Отъ редакціи. 

ЖУРНАЛЪ-КОПѢЙКА 

Увлекательная сказка. 

Выпуская въ текущемъ году послѣдній номеръ нашего журнала, а мы, естественно, оглядываемся на ѣ пройденный путь и задаемъ себѣ вопросъ: 

Исполнили-ли мы свои обѣщанія? И достигли-ли цѣли дать доступный по цѣнѣ и содержанію о иллюстрированный журналъ, пробуждающій лишь «чувства добрыя»? 

Судя по тысячамъ получаемыхъ нами теплыхъ, хорошихъ писемъ и и у по громадному, почти небывалому ы въ Россіи, спросу на журналъ, мы можемъ отвѣтить утвердительно. 

Нѣтъ смерти. 

(Святочный разсказъ) 

Онъ сидѣлъ, наклонившись надъ дѣтской кроваткой и гладилъ шелдѣ ковистые волосы дѣвочки. 

Глаза ея были полузакрыты и на а нѣжныхъ щечкахъ съ розовымъ румянцемъ блуждала улыбка. 

о Какъ она похожа на свою м мать,-думалъ онъ, любуясь дѣьвочкой. 

Да, да, подарю. Куплю тебѣ ѣ большую куклу, и она будетъ говорить «мама». 

Но мы считаемъ наше дѣло лишь началомъ огромной, задуманной наами работы. Редакція уже заручий лась для будущаго поддержкой большинства нашихъ выдающихся писателей, а также улучшитъ и художественную часть журнала. 

Мы не остановимся на полдорогѣ! ѣ! ъ Съ надеждой и бодрой вѣрой въ свое дѣло прощаемся мы съ нашими читателями до будущаго года. 

До радостного!...Хотѣлось бы дуумать и пожелать всѣмъ. 

Чему ты смѣешься, дѣтка? спросилъ отецъ. 

а Я вспомнила, папа: завтра Рождество и ты обѣщалъ подарить мнѣ книжку съ картинками, а на м а новый годъ большую куклу, и она н будетъ говорить. 

Лицо дѣвочки вдругъ стало сеерьезнымъ, а глаза широко открылись и въ нихъ появилась бездонная грусть и страданіе. 

 Мама , повторила она. Какъ это хорошо! Моя кукла бууд ъ детъ говорить «мама» и будетъ мнѣ напоминать о моей мамѣ... Правда, папа? Но гдѣ же наша маама? Когда мы увидимъ ее? 

Спи, Люся... Мама, ты знаешь, тамъ, на небѣ. И мы увиидимъ ее тогда, когда сами умремъ... 

- Хоть бы скорѣе намъ уме

No 34 

реть съ тобой, папа. Поскорѣе бы увидѣться съ мамой,-горячо сказала дѣвочка. 

И слова ея разбудили въ сердце отца уснувшія чувства. Словно ударъ колокола прозвучалъ въ глубинѣ души, и заговорили натянутыя струны о чемъ то безконечно близкомъ и далекомъ въ то же время. 

Двѣ слезы тяжелыхъ и жгучихъ скатились по щекамъ; что то подкатило къ горлу, душило. 

Папа, милый! Ты плачешь... Не надо плакать. Вѣдь самъ же ты говоришь, что мы скоро увидимся съ мамой. Неправда ли: вѣдь, мы увидимъ ее, какъ только умремъ. 

Дѣвочка прижалась къ отцу и цѣловала его лицо, глаза. 

Подъ дѣтскими ласками чувство жгучей тоски стало мягкимъ, нужнымъ, граничащимъ со счастьемъ. 

Онъ осторожно уложилъ дочь въ постель и сидѣлъ надъ нею, пока она не заснула тихимъ, безмятежнымъ сномъ. 

Иволгинъ подошелъ къ окну. 

Въ окно смотрѣла зимняя ночь, таинственная и угрюмая, съ милліонами звѣздъ на темно-синемъ небѣ. 

Но онъ не замѣчалъ ни звѣздъ, н ни домовъ, тонувшихъ въ полумракѣ, ни рѣдкихъ прохожихъ по п пустынной улицѣ. 

Фраза, брошенная пятилѣтней дочерью, глубоко бороздила мозгъ, рисуя огненными штрихами слова и р фразы, вскрывая затаенныя мысли въ глубинахъ мятущейся и тоскующей души. 

«Хоть бы намъ скорѣе умереть съ тобой, папа»! с 

Въ самомъ дѣлѣ, не лучше ли у умереть? 

Въ глубокой задумчивости онъ отошелъ отъ окна, сѣлъ въ крес сло и поникъ головой. 

Пламя свѣчи бросало мутный, дрожавшій свѣтъ и отъ того каза залось, что предметы въ комнатѣ живутъ, двигаются, о чемъ то перешептываются между собою таинственно и серьезно. 

Вспомнились дни, когда онъ праздникъ Рождества встрѣчалъ вмѣстѣ съ женой. в 

Въ этотъ день они всегда были дома одни, наслаждаясь полнотой личнаго счастья. 

Сидѣли у камина. Люся спала въ кроваткѣ тревожнымъ, дѣтскимъ сномъ. с 

Вотъ жена положила ему голо