No 20
Е. Н. Рощина-Инсарова, въ Алупкѣ на отдыхѣ.
стали поднимать. Сидѣвшіе на дорогѣ голуби вспорхнули, испугавшись пробѣжавшей собаки и всей стаей полетѣли на крышу сарая.
Аксюшка сняла со столовъ красныя, засаленныя скатерти, стряхнула съ нихъ крошки хлѣба и шелуху отъ воблы и перевернула ихъ другой стороной.
Ступени крыльца скрипѣли ехидно и сухо подъ ногами вошедшихъ посѣтителей. Ихъ пришло четверо. Каждый, оскаливъ зубы, прежде е всего устремлялъ глаза на Аксюшку у и произносилъ:
- Почтенье воровой невѣстѣ!.. вотъ и мы, намъ по приборчику, а а брыкаловку мы у самой просимъ,о и, каждый старался ущипнуть ее по выше локтя или схватить за грудь.
Аксюшка вырывалась, а хозяйка хохотала.
Къ пристани пришелъ пароходъ и часть пассажировъ разсыпалась по берегу, около лавокъ и чайныхъ . На пристани крючники затянули свою однообразную пѣсню-стонъ:
И етъ,-идетъ, идетъ-идетъ...
Сама пойдетъ, сама пойдетъ...
Чайная лавка наполнилась. Аксюшка бѣгала отъ стола къ столу, запинаясь за разбросанныя по полу котомки и искала на бѣгу глазами своихъ, деревенскихъ.
ЖУРНАЛЪ-КОПѢЙКА.
вы меня сиротку не обижаете, вы однѣ не обижаете... а какъ мнѣ больно, больно, и никто меня не пригрѣетъ «ворову невѣсту», однаодинока... ѣшьте, я люблю васъ. А люди злые, злые...
3
- Сосуновъ, говоришь. Ахъ, чтобъ тебя... Ай да Петька. Артистъ.
- Одначе, какъ бы не оконфузился. Что-то не слыхать было, чтобъ, значитъ, талантъ показывалъ.
Аксюшка плакала, а поднявшееся я высоко солнце пекло и жгло ея плечи и босыя ноги.
Михаилъ Тихоплесецъ.
Уличная пѣвица.
Я смотрѣлъ на тебя изъ окна, Ты ходила съ шарманкой и пѣла, На дворѣ злая осень была, Твое тѣло отъ стужи синѣло И надтреснутымъ голосомъ ты, Въ коемъ слышались муки и стоны, Пѣла хрипло про радость весны, Про любви вѣковые законы. И шарманка, разбито хрипя, Подпѣвала, какъ ты, замерзая. И ты пѣла про радости дня, Свои слезы украдкой глотая.
В. Законовъ.
Неудачный дебютъ.
(Разсказъ).
Большія афиши извѣщавшія жителей да дачнаго поселка «Курилка» о томъ, что сего числа, съ дозволенія мѣстнаго насе чальства, въ залѣ поселковаго клуба состоится вокально литературный-танцевальный вечеръ, при участіи извѣстна наго въ столицахъ и провинціи артиста трагика Бова-Мухоярскаго и мѣстнаго любителя драматическаго искусства Сол сунова-Громкаго, собралъ въ залу клуба многочисленную публику.
Прежде всѣхъ пришла галерка, а потомъ уже и мѣстная аристократія.
Публика заполнила мѣста, громко переговаривалась грызла орѣхи и сѣмечки, потѣла и любовалась видомъ зала, всѣмъ знакомаго и изрядно надоѣвшаго.
Больше всѣхъ шумѣла галерка и нетерпѣливо требовала начала.
Какое невѣжество сердился урядникъ,-что о насъ можетъ подумать господинъ Бова-Мухоярскій. Развѣ въ столицахъ можно позволить подобное? Тамъ ежели что, сейчасъ въ участокъ и не дыши...
По ходѣ парохода, флагъ на пристани, сняли, и берегъ по немногу сталъ пустѣть. Затихло и въ чайной лавкѣ. Аксюшкина хозяйка снова ушла спать, обозвавъ ее еще разъ для удовольсвія воровой невѣстой.
Аксюшка снова осталась одна, она сѣла на нижнюю ступеньку крыльца и позвала къ себѣ свинью съ поросятами, бросая имъ изъ фартука объѣдки, приговаривала:
- Малыя свинушки, ѣшьте...
Пора.Раздавалось неистово со всѣхъ сторонъ. Грохотъ и крики наполняли залъ, заставляя тревожно приподыматься съ безплатнаго мѣста «мѣстное начальство», важно засѣдавшее съ супругой, тещей и двумя дочерьми въ первомъ ряду креселъ.
- Безпремѣнно я ихъ на чай приглашу,-сказала жена урядника.
- Ахъ, мама, какъ это хорошо будетъ.-Дочери мило улыбались, представляя какъ хорошо будетъ, когда Бова-Мухоярскій явится къ нимъ.
Публика все прибывала. Жара становилась часъ отъ часу сильнѣе, а вмѣстѣ съ тѣмъ сильнѣе становилось нетерпѣніе галерки, которую гораздо больше интересовалъ Сосуновъ Громкій, нежели Бова.
ЦЕНТРАЛЬНАЯ ГОРОД ПУБЛИЧНАЯ БИБЛИО
И. А. НЕКРАС
- Петька. Онъ завсегда въ лавкѣ въ задней комнатѣ комедь ломалъ. Какъ хозяинъ изъ лавки, такъ онъ и почнетъ: «Умри. Я тебя любилъ, а ты меня позабыла». И ловко представлялъ.
Со-су-но о-овъ.-Заоралъ во все горло под ыпившій мастеровой.-Браво
Температура въ залѣ повышалась.
Въ это время на сценѣ шли спѣшныя приготовленія къ поднятію занавѣса.
Длинный, худой СосуновъГромкій училъ въ послѣдній разъ передъ выходомъ стихотвореніе Некрасова Парадный Подъѣздъ .
Бова-Мухоярскій, бритый, большого роста человѣкъ, съ отвисшимъ животомъ приколачивалъ розовый кустъ, поправлялъ луну и подтягивалъ море, которое никакъ не хотѣпо висѣть какъ слѣдуетъ.
Наконецъ,-кустъ прибитъ, луна пущена на весь фитиль керосиновой лампы, море благополучно устроено.
Второй звонокъ. Слушайте, Сосуновъ,-говорилъ Бова,-вы помните, идите направо въ мою кулису, а то иначе мнѣ безъ ва
НАШИ ЗНАМЕНИТОСТИ.
(Изъ альбома шаржей).
И. А. Бунинъ.
СІАМСКІЕ БЛИЗНЕЦЫ.
РУССКОЕ СЛОВО
Власій къ Сытину пришитъ, Съ мѣста двинуться не смѣетъ, Бойко перышкомъ скрипитъ, Отъ натуги ажь потѣетъ.