166 

Прошла минута молчанія. 

1905 

НИВА 

Напишите ему!-тихо заговорила Людмила.-Напишите ему, что я люблю его. Напишите ему все, что хотите, все, что знаете. И спасибо вамъ, что вы мнѣ послѣднее слово сказали. Я ждала его. Безъ него, безъ этого слова, еще не знаю, сколько времени бы наша пытка продолжалась. Васъ Богъ послалъ сюда! 

А Никеша вдругъ весело улыбнулся. И такъ хороша была эта улыбка съ невысохшими еще слезинками, въ углахъ его большихъ голубыхъ глазъ. И улыбнувшись, онъ сказалъ: 

Знаете ли, Людмила Илларіоновна, знаете ли, зачѣмъ меня сюда привезли, въ городъ? 

- Нѣтъ, не знаю,-почему-то тоже улыбаясь и отирая глаза, сказала Людмила. 

Чтобы за васъ свататься или, какъ это говорится, жениться на васъ. 

Ну-у?-протянула Людмила, и улыбка ея стала еще веселѣе и ласковѣе. 

- Да, да! Мой отецъ это надумалъ. Но это еще ничего, что отецъ, а когда я вотъ Юрію Андреевичу объ этомъ сообщилъ, такъ онъ, вмѣсто того, чтобы разсмѣяться, тоже сказалъ, что очень можетъ быть, что вы за меня пойдете... А за Воротникова, вотъ, не пойдете! Просто потѣха! 

А Воротниковъ, стало-быть, тоже женихъ?-уже совсѣмъ повеселѣвъ, спросила Людмила. 

- Ну, про того не знаю,-сказалъ Никеша, но Людмила его не слушала, а продолжала: 

Да, Юрій хорошо меня знаетъ. Одинъ только, можетъ-быть, онъ и знаетъ меня. За Воротникова я не пойду! А за васъ, будь вы постарше, да не люби я Юрія, кто знаетъ, можетъ-быть, и вышла бы! 

Никеша на эти слова громко разсмѣялся. 

- Ну, какой я вамъ мужъ!-выговорилъ, наконецъ, онъ. 

- А отчего же? 

-- Да оттого же, что «въ одну телѣгу впрячь не можно-коня и трепетную лань». 

- Кто же изъ насъ конь и кто же изъ насъ лань?спросила Людмила. 

Никеша замахалъ руками и разсмѣялся еще громче... 

Весь этотъ день онъ провелъ на дачѣ у Полтининыхъ. и все время не разставаясь съ Людмилой. Онъ и обѣдалъ съ ней вдвоемъ, у нея же въ комнатѣ онъ написалъ и письмо Лыкошину, причемъ Людмила не хотѣла знать, что онъ пишетъ. И только вечеромъ, когда изъ города вернулся Ларіонъ Семеновичъ, его на полтининскихъ лошадяхъ отвезли обратно къ отцу въ гостиницу. 

Иванъ Никифоровичъ Слюзинъ стоялъ у окна своего номера, когда къ крыльцу подкатила великолѣпная коляска, запряженная парой сѣрыхъ въ яблокахъ, а когда Иванъ Никифоровичъ увидѣлъ, что изъ этой коляски выскочилъ его сынъ, Никеша, то онъ, какъ мячикъ, отскочилъ шага на три отъ окошка и принялся весело, весело хихикать. 

XXI. 

Тяжелые дни проводила Нина Сергѣевна въ своихъ Большихъ Воротникахъ. Страда деревенская была въ полномъ разгарѣ; всюду нужно было быть, вездѣ поспѣвать. Безъ хозяйскаго надзора извѣстно, какъ «людишки» работаютъ. А она была одна, и ей приходилось разрываться на части. 

А вмѣстѣ съ тѣмъ разрывалось на части и ея «материнское» сердце: гдѣ-то свѣтъ Костенька? Что-то онъ дѣлаетъ? Уѣхалъ и хоть бы вѣсточку о себѣ прислалъ. До такой жестокости никогда еще не доходилъ онъ. Вѣрно, глубоко проняла его маменькина опека. 

Положимъ. знала Нина Сергѣевна, что Костенька въ губернскомъ городѣ. Ну, а дальше-то что? Что онъ тамъ дѣлаетъ? Какъ ведетъ себя? 

И Нина Сергѣевна хваталась руками за голову, стонала и даже, чего съ ней прежде никогда не случалось, подчасъ путала распоряженія, отдаваемыя старостѣ. 

А тутъ-новое огорченіе. Прошло около недѣли, и до 

1905 

No 9. 

свѣдѣнія ея не прямо, а окольно доведено было, что Константинъ Федоровичъ жениться собирается на дочери купца, а какого купца—тутъ какъ-то фамилію спутали. - Этого недоставало!- возмутилась Нина Сергѣевна.-Жениться, да еще на купеческой дочери! Купчишку мнѣ на голову посадить! Купеческое отродье надо мной хозяйствовать поставить! Не потерплю! Этого не потерплю!-грозилась она. 

«Не потерплю, не потерплю», а что дѣлать-то? Бросить все и скакать сейчасъ же въ губернскій городъ? Да какъ бросить-то, когда теперь въ хозяйствѣ не то, что каждый день, а каждый часъ дорогъ! Письмо грозное написать? Но Нина Сергѣевна и безъ того каждый день сыну по письму посылала, она знала, что Костенька въ гостиницѣ «Римъ» останавливается; а онъ ей ни на одно даже и не отвѣтилъ. Послать развѣ кого? Но кого пошлешь-то? 

Дошло дѣло до того, что она даже съ Дуняшей совѣтоваться начала. 

Пошлите Павла Ивановича Чибисова,-не то въ серьезъ, не то въ шутку посовѣтовалъ «толстый духъ». - И то!-ухватилась, какъ за соломенку, Нина Сергѣевна. 

И послала звать къ себѣ Павла Ивановича. 

Старый селадонъ и неизмѣнный ея поклонникъ пріѣхалъ въ Воротники въ тотъ же день. Когда Нина Сергѣевна увидѣла, что тройка сытенькихъ саврасыхъ вятокъ ввезла во дворъ старомодную коляску Чибисова, она сама вышла къ гостю навстрѣчу. 

- Можете себѣ представить, здравствуйте! Здравствуйте, несравненная Нина Сергѣевна, позвольте ручку!— переваливая свое круглое брюшко со стороны на сторону, щебеталъ вылѣзавшій изъ коляски Павелъ Ивановичъ.-Не могу найти словъ, можете себѣ представить, какъ я былъ обрадованъ, получивъ ваше приглашеніе! 

- Дѣло у меня къ вамъ есть!-перебила Нина Сергѣевна потокъ изліяній этого накрашеннаго купидона. 

Приказывайте! Приказывайте! Я весь въ вашемъ распоряженіи! «Я опущусь на дно морское! Я поднимусь на облака...»-захлебывался Чибисовъ, цѣлуя «ручку» хозяйки. 

Зачѣмъ такъ далеко!-улыбнулась та.-Вы можете и ближе мнѣ оказать услугу! 

Услугу! Услугу! Вамъ! Но это дань моего сердца! Можете себѣ представить, все, что вамъ угодно! 

Они въ это время уже вошли въ гостиную. 

- Садитесь!-сказала Нина Сергѣевна и, зная, что Павелъ Ивановичъ любитъ выпить, приказала Дуняшѣ подать бутылку какого-то «мускатъ-люнеля».—Ту, что на Рождествѣ откупорили,-пояснила она ей. 

- Такъ въ чемъ же дѣло? Въ чемъ же дѣло?-ворковалъ Павелъ Ивановичъ, усѣвшись въ кресло и широко разставивъ свои коротенькія ножки. 

Да сынъ у меня сбѣжалъ!-какъ-то насильно улыбаясь, выговорила Нина Сергѣевна. 

- Сбѣжалъ!? Можете себѣ представить, сбѣжалъ!? Куда? Зачѣмъ? Почему?—воскликнулъ Павелъ Ивановичъ. - Въ губернскій городъ!.. Жениться... 

Въ губернскій городъ? Жениться? повторялъ Павелъ Ивановичъ, безсмысленно глядя на Нину Сергѣевну. 

- Я, право, ума не приложу, что мнѣ и дѣлать-то теперь? 

Что вамъ дѣлать? переспросилъ Чибисовъ и вдругъ запѣлъ: 

«Такъ бѣжимъ, бѣжимъ мы вмѣстѣ! 

Тру-ля-ля-ля-ля! Тру-ля-ля!» 

Полноте паясничать, Павелъ Ивановичъ!-строго остановила его Нина Сергѣевна.—Я къ вамъ обратилась, какъ къ порядочному человѣку и дворянину, а вы что же это издѣваетесь надо мной? 

- Ради Бога! Ради Бога! Нина Сергѣевна! Можете себѣ представить! Убѣдительно прошу простить меня!— испуганно залепеталъ Чибисовъ, нагибаясь, чтобы поцѣловать руку Нины Сергѣевны.