186
дѣйствительно умѣли чувствовать прошедшія эпохи, дни угасшіе, но во всякомъ случаѣ, дань модному увлеченію этими заявленіями отдана, и мы можемъ уже болѣе спокойно, безъ лишняго паѳоса отнестись къ самимъ
спектаклямъ... Мы ожидали отъ нихъ очень многаго. Намъ казалось, что режиссеръ захочетъ трудная, но заманчивая и благодарная задача! возсоздать старый русскій театръ, а не только заново поставитъ нѣсколько старыхъ пьесъ, что онъ будетъ стремиться къ тому, чтобы дать всю атмосферу этого театра. Изъ всѣхъ возможныхъ путей самымъ правильнымъ и интереснымъ представлялся намъ путь возможно болѣе точнаго воспроизведенія (но безъ педантичной сухости и безжизненности) стараго театра, причемъ, мѣняя пріемы постановки по времепи, режиссеръ имѣлъ бы возможность и въ каждой эпохѣ отличить спектакль парадный, въ которомъ была бы дана какъ бы квинтъ эссенція всего лучшаго тогдашняго театра, и спектакль рядовой, или типическій для даннаго времени. Режиссеръ могъ бы даже показать намъ недостатки, наивности того театра, надъ которыми мы улыбнулись бы любовно. И хотя открытіе для публики Китайскаго театра не свидѣтельствовало о слишкомъ сильной и чуткой любви къ старинѣ, однако, онъ самъ, даже испорченный реставраціями, даже съ электричествомъ, казался намъ наилучшей для такихъ спектаклей обстановкой. Вѣдь это могъ быть праздникъ для глазъ, лучшіе наши художники должны были бы принять участіе въ предпріятіи, ибо развѣ не великіе мастера украшали въ 18 вѣкѣ русскую сцену? Не слишкомъ большой смѣлостью было бы даже утверждать, что въ томъ театрѣ лучшимъ были именно декораціи,- не даромъ же художникидекораторы того времени получали жалованіе большее, чѣмъ лучшіе артисты. Но уже съ самаго начала возникли разочарованія. Трудъ передачи совершенства,великихъ мастеровъ былъ возложенъ почти цѣликомъ на г. Аллегри, и его продукціи (за исключеніемъ занавѣса) приводили въ отчаяніе. Оказалось, далѣе, возможнымъ использовать старыя, видѣнныя
уже декораціи М. Добужинскаго, написанныя
АполлонъЛѣтопись.
для совсѣмъ другой эпохи. Такимъ образомъ, обстановочная сгорона (за исключеніемъ нѣсколькихъ хорошихъ костюмовъ по рисункамъ Ю. Озаровскаго) была сведена на нѣтъ. Оставалось смотрѣть на самую игру. Первое впечатлѣніе было неплохое. Г. Озаровскій очень толково, съ большимъ умѣніемъ и не безъ красоты прочелъ отрывокъ изъ предувѣдомленія къ Драматическому словарю 1787 г., г-жа Мусина эффектно декламировала-пѣла въ Семирѣ Сумарокова, и на минуту показалось, что передъ нами откроется продуманно выполненная, серіозно сработанная картина стараго русскаго театра. Но сразу, послѣ выхода слѣдующаго же актера, не только все пошло хуже, но стало ясно, что никакой,общей картины, никакой серіозной задачи устроители этихъ спектаклей себѣ и не ставили.
Уже въ Семирѣ странной казалась, рядомъ съ декламаціей нараспѣвъ г-жи Мусиной, повышенная, растянутая, но все же читка г. Петрова. Правда въ тѣ времена несомнѣнно была такая дисгармонія, и мы имѣемъ даже прямыя свидѣтельства ея. Но вѣдь она и была тогда сознана именно какъ недостатокъ, ее вѣдь и высмѣивали тогдашніе сатирическіе журналы, когда говорили: нѣкоторые изъ актеровъ кричатъ, что есть силы, другіе же произносятъ слова нараспѣвъ, такъ что отъ сего почти всегда комедія кажется оперой, а между тѣмъ царскосельскій спектакль былъ поставленъ, въ духѣ пышнаго театральнаго дѣйства, какъ сказано въ подробной программѣ-проспектѣ, т. е. надо было именно показать самое красивое, что тогда было и какъ оно тогда понималось.
Такія же,случайности царили и въ другихъ постановкъ. Такъ, въ веселой комедіи Екатерины II ,Невѣстаневидимка, роль, служанки Мавры, очаровательной и все устраивающей субретки французскаго театра, отдана была хорошей, но мало подходящей для этой роли артисткѣ, г-жѣ Озаровской. Мы опять готовы допустить, что не часто тогда были артистки столь изящныя и легкія, какихъ намъ бы хотѣлось видѣть въ этой роли; но вѣдь не бывали же тогда и такіе шаржи, какъ показанные въ той же комедіи Вѣстолюбъ и