No 28 

и ходятъ. Зябко!.. Погрѣться что-ль!.. 

Взялъ лопату и сталъ усыпать ть могилу. 

Немного... Лучше будетъ... 

Кладбище было большое, обнеесенное кругомъ высокой, кирпичнной стѣной. Каменная, бѣлая церрковь раздѣляла его на двѣ части. Въ одной изъ нихъ все было въ порядкѣ, прибрано, чисто... Дорожки, усыпанныя краснымъ пескомъ, съ стоками по бокамъ и ровно подстриженнымъ частымъ кустарникомъ, были строго распланированы между могилъ. Гранитные памятники, среди вычурныхъ, ь, бронзовыхъ и точеныхъ рѣшетокъ, ь, съ цвѣтниками почти на каждой могилѣ, смотрѣли холодно и сурово, днемъ внушая тоску зашедшему на кладбище, а вечеромъ пробуждая страхъ своими надвинувшимися во мракѣ громадами... 

ИЗЪ АЛЬБОМА ШАРЖЕЙ. 

В. И. Піонтковская. 

ЖУРНАЛЪ-КОПѢЙКА 

Тамъ, гдѣ сейчасъ хоронили, не не указывало ничто на такой же пор рядокъ. Напротивъ, все было скучено, сбито... О дорожкахъ не было и намека. Бокъ-о-бокъ тѣсно л лежали могилы, едва замѣтныя надъ землей, поросшія высокой поблекшей травой и дикимъ кустарникомъ. Старыя, развѣсистыя деревья осѣняли эти могилы, склоняя къ нимъ свои окостенѣвшія голыя вѣтви. Покосившись, стояли кресты, лежали кое-гдѣ ржавыя надписи. Безпризорностью вѣяло отъ этой части кладбища. 

Ну, кончили! Ладно! Креста н не вобьешь, нѣтъ его. Эхъ, хол лодно, темень еще тутъ, дождь вотъ, вотъ... Надпись давай. Вотъ какъ! 

Старикъ воткнулъ на могилу бляху и взялъ лопату. 

- Тащи,- отдалъ парню и, увидя трехъ женщинъ, молча стоявшихъ поодаль могилы, подошелъ къ нимъ, какъ бы выжидая «на чай». 

Никто не тронулся. Сторожъ ъ ругнулся, громко вздохнулъ и нааправился съ парнемъ къ воротамъ. 

- Зарыли... Совсѣмъ ужъ...проговорила одна изъ стоявшихъ. Дождалась-таки смерти. Упокой грѣшную рабу твою...-набожно перекрестилась она. 

А молодая какая еще! вздохнула другая.- Двадцати одного еще не было!-нагнулась къ бляхѣ. 

А что за жизнь-то была! Э-эхъ!.. Не долго проживешь такъ-то!.. 

Покачала головой. 

- Тамъ, на Судѣ, зато ей... 

У Бога, извѣстно, а здѣсь ь вѣдь терпѣть что приходилось!.. Годовъ съ шестнадцати начала. Къ хозяйкѣ попала, а та звѣрь-звѣремъ. Била какъ, когда гостей не было... Ой-ой!.. А тутъ съ бульваровъ начали гнать, за городъ выслали... Заболѣла еще... Ну и пошло... Да что ужъ... и женщина безнадежно махнула рукой. 

Такая была?спросила слушавшая молча старуха. 

- Да... Жила этимъ... 

Тихій, заглушаемый плачъ раздавался гдѣ-то вблизи. 

Мамочка, мамочка... Мамо чка... 

Сиротка осталась? разглядѣла ребенка женщина. Подошла. Не плачь, не плачь, глупая. 

Дѣвочка заплакала сильнѣе. 

Мамочка...всхлипывая, кричала она. 

ЦЕНТРАЛЬНАЯ ГОРОДСК ПУБЛИЧНАЯ БИБЛИОТЕКА 

М. А. Ш. 

3 

КЪ 60-ЛѢТІЮ СЦЕНИЧЕСКОЙ ДѢЯТЕЛЬНОСТИ. 

Н. Г. Бурдина. 

Маленькая, худая, въ грязномъ, оборванномъ платьишкѣ стояла о она подъ деревомъ. Слезы струили лись по лицу и падали тихо на з землю. 

Молчи...-уговаривала женщина.-Мама тамъ, не воротится... Тише... 

Дочка! ухмыльнулась старуха.-И дочка была!. Недалеко ябл лочко... 

Идти надо! обратилась она къ женщинамъ. 

Темнѣло уже замѣтно. Тяжелыя, грязныя тучи закрывали все небо и стояли неподвижно. Нѣсколько первыхъ капель упало на землю. 

- Мама!-дрожала отъ криковъ и исхудалая грудь дѣвочки. 

Дождь!проговорила старуха.-Сбирайтесь! 

А какъ же съ дѣвчонкой?... спросила женщина. 

Ну, что-жъ!.. Намъ что-ли возиться съ ней! Не хватаетъ еще!..-сказала женщина. 

Нѣтъ... Взять надо... Куда-жъ она дѣнется!взглянула на старуху первая.Молчи!крикнула она злобно, видя, что старуха хочетъ возражать что-то ей.-Знаю, что дѣлаю... 

Пойдемъ! обратилась къ ребенку.Не плачь. Яблочка дамъ! Повела за руку. 

Вѣтеръ становился сильнѣе. Черныя, молчаливыя вѣтви съ жалобнымъ стономъ гнулись подъ налетавшимъ внезапно порывомъ, глухой, непроницаемый мракъ, обвивая сумерки, стлался по землѣ,