шего журнала) заключается прежде всего в том развертывании самокритики,
которое имело место в процессе диекуссии и которого, надо сказать, до
настоящего времени нехватало нашему архитектурному фронту.

Выетавка явилась прежде веего первой широкой демонетрацией работ
проектных и планировочных маетереких, созданных в Москве вместо преж­них проектных контор. И выставка ео всей наглядноетью показала, какой
большой толчок дан был веему архитектурному творчеетву этой новой орга­низацией проектного дела. Громадный сдвиг в творчеекой работе наших
архитектурных сил, сдвиг, проявляющийея прежде всего в внутреннем 0бо­гащении архитектурных приемов и форм, в гораздо более широкой и углу­бленной разработке композиционных задач, обусловлен в значительной
степени именно этим новым построением проектной работы, а е нею —
и всей творческой жизни нашей архитектуры. Создание мастерских стимули­ровало творчеекие искания советекой архитектуры, оно повысило в то же
время чуветво ответетвенноети каждого коллектива, каждого отдельного
архитектора, оно явилось приговором обезличке и штампу в проектной
работе.
	Быетавка убедительно севидетельетвует о громадном раеширении твор­ческого диапазона, происшедшем за недолгий период существования мастер­ских. Стремление вывести советскую архитектуру на широкую дорогу боль­шой социалистической культуры, покончить е унылым трафаретом «до­мов-ящиков», найти новые методы архитектурной выразительности, спо­вобные сделать архитектуру полноценным и важнейшим участником воциа­листической реконструкции городов, — это етремление пронизывает нпо­давляющую чаеть архитектурных работ, показанных на выетавке.

Однако в этом процессе творческой перестройки, в этих иеканиях но­вых архитектурных методов и форм уже уепел еказатьея целый ряд отрица­тельных моментов, присущих нашей архитектурной практике. На этих
отрицательных явлениях и была еосредоточена та, подчае весьма резкая
критика, которая раздавалась C дискуссионной трибуны Союза советских
архитекторов.
	Совершенно правильно отмечалось в ряде выетуплений, что большая
и важная работа по критическому освоению наследетва сплошь и рядом
подменяется нашими архитекторами или школьным копированием старых
архитектурных образцов (и отдельных форм) или смесью самых разно­родных мотивов, приведенных в некое сомнительное эклектическое единетво.
Обращает на еебя внимание при этом обилие элемента случайности в фор­мальных исканиях проектировщиков и в их экскурсах в облаеть « наелед­ства ». Почему привлечен тот мотив, а не иной, почему использована опре­деленная композиционная схема, почему соединены вместе те или другие
формы, — на Bee эти вопросы подчае чрезвычайно трудно ответить
при просмотре целого ряда архитектурных проектов. Внутреннего стержня,
внутреннего единетва, — того единетва, которое доетигаетея только при
наличии крепкой, до конца продуманной идеи данного вооружения, —
вот чего явно нехватает большинетву проектов. И это отсутствие единетва,
отеутетвие яено осознанного и продуманного образа они пытаются восполнить
чисто внешними эффектами — нагромождением всевозможных декоратив­ных элементов, преувеличенной «помпезностью» здания, чисто бутафор­скими украшениями и т. нп.

Тенденция к этой поверхностной «красивости» вместо углублен­ных поисков больших стилевых образов, некритическое использование
самых разнородных мотивов старой архитектуры, отеутетвие единетва
между внешним обликом здания и его содержанием как элемента еоциали-