В. Ф. Коммиссаржевская на площади св. в. Марка въ Венеціи.
ЖУРНАЛЪ КОПѢЙКА.
- Я не т-тру-рушу.- Дрожа, какъ листъ, прошепталъ Сосуновъ-Громкій.
Ну и хорошо. А если вы мнѣ провалите спектакль, такъ я васъ...-Бова загнулъ крѣпкое ругательство,-такъ угощу, что до новыхъ вѣниковъ будете помнить. Видите вотъ это, изуродую...
Громадный кулачище трагика метнулся передъ самымъ носомъ любителя и окончательно наругалъ его, загнавъ его бѣдную любительскую душу въ пятки.
Даю третій...-Торжественно произнесъ Бова.-Съ Богомъ. Помнитештаны.
Бова потянулъ веревки и занавѣсъ поднялся къ великому ликованію галерки.
Прошло минуты двѣ, и на сценѣ появился, путаясь въ полахъ сюртука, длинный Сосуновъ-Громкій, привѣтствуемый радостнымъ воплемъ знакомыхъ приказчиковъ и горничныхъ.
«Вотъ па-парадный по-подъѣздъ. По торже твеннымъ, по торжественнымъ ...
- Ловко, ай да Сосуновъ. Жарь...
- По торжест... по днямъ подъѣзжаютъ...
Въ залѣ раздался смѣхъ и окончательно смутилъ несчастнаго любителя.
Онъ путался, перевиралъ слова, заикался и, наконецъ, остановился и замолкъ, безпомощно озираясь по сторонамъ, блѣдный, измученный.
шихъ штановъ не выдти къ публикѣ. Поняли?
- Понялъ.
Лицо любителя драматическаго искусства приняло землистый оттѣнокъ, онъ съ трепетомъ прислушивался къ шуму въ залѣ.
Вы не трусьте, Сосуновъ, все пустяки, самое главное не забудьтештааны. Безъ нихъ я пропалъ. Въ моихъ ъ никакъ не выйдешь.
Бова Мухоярскій широкимъ жестомъ указалъ на свои засаленныя брюки, и, являвшія дѣйствительно очень печальный видъ.
Уходите.Бѣсновался за кулисами Бова.-Уходите, чортъ васъ дери!..
Бова метался изъ стороны въ сторон ну, грозя кулаками любителю.
Въ залѣ стоялъ смѣхъ и визгъ.
Вспомнивъ обѣщаніе БовыМухоярскаго избить его за провалъ, Сосуновъ кинулся не вправо, какъ было условлен но, а въ глубину сцены, за розовый кустъ, къ великому бѣшенству Бовы. Штаны.-Хрипѣлъ онъ.- Давай штаны, негодяй, убійца. Штаны...
Трясущимися руками сдернулъ съ себя злополучный любитель штаны и,
ВОДОПАДЪ КИВАЧЪ
СПб. Общество народныхъ университетовъ недавно устроило экскурсію на Кивачъ, небывалую до сихъ поръ въ Россіи по количеству участниковъ.
No 2)
Съ правой стороны трагически погибшій воздухоплаватель инженеръ Левебвръ.
размахнувшись, швырнулъ ихъ въ трагика.
Штаны описали плавный полукругъ но не долетѣвъ за кулису, зацѣпились за гвоздь и повисли на сценѣ, тихо покачиваясь.
Дикій хохотъ привѣтствовалъ этотъ неуказанный въ программѣ номеръ.
А. Торъ.
Когда несчастье надо мною Виситъ тяжелой пеленою И не даетъ почти вздохнуть... Жить еще можно какъ нибудь. Когда невзгоды и печали Рвутъ, на подобье острой стали, Мою надорванную грудь... Жить еще можно какъ нибудь. Когда,-упрямый и могучій,Твердитъ одно и то же случай: Забудь о счастіи... забудь!.. Жить еще можно какъ нибудь. Но если бурною волною Промчится счастье надо мною, И какъ во мракѣ звѣздный свѣтъ, Въ душѣ моей оставитъ слѣдъ, Само же скроется куда то, Откуда нѣтъ уже возврата,Тогда... ну да! Тогда то жить Не хватитъ силы, можетъ быть.
ДВѢ.
(Миніатюра).
Каэфъ.
- Именно объ этомъ я мечталъ всю жизнь! Воспитать для себя юную душу, для себя исключительно, вотъ какъ тебя! И теперь я нахожу въ тебѣ такую радость, глубокую и вѣчную!
- А мнѣ такъ хорошо! Я вся живу въ тебѣ! Быть твоимъ маленькимъ котенкомъ, который ласково цѣлуетъ и кусаетъ пальцы... Вотъ, просыпаюсь утромъ-первая мысль-ты! Готова бѣжать за версту,