6 

ЖУРНАЛЪ-КОПѢЙКА. 

Однорельсовая желѣзная дорога въ Англіи. 

ГЛАВА V. 

Островъ князя Мещерскаго. 

Первымъ пришелъ въ чувство Томъ ъ Бекасъ. Онъ протеръ глаза и началъ обозрѣвать мѣстность, на которой лежали онъ, Болваніусъ и Лундъ. Онъ снялъ ъ чулокъ и принялся тереть имъ джентельменовъ. Джентельмены не замедлили и очнуться. 

- Гдѣ мы?-Спросилъ Лундъ. 

Ры на островѣ, принадлежащемъ ъ къ группѣ летающихъ! Ураа! 

- Урра! Посмотрите, сэръ, вверхъ! Мы ы затмили Колумба! 

Надъ островомъ лежало еще нѣсколько острововъ... (слѣдуетъ описаніе картины, понятной только англичанамъ)... Пошли осматривать островъ. Онъ былъ шириной... длиной... (цифры и цифры... Богъ съ ними)! Тому Бекасу удалось найти дерево, сокомъ своимъ, напоминающее русскую водку. Странно, что деревья обыли ниже травы (?) Островъ былъ необитаемъ. Ни одно живое существо не касалось доселѣ его почвы... 

Сэръ, посмотрите, что это такое? обратился Мистеръ Лундъ къ сэру Болваніусу, поднимая какой то свертокъ. 

Странно... удивительно... Поразительно... Забормоталъ Болваніусъ. 

Свертокъ оказался, сочиненіями какогото Князя Мещерскаго, писанными на одномъ изъ варварскихъ языковъ, кажется, русскомъ! 

Какъ попали сюда эти сочиненія? 

Пррроклятіе!-закричалъ мистеръ ъ Болваніусъ.- Здѣсь были раньше насъ. и Кто могъ быть здѣсь?!. Скажите-кто. кто? Проклятіе! Оооо! Размозжить, громы небесные, мои великіе мозги! Дайте мнѣ сюда его! Дайте мнѣ его! Я Я п проглочу его съ его сочиненіями! 

И мистеръ Болваніусъ, поднявъ вверхъ руки, страшно захохоталъ. Въ глазахъ его о блеснулъ подозрительный огонекъ. 

Онъ сошелъ съ ума. 

ГЛАВА VI. 

Возвращеніе. 

Ураааа! кричали жители Гавра, на полняя собой всѣ гаврскія набережныя. оздухъ оглашался радостными криками, звономъ и музыкой? Черная масса, грозившая всѣмъ смертью, опускалась не на городъ, а въ заливъ... Корабли поспѣшили убраться въ открытое море. Черная мас 

Наказаніе палками по голымъ пяткамъ революціонера въ Персіи при б. шахѣ. 

No 31 

са, столько дней закрывавшая собой солнце при торжественныхъ кликахъ народа и при громѣ музыки важно (pesamment) шлепнулась въ заливъ и обрызгалъ всю набережную. Упавъ въ заливъ они утонули. Черезъ минуту заливъ былъ ужъ открытымъ. Ролны бороздили его по всѣмъ направленіямъ... На срединѣ залива барахтались три человѣка. То были безумный Болваніусъ, Лундъ и Томъ Бекасъ. Ихъ поспѣшили принять на лодки: 

Мы пятьдесятъ семь дней не ѣли, пробормоталъ худой, какъ голодный художникъ, мистеръ Лундъ и разсказалъ въ чемъ дѣло! 

Островъ князя Мещерскаго уже болѣе не существуетъ. 

Онъ, принявъ на себя трехъ отважныхъ людей, сталъ тяжелѣе и, вышедши изъ нейтральной полосы, былъ притянутъ землей и утонулъ въ Гаврскомъ заливѣ... 

Заключеніе. 

Джонъ Лундъ занятъ теперь вопрос сомъ о просверленіи луны. Близко уже то время, когда луна украсится дырой. Дыра будетъ принадлежать англичанамъ. Томъ Бекасъ живетъ теперь въ Ирландіи занимается сельскимъ хозяйствомъ. 

Онъ разводитъ куръ и сѣчетъ свою с единственную дочь, которую воспитыв ваетъ по-спартански. Ему не чужды и в вопросы науки: онъ страшно сердится на себя за то, что забылъ взять съ лета ющаго острова сѣмянъ отъ дерева, сок комъ напоминающаго русскую волку. 

А. Чехонте. 

Осеннею порой. 

Хотѣлъ бы я уснуть осеннею порой Чтобы не знать больного увяданья. Агоніи земли чернѣюще-сырой... Хотѣлъ бы я уснуть безъ боли, безъ страданья. Не воскреситъ во мнѣ осенней бури вой Быль-сказку о весеннихъ ласкахъ жгучихъКакъ вновь не зацвѣтетъ подъ мертвою травой Веселый хороводъ цвѣтовъ пахучихъ. Евгеній Забицкій. 

Толго вѣтеръ кружился надъ елью, Много пѣсенъ ей сладкихъ пропѣлъ, Обсыпалъ серебристой метелью, Іокорить своей волѣ хотѣлъ. Ель стыдливо качала вѣтвями, Все боялась довѣрить себя. Лишь играть позволяла кудрями. потомъ покорилась, любя. Пѣсни чудныя ей н пѣвая. Онъ любовью ее обвивалъ: Но не долго: разъ съ вьюгой играя, Гемной ночью безпечно сломалъ. И лежала она одиноко, 1 съ тоской его страстно звала, Вся покрытая снѣгомъ глубоко, 

Позабытая имъ умерла. 

Ек. Облапохина.