No 5.
Журналъ цѣна одна копѣйка.
Иванъ Ивановичъ вынулъ зрительную трубу, всунулъ ее въ нору и глядѣлъ въ темноту.
Такса была видна въ темнотѣ, какъ темная, ныряющая точка. Она уже была на глубинѣ двухъ верстъ, и все рыла землю, перпендикулярно, прямой линіей.
- О мой Богъ,- стоналъ Иванъ Ивановичъ;если она дороется до океана, она непремѣнно потонетъ. Еще хуже, если ее съѣстъ жадная акула, или сожметъ клещами алчный крабъ.
И, обливаясь слезами Иванъ Ивановичъ двинулся домой. И были его слезы длинныя и большія, въ вершки, въ полуаршины и даже сажени. А одна слеза, ростомъ со слона упала упала на землю, распле калась и Иванъ Ивановичъ едва не утонулъ въ ней.
II.
- Ба! ба! ба!- вдругъ стукнулъ себя кулакомъ по лбу Иванъ Ивановичъ. Онъ ткнулъ пальцемъ въ географическую карту и упалъ передъ востокомъ на колѣни.
- О, солнце! О, небо! О, звѣзды Божія, большое вамъ мерси. Тридцать одно съ кисточкой.
Иванъ Ивановичъ высчиталъ, что если такса будетъ рыть землю по прямому направленію, то ровно, черезъ полгора мѣсяца, два дня, три часа, одну минуту и полторы секунды, она выскочитъ въ Америкѣ, въ Вашингтонѣ, на тратуарѣ, который идетъ напротивъ Бѣлаго дома .
Теперь Иванъ Ивановичъ зналъ, что ему надо дѣлать. Надо было выручать собаку изъ рукъ отвратительныхъ янки.
Онъ моментально сѣлъ на корабль и, благо былъ попутный вѣтеръ, полетѣлъ въ Америку.
Онъ дѣлалъ въ каютѣ математическія вычисленія и прыгалъ отъ радости скораго свиданія съ умной и такъ загадочно исчезнувшей собакой.
Летѣло время и Иванъ Ивановичъ летѣлъ. Летѣла къ нимъ обоимъ и долговязая Америка, берега которой уже виднѣлись на далекомъ горизонтѣ.
III.
О, чертъ бы побралъ всѣ эти таможни! Ивана Ивановича задержалъ таможенный осмотръ на 11/2 секунды лишнихъ. Словно безумный, выскочилъ Иванъ Ивановичь на улицу, вспрыгнулъ на автомобиль и покатилъ къ Бѣлому дому , около котораго по его разсчету должна была выскочить такса.
Улицы были полны народомъ. Мужчины спѣшили, въ синихъ цилиндрахъ со звѣздами, въ разныя мѣста, американки ѣздили на слонахъ, и тутъ же плясали священные танцы краснокожіе язычники индѣйцы.
Еще издали, подъѣзжая къ Бѣлому дому , Иванъ Ивановичъ услыхалъ страшный шумъ.
Американцы падали на землю, словно отъ какогото землетрясенія. И Иванъ Ивановучъ почувствовалъ самъ, что и тратуаръ и мостовая трясутся, какъ въ лихорадкѣ.
Онъ понялъ въ чемъ дѣло.
Это его такса подкапывалась подъ асфальтъ.
Въ этотъ моментъ кувыркнулся какой-то нотаріусъ, выскочила на тратуаръ глыба земли и. о чудо!..
На воздухъ вылетѣла собака!
Allo! Allo!-Закричалъ Иванъ Ивановичъ, обливаясь слезами. Протягивая руки, онъ подпрыгнулъ впередъ и, схвативъ собаку, стиснулъ ее въ своихъ объятіяхъ.
- Норіа!... Тузикъ!... Норіа!...
Онъ цѣловалъ мокрую морду умной собаки, которая лизала его рукии онъ видѣлъ на ея глазахъ слезы самой искренней, самой неподдѣльной радости.
Словно ошеломленные смотрѣли американцы на эту картину, а американки вынимали платки и плакали отъ умиленья.
А черезъ полчаса Иванъ Ивановичъ ѣхалъ уже обратно въ Россію.
Около него въ каютѣ сидѣла его такса и задумчиво кушала жареную говядину.
С. Шимъ.
Хитрый племянникъ.
- Дядюшка, вы мнѣ отказываете въ субсидіи?
- Да, отказываю.
- Но, можетъ быть, у васъ есть револьверъ, чтобы мнѣ застрѣлиться?
- О, съ удовольствіемъ!
- Прекрасно. Такъ вотъ что: или давайте мнѣ сейчасъ 300 рублей, или я немедленно донесу на васъ, что вы храните револьверъ безъ надлежащаго разрѣшенія!..