No 23 

Л. Н. Андреевъ читаетъ въ американскій граммофонъ прологъ изъ  Жизни человѣка . 

это и бѣльма получилъ отъ простуды,-отвѣтилъ онъ и что-то грустное привычными пальцами прозвучалъ на струнахъ. 

Напрасно, слѣпецъ! напрасно... ... тебѣ надо чаще ходить въ храмъ и слушать слово Божіе... Ну, прощай! холодно... Еще увидимся, приходи въ монастырь, пробасилъ монахъ, прощаясь. 

А я тебѣ отвѣчаю, что я тееобя увидѣть не могу, а молюсь Богу своими звонкими гуслями. 

Они разстались. 

Сухая, солнечная осень протянуго лась до конца октября. Желтобурые листья съ мягкимъ шумомъ катились по берегу, изъ оголившаагося лѣса. Холодныя волны широокой Волги тихо плескались около береговъ и ласково шептали свои осеннія сказки тѣмъ, кто пониты малъ ихъ таинственный шепотъ. По рѣкѣ, изрѣдка, хлопая плицаами, тянулись съ баржами послѣдніе пароходы буксиряки, издавая моонотонные, пронзительные свистки. Рѣдко, рѣдко можно было услышать всплески веселъ одинакого порома перевоза, а еще рѣже пѣсню гулякилодочника. Жизнь на берегу замерла до будущей весны. 

Василій-гусляръ, одинъ, безъ поводыря вечеромъ пришелъ на пустынный берегъ съ своими гусляями; онъ сѣлъ на скамейку и мечтая, сталъ играть на струнахъ грустно и уныло. Ему хотѣлось виидѣть пурпуръ заката и противоположный, одѣтый туманомъ низкій берегъ и онъ воображеніемъ видѣлъ, какъ кровавая лента лежитъ передъ нимъ на зеркальной глади воды, протянувшаяся отъ самаго солнца до берега, а дальше, дале

ЖУРНАЛЪ-КОПѢЙКА. 

ко, далеко стоятъ большіе города, съ шумной, кипучей жизнью, въ которыхъ люди копошатся какъ муравьи, перебивая другъ у друга заработки и хлѣбъ, создаютъ богачамъ еще большія богатства, а сами и дѣти ихъ изнываютъ въ нуждѣ, такъ-же, какъ и онъ, когда былъ здоровымъ работникомъ. 

Струны гуслей плакали и рыдали и неслись далеко далеко... 

- Ба, вотъ я гдѣ тебя, строптивца, обрѣлъ... ишь какъ примостился слѣпой. Альлюбуешься Божьей красотой, хе, хе, хе...хлопнувъ по плечу, перебилъ мечты слѣпца подошедшій сзади о. Исидоръ. 

Гусляръ вздрогнулъ, и звуки оборвались. 

Истинно, святой отецъ, душей чувствую Божью природу... душа тоскуетъ по бѣломъ свѣтѣ... Вотъ скоро, чай, зажгутся въ небѣ ясныя звѣзды, частыя, и заиграютъ, какъ камни самоцвѣтные... Понималъ я эту красоту, когда былъ зрячимъ; бывало до полуночи любовался звѣздочками, лежа на спинѣ, и возходу и заходу солнышка радовался... Эхъ, жалко, что люди мало понимаютъ толку въ красотѣ земной,-и, онъ подвинулся, давая мѣсто собесѣднику. 

О. Исидоръ, взявъ его руку въ свои, заговорилъ о цѣли сегодняшняприхода: 

Ты вотъ что, ты вѣдь уже старикъ, Василій... Избушка у тебя разваливается и, поди, холодно въ ней зимою будетъ, а новую тебѣ править не для кого, ты одинокій; а деньженки у тебя кое-какія есть, самъ говорилъ. Ну, такъ вотъ, видишь-ли... У насъ въ монастырѣ хорошо, и тепло, и сытно, тебѣ бы житье самое подходящее... Ты самъ знаешь, денегъ настройку храма не хватаетъ немного; съ весны можнобы съ Божьей помощью и приступить. Айда къ намъ жить, слѣпецъ! Слышь! Не отвергай Божьей благодати... Прошу тебя отъимени самого настоятеля,говорилъ онъ дребезжаще и убѣдительно. 

Василій вновь поднялъ глаза къ небу и проведя лѣвой рукой по струнамъ, тихо отвѣтилъ: Мы съ тобой, святой отецъ, люди слѣпые и такихъ слѣпцовъ многое множество на святой Руси, такъ много, что больно и подумать... ну, вотъ я, братецъ ты мой, оттого и пою въ своихъ пѣсняхъ о страшной тьмѣ и о славномъ свѣтѣ... а, всѣ тѣ деньженки, какія были отдалъ добрымъ и 

ЦЕНТРАЛЬНАЯ ГОРОДС 

ПУБЛИЧНАЯ БИБЛИО 

ИМ. Н. А. НЕКРА 

3 

че честнымъ людямъ на просвѣщеніе... Они, вишь ты, тоже съ весны приступаютъ къ постройкѣ большой школы... я это узналъ, да и велѣлъ поводырю свести меня туда, къ нимъ... 

О. Исидоръ сразу сдѣлался грустнымъ. Онъ медленно всталъ со скамьи, поправилъ клобукъ, и, забывъ проститься, сгорбившись, пошелъ къ своему монастыру. 

Оставшись одинъ, гусляръ сталъ прислушиваться къ мѣрнымъ ударамъ парныхъ веселъ большого дощаника, безшумно скользящаго по сонной Волгѣ, и тихо, тихо заигралъ о ясныхъ звѣздахъ. 

Михаилъ Тихоплесецъ. 

Вечеръ на рѣкѣ. 

Тихо все... Лишь пѣсня льется, Льется полная печали Зорька весело смѣется, Съ неба звѣздочки упали. 

Ночь-волшебница спускаетъ Свой покровъ надъ всей землею, Пѣсня робко замираетъ И смолкаетъ за рѣкою. 

Серебристыми лучами Мѣсяцъ волны озаряетъ И влюбленными очами На него земля взираетъ. 

Владиміръ К. 

НАШИ ЗНАМЕНИТОСТИ. 

(Изъ альбома шаржей). 

Л. Н. Андреевъ.