СУББОТА

,‚ московском
CHOMCOMOARL
	ГРЕГОР ГРЕЕТ ЕРРЕЕИ
	ИИ РНИИ РОО КОЕГО Е
	А. А. ЛОБАЧЕВ,
генерал-майор в отставке
	SSPE ELSIE ESE EF ESS SAIESPIF ELS AF EP ESS PEP LS EEE
	 

Э. Т. КРЕНКЕЛЬ,
Герой Советского Союза
	 

Я. М. КОНДРАТЬЕВ,
		добное. повторилось совсем
	недавно и в жизни.
	РРР ЕЕ ГРЕЕТ
р 4
	ИНН ИИ РИО ОР РИО
	А, А. АВДЕЕВ, хирург
больницы имени Ботнина
	алом та LTE
	 

ГРИВНИ ОИ ОЕ РР
		ДИНО ИЕР О РЕРИХ
	ГРИГ ИРУ ИИ.
	Па днях отмечался всесаюз­ный День радио. У нас в го­стях старейший радист, Герой
Советского Союза Эрнст Тео­дорович Кренкель, которому
много тысяч раз приходилось
принимать
	Один из видных деятелей
нашей радиотехники, профес­‘сор Бонч-Бруевич, назвал ра­диолюбительство —«всенарод­ной лабораторией». И это
действительно так. Во многих
школах, в домах пионеров, в
клубах созданы кружки юных
радиотехников. Сколько лю­бознательных мальчишек, по­рой забросив уроки, до глу­бокой ночи пытаются собрать
радиоприемники или телеви­зоры!
	Это не балювство, не празд­ное занятие. Я уверен, мно­THe из них через всю жизнь
пронесут любовь к раднотех­нике. А некоторые наверня­ка станут замечательными
конструкторами - изобретате­лями. Ведь именно так начи­нал свой путь радноконет­руктор Лосев, который еще в
30-х годах, будучи любите­лем, применил на практике
полупроводники, те самые,
которые сейчас делают бук­вально революцию в радно­техника. ‚
	Нередко радиолюбители
первыми получают важные
сообщения, первыми прини­мают енгналы бедетвия. Вспо­минаю, что в далеком прош­лом. в 1928 году, когда тер-_.
	лом, в 1928-году, когда тер­пела катастрофу экспедиция
итальянца Нобиле, сигналы
	06 этом раньше веех принЯя­ли советеквне радиолюсителн,
	Многие, наверное, видели
французский художественный
Фильм «Если парни всего ми­ра». Создателям этого хоро­шего фильма удалось в 0с­новном правдиво показать
трудную работу  радиолгоби­телей. Помните,  изк герои,
невзнрая на препятствия, до­стают и вовремя доставляют
лекарство для заболевшего
экипажа корабля? Нечто по­NROMMYHH3SMa
	39 лет назад, 10 мая 1919
года, 205 железнодорожников
и рабочих Московского узла
Московско-Казанской железной
дороги вышли на первый мас­совый коммунистический суб­ботник.
Сегодня У нас в гостях
	бывший машинист депо Сор­тнровочная ЯКОВ —МИХАИ­ЛОВИЧ КОНДРАТЬЕВ, один
из участников первого ком­мунистического субботника.
Он рассказывает:
	— Погожим майским вече­ром 1919 года мы, рабочие Мо­сковского узла Казанки, собра­лись в депо и паровозных мае­терских на первую массовую
коммунистическую субботу.

0 нашем почине Ильич ска­зал. что это — первые ростки
коммунизма.

..Было это в начале апреля
1918 года.

После работы мы все прямо
из депо отправились в Лефор­Тово, где на митинге должен
был выступать Ленин. Нам
никогда до этого не приходи­лось видеть Ильича. Мы рас­суждали дорогой: а какой он,
Ленин? Наверное,  необыкно­венный. Ведь не мог же про­стой человек стать во главе
революции!

А на трибуну вышел самый
простой, самый скромный че­ловек, ничем не отличающийся
от нас, рабочих. Ясно и убе­дительно объяснил он обста­новку в стране, необходимость
Брестского мира.

Особенно глубоко  запали
нам в душу слова Ленина о
TOM, что теперь мы — един­ственные — хозяева страны.
Ильич призвал нас быть эко­номными,  бережливыми на
производстве, беречь народное
достояние.

После этого митинга мно­гие наши рабочие подали за­явление о приеме в партию,
Тогда же, в 1918 году, всту­пил в партию и я,

Минул год.

Пришла весна — еще более

трудная. чем год назад. Люди
жгли заборы, мебель, книги
вместо дров, Квалифицирован­ные рабочие делали зажигал­ки, печки-буржуйки, ведра—
все-таки их можно сменять в
деревне на мороженый карто­фель, на свеклу. Железнодо­рожные пути забиты «больны­мн» паровозами; в сутки вме­сто 18 паповазов под товар­ные поезда подавалось только
3—4. .
5 апреля 1919 года на соб­ранин секретарь нашей парт­ячейки Иван Ефимович Бура­ков рассказал о призыве Ле­нина к московским рабочим—
оказать помощь в борьбе про­тив Колчака.

Мы решили собраться всей
партячейкой и отработать
бесплатно по нескольку ча­сов. «Это и будет наш вклад
в дело победы над Колчаком»,
— рассуждали рабочие.

Но нас было очень мало на
этом собрании, и мы постано­види: перенести субботник на
12 апреля и оповестить о нем
всех рабочих.

С этим решением мы разо­шлись по домам. Но через не­сколько часов-за нами приела­ли из депо. На станцию при­ОЧЕНЬ рад ветретиться
с читателями <«Москов­ского комсомольца».

Что же рассказать вам, мои
молодые друзья? Все вы, на­верное, интересуетесь, почему
наш театр называется Д-34.
Буква Д обозначает сокраще­ние чешсного слова «дивад­лоь — по-русски театр. A
34 — год основания театра.

Театр был организован в
	трудные годы. В те годы, ког­да над Европой легла корич­невая тень фашизма. И с пер­вых же дней мы начали
наступление. Со сцены теат­ра актеры и режиссеры облн­чали беснующегося ефрейго­ра Гитлера, взывали к серд­цам тех, кто не хочет пря­тать свдю совесть, Надо ска’
зать, что с первого дня рабо­ты наш театр был театром
коллективным, в котором ху­дожественный руководитель
имел равные со всеми права,
хотя ему и приходилось бо­роться со всем тем, что ме­шало артисту свободно совер­шенствовать сзэе дарование.
Первые дни приходилось
очень трудно. Кто умел,
иэготовлял реквизит. Кто
умел, писал кулисы, шил
костюмы, суфлировал на ре­были два эшелона с краено­армейцами — их необходимо
было как можно скорее отпра­вить на фронт, а исправных
паровозов нет ни одного. Нуж­но срочно отремонтировать два
паровоза.

Конечно, нас ниК® не мог
принудить работать ночью, в
нетопленом, темном депо. Но
наша рабочая совесть не по­зволила остаться дома. Ведь
эта работа была той самой
помощью фронту, о которой
говорил Ильич.

И вот мы, 13 коммунистов
и двое сочувствующих,  при­шли в депо ремонтировать па­ровозы. — Наступила НОЧЬ,
Сквозь выбоины в стеклянной
крыше. стали видны звезды.
Электричества нет. Мы намота­ли хлопок на проволоку, на­мочили в нефти и при свете
факелов и коптилок работали,
работали всю ночь.

Наутро три отремонтирован­ных паровоза вышли на пути.

10 мая состоялея наш пер­вый массовый субботник. Для
нае, рабочих депо Сортировоч­ная, это был счастливый день.

В радостной атмосфере. со­зидательного труда работали
мы тогда. Победно звенели
«Интернационал», «Варшавян­ка» и наша любимая — «Оле­зами залит мир безбрежный».

За 6 часов работы мы прове­ли промывочный ремонт. двух
паровозов и разобрали ремон­тируемые части у четырех,

Когда мы, голодные, уста­лые, до поздней ночи труди­лись, He Was CH, MBI He счи­тали это подвигом: Мы просто
помогали революции и никак
не думали, что так важен
наш скромный. труд.

_ Нужен был гений Ильича,
чтобы в рабочем начинании
увидеть ростки нового, чтобы
распознать в нем всходы посе­ва революции.
	Сегодня мы предоставляем
слово бывшему подполковни­ку медицинской службы Алек­сандру Алексеевичу Авдееву.
Он служил на Волховском
фронте командиром санитар­ного батальона, а сейчас ра­ботает в хирургическом отде­лении Боткинской больницы.

Это случилобвь в 1942 го­ду на Волховоском фронте, в
Н-ском медсанбате. В один из
дней горячих боев я увидел
носилки с раненым, которые
несли в помещение медсанба­та. Я пошел за носилками и
остановился от изумления —
неразорвавигаяся мина, про­бив обмотки, торчала в ле­вой голени бойца.

Невысокого роста пехоти­нец, бледный, с посиневцги:
ми губами дышал © трудом.
Цотухшими глазами он рав­нодушно смотрел на‘ онру­жающих.

— Это комсомолен, сер­жант Костин, — сказал сани­тар, — в тяжелом  састоя:

Вошел ведущий хирург.
\-. Выведите раненого из
	петициях, убиозл помещение.
Велась работа с любителями
из рабочих. Таковы были пер­вые шаги. театра (34. Te­атр взял ориентацию на ра­бочий класс и Чехословацкую
коммунистическую партию. В
опубликованной в начале дея­тельности театра листовке
говорилось: ‹..мы хотим за­нять критическую позицию
	по отношению ко всей ны:
нешней системе».

Коллектив театра приобрел
много друзей в Чехословакии
	 
	МУНИР ХИЛАЛЬ,
аспирант МЭИ
.

CEES OLETNMMERS TETRAMER

Рита
	irae ad.
	ПРИЯТНЕЕ
	РУНЕТЕ ТЕРРИ РЕ РРГЕРИРГУРЕГЕРИЕУ Е

ЭМИЛЬ БУРИАН,
главный режиссер
пражского театра Д-34

 

ГРИН ЕИЕ ГЕ ИЕЕКИЕИЕЕИЕРИ И ЕЕ И ИЕ ЕВ
	ПУР ОРИОН ИРЕН В,
	УТРУ ИЕ.
	МЕЛ ЕК 1.
	ПРЕ РУ ООН
	ДИ ИР ВР Ь.
	ЦЕЗАРЬ! НЕРВИНЬСКИЙ,
польсний художнин­сатирин
	РЕ ГУ РУ ИЕЕЕ
			OGEM  

i
H
		их вылю
	— В старинном русском городке Волоколамске есть страшный
	На Солдатской площади стоят виселицы. Рядэм — мраморная доска с надписью:
«Здесь в ноябре месяце 1941 года были замучены и повешены восемь отважных
	генерал-майор &
	комсомольцев». И дальше — фамилии замученных...
	Так вспоминает о своей недавией поездке ‘в Волоколамск
	отставке Алексей Андреевич Лобачев, прошедший за свою жизнь большой путь —
	от солдата до гензрала.
	..У жительницы Румыяии
тяжело заболел ребенок. По­селе многочисленных консили­умов врачи пришли к едино­душному­выводу: необходи“
мо достать редкое лекарство.
Только оно и может спасти
жизнь ребенка. Найти ато
лекарство в Румынии‘ ие
удалось. И тогда румынский
радиолюбитель послал  сроч­ный запрос в Москву. Этот
сигнал о помощи приняли
несколько советских корот­коволновиков. Дело осложня­лось тем, что сигнал был по­лучен в воскресенье, когда
часть лечебных учреждений
закрыта. Тем не менее необ­ходимое лекарство было най­дено и ерочно выслано в Ру­мынию.
	Бак и в прежние годы, я
тоже ярый раднолюбитель, и
редкий день проходит без
того, чтобы я не «вышел» в
эфир. Пожалуй, без преуве­личения могу сказать, что
на всех континентах у меня
есть знакомые. Так, недавно
Я «работал» с гренландеким
радиолюбителем, а накануче
Дня радио, в пять часов утра
6 мая, принял позывные ра­диодюбителя из Панамы...
	7 В те ночные часы; когда в
	типографии будет печататься
завтрашний номер вашей га­веты, думаю, никто из радио­любителей всего мира не
сомкнет глаз. В эту ночь, c 10
на 11 мая, проводится тради­ционное соревнованне радио­любителей. Победителем бу­дет объявлен тот, кто в те­чение двенадцати часов уста­новит больше всего связей и
тем самым наберет макси­мальное количество очков.
	щать хвостатую убийцу и
слегна потягивать на себя.
Мельком ваглянул на опера:
ционную сестру. Ha ee fo­бледневшем лице с тревож­ными серыми глазами скольз­нул на мгновение луч радо­сти. Только в этот миг она
начала верить в благополуч­ный исход операции...

Но радоваться было еще
рановато—вот только. сейчас,
когда я стал выводить ми­ну между размонженными
осколками костей голени,
наступил самый критический
момент, Достаточно кости
коснуться головки мины. с
капсюлем, как она может
мгновенно взорваться и...

Помедлив несколько се
кунд, я теми же осторожны­мй / вращательными `движе:
ниями продолжал вытаеки­вать’мину. Чувствую, как ко­потится сердце, приливает
к лицу кровь.

Но вот показалось окро­вавленное туловище мицы,
вот высунулась ее головка...
Я облегченно вздохнул. В
слегна ‘дрогнувших пальцах
моих, словно новорожденная,
лежала трушевидная мина,

— А ну-ка отнесите этого
чертова ребеночка подальше
да взорвите.

Вот, в сущности, и все.
	 
	вая их в ходе повседневной
	работы. Вот уже несколько
лет в составе труппы нет
преград между различными
	видами иекусства. драматиче­ские антеры танцуют и по­ют; танцоры и некоторые
певцы могут исполнять He­большие роли драматическо­го репертуара; многие акте­ры принимают участие ‘в ра*
боте над репертуарной
частью, во внутренней орга­низации театра.

Как прежде, так ‘и теперь,
театр неизменно крити­чески относится ко всем пез
режиткам старого в мышле’
нии людей. Мы против кое­мополитизма, безыдейности,
умственной лени,. снобизма,
мы за воспитание подлинного
героя нашей эпохи, за мир,
социализм и коммунизм, за
свободу народов, за правиль­ное понимание и развитие
традиций нашей националь­ной культуры. За все это те­атр борется своими средства­ми — средствами искусства.

В Москве мы начнем гаст­роли с 10 мая спектаклем
<«Швейк»,

‘Приходите KX HAM в театр,
молодые друзья! Будьте на­шими гостями!
	Сегодня Алексей Андреевич у нас в гостях. Одни за другими возникают в его
	с которыми он поо­памяти события, эпизоды, имена и фамилии людей, вместе
	шел в Великую Отечественную войну путь от Москвы до Прибалтики.
	И эти восемь замученных... Он их хорошо помнит.
	— Наш штаб находился в деревне Устиновке, — рассказывает Алексей Ан­дреевич. — В ту пору мы часто пропускали группы разведчиков в тыл врага, И
вот однажды приехали восемь комсомольцев, Помню, в штабе у нас их прозвали
«серпомолотовцами» — пятеро из них были с мсековского завода «Серп и молот»:
Костя Пахомов, Николай Галочкин, Павел Кирьяков, Виктор Ординарцев и Ни­колай Наган.
	этой группой из Москвы прибыли Иван Маленков с

С
завода «Москабель» и две студентки художественного учи­лища имени Калинина — Женя Полтавская и Саша Луко­вина-Грибкова. У них было задание: пробраться к шта­бу гитлеровской группировки, который находился в ту по­ру в Волоколамске.
	4 ноября еще затемно «серпомолотовцы» ушли на вы­полнение задания. В тыл врага комсомольцы шли -впер­вые, но настроение у всех было хорошее, Об опасности —
ни слова, Всю дорогу до переднего края они говорили о
том, что через несколько дней праздник, вспоминали, кто
как его встречал в прошлом году. Пробравшись через во­локоламские леса и выйдя к переднему краю, они пере­шли линию фронта около деревни Ченцы и подошли к
окраине Волоколамска. Первые домики, кладбищенский за­бор. Нигде ни ‘огонька. Тишина. Решили пробираться через
кладбище. Но в это время раздались немецкая команда,
выстрелы... Попавшие в засаду разведчики приняли бой.
Но силы были неравные, двоих ранило, Гитлеровские авго­матчики замкнули кольцо...
	Пахомова и его товарищей привели в дом местной жи­тельницы Зиминой, Ее вытнали на улицу, но ее дочь Лина
осталась. Она забралась на печку, и немцы ее не замети­ли. Допрос длился всего час. Но за это время двенадцати­летняя девочка, которая все слышала, стала взрослой.
	Сначала допрашивали гестаповские офицеры, потом при­ехал фашистский генерал. Пахомов отказался назвать свое
имя и сказал: лишь, что ему двадцать четыре года и он из
Москвы, Следующей допрашивали девушку, которая тоже
ничего не сказала. Вторую девушку он спросил:
	— У вас ееть мать?

— Да, есть, — ответила она,
— И вам ее не жалко?
— Вы лучше себя пожалейте,

Тогда к ней обратился один из присутствовавших офице:
ров:

-- Разве вы не боитесь смерти?
Девушка усмехнулась:
	— Вонечно, жить очень хочется, но и умирать у меня
есть за что.

После допроса разведчиков заперли в сарае. Через не­скольно часов их повели на назнь. Комсомольцы шли в
ряд, обнявшиеь и держась за руки.
	Их привели на площадь, Народу там уже нагнали много.
	Гитлеровцы стреляли героям в спину. Семеро раненых
упали на снег, в восьмого пуля не попала. Он обернулся
к народу и крикнул: «Не страдайте за нас! Бейте и жгите
	их, проклятых! Не бойтесь, Красная Армия скоро придет
и освободит вас!» /

Раненые пытались подняться, но. подбежали немецкие
	автоматчики и стали стрелять в упор. После расправы гит­леровцы потащили убитых патриотов к заранее подготов­ленной виселице,
	Пятьдесят дней и ночей висели на Солдатской площади
тела героев, С тех пор прошло семнадцать лет, но я ни­когда не забуду восемь замерзших трупов, которые я уви­дел сразу же после освобождения Волоколамска нашей ар­мией.
	Теперь вокруг виселицы каждую весну зеленеет трава
и распускаются цветы, посаженные чьей-то заботливой ру­кой. Рядом всегда лежат букеты и венки из полевых цве­тов. ‘

Их было восемь, совсем еще юных, только-тольно всту­нающих в жизнь, А сколько еще таких замечательных
юношей и девушек довелось мне встретить за четыре су­ровых военных года!

Помню такой случай. Это было: в октябре 1941 года, на
	подступах к Волоколамску, Наша часть в эти дни дралась
как никогда не на жизнь, а на смерть.
	Шел бой. На батарее офицера Капацына замолчало одно  )
	орудие. Капацын послал командира отделения связи млад­щего сержанта Стемасова узнать, в чем дело. Оказалось,
	что около орудия упал снаряд. убито несколько человек и {ii
	орудийный лафет засыпан землей. В живых остались толь­ко тракторист Чоботов и наводчик Неронов. Стемасов, Чо­ботов и Неронов быстро стали отнапывать лафет и гото­вить орудие к бою. Но оказалось, что разбито прицельное
приспособление — панорама, Наводчик Неронов вспомнил,
что имеется запасная панорама, и побежал за ней.
Но танки врага приближались. И тогда Петр Cremacos,
двадцатитрехлетний комсомолец, который никогда не был

 
	артиллеристом, стал у орудия, прицелился через ствол,
Последовал выстрел, танк вздрогнул и запылал. В это вре­мя возвратился Неронов с запасной панорамой, За корот­кое время смельчаки подбили еще семь танков.

 
	Петру Стемасову было присвоено звание Героя Совет­ского Союза.
	Зайдите в общежитие Мос­ковского университета на JTe­нинских горах, и вы услышите
не только русскую, но и ки­тайскую, венгерскую, чешскую,
арабскую, францизскую речь.
Здесь живут посланцы многих
стран Европы, Азии и даже
Африки.

Сегодня у нас в гостях один
из них — гражданин Объеди­ненной Арабской Республики
Мунир Хилаль.
	Нам здесь неплохо
	и независимость сколько нуж*
но, как вы в 1941 году.
	Теперь я уже не мог
ехать в Англию, не мог пе­решагнуть через руины Порт­Саида... Так я оказался в
СССР, стране первой атом­ной электростанции, первых
искусственных спутников
Земли.
	На самолете «ТУ-104» но­ябрьским вечером вместе с
20 студентами-арабами приле­тел я в Москву,

Живу я в универеитете на
Ленинских горах, и мне все
кажется, что я в музее, и
как-то странно ходить с
чайником и полотенцем под
роскошными сводами, кото­рые можно только с удивле­нием разглядывать.
	Были на первых порах и
курьезы. Однажды мы, арз­бы, все вместе отважно вы­брались в город без своей
проводницы и подруги Лари­сы Кучберия, заенделись в
центре до часа ночи, а за­тем долго объяснялиеь с шо­фером такси с помощью  че­тырех русских слов: «Моск­ва», «университет», «любить»
и «спасибо».
	Но тенерь все это позади,
и уже никто не может обви­нить меня в том, что я пу­таю мужской род с женским
и не на то место ставлю гла­гол.

Что же сказать вам в за­ключение? С портрета на
стене моей комнаты смотрит
на меня улыбаясь президент
Насер, Должно быть, нам ©
ним здесь очень неплохо!
	Наш гость — гражданин
Объединенной Арабской Рес­публики Мунир Хилаль очень
серьезный и в то же время
очень веселый человек...

Мунир рассказывает:

— Я приехал в СССР после
окончания Каирского универ­ситетаа где получил спе­цниальность инженера-механи­ка. Еще летом 1956 года я со­бирался ехать изучать ядер­ную физику в Англию. Мне
тогда казалось, что политика
— это газеты, митинги, а
учеба — это учеба.

И вдруг эта политика во­рвалась в жизнь. Оказалось,
что это не слова, не газеты,
	а кровь и смерть. Этв —
английские самолеты над
Каиром, это — оенротевшая
	девочка, бродящая среди ру­ин Порт-Саида...
	Это были героические две
недели, когда в Каире даже
уличные торговцы ходили с
ружьями, когда все решали
24 часа — успеют наши вой­ска вернуться с Синайского
полуострова или нет, когда
университетские мастерские
словно превратились в цехи
заводов и я вместе с други­ми работал здесь целыми
сутками.
Я помню, с каким вооду­шевленнем были встречены в
Каире послания Советского
правительства главам прави­тельств Англии, Франции,
Израиля. Война была прекра­щена, Но пусть война дли­лась всего две недели, мы
	Gath всего две недели, мы
могли бы драться за свободу
	Мина не взорвалась...
		шона! — приказал я ему.

Костину поставили. грелки,
укрыли одеялами, впрыснули
камфару и дали  жЖивитель­ные сто граммов. Прошло не:
сколько минут. Состояние
раненого значительно  улуч­шилось, и он был перенесен
в операционную.

Я задумался: нак оказать
помощь Костину без Toro,
чтобы эта чертова мина не
взорвалась?

Принимаю решение: нуж­ню вытащить мину!

— Товарищи врачи и се­стры, всех, кроме Марии
Григорьевны, прошу удалить­ся из операционной!

Что греха таить — предсто­яла нешуточная операция. И
я, волнуясь, взялея правой
рукой за’ стабилизатор. Ми­на не поддавалась осторож­ным усилиям моей руки. Ка­залось, она была намертво
припаяна к телу раненого
сержанта.

Я начал вращать мину.

Под плавными движениями
она слегка поднялась. Обра­дованный, я стал ‘смелее вра­театра началось трудное `вре­мя. Полицейское управле­ние и гестапо всячески стара­лись помешать нашей работе,
заставить коллектив прекра­тить пропаганду передовых
идей. Надо сказать, что на
генеральных репетициях всег­да находились до тринадцати
цензоров.

В марте 1941 года театр
закрыли. Начались дни Фа­шистского террора. Многиз
из артистов театра вели под­польную работу, многие сра­НЕ ПРАВДА ЛИ, СМЕШНО?
	В польских газетах «Три­буна людуь, «Жолнеж поль­ских», «Экспресс вечерны» и
	) многих других часто можно
	увидеть сатирические ри­сунки Цезары Нервиньсного.
Острые и смешные карика­туры молодого художника
направлены против поджига­) телей войны и всех тех. кто
	 } мешает польскому народу
строить социализм.
Цезары Нервиньский не
	кончал художественного ин­ститута или академии. На­стоящей школой была для
него работа в газетах и жур­налах, сначала в польских, а
потом и св советских, Не­сколько карикатур Нервинь­ского на междунзродные те­мы было опубликовано в
московском журнале «Новое
время». По приглашению ре­дакции этого журнала ху­дожник и приехал в нашу
столицу. Он уже встретился
со своими коллегами из жур­нала «Нрокодил», побывал
на выставке советского пла­ката. А сегодня Цезары Нер­виньский у нас в гостях.
	Мы попросили его расека­зать о себе.
	owe О художнике лучше
всего говорят его рисун­ки. ~~ ответил, Цезары. —
	Вот, смотрите...
	вы

 
	Главный режиссер театра Эмиль БУРИАН
	жались < оружием в руках
против нацистов. Но вот в
1945 году на помощь вос­ставшей Праге пришли совет­ские танки. а вместе с ними
	пришла свобода. театр на
чал свою деятельность с но­вой силой,

Мы продолжаем свою рабо­ту, одновременно борясь за
передовые театральные мето­ды, создавая новую Форму
чехословацкого театра. Театр
всегда ищет опору в молодых,
вновь поступающих в коллек­тив талантах, уча и воспиты­и за рубежом. С большим yc­пехом проходили его гаст­рольные поездки за границей.
Репертуар был самый разно­образный: произведения рус­ских классиков, советских
писателей, чешских авторов,
французских драматургов.
Здесь и «Егор Булычов» в
1934 году, и «Аристократы»
в 1935 году, и «Отец Горио»,
и много ‘других произведе­ний.

Но вот наступил черный
день — тот день, когда фа­птистская орда вторглась в
пределы Чехословакии. Для
	— А что бы вы хотели по­желать молодым москвичам?
	— Прежде всего, никогда
не терять чувства юмора, С
этим чувством, честное сло;
во, легче живется на земле!
			10 мая 1958 г. 3 стр,