исторіи революціоннаго движенія; въ этомъ смыслѣ ссылка на М. И. Скобелева и М. И. Терещенко, которую они, конечно, не откажутся въ случаѣ надобности подтвердить, должна устранить возможныя сомнѣнія.
Чтобы покончить съ формальными замѣчаніями, остается сказать два слова о тайнѣ засѣданій. На ней въ свое время особенно горячо настаивалъ М. И. Скобелевъ. Но, разсуждая объективно, даже въ тотъ моментъ только цифровыя данныя, приведенныя А. И. Верховскимъ, да развѣ немногія изъ фактическихъ замѣчаній М. И. Терещенко могли бы, дѣйствительно, считаться секретными; все же остальное, т. -е. политическія сужденія разныхъ оттѣнковъ, по существу, ничѣмъ не отличались отъ того, что можно было ежедневно встрѣчать на страницахъ печати. Теперь же, когда все тайное стало для всѣхъ явнымъ, — и подавно нѣтъ основаній скрывать уже перевернутую жизнью страницу революціонной лѣтописи.
Больше того: я считаю себя нравственно обязаннымъ познакомить общество съ ввѣреннымъ мнѣ матеріаломъ, представляющимъ значительный интересъ.
Борьба за скобелевскій наказъ наглядно и осязательно вскрываетъ всю внутреннюю фальшь буржуазно-соціалистическаго соглашенія въ области внѣшней политики между принципами чистаго циммервальдизма, съ одной стороны, и тѣми началами, наиболѣе яркимъ и стойкимъ выразителемъ которыхъ былъ Милюковъ, съ другой, соглашенія, которое въ той или другой формѣ лежало въ основѣ дѣятельности власти все время, начиная съ майской коалиціи до октябрьскаго переворота 1917 г. Неудержимый ростъ большевизма въ дѣлѣ обнаруженія незамѣтныхъ до того противорѣчій сыгралъ рѣшающую роль.
Обезпокоенные усиливающимся, на почвѣ стихійной тяги массъ къ миру, вліяніемъ на нихъ большевизма, руководители промежуточныхъ группъ революціонной демократіи, готовясь къ намѣченному на 20-е октября 3-му съѣзду совѣтовъ, почувствовали необходимость сдѣлать новый шагъ по пути уступокъ для того, чтобы побороть грозящую опасность. Въ этихъ цѣляхъ и былъ выработанъ скобелевскій наказъ, представляющій первую попытку претворить общіе лозунги демократическаго мира въ конкретное опредѣленіе его возможныхъ условій. Но какъ разъ этотъ переходъ отъ отвлеченныхъ провозглашеній къ живой дѣйствительности и нарушилъ казавшееся столь искреннимъ и единымъ, въ моментъ противоположенія его П. Н. Милюкову, согласіе между договаривающимися сторонами. Оказалось, что не только онѣ различно толкуютъ обоюдно признанныя формулы въ ихъ приложеніи къ жизни, но что и самый подходъ къ нимъ происходитъ съ разныхъ концовъ. Въ то время, какъ для М. И. Терещенко частичное усвоеніе циммервальдскихъ формулъ было лишь внѣшней уступкой, подъ прикрытіемъ которой онъ расчитывалъ обезпечить извѣстный минимумъ національныхъ интересовъ, въ глазахъ авторовъ наказа тре
Чтобы покончить съ формальными замѣчаніями, остается сказать два слова о тайнѣ засѣданій. На ней въ свое время особенно горячо настаивалъ М. И. Скобелевъ. Но, разсуждая объективно, даже въ тотъ моментъ только цифровыя данныя, приведенныя А. И. Верховскимъ, да развѣ немногія изъ фактическихъ замѣчаній М. И. Терещенко могли бы, дѣйствительно, считаться секретными; все же остальное, т. -е. политическія сужденія разныхъ оттѣнковъ, по существу, ничѣмъ не отличались отъ того, что можно было ежедневно встрѣчать на страницахъ печати. Теперь же, когда все тайное стало для всѣхъ явнымъ, — и подавно нѣтъ основаній скрывать уже перевернутую жизнью страницу революціонной лѣтописи.
Больше того: я считаю себя нравственно обязаннымъ познакомить общество съ ввѣреннымъ мнѣ матеріаломъ, представляющимъ значительный интересъ.
Борьба за скобелевскій наказъ наглядно и осязательно вскрываетъ всю внутреннюю фальшь буржуазно-соціалистическаго соглашенія въ области внѣшней политики между принципами чистаго циммервальдизма, съ одной стороны, и тѣми началами, наиболѣе яркимъ и стойкимъ выразителемъ которыхъ былъ Милюковъ, съ другой, соглашенія, которое въ той или другой формѣ лежало въ основѣ дѣятельности власти все время, начиная съ майской коалиціи до октябрьскаго переворота 1917 г. Неудержимый ростъ большевизма въ дѣлѣ обнаруженія незамѣтныхъ до того противорѣчій сыгралъ рѣшающую роль.
Обезпокоенные усиливающимся, на почвѣ стихійной тяги массъ къ миру, вліяніемъ на нихъ большевизма, руководители промежуточныхъ группъ революціонной демократіи, готовясь къ намѣченному на 20-е октября 3-му съѣзду совѣтовъ, почувствовали необходимость сдѣлать новый шагъ по пути уступокъ для того, чтобы побороть грозящую опасность. Въ этихъ цѣляхъ и былъ выработанъ скобелевскій наказъ, представляющій первую попытку претворить общіе лозунги демократическаго мира въ конкретное опредѣленіе его возможныхъ условій. Но какъ разъ этотъ переходъ отъ отвлеченныхъ провозглашеній къ живой дѣйствительности и нарушилъ казавшееся столь искреннимъ и единымъ, въ моментъ противоположенія его П. Н. Милюкову, согласіе между договаривающимися сторонами. Оказалось, что не только онѣ различно толкуютъ обоюдно признанныя формулы въ ихъ приложеніи къ жизни, но что и самый подходъ къ нимъ происходитъ съ разныхъ концовъ. Въ то время, какъ для М. И. Терещенко частичное усвоеніе циммервальдскихъ формулъ было лишь внѣшней уступкой, подъ прикрытіемъ которой онъ расчитывалъ обезпечить извѣстный минимумъ національныхъ интересовъ, въ глазахъ авторовъ наказа тре