован­щине» Мусоргского. А, во-вторых, и это, конечно, самое главное, окон­чился стажерский срок, и Филипп Пархоменко стал солистом Большого театра. Как раз в этот вечер он ис­полнял партию князя в опере Дарго­мыжского «Русалка». Филипп очень рад, что его мечта осуществилась. И Ну, а то, что эту радость разде­в ляют и слушатели, доказывают бур­ные аплодисменты, которыми публи­ка каждый раз награждает молодого Г. АНЗИМИРОВ. солиста. ка каждый раз награждает молодого  На высоте

Орден № 3336935 Орден № 3336935 Новогодние рассказы Почему она не позаботилась об ужине? Не все одному таскать колбасу и масло! Почему она не заметила, что у него порвалась сорочка? Зачем она вмешивается не в свое дело: захочу учиться в техникуме, кум, пожалуй, был ла чашу терпения. надо было взяться буду захочу — не буду. Техни­той каплей, которая переполни­И, пожалуй, он, Борис, неправ: за ученье... «Я думала, ты Юрий Ерофеев — бригадмилец. Уже в течение четырех лет он до­исполняет свой почет­ный гражданский долг в свобод­ное время помогает работникам 22-го отделения милиции. Юрий Ерофеев бригадмилец. Уже в течение четырех лет оя до­исполняет свой почет­ный гражданский долг в свобод­ное время помогает работникам 22-го отделения милиции. Как-то в одном из промтоварных магазинов его внимание привлек мужчина с большим свертком в ру­ках. Юрий попросил его предъявить документы. Гражданин стал рыться в карманах, и бригадмилец заметил, что рука, протянувшая ему паспорт, слегка дрожит. Ерофеев предложил неизвестному пройти с ним в бли­Как-то в одном из промтоварных магазинов его внимание привлек мужчина с большим свертком в ру­ках. Юрий попросил его предъявить документы. Гражданин стал рыться карманах, и бригадмилец заметил, что рука, протянувшая ему паспорт, слегка дрожит. Ерофеев предложил неизвестному пройти с ним жайшее отделение милиции. По до­роге задержанный неожиданно пред­ложил Ерофееву крупную сумму де­нег. Не на того напали, гражда­нин, с презрением ответил Юрий. Когда в милиции навели справки, то выяснилось, что человек, вызвав­ший подозрение бригадмильца, уже шесть лет разыскивается за растра­ту государственных денег. Не всегда задержание преступни­ков обходилось мирно. Часто хулига­ны оказывали сопротивление. Так было однажды на Комсомольской площади. Мимо Юрия прошли трое мужчин, поддерживая четвертого, пьяного. До чуткого слуха бригад­мильца донеслась фраза, сказанная этим четвертым: Пустите меня! Какой я вам «дядя Миша»? «Странно», подумал Ерофеев и стал наблюдать за всей группой. Вскоре он заметил, как один из «друзей» стал снимать с «дяди Ми­часы. Медлить было нельзя, и Ерофеев выступил один против тро­их. Он схватил грабителя за руку... К концу 1955 года в личном деле Юрия числилось 20 благодарно­роге задержанный стей за мужество, неожиданно находчивость, пред­ложил бди­Ерофееву тельность. крупную А сумму совсем де­недавно нег. Не Указом на того Президи­напали, ума гражда­Верховного нин, Совета — с презрением СССР за ак­ответил тивную Юрий. помощь Не всегда в борьбе задержание с хулиган­преступни­ной жден ков орденом обходилось Крас­мирно. Часто орден хулига­обязывает ны оказывали ко многому. сопротивление. Им награждают Так только было однажды того, кто на пока­Комсомольской зал себя площади. смелым, мужественным, Мимо Юрия прош ре­TDON шительным. И можно не сомневать­ся: орден № 3336935 вполне за­Когда в милиции навели справки, то выяснилось, что человек, вызвав­ший подозрение бригадмильца, уже шесть лет разыскивается за растра­ту государственных денег.   служЕН. г. львов. 3.

ду и светлое будущее Родины. Наш родной город это центр самой чистой, самой цело­мудренной и самой высокой в мире культуры. Это наш балет покоряет сердца людей во всех странах мира. Это наша Треть­яковская галерея чудесней­шая сокровищница произведений живописи и скульптуры. Это наши книги борются за правду, за свет, за торжество созидания, против идолов разрушения, не­нависти и войны. И это в на­ших институтах и техникумах учится столько студентов, сколь­ко в Англии, Франции и других странах Европы, вместе взятых. Наш родной город это го­род сердечного радушия, самого теплого и искреннего гостепри­имства. Как настоящие народ­ные праздники, прошли в Моск­ве декады искусства и литера­туры братских республик. Около 700 иностранных делегаций по­бывало в Москве в минувшем году. Мы показывали гостям из­за рубежа все, что они хотели видеть. Нам нечего скрывать от гостей: все, что делается в на­шей стране и ее столице, делает­ся для счастья человека и во имя торжества великого и бла­городного дела мира! ду и светлое будущее Родины. Наш родной город - это центр самой чистой, самой цело­мудренной и самой высокой в мире культуры. Это наш балет покоряет сердца людей во всех

рез

В ЕЧЕР... Где-то там, за тем­ным окошком, па­дает снег. В фор­точку задувает ветер и чуть-чуть раскачивает голубой кораблик, ви­сящий на ниточке в углу. А в ком­нате тепло, уютно, хорошо. Особен­но хорошо Илюше потому, что рядом с ним на пушистом клетчатом одея­ле сидит мама. — Ну, давай читать. «Принц и нищий», — вслух прочитал Илюша. ...Когда вся квартира погружается в сон, Илюша долго ворочается в по-

Подарок из Индии стели. Где-то давно было королев­ство. Там жили принц и нищий. Ни­щий любил лить из грязи пирож­ки. Илюша ясно видит его лохмотья, худые ноги. Как хочется вылепить его! Он был озорной, как илюшин приятель Толька, и лицо нищего похоже на толькино лицо... А на следующий день он, Толька и бабушка шли в Дом пионеров. Илюша вспоминал по дороге, как однажды смотрел фильм «Садко». Домой он вернулся возбужденный. Домой он вернулся возбужденный. мал об индийском госте, бородатом, чалме. Потом схватил карандаш и быстро-быстро набросал и гостя, и чалму, и горы. Илюша отнес рисунок в Дом пио­неров. А позже он узнал, что в Индии, на международной вы­ставке, его рисунок получил

И вот они в за­ле. Сначала пока­зывали кино. Илюша радовался, что премию Джава­харлала Неру. о нем забыли. Но потом на сцену вынесли стол, а директор сказала ре­бятам, что ученику 4-го класса ши» «Б» 456-й школы Илюше Вьюеву будет вручена премия. Илюша под­нялся со своего места и, смущен­ный, взъерошенный, двинулся к сцене. А когда в руках у него оказался серебряный кубок, в зале все за­хлопали, закричали. Кубок был очень красивый: причудливо пере­стенках виноградные лозы. Илюша этот самый кубок держал в руках Неру, тот высокий седой чело­век с добрымимными глазами, которого он видел в кино? Ведь это его подарок...» _ И. ШЕЙКО.

 Читатель! Зимним утром ранним  _ А. ЕФИМОВ. 1.   2. В газете книжку ты открой И на обложке под названьем Заметить сможешь под изданья, Год новый — 56-й. Поток романов многотомный (Хоть важен не всегда размер) Прочтешь потом. А эту помни Ведь эта книжка — пионер!

  Московский   Новогодние расскаЗы

Новогодние рассказы

Новогодние рассказы то, что он из-за нее

2.   3.

хорошо. А

(конечно, из-за то бросил

нее!) бросил техникум и, если бы мог, бы и завод! Потому что жил только ею одной, ду­мал только о ней и ни о чем другом думать уже не мог... А то, что он угадывал каждое ее желание, каждую мысль, и она восхищенно говорила: «Ты у меня очень чуткий, тонкий, у тебя замечательная интуиция»?... На память приходит случай с шахматами, и он горько усмехается. Это было так. Когда ему дали комнату в новом доме, он в шутку сказал ей: — Давай сыграем в шахматы; если я выиграю, ты немед­переедешь ко мне. Нечего больше тянуть, ведь все ясно...

Вторая партия В ВОЗДУХЕ медленно кружится мохнатый теплый снег, тот самый, мокрой собачьей мордой в лицо, когда ты доволен жизнью, и раздражает, когда у тебя дурное на­строение. Бориса явно раздражают эти не в меру шаловливые и бесцеремонные снежинки, неприят­но щекочущие за воротником. Хотя совсем не хо­лодно, он опускает наушники и, сгорбившись, мед­ленно бредет по еще не освещенным улицам в ска­зочном убранстве зимних сумерек. Возвращаться домой, в комнату, сразу опустев­шую после ухода Зины, ему не хочется, страшно. Наверное, на столе, в соседстве с грязной посудой и окурками, все еще валяется скомканная запис­ка — клетчатый лоскуток из арифметической тет­радки. Ясно, он ее не любит по-настоящему, она ему, по всему видать, в тягость. Они, должно быть, оба ужасно ошиблись, и, пока не поздно, она исправля­ет ошибку. Пусть он не беспокоится, ее охотно приютили у себя в общежитии девчата. Всего доб­рого. «Желаю полного счастья в новом году». Какое, однако, свинство оставлять грязную по­суду, неубранную комнату... Не любит по-настоя­щему... А то, что они могли часами молча бродить, прижавшись друг к другу? Совсем молча!... И не было скучно, а было радостно, было удивительно 

сильный, гордый, а ты...». Это сказала она за не­сколько дней до ухода. И пусть ищет себе сильного...

...Сегодня он обещал Верочке, знакомой девушке из конструкторского бюро, прийти к ней. Большая квартира, радиола «Мир», будет много молодежи,

будет весело. Он, кажется, нравится Верочке. Она всегда к нему пристает, кокетничает. Может быть, она думает, что он сильный, гордый?... И зачем ему Верочка? Зачем ему ее радиола, ее веселые друзья? Что ему Новый год, если на душе скверно, тоскливо?... давно уже бутылку коньяку. Куда же все-таки пойти? К Лизе? Он не был у сестры. Надо взять Сергей, кажется, любит коньяк...

Она хорошо играет в шахматы, лучше, чем он. Но зевнула ферзя и сдалась. Мо­нарочно? жет быть,

А может быть, силь­но волновалась? Нет сомнения, что она

любила его.

Лиза удивленно всплескивает руками: какая ра­дость, братик, наконец, вспомнил, заявился! «А где зачеты», бормо­раздается звонок, твой благоверный тебя Зиночка?» «Скоро придет, у нее чет Борис. И происходит чудо: потом голос Лизы: — Проходи, проходи, уже давно ждет...

Ну, а дальше? Даль­ше: злые мелочи, маленькие, горькие обиды... Труд­но даже понять, почему жизнь не клеилась. Вот Зина опоздала на целое действие в театр. Он волно­вался: может быть, с ней что-нибудь случилось? А когда она, наконец, пришла (сдавала зачет), он оби­делся и один ушел домой.

комсомолец-1956г