Второй побѣдитель «Кроссъ-Коунтри» Харьковъ. 

Пятнадцать лѣтъ Чеховъ былъ боленъ изнурительной болѣзнью, которая неуклонно вела его къ смерти. Но даже въ дни его самыхъ тяжелыхъ страданій часто никто и не подозрѣвалъ о нихъ. 

- Тебѣ нездоровится, Антоша?-спроситъ его мать или сестра, видя, что онъ весь день сидитъ въ креслѣ съ закрытыми глазами. 

- Мнѣ?-спокойно отвѣтитъ онъ, открывая глаза. такіе ясные и кроткіе безъ пенсиэ.-Нѣтъ, ничего. Голова болитъ немного. 

И больше не звука. Ту же сдержанность проявлялъ Чеховъ, когда при немъ заговаривали объ его писательской славѣ. Онъ стыдливо и холодно относился къ похваламъ, которыя ему расточали, отдѣлывался 2-3 словами 

Къ событіямъ въ Персіи. 

Сапехдаръ-ханъ, предводитель націоналистовъ. 

ЖУРНАЛЪ КОПѢЙКА. 

или шуткой и сейчасъ же перемѣнялъ разговоръ. И только иногда прибавлялъ серьезно: «Насъ, какъ въ бурсѣ, критики драли за малѣйшую провинность. Мнѣ одинъ критикъ пророчилъ, что я умру подъ заборомъ: я представлялся ему молодымъ человѣкомъ, выгнаннымъ изъ гимназіи за пьянство». 

Чеховъ-редакторъ. 

Въ концѣ 1903 года-за нѣсколько мѣсяцевъ до смерти, А. П. принялъ на себя редактированіе беллетристическаго отдѣла  Русской Мысли . И въ это дѣло, какъ и во все, за что онъ брался, А. II. внесъ аккуратность и любовную тщательность. Онъ очень серьезно смотрѣлъ на обязанности редактора и къ чужому труду относился необычайно внимательно и бережно. Рукописи посылались Чехову въ Ялту, онъ уже долженъ былъ отказаться отъ жизни въ Москвѣ, и возвращались имъ заботливо исправленными, испещренными отмѣтками. И лишь тогда, когда собственныя работы или острые приступы болѣзни сосредоточивали на себѣ все его утомленное вниманіе, рукописи получались редакціей неисправленными, но просмотрѣнными, съ короткими отмѣтками:  годится ,  не годится . Къ молодымъ, начинающимъ писателямъ Чеховъ былъ неизмѣнно участливъ, внимателенъ и ласковъ. Никто отъ него не уходилъ подавленнымъ его огромнымъ талантомъ и собственной малозначительностью. Если кто-нибудь въ отчаяніи жаловался ему:  Развѣ стоитъ писать, если на всю жизнь останешься  нашимъ молодымъ  и  подающимъ надежды ,онъ отвѣчалъ спокойно и серьезно: 

Не всѣмъ же, батенька, писать, какъ Толстой. 

Антону Павловичу Чехову. 

Прими, поэтъ, отъ насъ спасибо -Отъ сѣрыхъ, будничныхъ людей, Отъ Трехъ Сестеръ и Дяди Вани За снопъ живительныхъ лучей. Ты всколыхнулъ болото жизни, Ты разбудилъ мертвящій сонъ И озарилъ улыбкой счастья Нашъ мрачный, тусклый небосклонъ. Ты съ нами жилъ и далъ намъ вѣру, Что стоитъ жить, что солнце есть. Позволь-же теплое спасибо Тебѣ, поэтъ, за все принесть. 

Олегъ Леонидовъ. 

Чеховъ-врачъ. 

Окончивъ курсъ въ университетѣ, А. П. на первыхъ порахъ хотѣлъ было заняться врачебной практикой и даже повѣсилъ вывѣску на дверяхъ:  Докторъ А. П. Чеховъ и подавалъ прошеніе въ московскую дѣтскую больницу, куда хотѣлъ опредѣлиться на службу. Но служить ему нигдѣ не пришлось, если не считать случайныя замѣщенія уѣзжав

No 9 

шихъ въ отпускъ товарищей. Литературныя занятія скоро всецѣло сосредоточили на себѣ А. П. и ему пришлось разстаться съ мыслью сдѣлатъ изъ медицины профессію. Но отъ случайной практики А. П. никогда не откавывался и съ любовью и вниманіемъ лѣчилъ крестьянъ въ своемъ имѣніи Мелиховѣ и принималъ у бабъ. Вѣрилъ въ медицину онъ твердо и крѣпко, и ничто не могло пошатнуть этой вѣры. Съ особеннымъ уваженіемъ относился А. П. къ работѣ земскихъ врачей. Если бы Чеховъ не былъ такимъ замѣчательнымъ писателемъ, онъ былъ бы прекраснымъ врачемъ. 

Вилла «Friderika» въ Баденъ-Вейлерѣ, гдѣ жилъ А. П. передъ смертью. 

Послѣдніе дни А. П. Чехова. 

Г. Яшинскій въ  Н. журн. для всѣхъ , сообщаетъ интересныя свѣдѣнія о послѣднихъ дняхъ жизни А. П. 

Какъ любили Чехова всѣ, знавшіе его, показываетъ слѣдующій фактъ. 

У входа въ Боденъ-Веймрскій паркъ, куда любилъ ходить и Антонъ Павловичъ, стоялъ старый, кмурый на видъ, молчаливый газетчикъ. Однажды утромъ (это было въ 1907 г., т. е. черезъ нѣсколько лѣтъ послѣ смерти Чехова), я по обыкновенію подошелъ къ нему, чтобы купить газету. 

- Печальныя, очень печальныя новости,-блѣдный, взволнованнымъ голосомъ встрѣтилъ онъ меня. 

Это былъ указъ о разгонѣ второй Думы... 

И видя мое взволнованное лицо, старикъ дрожащими руками, такъ участливо, такъ нѣжно погладилъ меня по плечу и еле слышнымъ голосомъ сказалъ: 

- Вамъ ничего... вы молодой... А вотъ какъ Чеховъ бы взволновался... 

Надъ судьбой Чехова тяготѣлъ какойто трагическій рокъ. Первые проблески заслуженной славы вмѣстѣ съ кровохарканьемъ. Имя его тремѣло, имъ зачиты