За последнее время мы наблюдаем в архитектуре бурное движение к` пластичности и масштабности, но на этом пути мы встречаемся с вопросом о культурном наследии и сб использовании его. В чем такая обаятельная сила колонны, почему мы наблюдаем сейчас такое распространение этого архитектурного принципа? Повидимому как раз в этой черте сегодняшнего архитектурного дня мы видим борьбу архитектуры за изобразительность, через колонну архитектурное произведение получает масштаб. Нолонна — это предметное начало, ноторым строится архитектурное пространство. Безобразность стиля модерн, безобразность конструктивизма лежит в отсутствии предметности в архитектуре и, тем самым, и масштабности, иногда принципиальной, иногда случайной. Но решается ли вопрос колонной. Вот тут можно было бы как раз привести критерий реализма. Если с колонной приходит в архитектуру предметность, то она, придавая архитектуре масштабность, дает ее ведь в отношении человека и для человека. Конечно, учеба у прошлого не отпадает ни в коем случае, но трудно признать за воспроизведением различных ордеров смысл реализма. Поэтому мне кажется, что самой насущной задачей архитектуры является искание своеобразной современной предметности, которая МЫСЛИТЬ В КАМНЕ, СТЕНЛЕ И \ЕЛЕЗЕ И СЕЛЬВИНСКИЙ имела бы черты реализма и, через это завоевание масштаб. ности, ритмически развитой з целом здании. Если мы, с одной стороны, имеем. дело с опасностью беспредметной архитектуры, то предметность сама по себе вопроса еще не решает. Безмасштабность функционалисбтской архитектуры повидимому сознательна, на примере. хотя бы Храма спасителя мы имеем пример безмасштабности невольной, и эта безмасштабность (он казался и большим, как гора, и малым, как чернильница) объясняется неорганическим, механическим использованием колонн архитектурных элементов. Многие современные проекты напоминают своим отношением к масштабу это неудачное здание. У греков колонна ритмически входила во все здание и сама была внутренне сложной по содержанию, многообразной формой. . Конечно, борьба за реализм в архитектуре труднее, чем в каком-либо другом искусстве, и поэтому все попытки, дёлающиеся в этом направлении, должны внимательно изучаться. И в этом смысле интересны такие здания, как дом Наркомвнудела арх. Фомина, пытающегося уйти от воспроизведения исторических стилей, и, с другой стороны, зданив Корбюзье, в котором масштабность устанавливается без использования колонн. И здания в синкопическом росте, Подплясывая, точно зубы подростка, Чужие, как Зощенко и Сафо, — Мчались программой a Ia Мюзик-холл, Где газированный сифон Венценосного небоскреба Жил с частушкой дощатого гроба, Напоминающего ноль—ноль. Но вот палочка поднята. Правительство CCCP noctasuno своей задачей реконструировать города, и в первую очередь Москву. Советская архитектурная мысль запульсировала, забилась и вскоре станет одной из ведущих сил в области эстетического мышления эпохи. В связи с этим борьба Teчений, наметившаяся в работе наших архитекторов, совершенно закономерна, больше того — необходима. Скверно только, что дискуссия, сопровождающая эту борьбу, сильно смахивает на ссору инструментов: конструктивные саксофоны отрицают необходимость существования классических арф и наоборот. Но в такой плоскости вопрос стоять не может. Нужно исходить не из дворянского чувства «доброго старого» и не из мелкобуржуазного ощущения новаторства, как единственного принципа строительства красной столицы, а из психологии социалистического человека, который воспринимает жизнь во всей цветной, линейной, объемной ее выразительНОСТИ. Возьмем для примера знаменитый дом на Моховой, вызвавший такие бесконечные дебаты. Является ли он выразителем идей, вдохновляющих нашу страну. Нет, конечно. Мог ли бы этот дом находиться в любом буржуазном государстве? Безусловно, Значит ли это, что он нехарактерён для политического центра Союза советских социалистических республик? Нет, абсолютно не значит. Имея по правую сторону от себя здание ТГ МГУ, а по левую Большой театр, дом этот участвует в образовании парадного проспекта, представительствующего от имени истории мировой культуры, эмблемой которой является античЯзык. архитектуры — один. из самых разработанных в искусстве, и познавательное значение его необычайно вепико. Естественна роль архитектуры как. выразительницы степени цивилизации человеческого общества на любой ступени его развития. Но историческая ценность архитектуры не только в этом. Она раскрывает психологию различных социальных групп общества, она обнажает классовые противоречия в нем. Недаром один из ярчайших лозунгов революции был: «Мир хижинам — война дворцам». Статика отдельного здания превращается в динамику архитектуры в целом, и мы читаем город, как книгу, полную напряженных ситуаций. И наконец архитектуре свойственно еще одно чисто действенное и, по-моему, наиболее важное значение: архитектура воздействует на психику, делает человека жизнерадостным или унылым, величавым или подавленным. Все эти моменты говорят о’ том, что страна, в которой пролетариат сам строит свою судьбу, должна использовать архитектуру, как одно из могучих средств повышения жизненного тонуса социалистического человека, и оставить истории память о’ том, как она училась мыслить камнем, стеклом и железом. Архитектура СССР должна‘ звучать, как превосходно продуманная богатейшая, чрезвычайно разнообразная по Baриации, но единая по теме симфония. С этой’ точки зрения старая’ дореволюционная Москва представляла собой скорее хаос инструментов, пробуемых музыкантами до поднятия дирижерской палочки. Скрипки, трубы, флейты, барабаны —каждый тянет свое.