188 

театръ лучше бы не входили сами устроители спектаклей... 

Малый 

Когда, нѣсколько лѣтъ назадъ, защищая Малый театръ отъ нападокъ (по поводу постановки имъ ,Шерлока Хольмса и другихъ детективныхъ пьесъ), которые раздавались противъ него въ печати, одинъ изъ сотрудниковъ  Новаго Времени , помнится, подъ псевдонимомъ­нъ, настаивалъ на правѣ актера, какъ всякаго поэта, художника, повеселиться, отдохнуть отъ скуки и серіозности  текущаго  репертуара на подобныхъ стремительныхъ пьесахъ, побалагурить,- то это признаніе позволяло и въ будущемъ ожидать новыхъ разноообразныхъ превращеній Малаго театра; и мы думаемъ, что въ этихъ именно словахъ слѣдуетъ искать объясненіе и тѣмъ нѣсколько страннымъ событіямъ, которыя разыгрываются въ немъ теперь. Серіозно къ нимъ относиться, конечно, нельзя,-- видѣть въ нихъ что нибудь большее, чѣмъ простую забаву, было бы слишкомъ легкомысленно. Но развѣ и въ весельѣ не сказывается характеръ? развѣ веселье, смѣхъ менѣе отражаютъ душу, чѣмъ важная сосредоточенность? Мы вовсе не будемъ отрицать право актера забавляться, мы даже рады ему, покуда оно толкаетъ театръ прочь отъ современнаго ходкаго репертуара: но все же мы можемъ заинтересоваться и самимъ характеромъ этихъ развлеченій, подвергнуть ихъ оцѣнкѣ. Увы! Мы, кажется не ошибемся, если скажемъ, что превращенія театра ЛитературноХудожественнаго Общества въ этомъ году, въ своей основѣ и независимо отъ удачливости отдѣльныхъ постановокъ,- не болѣе тонкаго вкуса, не болѣе остры, пряны или занятны, чѣмъ въ свое время культивированіе,Шерлока Хольмса... 

Начались они еще съ прошлой весны забавой для театра совершенно неожиданной: каковы бы ни были причины, побудившія Б. Глаголина, которому было поручено веденіе весенняго и теперешняго осенняго сезоновъ, остановить свой выборъ на  Забавѣ дѣвъ , какъ сумбурно ни была она поставлена, приспособ

Аполлонъ­Лѣтопись. 

ленная, но не совсѣмъ ловко ко вкусамъ малотеатральной публики и сильно сдобренная безвкусной актерской отсебятиной, все же эта оперетка М. Кузмина въ декораціяхъ С. Судейкина проникла на сцену Малаго театра и открыла время перемѣнъ и неожиданностей, въ которомъ многіе склонны видѣть чуть ли не новую эру театра, мы же можемъ признать лишь новый актерскій капризъ, временный и полусознательный. Капризъ этотъ пока еще не прошелъ, напротивъ, онъ сталъ еще своевольнѣе и на осень объявилъ совершенно невѣроятный репертуаръ: тусъ и оперетты, и балеты, здѣсь философскіе разговоры и пьеса Мольнара, Василиса Мелентьева, Свадьба Кречинскаго, постановка Рейнгардта и пьесы зимняго репертуара Малаго театра, словомъ, если прежде физіономія Малаго театра была непріятная, а временами даже отталкивающая, теперь можно рѣшительно сказать, что на немъ и лица нѣтъ. И однако, таково было въ прошломъ лицо Малаго Театра, что одно исчезновеніе его, хотя бы и временное, уже наполняетъ сердце радостью. Пусть репертуаръ осенняго сезона безформенъ, пусть иныя постановки плохи, зато есть и такія постановки, о которыхъ хочется говорить, а вѣдь въ обычномъ сезонѣ этого театра не случалось ничего, на чемъ можно было остановиться съ удовольствіемъ. Между тѣмъ, теперь, всего три недѣли прошло со дня открытія сезона, и вотъ тремъ новинкамъ надо сказать похвалу. 

И прежде всего это относится къ поставленной самимъ авторомъ пьесѣ ,Оле-Лукъ-Ойе Н. А. Попова. Такъ какъ о ея московской постановкѣ уже было писано въ нашей  Лѣтописи (1911, No 5), то мы можемъ ограничиться самыми немногими словами и только для того, чтобы подтвердить, что и въ Маломъ театрѣ, несмотря на нѣсколько вялую игру (въ тотъ спектакль, что намъ пришлось видѣть), несмотря на небезукоризненность сценическаго механизма милая пьеса, хорошо поставленная и въ красивыхъ декораціяхъ К. Евсеева, показалась достаточно пріятной. 

Воспроизведенная нѣкіимъ г. И. Ф. Ш. рейнгардтовская постановка, Усмиренія строптивой вотъ то второе, о чемъ хочется сказать