спят сколько влезет, работают уже вовсе не 21 час., а всего 18 ч. в сутки и т. д., и т. д.
Теперь посмотрим, какова же эта «масленица»? Возьмем для примера одного домовладельца, сына всемирно известного писателя и христианина.
В маленькой, тесной, сырой и грязной дворницкой живут подручные дворники. Обыкновенные младшие дворники — темные и забитые, те самые, которые встают ежедневно, после беспокойной от ежеминутных звонков ночи, в 5—6 час. утра, подметают тротуар, панель и двор, носят по 15—25-
пудовых вязанок дров, убирают мусор, угождают своим жильцам, униженно берут «на чай», чтобы не остаться на 15-рублевом жалованьи, иногда часа 2—3 отдыхают, что
бы снова начать работу или дежурство до поздней ночи; обыкновенно подручные дворники не знают отдыха, — и с
этой стороны они совершенно походят на остальных своих товарищей.
Не для того мы взяли для примера отдельного представителя класса домовладельцев, чтобы описывать общеизвестные факты, но чтобы выяснить на частном примере,
который является, конечно, и общим, отношение их и без того к непосильно тяжелому труду дворников.
Обливаясь десятым потом, 20—25-летний старик-дворник 5 наваливает на свой горб 10-ю вязанку дров, чтобы снести ее в 5-й этаж. В это время горничная домовладельца передает ему пакет с приказанием снести на почту. Оставляет работу и бежит Наконец ежедневная утренняя «гимнастика» кон
чилась и начинается обед. Звонок... Это хозяин по телефону приказывает немедленно подняться к нему наверх. Зачем? Сходить в лавочку за папиросами, т. к. горничная занята. Ложатся спать. Снова горничная: «барин приказали снести письмо»...
Выходит, что кроме своей обязанности и полицейского дежурства дворник выполняет обязанности горничной, лакея и посыльного, причем в любое время дня и ночи
Если эту жизнь хозяева называют масленицей, то что же они зовут великим постом?!
К сожалению, в настоящее время мы, дворники, не имеем возможности даже заикнуться о своей «масленицепод страхом немедленного увольнения и полицейского «вразумления» в участке, иначе мы давным давно выяснили бы разницу наших взглядов на «масленицу», и для этого, по нашему мнению, еще настанет время, а теперь мы пока ограничимся самыми скромными требованиями, необходимыми для человеческого существования.
Во-первых, мы не хотели бы жить в ваших сырых и вонючих подвалах-дворницких, где мы наживаем ревматизм
туберкулез и прочие «богатства», а желаем иметь чистые, просторные и гигиеничные помещения.
Во-вторых, мы не хотели бы работать 20 час. в сутки, а ограничиться, по крайней мере. 10-ю.
В-третьих. уважаемые принципалы, мы хотим, чтобы вы прибавили нам жалованье.
В заключение остается только добавить, что сила наша в единении. Разрозненные, мы никогда ничего не достигнем.
Почин сделан, масса зашевелилась, искра сознания уже закрадывается в души тружеников, — а это огромный шаг вперед.
Откликайтесь, товарищи, пишите в газете «Звезда» о своих нуждах, проясняйте сознание своих темных товари
щей, и нам удастся в ближайшем будущем создать свой профессиональный союз.
Петр М.
ПО РОССИИ
Брянский завод (Орловской губ. )
Плужный цех
Штрафы и грубое обращение с рабочими свили себе прочное гнздо и у нас в плужном цехе. Особенно отличается один. Этот «антик» своего рода доходит со штрафами
до виртуозности и невозможности, штрафуя рабочих рублями, при получаемой рабочими поденной плате в 20—25 к.
Причем рабочими на сверлильных станках преимущественно работают подростки от 15 лет, и «Кнут», как окрестили рабочие надсмотрщика, стегает без всякого милосер
дия и без всякой для себя опасности направо и налево, так что высшему начальству иногда приходится сдерживать страстные порывы своего усердного слуги.
В течение недели им было подано не менее 4 — 5 записок на штраф; причем нарушением порядка наз., если возле станка разбросаны стружки (это во время работы), или вид
ны следы пролитой воды, хотя без воды не может работать ни один сверлильный станок. Порчей инструмента называет
ся, когда сверло ломается под нажимом самохода и т. д. Вообще, он до того взыскателен и изобретателен в штра
фах, что рабочие опасаются плюнуть на пол, боясь быть оштрафованными.
Наблюдение за работами у него производится так, что он перебегает от станка к станку и кричит свое неизмен
ное: «давай, давай, работать! », причем не стесняется даже подтолкнуть зазевавшегося мальчишку, конечно, слегка, но тем не менее...
Все рабочие плужного цеха возмущены поступками этого мастера, но совершенно бессильные в жалобе на
«волка волкам», решили прибегнуть к гласности, так как печать есть вторая совесть всех бессовестных, и заклеймить клеймом позора ненавистного за свои поступки мастера.
Полировщик.
РОСТОВ-НА-ДОНУ
Отрадно становится на душе, когда просматриваешь газету «Звезда» и читаешь корреспонденции из многих мест России, что рабочие такого-то завода или фабрики, собрав
шись, обсуждали вопрос о создании рабочей газеты и о многом другом, посылают протесты в Г. Думу с. -д. фрак
цию по поводу всякого произвола и т. д. С великой скорбью на душе приходится писать о ростовских рабочих; вся Россия знает, какой героизм проявил в 1905 г. ростовский рабочий? Что же осталось от этого воспоминания? ровно ниче
го, полный развал; вот перед нами стоят выборы в 4-ю Г. Думу. Здесь положительно большинство не имеет даже эле
ментарного представления о выборах, не читают газет, не интересуются отчетом Г. Думы, одним словом, полный разврат. пьянство и т. д. и т. д.
А ведь кажется время бы очнуться от преступной апатии. Это позор для рабочего XX века: ведь обстановка самой жизни не дает нам на это права.
Вот еще не окончился конфликт на мебельной фабрике Барбуль.
С наступлением зимы он начал пускать все средства в ход, чтобы рабочего заставить быть покорной собакой. Пользуясь неорганизованностью рабочих, он много этим взял от рабочих, сверхурочные работы идут во всю.
На масленице, в субботу, рабочие не вышли на работу, за что были оштрафованы по рублю, и получка в этот раз не была выдана, тем не менее рабочие и эту закуску при
няли со спокойной душой. Но его аппетит разыгрался, он идет дальше. В следующую субботу повесил объявление, где говорит: кто не будет работать до 5 часов под всякий праздник (так как раньше работали до 4 часов), то сейчас же пускай получает расчет.
Это и было сделано — все получили расчет, за исключением шпиков. Рабочие и здесь не могли воспользоваться моментом, где победа гарантирована была.
Сделай они предупреждение, что мы раньше двух недель расчета не получим, а сами могли бы повести итальян
скую забастовку. В этом случае он не мог бы выдержать трех дней.
Хотя дело передано в суд, но пока ничего неизвестно. Некоторые пошли на работу со скидкой от 25 до 40 проц.
Рабочий Ш—в.
Теперь посмотрим, какова же эта «масленица»? Возьмем для примера одного домовладельца, сына всемирно известного писателя и христианина.
В маленькой, тесной, сырой и грязной дворницкой живут подручные дворники. Обыкновенные младшие дворники — темные и забитые, те самые, которые встают ежедневно, после беспокойной от ежеминутных звонков ночи, в 5—6 час. утра, подметают тротуар, панель и двор, носят по 15—25-
пудовых вязанок дров, убирают мусор, угождают своим жильцам, униженно берут «на чай», чтобы не остаться на 15-рублевом жалованьи, иногда часа 2—3 отдыхают, что
бы снова начать работу или дежурство до поздней ночи; обыкновенно подручные дворники не знают отдыха, — и с
этой стороны они совершенно походят на остальных своих товарищей.
Не для того мы взяли для примера отдельного представителя класса домовладельцев, чтобы описывать общеизвестные факты, но чтобы выяснить на частном примере,
который является, конечно, и общим, отношение их и без того к непосильно тяжелому труду дворников.
Обливаясь десятым потом, 20—25-летний старик-дворник 5 наваливает на свой горб 10-ю вязанку дров, чтобы снести ее в 5-й этаж. В это время горничная домовладельца передает ему пакет с приказанием снести на почту. Оставляет работу и бежит Наконец ежедневная утренняя «гимнастика» кон
чилась и начинается обед. Звонок... Это хозяин по телефону приказывает немедленно подняться к нему наверх. Зачем? Сходить в лавочку за папиросами, т. к. горничная занята. Ложатся спать. Снова горничная: «барин приказали снести письмо»...
Выходит, что кроме своей обязанности и полицейского дежурства дворник выполняет обязанности горничной, лакея и посыльного, причем в любое время дня и ночи
Если эту жизнь хозяева называют масленицей, то что же они зовут великим постом?!
К сожалению, в настоящее время мы, дворники, не имеем возможности даже заикнуться о своей «масленицепод страхом немедленного увольнения и полицейского «вразумления» в участке, иначе мы давным давно выяснили бы разницу наших взглядов на «масленицу», и для этого, по нашему мнению, еще настанет время, а теперь мы пока ограничимся самыми скромными требованиями, необходимыми для человеческого существования.
Во-первых, мы не хотели бы жить в ваших сырых и вонючих подвалах-дворницких, где мы наживаем ревматизм
туберкулез и прочие «богатства», а желаем иметь чистые, просторные и гигиеничные помещения.
Во-вторых, мы не хотели бы работать 20 час. в сутки, а ограничиться, по крайней мере. 10-ю.
В-третьих. уважаемые принципалы, мы хотим, чтобы вы прибавили нам жалованье.
В заключение остается только добавить, что сила наша в единении. Разрозненные, мы никогда ничего не достигнем.
Почин сделан, масса зашевелилась, искра сознания уже закрадывается в души тружеников, — а это огромный шаг вперед.
Откликайтесь, товарищи, пишите в газете «Звезда» о своих нуждах, проясняйте сознание своих темных товари
щей, и нам удастся в ближайшем будущем создать свой профессиональный союз.
Петр М.
ПО РОССИИ
Брянский завод (Орловской губ. )
Плужный цех
Штрафы и грубое обращение с рабочими свили себе прочное гнздо и у нас в плужном цехе. Особенно отличается один. Этот «антик» своего рода доходит со штрафами
до виртуозности и невозможности, штрафуя рабочих рублями, при получаемой рабочими поденной плате в 20—25 к.
Причем рабочими на сверлильных станках преимущественно работают подростки от 15 лет, и «Кнут», как окрестили рабочие надсмотрщика, стегает без всякого милосер
дия и без всякой для себя опасности направо и налево, так что высшему начальству иногда приходится сдерживать страстные порывы своего усердного слуги.
В течение недели им было подано не менее 4 — 5 записок на штраф; причем нарушением порядка наз., если возле станка разбросаны стружки (это во время работы), или вид
ны следы пролитой воды, хотя без воды не может работать ни один сверлильный станок. Порчей инструмента называет
ся, когда сверло ломается под нажимом самохода и т. д. Вообще, он до того взыскателен и изобретателен в штра
фах, что рабочие опасаются плюнуть на пол, боясь быть оштрафованными.
Наблюдение за работами у него производится так, что он перебегает от станка к станку и кричит свое неизмен
ное: «давай, давай, работать! », причем не стесняется даже подтолкнуть зазевавшегося мальчишку, конечно, слегка, но тем не менее...
Все рабочие плужного цеха возмущены поступками этого мастера, но совершенно бессильные в жалобе на
«волка волкам», решили прибегнуть к гласности, так как печать есть вторая совесть всех бессовестных, и заклеймить клеймом позора ненавистного за свои поступки мастера.
Полировщик.
РОСТОВ-НА-ДОНУ
Отрадно становится на душе, когда просматриваешь газету «Звезда» и читаешь корреспонденции из многих мест России, что рабочие такого-то завода или фабрики, собрав
шись, обсуждали вопрос о создании рабочей газеты и о многом другом, посылают протесты в Г. Думу с. -д. фрак
цию по поводу всякого произвола и т. д. С великой скорбью на душе приходится писать о ростовских рабочих; вся Россия знает, какой героизм проявил в 1905 г. ростовский рабочий? Что же осталось от этого воспоминания? ровно ниче
го, полный развал; вот перед нами стоят выборы в 4-ю Г. Думу. Здесь положительно большинство не имеет даже эле
ментарного представления о выборах, не читают газет, не интересуются отчетом Г. Думы, одним словом, полный разврат. пьянство и т. д. и т. д.
А ведь кажется время бы очнуться от преступной апатии. Это позор для рабочего XX века: ведь обстановка самой жизни не дает нам на это права.
Вот еще не окончился конфликт на мебельной фабрике Барбуль.
С наступлением зимы он начал пускать все средства в ход, чтобы рабочего заставить быть покорной собакой. Пользуясь неорганизованностью рабочих, он много этим взял от рабочих, сверхурочные работы идут во всю.
На масленице, в субботу, рабочие не вышли на работу, за что были оштрафованы по рублю, и получка в этот раз не была выдана, тем не менее рабочие и эту закуску при
няли со спокойной душой. Но его аппетит разыгрался, он идет дальше. В следующую субботу повесил объявление, где говорит: кто не будет работать до 5 часов под всякий праздник (так как раньше работали до 4 часов), то сейчас же пускай получает расчет.
Это и было сделано — все получили расчет, за исключением шпиков. Рабочие и здесь не могли воспользоваться моментом, где победа гарантирована была.
Сделай они предупреждение, что мы раньше двух недель расчета не получим, а сами могли бы повести итальян
скую забастовку. В этом случае он не мог бы выдержать трех дней.
Хотя дело передано в суд, но пока ничего неизвестно. Некоторые пошли на работу со скидкой от 25 до 40 проц.
Рабочий Ш—в.