1905
НИВА
- Лидочка! Лошади здѣсь! Сейчасъ подадутъ,-уже увѣренно обратился мужчина къ своей дамѣ.-Ну, что, весь багажъ?
Кажется, весь! Надо пересчитать, сказала Лидочка.
И они оба принялись пересчитывать всѣ эти сундуки, баулы и чемоданы. Оказалось все налицо. Мужчина далъ матросамъ на чай и раскланялся съ стоявшимъ на верхнемъ мостикѣ парохода капитаномъ.
- Готово?- крикнулъ тотъ сверху.
- Готово!-отвѣтили ему съ пристани.
Послышалась команда, и пароходъ почти сейчасъ же тронулся въ дальнѣйшій путь.
А въ это же время раздался стукъ колесъ подъѣзжавшаго экипажа, и къ пристани лихо подкатила тройка гнѣдыхъ доморощенныхъ коней, запряженныхъ въ большой казанскій тарантасъ. За тарантасомъ невдалекѣ дребезжала телѣга, запряженная парой пузатенькихъ саврасокъ.
Ну, вотъ и лошади,-сказалъ мужчина, обращаясь къ своей дамѣ.
Та только кивнула головой.
- Ну, здравствуй, Захаръ!-поздоровался пріѣзжій съ вошедшимъ на пристань кучеромъ.
Здравствуйте, батюшка, Николай Васильевичъ, съ пріѣздомъ васъ!-отвѣтилъ тотъ, снимая картузъ и низко кланяясь.-Благополучно ли съѣздили?
- Да ужъ на что лучше, Захаръ! Вотъ, вамъ молодую барыню привезъ,-отвѣтилъ Николай Васильевичъ, весело улыбаясь и показывая головой на свою спутницу.
Осклабился и Захаръ.
- Какъ же! Слышали мы! Поздравляемъ васъ съ законнымъ бракомъ,-проговорилъ онъ и такъ же низко поклонился молодой женщинѣ.
Благодарю!-отвѣтила та, наклоняя голову.
- А какъ звать-то?-въ полголоса спросилъ Захаръ у Николая Васильевича.
- Лидіей Александровной,-сказалъ тотъ.
- Такъ,-подтвердилъ Захаръ и потомъ, надѣвъ картузъ, перешелъ на дѣловой тонъ.
- Такъ которы вещи въ тарантасъ, а которы въ телѣгу?-заговорилъ онъ, направляясь къ багажу.
-- А на телѣгѣ съ тобой кто пріѣхалъ? Ефимка, что-ли?-спросилъ Николай Васильевичъ, вглядываясь сквозь сумракъ зачинавшагося утра въ стоявшаго на берегу и державшаго подъ уздцы тройку гнѣдыхъ парня. - Ефимка, Николай Васильевичъ, Ефимка!-отвѣтилъ Захаръ и сейчасъ же, оборотясь къ босому мужику, топтавшемуся на пристани, крикнулъ:- Ну-ка, Рогуля, помогай багажъ таскать!
- Это вотъ въ телѣгу, а это вотъ въ тарантасъ,указывалъ Николай Васильевичъ, снявшій уже свое щегольское пальто и мягкую фетровую шляпу и переоблачившійся въ привезенные Захаромъ коломянковый балахонъ-пыльникъ и въ бѣлую пикейную фуражку.-Лидочка!-говорилъ онъ своей женѣ.-Ты бы тоже шляпкуто сняла, а голову просто платочкомъ повязала. По дорогѣ-то, вѣдь, пыль страшная!
Лидочка подумала-подумала немного и поступила по совѣту мужа.
Наконецъ, вещи были уложены, и пріѣзжіе сошли по мосткамъ на берегъ и стали усаживаться въ тарантасъ, Не обошлось, конечно, безъ того, чтобы нѣсколько разъ не перекладывали вещи однѣ изъ-подъ ногъ подъ сидѣніе, другія изъ-подъ сидѣнія въ ноги.
Когда все было готово, Захаръ влѣзъ на козлы и разобралъ вожжи, а Ефимка побѣжалъ къ своей телѣгѣ, нагруженной ящиками и сундуками.
Трогай!-сказалъ, наконецъ, Николай Васильевичъ.
И тройка гнѣдыхъ, ввалившись въ хомуты, дружно пошла въ гору.
А развѣ мы безъ колокольчиковъ? вдругъ спросила Лидочка.
1905
Николай Васильевичъ улыбнулся.
No 1.
-- Нѣтъ, съ колокольчиками, голубка! Только спи подвязаны.
- Почему подвязаны?
- А потому что мы городомъ ѣдемъ, а какъ за городъ выздемъ, такъ Захаръ ихъ сейчасъ же и развяжетъ.
- Городомъ? А гдѣ же городъ?-недоумѣвала молодая женщина.
- А вотъ, Лидочка, это и есть городъ!-указывалъ Николай Васильевичъ на жалкія, полуразвалившіяся лачужки, отившіяся по крутому скату берега.
Тарантасъ, въ это время, въѣхалъ на гору и покатился по единственной мощеной улицѣ жалкаго приволжскаго городка.
- Вотъ тебѣ и городъ,-говорилъ Николай Васильевичъ, съ улыбкой глядя, какъ Лидочка подпрыгиваетъ на своемъ сидѣньѣ.
- Боже мой! Зачѣмъ же тутъ столько камней набросано?-вскрикивала молодая женщина.
- Это не набросано, голубка, это-мостовая.
- Мос... мос... товая!..-протянула Лидочка, прерываясь на каждомъ слогѣ.
Николай Васильевичъ не выдержалъ и расхохотался. Лидочка даже обидѣлась.
- Развѣ... развѣ это такъ смѣшно?- проговорила она, съ упрекомъ глядя на мужа.
- Сейчасъ! Сейчасъ, голубка! Вотъ, выѣдемъ за городъ, и дорога хорошая будетъ,-началъ онъ успокаивать свою молоденькую жену.
Ну, и городъ!- глубоко и облегченно вздохнувъ, сказала Лидочка, когда они, миновавъ послѣднія хибарки, выѣхали за окслицу и когда Захаръ остановилъ лошадей.
- Да, неказистъ!-подтвердилъ Николай Васильевичъ.
Нашъ Потылинскъ много пригляднѣе будетъ!-замѣтилъ Захаръ, распускавшій въ это время язычки колокольчиковъ.
- Да, нашъ малость получше,-согласился Николай Васильевичъ.
- Мы черезъ него поѣдемъ?-спросила Лидочка.
- Нѣтъ, голубка, онъ у насъ въ сторонѣ, верстахъ въ четырехъ останется. Мы прямо въ нашу «Пайну», прокатимъ. Черезъ городъ-то крюкъ большой. Ну, Захаръ! дѣйствуй!-заключилъ онъ, обращаясь къ снова взобравлемуся на козлы кучеру.
Тотъ, тряхнувъ вожжами, свистнулъ, и тройка, звеня бубенцами и колокольчиками, лихо помчалась по мягкой грунтовой дорогѣ. Столбъ сѣрой пыли поднялся изъподъ колесъ и понесся вслѣдъ за тарантасомъ, то отставая, то настигая его.
Путники молчали. Лидочка смотрѣла на окружавшія ихъ поля, на бѣлые клочья рѣдкаго тумана, никнувшаго къ землѣ, на темные островки то тамъ, то сямъ разбросаннаго лѣса.
Жаркій день будетъ!-проговорилъ, наконецъ, Николай Васильевичъ.
Засуха у насъ вторую недѣлю стоитъ!-отозвался Захаръ, услыхавъ замѣчаніе своего барина.
- Плохо дѣло!-сказалъ баринъ.
- На что же хуже!-подтвердилъ кучеръ.
А Лидочка была довольна. Ей, петербургской барышнѣ, выросшей въ туманахъ и сырости ингерманландскихъ болотъ, въ диковину были ясные, жаркіе дни.
«Какъ пріѣдемъ,-думала она:-сейчасъ купаться пойду. Коля говоритъ, что у нихъ тамъ отличное купанье! А потомъ... спать».
Она не выспалась сегодня ночью: вчера съ вечера долго засидѣлись на палубѣ парохода,-все на Волгу любовались,-а потомъ, едва она успѣла задремать, уже и пристань.
Хорошо, Лидуша?-разслышала она вопросъ мужа