No 24.
и ужъ въ крайнемъ случаѣ къ 12-ти и былъ готовъ. Подписать его можно бууго детъ и послѣ, но важно завтра же его прочесть на собраніи.
оВеликолѣпно, великолѣпно,- говорилъ, прочитавъ адресъ, старикъ.
Нельзя-ли для большаго эфекта въ заключеніе приписать какіе нибудь ь стишки? Хотя бы небольш!е?
- Это какъ же, вродѣ эпитафіи, и, что-ли?
- Вотъ именно.
Свѣтловъ минуту подумалъ и напи и салъ:
Сегодня прощаемся съ Вами, Начальникъ, отецъ дорогой... Нашъ взоръ помутился слезами, И сжалося сердце тоской. ъ Мы будемъ жить въ чудной нядеждѣ Увидѣтьтя съ Вами опять, Совмѣстно служить, какъ и прежде, Награды, чины получать!
- Чудесно. Стиль замѣчательный. По истинѣ-дѣло мастера боится... Однако, мнѣ пора!
Свѣтловъ и Изюмовъ-сынъ остались одни и продолжали пить.
Послѣ нѣсколькихъ бутылокъ Свѣтловъ впалъ въ мрачное настроеніе.
Подумай, любезный другъ,-говорилъ онъ.-Всю жизнь я продавалъ свою душу и мысли оптомъ и въ розницу. Торговалъ умомъ, какъ торгуетъ имъ вся наша братія-такъ называемые литераторы... Поддѣлывался къ требованіямъ цензуры, приходилось приспособляться къ направленію газеты. Но чтобы писать адреса по заказу да еще съ надгробной эпитафіей-это впервые. Разрѣши мнѣ нѣсколько исправить его... Я только стихи, эпитафію самую... Можно?
Стиль сохраню, будь покоенъ.
ЖУРНАЛЪ-КОПѢЙКА.
в винъ стояли въ живописномъ порядкѣ. Когда явился виновникъ торжества, всѣ заняли мѣста за столомъ. Нужно в было читать адресъ, но адреса не еще н не было. Типографія не выполнила работы къ сроку.
Чувствовалась нѣкоторая неловкость. И Изюмовъ отецъ волновался и нервничалъ; онъ то и дѣло подбѣгалъ къ тел лефону и спрашивалъ типографію: скоро-ли?
Наконецъ, когда получилъ отвѣтъ, что адресъ будетъ готовъ черезъ 10 минутъ, немедленно командировалъ за нимъ сына.
Изюмовъ-сынъ, чувствовавшій себя послѣ угарной попойки совершенно разбитымъ, все же адресъ доставилъ вполнѣ благополучно. в
При его появленіи всѣ смолкли.
Изюмовъ старшій поднялся съ мѣста и сказалъ:
Глубокоуважаемый, Борисъ Борисовичъ! Мы. ваши сослуживцы и подчиненные, рѣшили поднести Вамъ скромный подарокъ и адресъ... Не откажите принять то и другое на добрую память.
Настала торжественная минута: въ залѣ царила необыкновенная тишина. Взволнованный Изюмовъ сталъ читать адресъ.
Чѣмъ дальше онъ читалъ, тѣмъ больше свѣтлѣло лицо начальника, и на его глазахъ уже готовы были заблестѣть слезы благодарности.
Вотъ и конецъ адреса. Безъ передышки все также громко и ясно, но не вникая въ содержаніе, дочиталъ Изюмовъ.
«Позвольте намъ это искреннее и сердечное обращеніе къ вамъ, глубокоуважаемый и незабвенный, Борисъ Борисовичъ, закончить скромнымъ стихотвореніемъ, которое напрашивается само собою:
- Вали, исправляй. Только чтобы стиль не нарушить и, вообще, все такое.
Свѣтловъ перечеркнулъ стихи и тотчасъ же вмѣсто нихъ написалъ другіе. V.
Уходите Вы, Слава Богу, Началимикъ, родимый отецъ! Какъ можно счастливѣй дорогу Желаемъ отъ чистыхъ сердецъ! Мы будемъ жить въ чудной надеждѣ, Что вы не вернетесь опять Тѣснить насъ несчастныхъ, какъ прежде, И взятки безжалостно брать!.
а На другой день къ 11-ти часамъ утра въ залѣ 1-го класса станціи Пропадинской собрались служащіи желѣзной дороги для честованія Гундобина.
Столъ былъ великолѣпно сервироы, ванъ. Блестѣлъ хрусталь и приборы, бѣлизной отливали салфетки; батареи
На лицахъ присутствовавшихъ выразилось недоумѣніе, удивленіе, ужасъ... з
Потемнѣло лицо Гундобина: онъ под
Художница безъ рукъ, Клара Брунсъ, рисующая ногами.
5
Цезарь Ломброзо. (Умеръ 6 октября с. г).
нялся во весь ростъ, сверкнувъ глазами и гаркнулъ:
- Смѣяться! Не позволю! Не потерплю!..
Съ шумомъ отодвинулъ стулъ, круто повернулся и ушелъ, не оглядываясь.
Чайка.
П. Мурашевъ.
Я бѣлая чайкаСъ разбитымъ крыломъ Тоскую о волѣ, Грущу о быломъ.
Мнѣ грезится моря Шумливый прибой... Прекрасное солнце И сводъ голубой.
Вдали пароходы... Обвалъ береговъ, И въ полночь сіянье Рыбачьихъ костровъ.
Подруженекъ милыхъ И крикъ и полетъ... Луны отраженье Въ зеркальности водъ.
ВОЙНА ВЪ МАРОККО.
Послѣ кровопродитной битвы испанцы перевозятъ трупы въ Мелиллу.