Мы можем построить, может быть, молодое, несовершенное, но выражающее пролетарскую молодость здание. Мы хотим не просто иметь место, где мы можем сходитьея и сговариваться по 15 тысяч сразу, но мы хотим сделать так, чтобы человечество видело, как мы себя понимаем. И тогда понятно, что задача архитектуры заключается в том, чтобы утилитарные цели, функциональную чаеть плана как можно более гармонично и полно включить в замысел, который имеет идеологический характер. Прежде всего самая громадность размера — это проЛетарский етиль. Мы стремимея к грандиозным размерам не потому, почему добивался громадных масштабов, какойнибудь безумный император, вроде Нерона, или амгриканские капиталисты. У них чието утилитарные цели или же погоня за большими величинами. У нас одновременно и утилитарные задачи (ибо мы в Москве не можем жить без зала на 20 тыс. человек, потому что негде видеть и слышать вождей), но в то же время самая грандиозность размеров присуща зданиям пролетариата. Это несомненно. И это нужно разрешить в стройности пропорций. Основная краеота здания, еели будем употреблять это старое слово «краеота», которое не нужно забывать, но надо только правильно иетолковывать, основная краcora — это стройность прспорций. Буржуазия может найти стройность в заетое, или, наоборот, в хаотичности, разнородноети и т. д. И только нам вновь свойственна та стройность, которая вытекает из необыкновенной жизненноети творца — свободного трудящегося народа. Ничего туманного, ничего насильственного, ничего такого, чтобы кто-то, кому-то грозил, кто-то кого-то давил. Это свободное выкристаллизовавшееся из общего еознания целое, но оно выкристаллизовалось органически, оно организует, потому что пролетариат и его строительство являетея одновременно в высокой степени свободным и организованным. У Маркеса 0б этом очень много сказано. Это целое можно развернуть только в стройности пропорций. Стройноеть пропорций должна свединиться в высшем синтезе © разумноетью плана. Я имею в виду такое распределение разных чаетей здания, которое было бы наиболее рационально, светло, яено, логично, без штучек, без выкрутасов, и которое бы допуекало макеимальную етройноеть пропорций. Здание должно быть очень светлым, потому что вее сумеречное, все мрачное нам чуждо. Вее сумеречное имеет мистический, запугивающий жизнеотрицающий характер, а внешний вид пролетарекого здания должен притягивать свет солнца днем, а ночью излучать евет и привлекать внимание. И внутри это здание должно быть осознано и спланировано так, чтобы получилея максимум света. В результате всего этого должно получиться здание, которое в корне своем имеет как бы классическую установку, потому что нечто подобное — грандиозность, уетойчивость, стройность пропорций, уменье манипулировать светом — мы видим в Греции. Но возникает вопрое — не являетея Ли классическое, по другому толкованию, несколько мертвенным? Другое толкование противопоставляет классическое иекуеетво принципу романтики. Но классичеекоз искусство — это такое искусство, в котором форма и содержание совпадают. И Гегель и Марке говорят, что такое совершенетво являетея замкнутоетью, отъединенноетью от мира, в нем нет зерна будущего, в нем нет движения. Может быть пролетариату гораздо более свойственен барочный стиль, в котором вее — буря, вее — движение, когда кажетея, что здание не может стоять, что здание должно рушитьсея и етремитьея? Может быть нужно брать это начало? Таким образом, может быть, нужно требовать от здания некоторого отрицания самого себя, некоторой диалектики в самом здании, чтобы в единстве чуветвовалось то раздвоение, которое мы признаем во всем? Я думаю, что это было бы колоесальной ошибкой. Я думаю, что монументальное здание прежде всего должно совершенно определенно говорить о евоей устойчивости. Еели классе создает такое здание, проходя мимо которого вы скажете, что его скоро снесут, это плохо. У пролетариата не может быть такой мыели, что то, что он строит, должно быть скоро разрушено. Когда вы создаете такое произведение искусства, которое стоит етолько трудов и выражает идею великого класеа, — вы рассчитываете надолго. Оно должно петь — я еемь, я стою, но никоим образом — я лечу, я сомневаюсь, я не знаю, стоять мне или не стоять. А не будет ли это мертвенноетью? — спросите вы. Нет, здание должно быть насквозь отчеканено. Дело сводитея к тому, чтобы придать этому зданию динамику, характер глубокой жизненноети. Прежде всего что такое архитектурная динамика? В архитектуре динамика не означает такое разрешение конструктивных задач, при котором здание кажется недостаточно устойчивым. Напротив, динамика не перестает звучать в здании, если разрешение ее целоетно и закончено, и еели оно представляет и момент противостоящей силы. Если бы вы разрешили ринамичеекие задачи, то есть задачи равновесия в здании, которое вы еоздали, таким образом, что OHO вее производило бы впечатление тяжести, если бы эта сторона дела доминировала, — вы сейчас же получили бы предетавление 0 некоторой угрюмоети, некотором желании подавить. Это может быть чрезвычайно монументально, как египетская архитектура. Но какая идеология кроется за этим? Уетойчивоеть себя навязывает, выдвигает на первый план, и поэтому противостоящая сила чуветвуетея как несколько подавленная. Но мы имеем другой род архитектуры, когда опоры кажутея слишком легкими, когда они, можно сказать, с грацией несут вею тяжесть здания. Получается нечто легкомыеленное, танцующее. Соответетвует ли такого рода «изящество» пролетариату и нынешнему моменту? Я думаю никак и ни в какой мере. Динамика здания должна быть расечитана таким образом, чтобы была видна борьба сил, ео етрожайшим расчетом Ha то, чтобы была показана глубокомыеленность этой борьбы. Никаких лишних затрат, полное еоответетвие, полное равновесие! Но такое соответетвие и равновесие, когда элементы вашей постройки постоянно имеют в виду определенное поддерживание тяжести и будут производить впечатление динамики. Затем колоссальное значение тут имеет свет. Это здание должно характеризоваться для каждого светом. Свет и цвет должны играть огромную роль. При устойчивости здания может быть множество приемов внешнего и внутреннего освещения, которое дает чрезвычайное разнообразие, как внутренних покоев, так и внешнего вида. Затем, раскраеке самого здания нужно придать большое значение. Бывают мертвенные окраски, скучные, бывают крикливые, разноцветные и т. д. Нам нужна такая окраска,