КАКАЯ АРХИТЕНТУРА НАМ НУННА Скоро на трибуну первого всесоюзного съезда советских архитекторов инженеры, взойдут знатные люди нашей страны — рабочие, колхозники, ученые и художники. Они предъявят советским архитекторам свой счет. Они отметят достижения и недостатки нашего архигектурного строительства. Они, несомненно, подвергнут резкой критике много из того, что создано ‘архитекторами. за последние годы, и помогут определить дальнейшие пути развития советской архитектуры. Они покажут, что архитектурное творчество в нашей странё не является уделом узкого замкнутого цеха, они явятся активными сотрудни* ками архитектора в борьбе за высокое художественное и техническое качество нашего строительства. Несомненно, эти указания дадут архитекторам много ценных творческих мыслей и еще крепче утвердят их неразрывную связь с миллионными массами строителей социализма. Ниже мы начинаем печатание высказываний рабочих, ученых, художников и писателей по различным вопросам архитектуры. ных условиях, жизнь и работа моя были не из легких, а характер не из хрупких — пасовать ни при каких, даже страшных, обстоятельствах мне еще не приходилось. Но есть одно гиблое место в нашей Советской стране, где я пасую. Позорно забыв, что у меня — орден за «выдающиеся заслуги по борьбе», забыв, что и не таких врагов одолевать приходилось, забыв, что «стыдно большевику», и т. д. и т. д. — я гибну, заболеваю, кидаюсь к врачам, кричу на окружающих, впадаю в дамскую истерику, разбиваю тарелки и кончаю тем, что прошусь в больницу, когда жизнь надолго удерживает меня в этом «гиблом месте». Не знаю, как у других. Но мое гиблое место — это мое домашнее жилье в Москве; в новом доме, что в проезде МХАТ. Наверное архитекторы возьмут меня за руки и успокоят. Скажут, что первый блин ввиду отсутствия. стройматериалов и прочих причин всегда комом; что, конечно, не у. одной меня, а, можно сказать, даже в новых наркоматах летает тучами моль (то ли от какого-то войлока, то ли от бездействующей вентиляции), ходят полчища тараканов. — насекомых, в общем и целом приносящих счастье (если они брюнеты), трескается штукатурка, остается при нажатии в ваших руках дверная ручка, вовсе отсутствуют: пустяки вроде ключей, задвижек, выключателей, форток. Скажут они еще, что период «экономической постройки жилых домов» счастливо миновал и что теперь появятся «черные лестницы», и разгрузят коридоры от обычного зрелища кошачьих и 50- бачьих следов; появятся чуланы и спасут вас от барахла, забитого на шкафы и под кровати, — словом все будет, как полагается. Но тут я отвечу добрым архитекторам, что не от моли, тараканов, тесноты, вопиющей неприспособленности жилья (словно рассчитанного на кукол, а не на людей) страдаю я больше всего. Не от того гибну. Я назвала жилье своим злейшим врагом, своим «гиблым местом», а советскую архитектуру обвинила в неумении создать для нас дом-подмогу, классовый дом, помогающий нам жить, вовсе не из-за этих, хотя бы и вопиющих, но частностей. Дело куда глубже и куда серьезнее. Подойду к нему издалека. Спросите нас (меня, пятого, десятого, инженера, писателя, журналиста} — можем ли мы дома работать. Уверена, что почти все ответят, как я: не можем. И не только лотому, что нам тесно и сохранился сумасшедший буржуазный обычай «ходить в гости» в частную квартиру, где человек отдыхает или работает. Всякий раз, как мне, писателю, надо У Толстого в «Анне Нарениной» есть фраза: ‹дома — и стены помогают». Старый, крепко построенный помещичий дом помогал человеку, называвшему этот дом своим, он помогал ему «даже стенами», потому что весь уклад, вся структура, планировка, разбивка, отделка пространства в этом доме была приспособлена к тому, чтобы выявить классовые качества хозяина, помочь’ ему; когда надо, спрятаться, когда надо, раскрыться, и’ во’ всякое ‘время — «найтись», «сообразить», «выйти из положения», опираясь на дружественные «стены». !лавный недостаток советской архитектуры заключается, по-моему, в том, что она до сих пор не дала нам, строителям социализма, своего ° классового жилья, Она никогда не ‘ставила проблемы жилья изнутри. Она мало задумывалась и еще меньше говорила’ о TOM, что так называемые «1 6еиг», внутренности жилья, решаются вовсе не только в плане художественном, не как вопросы освещения, отепления, отделки деталей, планировки только, а как вопросы измененного доможития, имеющего огромный опыт живых людей за 17 лет революции, желающих, чтоб этот их опыт был выслушан, изучен, учтен. Мы имеем право требовать, чтобы наше жилье помогало нам, как помещичий дом помогал Левиным и Облонским. Между тем нет большей помехи, нет худшего врага, нет злейшего неблагожелателя у советского гражданина, нежели его жилье. Недавно прошел наш первый писательский съезд, мы, писатели, слушали на этом съезде наших читателей; это было хорошей и требовательной школой. Вот если бы на съезде архитектурном заговорили не только архитекторы, если бы разумный почин журнала «Архитектура СССР» вызвал целый поток выступлений со стороны живых людей, «потребляющих объекты архитектуры, проверяющих идеи строителей своей собственной повседневной жизнью, — тогда можно было бы смело сказать, что съезд принесет огромную пользу развитию архитектуры. Кто знает, не отсюда ли нужно ждать и зарождения ‘нового большого стиля? Выше я сказала: у нас нет худшего врага, чем наше жилье. Это — не пустые слова, это — вопль. Больше скажу: я семнадцать лет непрерывно работаю в самых разнообраз-