дельцы Англо-Голландского треста — жадно впились в недра Азербайджана, создав для рабочих нефтепромыслов ту обстановку «мрачного ада», о которой писал М. Горький, потрясенный всем, что он увидел в Баку. Бесчеловечная э ксплуатация, нищета дополнялись тяЗолотые сердца и руки ‘‹Горькой была доля женщины В пореволюционной России. Но несравненно тяжелее жилось азербайджанке. Темные ’ законы шариата, словно тюремная решетка, закрывали ей дорогу к свободе, к свету. Взгляните сейчас на моих сестер, женщин Азербайджана. Среди них— известные ученые. композиторы, артисты, мастера колхозного производства. 0 некоторых из них поэты сложили пеени, и ашуги славят их патриотические дела в своих звучных дастанах. Мать рассказывала мне, как она пряталась, стыдясь, что снова, в шестой раз. родила дочь вместо сына. Отец сурово промолвил: «Вастй!». По-руески это значит «хватит». Отсюда и №м06е ИМЯ. молока, мяса, масла и 0 многом, многом другом. Это не бесплодные мечтания. За их осуществление только в одном нашем Касум-Исмаиловсвом районе наравне с мужчинами борются тысячи женщин. Сума Агаева, звеньевая колхоза имени Ленина, получила в прошлом году по 65 центнеров хлопка е тектара на своем десятигектарном участке. В этом году она твердо pacсчитывает прибавить еще полторы— две тонны на гектар. Наши лучшие доярки Фатьма Гасанова, Гиля Абасова, Сугра Касумова научились надаивать по 2.800—3.000 килограммов молока от каждой коровы. Такие надои в наших краях раньше, ечитались недостижимыми: Не отстает и наш колхоз. Вели товорить языком сводок, то мы закончили пятую культивацию ‘хлопчатника, дали посевам три подкормки. Надеемся получить в этом году но 30 центнеров хлопка-сырца с гектара на всем массиве наших земель. Сухая эта сводка для нас, хлопкоробов, звучит, признаться, очень приятно. Она означает богатый урожай «белого золота», высокие доходы колхозников, новую трудовую славу. Для всего этого немало потрудились и мои дорогие подруги — люли поистине золотых рук и 300- ТЫ» сердец, Басти БАГИРОВА. председатель колхоза имени Ворошилова, дважды Герой Социалистического Труда. Лзлероайджан Я ходил по горам, я глядел меж лугов В журавлиные очи родных родников; Издалека выслушивал шум тростников И ночного Аракса медлительный ход... Здесь я дружбу узнал, и любовь, и почет. Можно ль душу из сердца украсть? Никогда! Ть! — дыханье мое, ты — мой хлеб и вода! Предо мной распахнулись твои города, Весь я твой. Навсегда в сыновья тебе дан, Азербайджан, Азербайджан! белей молока, На горах твоих кудри ОФИЦИАЛЬНЫХ документах дореволюционной Е» России коренные жители Азербайджана именовались «татарами». Невежественные царские чиновники не хотели утруждать себя этнографическими изысканиями. В этом факте, как и во множестве других, ярко проявилось пренебрежительное отношение царских колонизаторов к угнетенному народу. Долгие годы этот юго-восточный район Закавказья оставался не более чем сырьевым придатком, колониальной окраиной огромной империи Романовых — Бакинской губернией. Впрочем, были здесь и другие хозяеза. Простой народ — крестьяне, рабочие — страдал пол лзойным гнетом. Земля и вода принадлежали местным помещикам, бекам и ханам. Другое величайшее достояние народа — «черное золото», нефть прибрали к своим рукам хищники мирового масштаба, Это они — Нобели, Ротшильды, желым национальным гнетом, политическим бесправием. Но крепло сопротивление народа. Стремление к свободе и свету сплазивал на решительную 6 о рабочих и крестьян Азербайджана орьбу. Росло влияние русского революциончого движения, влияние большевиков-ленинцев. ‘И когла в России грянул Великий Октябрь, Азербайджан одним из первых стал под знамена победоносной социалистической революции. о том, как это происходило, о героических днях утверждения советской власти вспоминают здесь стагеишие участники рабочего движения в Азербайджане. Б борьбе за народную власть Зори Октября стром большевиков заставили нефтепромышленников заключить с рабочими первый в России коллективный договор. ...1907 год. От пули наемных бандитов пал Ханлар Сафаралиев. Проводить отдавшего жизнь за дело революции товарища собрались тысячи бакинцев. Через весь город, сквозь строй полицейских и казачьих отрядов шли мы на кладбище. Нас не посмели тронуть. Надрывко ревели заводекие гудки, словно грозя возмездием гнусным убийцам. В тот день я до конца понял, что наша победа неминуема. Эта уверенность крепла год от пода, придавала нам силы для новых боев. Никогда не забуду, как торжествовали мы в 1917 году, узнав, что питерские пролетарии свергли царя-кровопийцу. Наконец, пришел Великий Oxтябрь. Отовсюду доносились вести 0 том, что власти буржуазии приходит конец. Бакинский Совнарком, созданный в апреле 1918 года, был тоже детищем Октября. Однако под натиском империалистов и закавказской контрреволюции, в результате подлых действий дашнаков, эсеров и меньшевиков советская власть в Баку летом 1918 года временно пала. Начались черные дни хозяйничанья турецких, потом английских захватчиков и муссавалиCTOB. Советекий народ не забудет и_не простит палачам кровавого убийства 26 бакинских комиссаров, мужественных борцов за дело рабочего класса. Светлые образы 26 навсегда сохранятея в благодарной народной намяти. Гюль Бала АЛИЕВ, Герой Социалистического Груда. п п Незабываемая страница лица рабочих, прячущих горящие. ненавистью глаза. Али Байрамов с головой ушел в подпольную работу, часто по два-три дня we появлялея дома. Он был одним из организаторов знаменитой майской стачки, которая показала всю гниль власти муссаватиетов. Его видели на промыслах, заводах, у моряков. Али сколачивал коммунистические нартийные организации, готовил боевые рабочие дружины, умело ускользая от муссаватистской контрразведки. Я помогала ему, как могла, сама вела революционную работу. На нашей нелегальной квартире хранилось оружие, доставлявшееся в Баку из Астрахани для боевой организации большевиков. По поручению партии я устроилась на работу в муссаватистский «парламент», избрав скромную роль делопроизводителя. Здесь, в логове врага, я вовлекла в pad Воммунистической партии нескольких женщин, технических работниц аппарата муссаватистского правительства. Наша маленькая группа не раз оказывала услуги партии, сообщая о тайных замыслах муссаватиетов. В феврале 1920 года обстановка накалилась до предела. В деревнях вепыхивали восстания. Отряды народных героев Катыр Мамеда и Мешади Кадыра громили бекские имения, раздавали помещичьи земли крестьянам. Проклятый муссаватиетский режим доживал последние. дни. (свобождение близилось. Но Али Байрамову не суждено было дожить до светлого дня 28 апреля. Его схватили муссаватистекие ищейки. Арестовали за Тазтлашение секретных сведений и меня. В ночь на 23. марта Али Байрамов был зверски убит, Его похороны вылились в мощную революционную демонстрацию трудящихся Баку. Не прошло и месяца, как бакинский пролетариат ¢ помощью братского русского народа сверг ненавистное иго муссаватистов. Советская власть, партия коммунистов вывели мой народ на широкий, раДжейран БАИРАМОВА, персональный пенсионер. достный путь еоциализма, Ленина Шемахинсного района, На сборщицы Р. Иманова, Н. Мамедова Сбор винограда в совхозе имени снимке (справа налево); лучшие и Х М; Никто сейчас в колхозах Азербайджана не скажет так, узнав, что ролилась дочь. Голод и нищета не угрожают больше людям, их не пугают «лишние» рты. Й дети растут— наща счастливая. смена, наше светлое будущее. Я руковожу колхозом имени Ворошилова, являюсь депутатом и заместителем Председателя Верховного Совета Азербайджанской ССР. Партия и родное Советское правительство высоко оценили мой труд. Вазалось бы, о чем еще можно мечтать? А я мечтаю. 0 чем? 0 новом, еще большем счастье многонационального советского народа, о том времени, котда черные крылья войны не будут угрожать мирному небу земли, 00 улвоении урожаев, об изобилия Работать я начал в 1898 году, На Биби-Эйбате в то время было всего 25—30 вышек. Товарищество «Молот» платило нам по 40 копеек за 12-часовой рабочий день да еще донимало штрафами. Жить приходилось впроголодь. Воду пили колодезную, горькую. 0т нее часто болели, а пришлые рабочие с непривычки умирали. А спали как! Не раздеваясь, на голых нарах, подложив под голову тряпье. На одежду, ясное дело, денег не хватало. Помнится, пошел я олнажды на Приморский бульвар. Вдруг сзади кто-то хвать меня за воротник. 0бернулея — городовой. Рожа красная от злости. — Пошел вон с бульвара, голодранец! — кричит он.— Тут благородные господа гулиют. _ Не перечесть было таких обид. То в лавке обечитают, то приказчик хозяйский кулаком сунет, то штрафом ни за что ни про что наградят. Сожмешь кулаки, стиснешь зубы и молчишь. Были мы неграмотные и отстаивать свои кровные интересы еще не умели. Скважины бурили допотопным способом. На промыслах царила кустаршина. Нефтяники недаром называли свой труд каторжным. За день так устанешь, что все тело ноет, ноги не идут. Азербайджанцы использовались на самых тяжелых работах. Никто не думал учить нас ремеслу. «Где же справедливость, где правда? — думал я.— Неужели всю жизнь будет так?» На этот вопрос мне ответили больпевики. Они-то и открыли мне глаза на нашу рабочую правду. От них я узнал и о Ленине. Большевики кузнец Мир Башир Касумов, инженер Memagu Азизбеков, токарь Ханлар «Сафаралиев и другие объясняли нам, почему рабочим плохо живется и что надо сделать, чтобы завоевать право на лучШУЮ ЖИЗНЬ. — Сначала не столько умом, сколько сердцем почувствовал я правду большевиков, пошел. за ними, как и тысячи таких же задавленных нужлой, обездоленных. рабочих — азербайджанцев, русских, армян, татар, Борьба была тяжелой, кровопролитной. Свою первую стачку мы проиграли. Зато в декабре 1904 года бакинские нефтяники под руководof Новая жизнь селения Данабаш Шлое, ий кое-кто из нашей молодежи даже сомневается, что все это когдА10 было. Неграм сегодня — красивое колхозное село. Посмотрите на наши нарядные лома, на сгибающиеся под тяжестью плодов сады. Загляните на новоселье к молодоженам. Их новенькие особняки с хорошей мебелью, ргдиоприемниками, домашними библиотечками не уступят городским. Во многих дворах стоят автомашины, м0- тоциклы, не говоря уже о велосипедах. Культура чувствуется и в том, как одеваются колхозники, особенно девушки, парни. Работу здесь любят, на заработки не жалуются. Семьи Алиганбара Алирзаева, Муслюма Ибрагимова и многие, многие другие получили, например, в прошлом году по 30—35 тысяч рублей, по 10 тонн зерна и много других проAYKTOB, : Попробуйте поискать неграмотноro,— вас засмеют. В средней школе села учатся 700 ребят. Колхоз выложил полтора миллиона и построил такой Дворец культуры, что и в Баку могут позавидовать. Вечерами зажигает огни колхозная гидроэлектростанция. Начинаются сеансы в кинотеатре. Людно в библиотеке, наечитывающей два десятка тысяч томов. Неграмцы читают на родном языке Маркса и Ленина, Низами и Шекспира, Пушкина и Шерченко, Хайяма и Шолохова. На книгу всегда спрос. Поговорите с колхозниками, и они расскажут вам о своих детях — студентах московских, ленинградских, бакинских вузов, инженерах, врачах, агрономах, ученых. Далеко ушел колхозный Неграм от дореволюционного села Данабаш! Будь живы сейчас Зейнаб и ee дети, судьба несчастной семьи слое жилась бы по-иному. У нае все уважают престарелую вдову Ана Ханум Гусейнову. Два ее старших сына обучают внуков Джалила Мамедкулизаде. Младший сын недавно порадовал близких толеграммой из Баку. Он поспешил сообщить, что получил диплом инженера-геолога. Вот как выглялит ныне село Неграм-—Данабаш. В происшедиих в нем переменах отражается наша новая, счастливая жизнь, Хаджар МАМЕДОВА, депутат Верховного Совета Нахичеванской АССР. товарищеская выручка — законом, о котором не говорят, но который свято соблюдают. Набегающие с востока волны лижут низкие берега острова Песчаного. Длинной вереницей тянутся к горизонту поднимающиеся из воды буровые. Одни дали нефть, богатейшие газовые фонтаны. Другие опробуютея или бурятся. Разведка продолжается, но уже и сейчас можно сазать, что буровикам будет с чем встретить веенародный праздник Октября. Их мастерство растет, как растут разведанные нефтеносные площади, оно углубляетея, как уходящие в недра забои скважин. Под стать Ага Нейматулле, кавалеру Золотой звезды Рустаму Рустамову и другим ветеранам разведки их ученики, молодежь. Мне запомнился сын колхозника, молодой инженер Сафгулу Оруджев, невысокий, тихий парень в синем комбинезоне. Два года назад он окончил Азербайджан‘ский индустриальный институт и начал свою трудовую жизнь рабочим на буровой. Сейчас Сафгулу — мастер. Конечно, ему еще не хватает опыта, который придет с годами. Зато у него есть энергия, прочные знания, и они помогут молодому инженеру сталь знатоком своего сложного, нелегкого дела. — Смотрите, вы скоро все море загородипе вышками!-— смеялся я, прощаясь с Оруджевым.— Если так пойдет дальше, кораблям станет тесно на Каспии. — Наоборот, по ночам огни наптих буровых, словно маяки, указывают путь морякам, — отвечал Сафгулу. Он прав, похумал я, дальняя разведка на Васпии облегчит путь вперед — и не только кораблям. но я всей стране, Мехти ГУСЕЙН, Ато в Нахичевани не зачитывалея рассказами своего земляка Джалила Мамедкулизаде — «События в селении Данабаш»! Так назвал писатель село Неграм, где он учительствовал в молодости, задолго до советской власти. В произведениях Дж. Мамедкулизаде правдиво описана страшная, беспросветная жизнь дореволюционной азербайджанской деревни. Важдое слово писателя-демократа дышит глубоким сочуветвием к обездоленным людям. За кажущимея спожойствием автора угадывается еле сдерживаемый тнев против алчных угнетателей народа. ‘ Вот вкратце содержание одного из рассказов. Голова самовольно, без выборов, назначил старостой селения Данабаш своего родича Худаяр-бека. Новый староста быстро показывает свой волчий нрав. Он не упускает случая обобрать односельчан, отнимает единственного осла у бедняка Мамед-Гасана. Худаяр-бек задумывает жениться на вдове Зейнаб. Он не любит Зейнаб, нет! Брак ему нужен для того, чтобы присвоить землю и имущество BAOBEI. Зейнаб находит в себе силы упорно отказываться от наглых притязаНИЙ Худаярбека. Тогда он решает обойтись без ее согласия. Продажный кази, глава уездного духовенства, за взятку незаконно оформляет брак. Против своей воли женщина попадает в кабалу. Прошло три года. За это время Худаяр-бек успел обобраль Зейнаб и ее детей. Сын Зейнаб батрачил, обрабатывая украденную у него же землю. Несчастная Зейнаб умоляет Худаярбека дать ей развод. Для чего ему * теперь не имеющая ни гроша. истерзанная побоями женщина! лудаярбек не хочет развода: он бюитея, что кто-нибудь женится на Зейнаб и по суду отгягает у него украденное. Не лучше сложилась и судьба Мамед-Гасана, У которого Худаяр-бек забрал осла. Его жена и маленький сын ‘умерли с горя. Мамед-Гасан Собылем доживает свой безрадостный век... Так жило селение Данабане—Нетрам в те черные годы. Иная, радостная жизнь пришла в нам © победой советской власти. Произвол худаяроеков отошел в безвозвратное прокой, ясным чутьем нового, талантом выжимать из техники все, что она способна дать. Спокойная отвага — эти слова, пожалуй, лучше всего определяют поведение Ага Нейматуллы в трудные минуты, которые нередко выпадают на долю бурового мастера, особенно разведчика. Обвал породы в стволе скважины, прихват инструмента, грозящий пожаром выброс газа — не перечислишь опасностей и ловушек, которые ждут буровиков, ищущих новых залежей «черного золота». Тути проявляется во всю ширь искусство знатного мастера. Среди нефтяников десятилетиями живут рассказы о тем, как укрощал он стихию, запирая в недрах рвавшуюся со страшной силой наружу газовую струю. Руководители контор бурения, где Ага Нейматулле приводилось работать, помнят его настойчивость, нетерпимость к недостаткам и прямоту. В прошлом году ето бригаде не подвезли к сроку нужных труб — подвели снабженцы. Ага Неймагулла поднял всех на ноги, дошел до министра и добился своего. Трубы были доставлены. Ага Нейматулла всегда на переднем крае, там, где труднее. Высокое сознание долга привело его на Касций. Только тот, кому приходилось по нескольку дней «штормовать» на осажденном бурей стальном островке, только TOT по-настоящему знает, что значит работать на море. Злесь в тревогах и тяготах закаляются сердца, выковываются характеры, сразу, как говорят азербайджанцы, становится ясным, где черное и гле белое. Здесь умеют бурить в шторм, несмотря на то, что трубы «парусят», ухитряются в непогоду доставлять оборудование на затерянные в открытом. море разведочные 0ур0- вые. здесь героизм сетах нормой, а Как чадра, укрывают тебя облака, Над тобою без счета промчались века, От невзгод поседела твоя голова... Как ты много терпела — и снова жива. И невежды порочили имя твое, И безумцы пророчили горе твое, И надежды измучили сердце твое, Но пришла благородная слава твоя, Велики твои дочери и сыновья! Пусть Баку мой неведомый гость навестит; Миллионами солнц его ночь поразит, Если северный ветер на вышках гудит, Откликается эхом песчаный простор, Полуночные горы ведут разговор... Можно ль мать у ребенка украсть? Никогда! Ты — дыханье мое, ты — мой хлеб и вода! Предо мной распахнулись твои города, Весь я твой. Навсегда в сыновья тебе дан, Азербайджан, Азербайджан! Из стихотворения Самеда ВУРГУНА. В начале 1919 года мой муж Али Байрамов и я нелегально вернулись в Баку из Гянджи. Город нефти показался мне затаившимся, тотовящимея к удару. , Ha улицах -—— наряды полиции, шпиви, с деланным оезразличизм разглядывающие прохожих, расфранченные мены нефтяных магнатов, подвыпившие офицеры, «золотая» молодежь в сверкающих лаком фазтонах. А рядом — хмурые, исхудалые п ЕРЕЗ ГОДЫ восстановления, через героику первых пятилеток, грозы Великой Отечественной войны и трудности послевоенного временн шел Азербайджан к огромному взлету, к большим свершениям наших дней. Под красным знаменем Советов расцвела, помолодела древняя его земля. Богатырски выросли производительные силы республики. Свободный народ своими руками творит счастливую жизнь. В ней всегда есть место для подвига. И об этих подвигах мирных дней, о своем преображенном крае повестлюди колхозов Басти Багирова и вуют здесь наши авторы — знатные Хаджар Мамедова, писатель Мехти Гусейн, Им предоставляется слово. Вы Ouwepr mn м BAasBC Ise) 7 производилео нз нер к го впечатление необычайного, сего5 дня становится обычным. Писатели продолжают восхищаться, а народ уже идет дальше, он устремлен в будущее. Так жизнь опережает художника. Мой собеседник пояснил свои слова примером. В начале 20-х годов посланец партии Сертей Миронович Киров предложил засыпать на БибиЭйбате бухту и созлать на отвоеванной у моря земле нефтяные промысла. Нашлиеь сомневающиеся даже среди рабочих. А кое-кто из старых специалистов открыто говорил: «Мы знали, что большевики-—фантазеры, но всему есть предел. Надо исходить из реальности». ‚ И что же? Море отстущило. В бухте Ильича, — так бакинцы назвали новую площадь,— забили могучие фонтаны нефти. Баку Утолил топливную жажду страны. Теперь нас удивляют те, кто не верил, что бухту удаетея засыпать. Масштабы изменились — и подвиг наших отцов, начавших поход за ботатствами морского дна, уже слабей поражает воображение молодежи. Засыпка бухты не идет ни в какое сравнение се сооружением гигантеких электростанций, освоением целины и другими фактами нынелиней действительности. Силы нашего народа, выросли во сто крат. Нам по плечу двигать горы, перемещать реки, изменяя на благо человеку карту родной земли, Наверное, мы скоро будем без уливления смотреть на свайный го_ Дальняя Недавно мне доя велось беседовать O 4 с начинающим геологом - азербайдaq жанцем. Его живая, образная речь была проста и вместе с тем красива. Угадывалось, что мой собеседник много читает, привык размышлять о прочитанном, проверять прочитанное пракликой. Вогда я расепрапгивал его о том, как идут дела у разведчиков каспийской нефти, он переводил разговор Wa книжные новинки, словно приглашая меня поделиться своим мнением. Признаться, это показалось мне не совсем вежливым. Мололой инженер, заметив мое недоумение, сказал: — Простите меня. Я люблю книгу. Встретил писателя и... — Й захотелось поговорить о литературе? Мы оба грасемеялись. Разговор о литературе состоялся. Вернее, получилея разговор о нашей жизни, о мастерстве писателя, о нефтяниках Васпия. — Советский человек, прежде веего творец, новатор, — говорил, увлекаясь, мой собеседник. — Эти качества гениально слились в Ленине. Даже государство свсе мы создали, идя неизведанньюги путями, открывая законы строительслва коммунизма. Писатель не всегда ‘умеет раскрыть огромную внутреннюю красоту человеческих поступков и дел народных, показать нам их перспективу. Прав Маяковский: наше время трудновато для пера. ° Нарол творит чудеса и называют это работой. Такова природа советского человека, То, что еше вчера Далено в море уходят вышки шестого промысла «Артемнефти». Ha снимне (слева направо): мастера по доmoe me AT AE i BUNS (Ee 4сле быче нефти о Я, Алиев и Г. Гасанов (стоят), мастер подземного ремонта к. Байрамов н старший. оператор лодой не угонитея? Вчера его бригада сдала разведочную скважину глубиной в три с половиной километра. На море работали, а ускорение — 35 суток. Вот лебе и шесльдесят два года! ...Варкае вез меня на соседнюю буровую, заложенную в районе острова Несчаного, а я все думал о нашем разговоре. Ага Нейматуллу, одного из лучших буровых маетеров страны, я знал давно. Энтузиаст, палриот Бажу, он первым в Советском Союзе начал бурить наклонные скважины. Осваивал турбобур, всей практикой своей работы подготовлял рождение новой технологии скоростной проходки. Если при мне говорят о процессе стирания граней между физическим и умственным трудом, я вижу худощавое, суровое, едва тронутое мор щинами лицо Ага Нейматуллы, его зоркие ‘глаза, полную достоинства манеру держать себя. Старый рабочий не раз ставил в тупик инженеров и ученых своей М. Кулиев на катере направляются нк месту работы. — Нет, нисколько! Бухта Ильича, первая пятилетка, фронтовая вахта бакинцев в годы Великой Отечественной войны, наконец, открытие новых месторождений на суше И на море — все это маячные огни налней истории. Разве несравненный героизм мореких нефтяников не пробудит в сердцах новых поколений чувства благородной зависти к первооткрывателям, восхищения и гордости ими? Разве участник этих славных дел -— наш ветеран Ага Нейматулла, человек светлого ума, больнюй и страстной силы, не пример, не образец для каждого из нас, избравииих почетную профессию нефтяника? — Ara Нейматулле пора на отдых,— вмешалея один из рабочих, слушавиих наш разговор.— Шеетьдесят два года, не шутка... — Видно, ты забыл любимую поговорку старика, — перебил другой нефтяник.— Он твердит, что работа дает ему здоровье. Стоит намекнуть на возраст, -— он сердится. И прав. род-прюмысел Нефтяные Вамни, вырослтий в открытом море, за сто километров от Баку. Техника совершенетвуется, множитея опыт, & главное, несказанно вырастают люди. Поверьте мне, придет время, когда Нефтяные Камни останутея в тылу наступления на большую нефть Васпия. Оно недалеко. Жаль, что вы, писатели, иногда не ощущаете этого стремительного движения и порой невольню заслоняете своим читателям перспективу. Надеюсь, вы не обидитесь на, меня за эти слова? — Сегодняшний школьник, —продолжал теолог/— станет бурильщиком. Отправляясь на катере. в дальнот разведку мимо эстакалы Нефтяных Вамней, он, возможно, скажет: «Как далеко мы ушли вперед ¢ той недавней поры!». И улыбнется чуть снисходительной, хорошей улыбкой, какую обычно вызывают воспоминания детства. — Если так рассуждать, то можно свести на нет самые дорогие страницы прошлого базинцев,— возразил я, Вакой он старик, если 33 ним и м0- изумительной изобретательской смет-