2 

ЖУРНАЛЪ-КОПѢЙКА. 

зу, что каждый непримѣнно чегонибудь требовалъ отъ него. 

Айзикъ, сбѣгай за краской! Айзикъ, подвинь стулъ! Эй, Айзикъ, куда тебя лѣшій занесъ, ты мнѣ нуженъ! 

И Айзикъ бѣгалъ за краской, й, подвигалъ стулъ, мчался на зовъ. ь. Съ лица его все время не сходила блаженная улыбка. 

Много разъ съ благоговѣніемъ осматривалъ онъ поставленныя съ его помощью декораціи и любовался ими, а когда все было готово, обращался въ священный трепетъ. Ходилъ на цыпочкахъ и съ молящимъ выраженіемъ лица бросался ко всякому, кто хоть краемъ платья касался картинъ. Однажды слуучилось, что рабочій, поставивъ въ дремучемъ саду статую нимфы, скроилъ лукавую рожу, ухмыльнулся другому и ткнулъ пальцемъ въ нее. 

Великій князь Михаилъ Николаевичъ, скончавшійся вблизи Ниццы на 78 г. жизни. 

Ложь. 

I. 

Айзикъ задрожалъ, затопалъ ноогами и, всегда такой безмолвный, й, бросился на оторопѣвшаго рабочааго. Его насилу оттащили. И долго о потомъ смѣялись надъ чудакомъ, к когда все разъяснилось, смѣялись надъ его прыгающей челюстью и слезящимися старческими глазами. На слѣдующій спектакль онъ не пришелъ, и было неудобно, что каждому приходится все дѣлать самому. 

Обыватели уѣзднаго городка К. на вопросъ о развлеченіяхъ недооумѣло смотрѣли на вопрошавшаго и тономъ сажалѣнія говорили: 

- Но развѣ же вы не знаете? е? Вѣдь у насъ есть драматическій театръ! 

Театръ этотъ былъ выстроенъ меценаткой княжной Боровиковской. Противъ театра княжна, только что получившая в слѣдство, строила домъ для себя. И именно этотъ домъ сначала всѣ принимали за театръ, и удивлялись фантазіи богатой и знатной особы, рѣшившейся жить напротивъ въ невзрачномъ домѣ стиля черепахи. и. Недоумѣніе скоро разъяснилось. На фронтонѣ невзрачнаго зданія я была прибита доска съ надписью: Драматическій театръ, поостроенный княжной А. И. Боровииковской 

Всѣ сразу успокоились. Такъьто было все понятно. Депутація я отъ города поднесла хлѣбъ соль княжнѣ, и при выдачѣ билетовъ на первое представленіе давка дооходила чуть не до драки. 

На первомъ представленіи пробрался за кулисы какой-то юркій старичекъ еврей. Онъ прижился тамъ и съ тѣхъ поръ шнырялъ между уборными на каждомъ спектаклѣ. Никто не зналъ, кто онъ, чѣмъ занимается, откуда взялся, но какъ-то такъ установилось сра

Во время представленія Айзикъ, ь, маленькій и незамѣтный, прилиипалъ къ колоннѣ и замиралъ на мѣстѣ. Онъ никому не мѣшалъ, и не было до него никому никакого дѣѣла. И казалось, что онъ и колоннна-одно и тоже. 

Но скоро Айзикъ сталъ болѣе е замѣтенъ. Какъ-то разъ подвипившій трагикъ, проходя мимо, остановилъ на немъ глаза, остановился са самъ и сказалъ: 

Ахъ, господинъ, ахъ, великій господинъ трагикъ. Я сейчасъ, а вы одну минуту, одну маленькую минуточку... 

No 33 

Тотъ небрежно кивнулъ головой, сказалъ: «мерси!» и сразу же навсегда забылъ объ этомъ случаѣ. А утромъ слѣдующаго дня Айзикъ быстро побѣжалъ на толкучку. 

Объ этомъ происшествіи узнали д другіе артисты. И съ тѣхъ поръ Айзикъ сталъ постояннымъ посѣтителемъ не только кулисъ, но и толкучки и разныхъ парадныхъ подъѣздовъ со швейцарами. 

II. 

Послѣ нѣсколькихъ спектаклей публика пресытилась театромъ. Актеры и режиссеръ стали кой какъ относиться къ постановкѣ. Выходы часто путались. Иной разъ вмѣсто одного на сцену валилъ гурьбой десятокъ. То и дѣло опускали занавѣсъ и начинали снова. 

Это было время сплошного мученія для Айзика. Онъ уже не стоялъ у колонны. Онъ весь вечеръ умолялъ всѣхъ. Съ низкими покл лонами, съ какими­то смѣшными присѣданьями, стараясь быть самой д деликатностью, ходилъ за режиссеромъ и шепталъ безкровными губами: 

- Ради Бога, ради Бога. 

И все боялся, какъ бы тотъ не разсердился, все боялся, какъ бы его не прогнали. Потомъ бѣжалъ въ уборную, молитвенно складывалъ сморщенныя ручки передъ п пьяненькимъ ломающимся артистомъ и становился на колѣни, пока его на самомъ дѣлѣ не выталкивали за назойливость. А послѣ спектакля, весь въ поту, съ дрожащими ножками, старательно складывалъ туалеты, убиралъ, назначалъ ра рабочимъ мѣста. 

Э-э... послушайка, старина... ... ь, э-э... Нѣтъ-ли у тебя динарія. Такъ, до завтра. 

ъ Айзикъ сразу весь пришелъ въ движеніе, схватился за карманъ и за залепеталъ: 

Айзикъ юркнулъ въ швейцароскую. Здѣсь онъ кланялся, по-дѣтски просительно складывалъ руки на груди, божился. Страхъ отказа смѣнялся робкой надеждой, надежда-стсахомъ. Въ концѣ концовъ онъ все же выпросилъ у швейцара рубль и принесъ трагику. 

III. 

Послѣ спектакля иной разъ давались концерты. И тогда комикъ, послѣ встрѣчи со своимъ закадычп нымъ пріятелемъ скрипачемъ, отн правлялись спать куда поближе, чаще всего къ Айзику. Комната у ч Айзика была скверная маленькая, душная и грязная. Но комикъ и скрипачъ были нетребовательны и дружески укладывались вмѣстѣ на тревожно скрипѣвшей кровати. Айзику же представлялось спать гдѣ угодно и на чемъ угодно. 

Послѣ одного такого спектакля комикъ со скрипачемъ долго и горячо говорили на тему, что геній есть ничто иное, какъ терпѣніе и трудъ. 

Чортъ меня задави, если къ завтраму не выучу свою роль на