Воспоминанія
Глава II.
I.
Бъ самомъ началѣ мая я, простившись съ Азефомъ, выѣхалъ изъ Гельсингфорса. Калашниковъ, Двойниковъ и Назаровъ, каждый отдѣльно, поѣхали въ Харьковъ, гдѣ должны были ждать меня. Въ Харьковѣ находился и Шиллеровъ: онъ уѣхалъ изъ Москвы послѣ взрыва 23 апрѣля. Я остановился на день въ Москвѣ, гдѣ Д. О. Гавронскій сообщилъ мнѣ, что совѣтъ партіи закончилъ свои работы. Я не только не былъ приглашенъ на этотъ совѣтъ, но, работая все время внѣ непосредственной связи съ партійными учрежденіями, даже не зналъ, что онъ состоялся. Я не зналъ также, что на совѣтѣ этомъ было рѣшено прекратить террористическую борьбу на время сессіи государственной думы. Такимъ образомъ, вышло такъ, что я поѣхалъ въ Севастополь съ партійнымъ порученіемъ убить адм. Чухнина уже въ то время, когда партія постановила временно прекратить терроръ. Объ этомъ я узналъ только въ тюрьмѣ изъ газетъ.
Постановленіе совѣта партіи шло настолько въ разрѣзъ съ моими и большинства моихъ товарищей мнѣніями, что я не знаю, какъ бы мы къ нему отнеслись, если бы узнали о немъ заблаговременно. Вторичное прекращеніе террора въ нашихъ глазахъ было очевидной политической ошибкой: оно губило только что окрѣпшую боевую организацію. Быть можетъ, мы бы не подчинились въ данномъ случаѣ центральному комитету и пошли бы на открытый конфликтъ съ партіей. Какъ бы то ни было, для меня и до сихъ поръ остается непонятнымъ, какимъ образомъ и почему мы не были извѣщены о состоявшемся постановленіи, почему, также, въ силу этого постановленія, намъ не было предложено оставить дѣло Чухнина и вернуться въ Финляндію...
Въ Харьковѣ я засталъ Шиллерова, Калашникова, Двойникова и Назарова. Шиллеровъ уѣхалъ изъ Харькова въ Вильно, чтобы тамъ отдохнуть нѣсколько дней. Съ Двойниковымъ, Калашниковымъ и Назаровымъ я провелъ сутки, обсуждая планъ предстоящаго покушенія на Чухнина.
Глава II.
I.
Бъ самомъ началѣ мая я, простившись съ Азефомъ, выѣхалъ изъ Гельсингфорса. Калашниковъ, Двойниковъ и Назаровъ, каждый отдѣльно, поѣхали въ Харьковъ, гдѣ должны были ждать меня. Въ Харьковѣ находился и Шиллеровъ: онъ уѣхалъ изъ Москвы послѣ взрыва 23 апрѣля. Я остановился на день въ Москвѣ, гдѣ Д. О. Гавронскій сообщилъ мнѣ, что совѣтъ партіи закончилъ свои работы. Я не только не былъ приглашенъ на этотъ совѣтъ, но, работая все время внѣ непосредственной связи съ партійными учрежденіями, даже не зналъ, что онъ состоялся. Я не зналъ также, что на совѣтѣ этомъ было рѣшено прекратить террористическую борьбу на время сессіи государственной думы. Такимъ образомъ, вышло такъ, что я поѣхалъ въ Севастополь съ партійнымъ порученіемъ убить адм. Чухнина уже въ то время, когда партія постановила временно прекратить терроръ. Объ этомъ я узналъ только въ тюрьмѣ изъ газетъ.
Постановленіе совѣта партіи шло настолько въ разрѣзъ съ моими и большинства моихъ товарищей мнѣніями, что я не знаю, какъ бы мы къ нему отнеслись, если бы узнали о немъ заблаговременно. Вторичное прекращеніе террора въ нашихъ глазахъ было очевидной политической ошибкой: оно губило только что окрѣпшую боевую организацію. Быть можетъ, мы бы не подчинились въ данномъ случаѣ центральному комитету и пошли бы на открытый конфликтъ съ партіей. Какъ бы то ни было, для меня и до сихъ поръ остается непонятнымъ, какимъ образомъ и почему мы не были извѣщены о состоявшемся постановленіи, почему, также, въ силу этого постановленія, намъ не было предложено оставить дѣло Чухнина и вернуться въ Финляндію...
Въ Харьковѣ я засталъ Шиллерова, Калашникова, Двойникова и Назарова. Шиллеровъ уѣхалъ изъ Харькова въ Вильно, чтобы тамъ отдохнуть нѣсколько дней. Съ Двойниковымъ, Калашниковымъ и Назаровымъ я провелъ сутки, обсуждая планъ предстоящаго покушенія на Чухнина.