2
ЖУРНАЛЪ-КОПѢЙКА.
Къ открытію музея древностей въ Александро-Невской лаврѣ въ СПБ.
Кровать Петра Великаго. въ стилѣ Лодовика XV, на которой Государь отдыхалъ въ лаврѣ.
Изъ польскихъ меніатюръ.
Царевна Слеза.
Жила царевна Слеза...
ъ Съ душою свѣтлой, и, какъ кристаллъ, чистой, на которую зорко смотрѣли игравшіе проблески солнечныхъ лучей. сплетая ей вѣнецъ радужный, изумрудный.
Съ душой печальной и тихой, какъ мечтательное дыханіе ночи и евесенней, гдѣ кроется большая печаль и любовь къ чему-то великому, дальнему.
Съ душой полной тайны, нио когда не высказываемой боли, что давно вырастала въ ней, медленно заполняя всю.
Жила тихо и одиноко царевна Слеза.
И, хотя была царевной, не было въ ней гордости, не было презрѣонія къ тѣмъ, что не царскаго родакъ бѣднымъ, несчастнымъ.
Напротивъ. Съ ними вмѣстѣ ь, проводила она долгія ночи великихъ, безконечныхъ страданій.
иСъ ними вмѣстѣ шла ихъ одинокой дорогой, пустой и длинной... длинной...
И только въ разсвѣтъ отходила отъ нихъ, оставляя имъ ясное, е, золотое, восходящее солнце.
Жила тихо царевна Слеза...
И
No 24
Предсѣдатель Государственной Думы у себя, въ имѣніи Сычевкѣ.
Н. А. Хомяковъ съ дочерьми и внукомъ.-Сопровождавшая отца въ Англію М. Н. Хомякова сидитъ около ослика.
жилъ царевичъ Смѣхъ...
Его возродилъ упоительный ароматъ цвѣтовъ въ роскошное, лѣтнее утро.
Взлелѣяло его ясное, никогда не не скрывающееся среди тучъ, солнце.
Убаюкивали ко сну веселымъ напѣвомъ щебечущія радостно птицы.
Жилъ прелестный и молодой царевичъ Смѣхъ
Съ цвѣтистыми крыльями мотыльк ка и глазами, блиставшими радостью.
Съ звонкимъ напѣвомъ перелеталъ онъ съ цвѣтка на цвѣтокъ. ь. Пилъ изъ нихъ сладость чарующую ю и мгновенную... и
Жилъ съ сердцемъ, бившимся горячо, сильно.
Съ устами пурпурными, сложенными въ улыбку.
Но безъ души.
Жилъ молодой, прелестный, бездушный царевичъ Смѣхъ...
И полюбилъ царевичъ Смѣхъ цааревну Слезу. р
Полюбилъ за то, что была она печальной и тихой.
Полюбилъ за то, что была одинокой и ясной.
Полюбилъ за то, что была съ д душой.
Видѣлъ царевичъ, какъ чудно сверкала она въ радужныхъ блескахъ.
Видѣлъ, какъ въ лунную ночь отходила она въ какую-то даль, въ безконечную даль...
И хотѣлъ имѣть ее, любимуюдушу...
Сказалъ царевичъ Смѣхъ царевн нѣ Слезѣ:
Дай мнѣ душу твою... У меня ея нѣтъ-а люблю я ее...
Подошла тихо къ нему царевна Слеза:
«Возьми... Отдаю тебѣ...»
Взглянулъ на нее ближе царевичъ Смѣхъ.
И была въ ней такая бездна страданій и боли-такая безмѣрность тоски-такая безбрежность о одиночества...
- «Возьми... Отдаю тебѣ...»
И прикоснулся царевичъ Смѣхъ устами пурпурными къ ясной, чистой душѣ царевны Слезы...
И безсильно опали цвѣтистыя крылья...
Онъ цѣловалъ... Цѣловалъ... Цѣловалъ...
И, какъ дымъ благовонный, разсѣялся надъ цвѣтами высоко... высоко...
М. М. Левитскій.